Милки

      Идеальных людей не существует. В этом уверяют все статьи в интернете, которым доверчивые личности с наивностью маленьких детей верят.       По своей природе люди любят симметричные лица. Если внимать тем же статьям в интернете, то человек за миллисекунду должен понимать: понравился ему кто-то или нет. Чонгуку и правда хватило этого мгновенья, чтобы пропасть в Тэхене, в его идеальной искаженности, разных веках и хаотично разбросанных родинках.       Когда Чонгук восхищенно вздыхает по своему омеге, то Тэхен в свою очередь также возносит мужа к лику святых, иначе как объяснить, что его альфу можно записывать в красную книгу, как исчезающий вид заботливого мужа.       Тэхен лениво перекатывается на просторной кровати с живота на спину, потягивается, как настоящий котенок, мурча от приятной боли в расслабленных мышцах. Второе пробуждение за утро кажется ему немногим лучше первого: он выспался, однако омрачает часть, что Чонгука нет рядом. Половина альфы давно остыла, оставив после себя складки на простыни и терпкий окутывающий запах, что так необходим омеге в этот уязвимый и ответственный период.       Тонкая ладонь накрывает уже выпуклый низ живота, что заметно уплотнился за последний месяц. Срок небольшой, позволяющий наслаждаться последними днями сладкого сна на животе, вскоре подобные позы будут под запретом. Это их первая беременность, волнительная и долгожданная, они долго планировали, ходили по больницам, чтобы убедиться в безопасности и легком протекании. Все предвидеть невозможно, но уменьшить риски вполне вероятно.       Хоть и каждая беременность индивидуальная, это не мешает Тэхену впитывать каждый совет папы, как кусочек жирненького мяса вбирает в себя ароматные специи. Именно за ним Чонгук ушел в магазин с утра пораньше, ведь его беременному котенку очень захотелось говядины на завтрак.       Мысли о еде и муже невольно заставляют облизать губы и встать с кровати, сонно пробегаясь по пространству в комнате, где царит легкий полумрак благодаря задернутым плотным шторам. Его пижама чуть задралась, но омега не обращает на это внимание, босыми ногами ступая по прохладному паркету в поисках альфы, который точно должен был вернуться. — Котенок, ты почему носки не надел? — по-напускному ворчит Чонгук, заключая Тэхена в обволакивающие объятия, где хочется утонуть и никогда не всплывать.       Ответом мужчину не удосуживают, да и что отвечать собственно? Единственное желание, что двигало омегой — голод. А какой, зависело от того, что первым он увидит: еду или мужа. Тэхен привычно цепляется за футболку на плечах Чонгука, который без лишних слов подхватывает его под мягкими бедрами, что заметно округлились, не позволяет на холодном стоять, боится, что омега простудится или застудит стопы, чего не хотелось бы. Чон осторожно опускает его на диван, помогая сразу поднять холодные пяточки на теплое сиденье. — Сиди тут, я принесу носочки, — присаживается перед ним на корточки, заглядывается на заспанное личико, чьи щечки хранят на себе отпечатки подушки. Старается держать лицо, чтобы не расплыться растаявшим мороженым. — Какие хочешь? — С утятами, — румянец трогательно опускается на скулы, его альфа внимателен даже в мелочах.       Возвращается Чонгук быстро вместе с белыми носочками с рисунками желтых уточек. Тэхен внезапно полюбил этих птичек, и Чонгук не отказывается ему купить пару резиновых малышей для коллекции. Пока что Тэхен может похвастаться только небольшой полочкой, где располагаются восемь уточек в разных костюмах.       Когда Чонгук снова устраивается перед омегой на корточках, чтобы помочь натянуть носочки, Тэхен как никогда убеждается, что соблазнение этого альфы было лучшим решением в его жизни. Чонгук напоследок чмокает омегу в розовую коленку, помогая подняться, а бывший Ким тихо благодарит, оставляя на щеке альфы нежный поцелуй. Сколько не убеждал его Тэхен, что на данный момент может справляться со всем самостоятельно, потому что живота как такового еще нет, Чонгук не слушал, причитал под нос, что зачем ему тогда альфа, если он делает все сам.       