Ночёвка

      Лололошка дома. Он смог вернуться домой, смог вернуться к своим друзьям. Да, фактически Архей был его домом, но он не мог называть так те руины, которые остались от этого мира после конца света. Своим домом Первый считал то место, где были его друзья. А они были в Алотерре.       Первое, что сделал Лололошка, когда осознал, что он по-настоящему дома — это заплакал. Он заплакал чистыми слезами радости, а потом навалился на своих друзей с крепкими объятиями, которые никто не осмеливался разорвать минут десять.       Особенно крепко он обнимал Джона Дейви Харриса, к которому успел неплохо так привязаться за время их совместного путешествия и по которому он так сильно скучал, находясь в будущем. Мироходец был рад обнять не галлюцинацию своего друга. Джон заметил это немного особенное отношение к себе, но решил промолчать в тот момент, ведь тоже очень сильно скучал по своему альтер-эго.        А потом, когда объятия со всеми закончились, Лололошка потерял сознание. Стресс и усталость дали о себе знать, а чувство безопасности рядом с друзьями наконец-то позволило крепко и надолго заснуть.

***

      Прошёл месяц с того момента, как Лололошка вернулся. Он всё ещё медленно, но верно отходил от своего травмирующего путешествия… Мироходец прекрасно понимал, что его друзья точно не галлюцинации, но всё равно с трудом мог в это поверить. Страх того, что они в любую секунду испаряться, мучал его. Что же делали его друзья? Они находились рядом с другом и поддерживали его так сильно, как только могли.       Райя разрешала ему наблюдать за тем, как она работает над чем-то или проводит эксперименты; ему было спокойнее от простого нахождения рядом с кем-то. Джодах часто навещал своего друга и рассказывал ему о чём-то интересном, иногда они просто молча обнимались. Окетра рассказывала Лололошке о том, как там поживают их друзья из Мисра; тот с интересом слушал и радовался, что с ними всё хорошо.       А Джон… Джон старался всегда быть рядом и часто рассказывал какие-то забавные научные факты. Иногда он звал своё альтер-эго к себе, чтобы тот помог ему с какими-то экспериментами или просто понаблюдал за ними.       И в какой-то момент Джон, после не слишком долгих раздумий, принял одно решение. Когда вся их дружеская компания собралась вместе, он громко и уверенно сказал:       — Нам нужно устроить ночёвку.       — Ты серьёзно? — удивлённо спросила Окетра, которая подумала, что эта была очередная несмешная шутка.       — Да. Нам всем нужно отдохнуть и повеселиться. Когда хоть кто-то из вас в последний раз занимался подобным?       Все замолчали.       Они действительно уже давно не отдыхали по-настоящему. Все сильно работали над возвращением Лололошки домой, а потом над восстановлением его сильно пошатнувшегося ментального здоровья. Отдыхали они максимум тогда, когда ложились спать, и то не все высыпались… Да даже Джон заметил, что сам стал отдыхать меньше положенного. Мироходца же в голубых очках часто тревожат кошмары (о чём он предпочитал молчать), поэтому нормально спать он не мог; это было понятно по большим мешкам под глазами.       Им всем действительно нужен отдых. Нормальный отдых.       — Ну… — наконец-то подала свой голос Райя, а затем задумалась на пару секунд. — Я не против ночёвки.       — Я тоже! — тут же согласно закивала Окетра.       Лололошка пару минут мялся, хотя потом тоже выдал положительный ответ. Остался Джодах… Его пришлось долго уговаривать, но спустя время он всё же сдался со словами о том, что сделает это «только ради Лололошки». Джон же прекрасно понимал, что пернатый на это согласился и из-за того, что тоже очень устал за последние пару месяцев.       Что же… Ночёвка явно будет интересной.