Поэтому, решив, что практически годик можно и покапризничать, взваливает всю заботу о себе на плечи своего мужчины, что так и рвется во все стороны, стоит омеге указать на что-то пальчиком или мечтательно о чем-то помурчать. — Идем завтракать? Я замариновал говядину, посидишь за столом, пока я ее пожарю, хорошо? — после утвердительного кивка Тэхена, они последовали на кухню. Омеге тепло и удивительно от щемящей заботы, что укутывает коконом, как в большой плед.       Решение о совместном ребенке пришло как-то одновременно, оба оказались к этому готовы. Тэхену было не страшно пройти этот этап вместе с Чонгуком, тот всегда был внимателен, нежен, местами уступчив, когда дело не касалось принципов или здоровья его близких. Чтобы быть полностью уверенным в своих действиях Чонгук прочитал множество полезной литературы, не только по уходу за ребенком, но и по уходу за беременным омегой.       В одной из таких книг Чон вычитал, что беременным полезна свежая пища, много белка и клетчатки, поэтому к стейку он нарезал салат из овощей. Его нисколько не смущает столь калорийная пища на завтрак, ведь день его беременяшки начинается в одиннадцать часов утра, когда как раз можно и отведать чего-то вкусного и жирного. Да и кушает Тэхен, стоит отметить, не только за себя.       Пока масло на сковородке разогревается, Чонгук подготавливает щипчики, лопаточки, ножи и доски, Тэхен скучающе обводит кухню взором, не желая оставаться в стороне от самого интересного. Словно крошечный котенок он прошмыгнул к мужчине за спину, выглядывая любопытной кнопкой из-за чужого крепкого плеча. Чонгук сразу почувствовал тонкие пальчики, что массажными движениями перебираются с плеч на спину и обратно.       Отгонять омегу от плиты не собирается, пока тот стоит за его спиной и нет никакой угрозы, что горячее масло попадет в него. Когда масло разогревается до нужной температуры, Чонгук кладет стейки на сковородку, прижимая мясо щипчиками, из-за чего то начинает шипеть и шквырчать. Тэхену не интересен сам процесс готовки, а вот чуточку поотвлекать мужа — звучит заманчиво, возможно, даже хочется слегка повредничать и нашкодить. Ведь знает, что никто не будет ругаться или злиться, Чонгук — человек с железными нервами и стальной выдержкой. — Чони, — шепчет в самое ушко, чуть приподнимаясь на носочки, опираясь ладошками о чужие лопатки, и животом пока слегка ощутимым прислоняется, чтобы не потерять баланс. Однако, Чонгук, сразу раскусив хитрый план своего котеночка по плутоватому голосочку, ничего не отвечает, лишь коротко повернувшись к лукавой мордашке, оставляет поцелуй на виске. — Ну, Чони.       Капризные нотки вырываются из омеги, а пальчики сжимаются на ткани футболки по бокам, Чонгук же переворачивает мясо, накрывая сковородку крышкой, чтобы и внутри все хорошенько приготовилось. Круто повернувшись, альфа заключает омегу в свои хваткие руки, чмокая надувшиеся губки. — Потерпи, Тэ, скоро будет готово, — обещает Чонгук и наклоняется к вкусно пахнущей шейке, проводя носом по теплой коже, и осторожно подцепляет зубами складочку, небольно прикусывая. Омега тут же усмиряется, поддается на ласки и недовольно стонет, когда альфа вместо того, чтобы продолжить утолять его голод, отворачивается, даря внимание мясу. — Вот и все, садись за стол.       Тэхен хрустит овощами и запивает их свежевыжатым соком, пока Чонгук разрезает мясо в тарелке на удобные порционные кусочки, а затем меняет их тарелки местами, чтобы младшему Чону было удобнее кушать. Чонгуку в радость слушать разные истории, что мурлычет его котенок, тот не забывает поведать и о голодной птичке за окном, и о новостях по телевизору, рассказывает какой классный обзор посмотрел у любимого блогера, а Чонгук вычленяет из рассказа самое нужное, что позже можно будет преподнести омеге в качестве приятного сюрприза. — Чони, — обращает на себя внимание Тэхен, сдувая упавшие на лоб пряди. — Можешь принести мне повязочку? Синюю. — Конечно, сейчас, — Чонгук абсолютно точно не считает себя «каблуком», предпочитая этому слову определение «галантный», нет ничего постыдного быть чутким к просьбам родного человека.       Тэхен для него восьмое чудо света — он землю целовать готов, по которой ходит омега. Чонгук погряз в этом котенке плотно и основательно, и сейчас, когда тот носит под сердцем плод их любви, альфа готов на любые подвиги ради спокойствия и хорошего настроения пары. Повязочка находится быстро, Чонгуку и искать толком не пришлось. Тэхен сияющими благодарными глазками смотрит на мужа, будто тот не из спальни повязку принес, а слетал за ней в Антарктиду. С помощью фронтальной камеры омега поправляет волосы, аккуратно заводя кудряшки пальчиком под ткань. — Хорошо выглядит? — показывает себя со всех сторон, чтобы альфа смог оценить его старание. — Превосходно, — выносит заслуженный вердикт, закрепляя слова чувственным коротким поцелуем в губы.       Тэхеном невозможно не восхищаться, он безупречный даже в его нелюбви к готовке, и тяге к головным повязочкам, что больше служат для красоты, нежели для закрепления волос. Безупречен в тихих пыхтениях перед сном о тяжести токсикоза, и выманивания жалости, что самая сложная часть по созданию нового члена семьи лежит именно на плечах омег. В этом человеке нет лишнего или недостающего. — Вкусно покушали, — заключает Тэхен, вылезая из-за стола, чтобы немного походить. — Да, есть пожелания на оставшийся день? — Чонгук складывает посуду в раковину, включая несильный напор воды.       Тэхен, слышащий как муж принимается мыть посуду, снова шуршит мышкой ему за спину, укладываясь щечкой на чужую лопатку.       Ласки не хватает, как бы не задаривал его Чонгук поцелуями и объятиями, а этого все равно мало, ведь работу никто не отменял, к сожалению. Сам омега в декретный отпуск ушел рано, так как первый триместр беременности проходит не совсем так, как ожидалось: усталость и тошнота не давали сосредоточиться на работе, да и душный офис давил своей монотонностью. Чонгук пообещал, что сможет их обеспечить, а своему мужчине Тэхен привык верить.       Поэтому каждый выходной альфы они стараются проводить максимально эффективно, чтобы омега чувствовал всю поддержку. — Сейчас надо взвеситься, чтобы отправить результат врачу, — грустно начинает омега, сразу чувствуя, как напрягается чужая спина. — Я сильно набрал за пару месяцев, боюсь, что в роддом покачусь шариком. — Глупости не говори, — строго отрицает Чон, начиная активнее тереть тарелки мыльной губкой. — В тебе человек растет, ты должен хорошо питаться без мыслей о том, что кушаешь много или мало. Я помню, что врач сказала, что у тебя все анализы в порядке.       Как бы не пытался Чонгук словами объяснить своему ненаглядному мужу, что все в его фигуре замечательно, омега напрочь отказывается ему верить, демонстрируя появившиеся складочки на руках и ногах, живот стороной обходит, зато про бока упоминает при каждом удобно подвернувшимся случае. — Вот, сейчас взвешусь, а потом нужно будет посмотреть в магазинчиках что-нибудь для сна, может маленькие подушечки, или что-то такое, — задумывается омега, выводя пальчиком на мускулистой спине альфы понятные только ему самому узоры. — А вечером погулять и фильм посмотреть.       Довольно обозначает планы на день, с которыми Чонгук бесспорно соглашается, сколько они не планируют выходные, а по протоптанному пути идут не всегда.       Настроение омеги игривое и ласковое, из-за того, что Тэхен часто любит крепко прижиматься к мужу, Чонгук не сразу улавливает легкую лукавость и распаленную патопию. — Чони, — Тэхен вновь встает на носочки, опаляя чужое ухо жарким дыханием, от которого вдоль позвоночника пробегаются мелкие мурашки. Омега сам заводится от своих выходок, что мелкий импульс щекочет под кожей, задерживаясь в подушечках пальцев. — Я голодный. — Мы же только что покушали, — Чонгук правила игры принимает, сразу подмечая усилившийся запах мужа, коварно улыбается, пока омега этого не видит, а развернувшись, стирает ухмылочку, заменяя на обеспокоенность. — Что тебе еще приготовить?       Широкие ладони вовсю орудуют под легкой пижамой, обжигая каждым прикосновением. Тэхен укладывает руки на затылок альфы и требовательно тянет его вниз, чтобы самому лишний раз не напрягаться, вставая на носочки. Чон повинуется, склоняет голову, и тотчас встречается с Тэхеном в слитном поцелуе. На губах ощущается теплота и мягкость, и особой терпкости придает мясной сок, оставшийся в уголках губ.       Крепкие ладони тянутся вниз, медленно скатываются по тонкой спине, задерживаясь на аппетитных боках, а останавливаются на наливных ягодицах. Тэхен и правда глупости говорит, что сильно набрал и может ему разонравиться, никогда в жизни Чонгук самовольно не откажется от произведения искусства, что сейчас тихонечко стонет и скулит ему в рот, чувственно ломая бровки от продолжительной ласки, а короткими ноготками шкрябает ему затылок.       Ухватившись за плотные ягодицы, Чонгук отрывает омегу от пола, перемещая его на чистый стол, где они обедали пару минут назад. Крышу сносит, срывает безвозвратно. Взбудораженный запах омеги забирается в легкие, заставляя их сжиматься, еще немного и альфе точно придется вызывать скорую, чтобы пробивать дырку под ребрами. — Приготовь мне себя, — причудливо тянет Тэхен, щуря и без того котячьи глазки. Один взмах его ресниц жалит по Чонгуку сильнее ядовитой кобры. — Врач пока запретил нам, не нарывайся на грех, — до первого скрининга ведущий их беременность врач ясно дала понять, что проникновение омеге пока противопоказано. Однако есть множество способов сделать маленькому мужу приятно и без крупного члена внутри. — Ну, я хочу, — и ведь нисколько не врет, аромат выделившейся смазки, что запачкала его спальные шорты, прямое доказательство.       Чонгук склоняется над омегой, чей расслабленный вид непременно манит и завораживает. Тэхен кокетливо, еле касаясь кожи, проводит пальчиком по линии челюсти альфы, останавливаясь на подбородке. Чонгук опускался вместе с движением Тэ, вновь втягивая мужа в мягкий поцелуй. Невозможность надышаться буквально рушит им планы целоваться круглые сутки.       Мешающая ткань светлой пижамы оказывается скинутой неподалеку на полу в маленькую кучу, как и торопливо снятая футболка Чона. Тэхен осторожно ложится на стол, давая мужу больше пространства для действий.       Чонгук разводит его ноги в стороны, удобнее подхватывая под плотными бедрами и сгибая их в коленях. Мнет мягкую кожу, собирая приятные складочки, омега приглушенно мычит и жмурится от приятного жара в местах их соприкосновения.       Как Тэхен мог подумать, что разонравится своему альфе, набрав парочку килограммов? Он ведь такой чарующий, нежный, манящий. У Чонгука от жаренного стейка так рот слюной не наполняется, как от вида возбужденного и раскрытого перед ним мужа. Тэхен всецело вверяет ему свое тело, доверяет собственное удовольствие, и Чон его не разочарует. Во рту Чонгука мгновенно пересыхает, стоит маленькому колечку мышц сжаться под кольнувшей прохладой и выпустить тонкую ароматную капельку смазки. Язык Чонгука тут же ее подхватывает, перекатывая терпкий сладковатый вкус во рту. Ему мало, определенно мало, Чон давно знает, что он жадный по натуре человек, уж до своего омеги особенно.       Громкий всхлип вперемешку со стоном раздается по всей кухне, когда Чонгук начинает активнее работать языком, расслабляя натуженный сфинктер. Тэхен приподнимается на локтях, чуть морщась от твердой поверхности стола, но все неудобства словно стираются, вернее слизываются настойчивыми движениями языка внутри. Влажные стеночки послушно поддаются, расслабляются, даруя Тэхену невероятное наслаждение.       Тяжело дыша, Чон отстраняется, смаргивая мутную пелену в глазах. Тэхен стыдливо замечает, как блестят от его смазки губы альфы, но еще больше смущается, спрятав лицо в ладонях, когда Чонгук сыто облизывается, мыча от сладости и сдвигая брови к переносице.       До полноценного проникновения не поведут, ведь Тэхену по-прежнему немного тяжело и слегка подташнивает от физических нагрузок, но маленькие шалости они могут себе позволить. Нежно поглаживая большими пальцами мягкие бедра, Чонгук наклоняется к сокровенному, оставляя легкие поцелуи рядышком. Губы неистово болят и горят, но он не может оставить и миллиметра на теле мужа без поцелуя.       Скользя ладонями вниз по дрожащим бедрам к ягодицам, Чонгук останавливается около мокрой дырочки, надавливает на края, мгновенно поджавшиеся, сыто кивая на тонкие всхлипы мужа. Тэхен сводит брови домиком, не сдерживает голоса, Чонгук его откровенно дразнит, ласкает, но не переусердствует.       Два пальца без затруднений проникают внутрь, сразу приступая к делу, Чонгук не преследует цель мучить мужа оттягивающимся оргазмом, не в положении Тэ.       Он мягко давит на простату, совершая настойчивые, но медленные толчки. Волосы Тэ слиплись от пота, а повязочка неудобно съехала, но это настолько неважно, что омега игнорирует повязку, которая точно вот-вот скатится. К двум пальцам добавляется третий, и в уголках глаз маленького омеги появляются бусинки слез. Не может сдержать эмоций от приятных чувств стимуляции железы, что по нервным окончаниям передаются в каждую клеточку. Чонгук, преодолевая тянущую боль в запястье и собственное колотящееся возбуждение, сосредотачивает свое внимание на удовольствии Тэхена.       Пальчики на ногах чувственно поджимаются, когда густая сперма выстреливает на округлый низ живота. Тэхен осторожно и чуть дрожа, опускается на стол, глубоко и шумно дыша, он старается унять крупную дрожь в ногах, те покрылись зябкими мурашками, а мышцы странно сводит, но на подобную усладу жаловаться порочно.              Шевелиться не хочется, говорить тем более, поэтому младший Чон доверяется полностью мужу, что уже осторожно подхватывает его под коленями и крепко держит в районе лопаток.       Сильный пережитый оргазм призывает сонливость, Тэхен разомлевший и ослабевший, сладко зевает, утыкаясь в шею Чонгука, где до самой спальни возюкает носом, вбирая аромат любимого альфы, лишь бы заполнить все легкие, пропитаться от макушки до пяточек.       Кровать встречает их мягкостью и теплотой, когда Чонгук укладывает свое разморенное чудо на середину, сразу накрывая одеялом, чтобы тело не остыло.       Собственное возбуждение пульсирует и требует немедленного реагирования, и чтобы не беспокоить мужа, Чон, оставив невесомый поцелуй на виске супруга, скрывается за дверью в ванную комнату.       Проворочавшись пару часов, Тэхен открывает слезливые глаза, оценивая обстановку. Тело приятно побаливает, и мышцы знакомо тянет, но переполнявшая эйфория затмевала мелкие неудобства. Тэхен медленно перекатился с одного бока на другой. Движение было плавным, почти невесомым, словно он боялся нарушить тишину. Он осторожно повернул голову, стараясь не делать резких движений, чтобы не навредить своим расслабленным мышцам, и его взгляд упал на лежащего рядом Чонгука. Омега и не помнит, как они справились с эрекцией альфы, но прекрасно запомнил каждый свой высокий стон, что точно ласкал слух его мужа, судя по чужой довольной морде в его воспоминаниях.       В свете экрана телефона, который тот держал в руках, лицо Чона озарялось мягким приглушенным сиянием. Яркость была настроена на минимум, чтобы не потревожить сон Тэхена. Большие и милые глаза смотрели на мужа с нежностью и любовью, Чонгук точно заметил, что омега проснулся, но пока не отвлекался от телефона, возможно, что-то важное просматривал. — Я поискал маленькие подушки, но на форуме для беременяшек рекомендуют приобрести специальные подушки, — шепчет альфа, разворачивая экран к Тэхену, там открыт каталог интернет-магазина, где представлен огромный выбор дизайнов прикольных продолговатых подушек. Такая идеально бы подошла и под ножку положить, и ручку закинуть в обеденный сон. — Хочу, — единственное, что произносит Тэ, когда ловко юркает мужу под руку, устраиваясь у того на местечке между плечом и шеей.       Тэхен вошкается еще пару минут, пока не находит оптимальное положение для всего тела, а в особенности для маленького животика, который все никак не хотел удобненько пристроиться. Когда тот будет покрупнее, то эта подушка должна облегчить ему сон.       Терпеливо дождавшись момента комфортного положения Тэхена, который теперь шумно дышит, требуя к себе внимания, Чонгук отдает ему свой телефон, чтобы омега мог в своем темпе выбирать подушечку. — Вот эта хорошенькая, — показывает на пятую сверху, разрисованную в милую клубничку. — И вот эта смешная! — останавливается через пару пролистываний, кажется, выбирать они будут долго, Тэхену нравится каждая пятая. — Смотри, эта полностью в виде единорожки, такая мили, — тыкает пальчиком на подушку в форме белого единорога с разноцветной гривой и хвостом. — Они все красивые, но выбирать тебе.       Тэхен уютно устроился у него на груди, как маленький котенок, и Чонгук не смог сдержать улыбку. Альфа осторожно гладит его по плечу, едва касаясь кончиками пальцев нежной кожи. Рука Чона сама перемещается на манящую выпуклость, плотный живот Тэхена ощущается по-особенному приятно и трепетно, что отдается мягкой болью в груди. — Тогда эту! — спустя долгие десять минут восклицает Тэхен, пугая этим Чонгука, что мерно вдыхал аромат с его волос. От резкого взбрыка омеги, Чон получил по носу. — Прости-прости-прости, — сцеловывает боль с поврежденного носа, маленькие едва ощутимые поцелуйчики обрушились на Чонгука, словно ураган. — Смотри какая прикольная!       Игнорируя тянущую боль в носу, Чон промаргивается и фокусирует взгляд на выбранной Тэхеном подушке. Весьма специфичной. — Может поищем еще варианты? — мягко предлагает, стараясь не показывать растерянности и сильного удивления. — Тебе не кажется эта слишком… дерзкой? — Она милая, — показательно дуется, что его альфа не оценил его выбор. — Тэ, подушка в виде члена… — Чонгук пытается правильно подобрать слова, но мысли метаются от того, что скажут родители до момента, когда их чадо подрастет и начнет задавать вопросы, помогающие познать мир. — Отличная! — Тэхена вот ничего не смущает, теперь заказать эту подушку будет делом принципа. — Тебе моего мало? — немного возмущается, но больше хочет подразнить Тэхена, чей характер передался по наследству от его папы. — Он не три метра! — возражает, кидая многозначительный взгляд на пах супруга. — Куда тебе три метра? — подтрунивает омегу, щипая за ляжку. — Найду куда, — довольно заканчивает Тэхен, добавляя подушку в корзину. — Весь в своего папу, — шепчет под нос Чон, вспоминая любимую кружку в арсенале старшего омеги с маленькими факами. — Ты что-то сказал? — щурится, улавливая беспокойные нотки в запахе альфы. — Давай еще какую-нибудь выберем? Поприличнее. — Ладно, тогда хочу еще ту, что с морковкой, — принимается листать ленту вверх, пытаясь выцепить взглядом нужную. — Которая полностью в виде морковки или белая в маленький рисунок морковки? — уточняет, намереваясь помочь в важном поиске. — Конечно в виде морковки! — негодует, что муж сразу не понял его желаний, ну ничего, впереди еще полгода, чтобы научиться, потому что потом им придется интуитивно понимать, что требуется их новорожденному и не говорящему ребенку.       Час пролетает незаметно, словно растворяется в теплом мареве. Они сладко нежатся, переплетая пальцы и обмениваясь ленивыми поцелуями. Подушки заказаны и приедут курьером через пару дней, чему Тэхен безмерно рад, а пока подушкой служит упругая грудь его мужа. На часах практически пять вечера, знаменующий, что день заканчивается: завтра Чонгука ждет работа до позднего вечера, а Тэхен останется дома, занимаясь своими делами.       Чонгук крепче обнимает Тэхена, ощущая его тепло и близость. Ему хотелось впитать каждую секунду этого момента покоя, чтобы позже, в суете рабочих дней, мысленно возвращаться сюда, на этот островок любви и уюта. — Ой, — всполашивается омега, суетливо поднимаясь с Чонгука. — Что такое? Что-то болит? Тэ? — беспокоится, выставляя руки вперед к омеге, чтобы подхватить в случае, если тот ненароком поскользнется или не удержит равновесие. — Я забыл взвеситься, чтобы отправить результаты врачу, она же ждала еще утром, совсем ничего в голове не держится, — жалуется на память, да и Чонгук ведь прекрасно знал и не напомнил!       Под кроватью ждут пушистые тапки, в которые Тэхен с удовольствием помещает ступни, чтобы сохранить тепло с кровати. Чонгук же не разделяет чужого энтузиазма, но нехотя плетется за омегой, поджимая губы, лишь бы Тэ ничего не заметил.       В гостинной около шкафа стоят подготовленные электронные весы, которые Тэхен запретил убирать с тех пор, как они узнали, что ждут пополнение. Оставив тапочки рядом, Тэхен встает на весы. Грациозно, словно танцор, он касается платформы босыми ногами и замирает, уставившись на электронный циферблат. В его глазах отражается недоумение и даже легкий испуг. Четвертый день подряд весы показывают одно и то же число: ровно шестьдесят восемь килограммов.       Тэхен нахмурился. Это было странно. В последнее время он ел много, даже слишком. Вес должен был увеличиться, а не оставаться на одном уровне. Мысль, что весы просто вышли из строя, пронеслась у него в голове, и он посмотрел на мужа своими большими умоляющими глазами, словно от этого зависела судьба всего человечества.       Рядом, прислонившись плечом к стене, затаился Чонгук со скрещенными руками на груди и с боязливым интересом наблюдал за происходящим. — Они сломались? — сам спрашивает, наступая на тапки, но не спешит их обратно надевать. — Попробуй ты, я не могу четыре дня не меняться в весе, хотя бы сто грамм туда-обратно.       Чонгук молчит, пораженно склонив голову к полу, и Тэхен отдаленно понимает где узлы вяжут. Теперь его очередь складывать руки на груди и демонстративно фыркать, допытываясь до правды. — Я сбил весы пару дней назад, — признается Чонгук в своем небольшом преступлении, но спешит оправдаться. — Ты так расстраивался, когда видел, что набирал, а мне так не хотелось, чтобы ты грустил. Прости. — А как я тогда узнаю, сколько я вешу? — Тэхени, врач сказал, что ты набираешь в пределах нормы, не беспокойся, ты кушаешь не только за себя, но и за нашего Милки, — он приподнимает подол чужой футболки и осторожно прикасается к животу омеги, любовно поглаживая по кругу теплую кожу. — Вдруг меня раздует, как шарик, я буду тебе не нужен такой, — расстраивается, глядя на ненавистные весы, как он будет выглядеть рядом с Чонгуком, когда наступят последние месяцы беременности, если уже к концу третьего он набрал почти шесть килограммов? — Тэ, если тебя это так сильно беспокоит, то давай я буду набирать вместе с тобой? — Нет, — дуется, выпячивая вперед нижнюю губу. — Тогда пропадут твои кубики. — Тебе важны лишь мои кубики? — беззлобно усмехается, небольно щипая омегу за румяные бока. — Это все, — показывает на пространство вокруг, на свою метку и на блестящее колечко на безымянном пальце, а напоследок гладит округлившийся низ живота, — мы имеем только благодаря твоим кубикам.       Брови Чона летят вверх, а уголки губ стремительно приподнимаются, очень интересное заявление. Тэхен довольно осматривает крепкую фигуру мужа, невзначай облизываясь на выступившие на руках вены. — Если бы не твои кубики, то я бы не обратил на тебя внимание на пляже, — кивает себе под нос, вызывая удивление и легкое смятение на лице альфы, но Тэ этого не замечает, продолжая сладко вещать и загибать пальчики на дальнейшие обстоятельства. — А если бы я не обратил на тебя внимание, то не забрал бы твой телефон с шезлонга, типа случайно, — невольно признается в шалостях минувших дней, напрочь забывая, что Чон в такие детали не посвящен. — А если бы не забрал телефон, то ты бы не пошел меня искать, а потом не пригласил бы на свидание, а потом мы бы не целовались за скалами, а потом… — Я понял, что наш брак держится на моем прессе, — с задоринкой говорит Чон, поглаживая тонкие плечи, которые не скрывает просторная футболка. — Отчасти, — соглашается, нисколько не стесняйтесь. — Поэтому береги мою вкусность! — проводит проворными пальчиками по рельефному торсу. — Я до нее перед сном еще доберусь!       Ошибка, эррор, у Чонгука в голове крутится мем со злым котеночком, что топает лапкой — точь-в-точь его Тэхени. Сейчас упокоит, приласкает, на время поможет забыть о весах, ведь тратить на их починку оставшийся выходной — незаслуженное кощунство.       В любимых руках и фыркать приятно, сейчас омега придумает ему задание посложнее, чтобы неповадно было его расстраивать. Их врачу сегодня не суждено узнать результаты, но раз Чонгук уверяет, что все в допустимых пределах, то у Тэхена нет ни единой причины этому не верить. Тем более, что чувствует он себя прекрасно, хотя иногда их Милки дает о себе знать внезапной вспышкой головокружения или тошноты. — Давай закажем ужин? — предлагает Чон, ластясь к Тэхену, бодает его носом в чувствительное место за ушком, припечатывая теплом губ. — Хорошо, закажи, что-нибудь из корейской кухни, только не бери капусту, — почувствовав, что ноги начали потихоньку уставать, омега несильно отталкивает альфу, чтобы мелкими шажочками добраться до широкого дивана.       Обменявшись с парой нежными взглядами Чонгук быстро метнулся в спальню и через мгновение вернулся с телефоном в руках. Несколько быстрых движений пальцами по экрану — и заказ на ужин уже оформлен.       Он сел рядом с мужем на диван, который уже включил какое-то смешное реалити-шоу, посмеиваясь с нелепости происходящего. Затем Чонгук мягко взял его ступни в свои руки. Они были прохладными и немного напряженными. Чонгук начал активно массировать их, разгоняя кровь и снимая усталость. Его движения были плавными и уверенными, словно он знал каждую точку, нуждающуюся в особом внимании. Он тщательно разминал пальцы, поглаживал свод стопы, уделяя особое внимание пяткам и ямкам между пальчиками. Тэхен похныкивает от удовольствия, откинувшись на спинку дивана и полностью расслабившись в теплых и сильных руках мужа.       Отпустив мягкие пяточки, которые пощекотал напоследок, Чонгук наклоняется корпусом вперед, укладываясь на бок на диване, голову располагает на бедрах мужа, что напряглись на секунду и также расслабились. Вблизи живот Тэхена выглядит даже странно, но вслух Чонгук не осмелится произнести подобную дерзость. Подцепив низ футболки, Чон тянет ее наверх, несильно оголяя живот мужа. Теплой ладонью водит по коже, что от едва ощутимых прикосновений покрывается мурашками — чистый восторг. Ни Тэхен, ни Чонгук не произносят ни слова — омега лишь зарывается длинными аккуратными пальчиками в темную шевелюру мужа, а Чон оставляет елейный поцелуй прямо под пупком. — Милки растет, — подмечает Чонгук, словно впервые видит чуть выпуклый живот омеги. — Конечно растет, скоро тесно будет, — сжимает волосы у корней, создавая приятную натянутость и тут же отпускает, надавливая подушечками пальцев по точкам, отчего альфа в его руках дрожит и обжигает кожу живота несдержанным выдохом. — Не болит? — волнуется. — Слегка чешется, но врач сказала, что это нормально, ведь кожа растягивается и все такое, — успокаивает. — Но я бы не отказался сегодня от теплой ванны с пенкой и тобой, — добавляет с хитринкой. — Тогда после ужина сразу пойдем в ванную, — совместное принятие ванны — сплошное удовольствие. — Только я хочу со свечками, которые знаешь… — задумывается невсерьез, прикладывая к подбородку указательный палец, создает видимость активной мыслительной деятельности. — Чтобы пахли апельсином, но чуть горьким, как из апельсиновых корок.       К сложным задачам Чонгук привык и ничуть не пугается запросов. Давно хотел испытать на себе, каково это — исполнять чуть причудливые желания беременного омеги. У него и варенье малиновое готово, и номер местных рыбаков стоит на быстром наборе, если Тэхен захочет свежей рыбки. Про противогаз не забыл, на случай, если Тэхен захочет совместить продукты в одной тарелке.       К свечкам из апельсиновых корок он был не готов, как например к распространенному желанию понюхать асфальт среди подвластных гормонам беременяшек. Однако нет ничего невыполнимого для Чон Чонгука, поэтому он, обещая, что вернется в худшем случае через час, наспех собирается и выходит из квартиры на поиски необычных ароматных свечек.       Возвращается в квартиру, нисколько не соврав, через сорок минут, оказывается в магазинчике, где представлены товары ручной работы, это обычный заказ. Выбрав набор из четырех милых свечек, Чонгук необычайно собой доволен. Он крадется на цыпочках в квартире, осторожно выискивая Тэхена, ведь если омега уснул, так и не дождавшись его, то и будить не стоит. Однако Ким обнаруживается в их спальне перед зеркалом, тот, задрав кофту, оглаживает аккуратный живот, через минуту Чон обращает внимание на телефон в его руках — Тэхен делает фото.       Смело подойдя со спины, Чонгук ставит подбородок на плечо мужа, а широкими ладонями накрывает их Милки, что будет прятаться у омеги в животе еще полгода. Тэхен, почувствовав поддержку, наваливается на альфу, продолжая делать фотографии. — Я нашел свечки, — выдыхает горячо в шею Тэхена, оставляя там обжигающее касание губ. — Идем в ванную.       Выключивший экран телефона Тэхен разворачивается в руках мужа, ластится к нему — благодарит. Горячая ванная расслабит, смоет усталость и придаст сил. Нежными и осторожными движениями Чонгук будет водить мочалкой по загорелой коже, голову будет кружить дурманящий запах свечей, а в самое ухо будет постанывать от расслабляющего удовольствия муж.       Идеальное завершение ленивого выходного дня.       В принципе пережить следующие полгода будет нетрудно. Единственное к чему стоит морально подготовиться, это к тому, что, когда через пару дней придет посылка, альфе придется спать рядом с трехметровой интересной подушкой.