***

      И вот, когда все точно были свободны от любых дел, они собрались вместе на эту долгожданную ночёвку.       Ночёвку устроили в квартире Райи. Джон изначально думал, что она живёт в своей лаборатории, но учёный сказала, что иногда любит выезжать в город и проводить своё время там. Квартира у неё была очень просторной: две ванных комнаты, две спальни, большущая гостиная и не менее большая кухня, немаленький балкон.       Они решили вместе испечь печенье. Сначала очень долго спорили над тем, какое именно печенье печь, а потом решили сделать жеребьёвку. Выпало шоколадное печенье. Хоть это и не было печенье с шоколадной крошкой, Джон не слишком расстроился, ведь это, как он подумал, почти одно и то же. Всё равно будет печенье со вкусом шоколада.       А сама готовка вышла немного… хаотичной.       Казалось бы, что сложного в том, чтобы замешать тесто? Просто смешать яйца, сахар, ванилин и масло сначала друг с другом, а потом с разрыхлителем, какао и мукой, добавив чуточку соли. Ничего сложного в этом и не было, но наши товарищи чуть не подрались на кухне раз пять!        Они два раза уронили яйца на пол, потому что Джодах и Джон никак не могли поделить обязанности, а потом Лололошка случайно рассыпал муку. Райя кое-как откопала в своей квартире какао-порошок, который она чуть не выронила из рук из-за того, что Джон захотел выхватить его у неё… А в конце они почти забыли добавить в тесто соль, но Окетра вовремя вспомнила об этом!       Они положили готовое тесто в холодильник, чтобы оно остыло, а сами занялись уборкой. Все молча надеялись на то, что уборка много времени не займёт.       Джона заставили убирать большую часть того хаоса, ибо он его и натворил. Лололошка в какой-то момент сжалился и помог ему убрать половину, хоть Джодах и говорил ему не делать этого. Райя и Окетра в этот момент занялись мытьём посуды, чтобы к концу дня в раковине не стояла большущая гора… Ангел Смерти сходил за тряпками, которые помогли ему оттереть какао от стола и стены (как они вообще умудрились запачкать стену?!)       Когда уборка, чуть не закончившаяся ещё двумя драками, всё же завершилась без всяких происшествий, тесто ещё нельзя было доставать из холодильника. Именно поэтому друзья решили сделать маски для лица.       Джодаху эта идея сначала показалась забавной, ведь он был уверен, что какие-либо маски себе сделают только дамы, но потом он понял, что эта идея принадлежала Джону Дейви Харрису.       — Я за своим прекрасным телом, в отличие от вас, ухаживаю, — невозмутимо ответил он, даже не отвлекаясь от создания идеальных, по его мнению, масок.       И спустя пару минут всё было готово. Первым маску себе сделал Джон, после него были Окетра и Райя. Лололошка не мог усидеть на месте, поэтому учёному пришлось стукнуть его по лбу пару раз, чтобы он не ворочался. Выглядел Первый довольно смешно с этой маской на лице.        С Джодахом же было сложнее… Он не хотел делать себе никакие маски, аргументируя это словами о том, что Джон мог намешать туда какую угодно гадость, и вообще «боги не делают себе масок». Ребятам пришлось силой его держать на месте, чтобы он всё же согласился и перестал вертеться. Он обязательно потом припомнит им это, но это будет потом. Сейчас же все веселились и смеялись с того, как забавно выглядел Джодах.

***

      Шоколадное печенье, на удивление вышедшее просто чудесным, лежало на тарелке. Тарелка стояла на небольшом столике возле дивана. Диван стоял напротив телевизора. А на телевизоре играл какой-то смешной корейский сериал про любовь, на рандом выбранный друзьями.       Сериал был так себе, но они решили всё же досмотреть его. Смеялись они больше из-за комментариев друг друга, чем из-за шуток в этой мелодраме. А Джон иногда отчеканивал такое, от чего приходилось ставить серии на паузу, чтобы успокоиться и перестать смеяться.       В какой-то момент Окетра и Джон начали спор по поводу поступка главной героини. Учёный считал, что она поступила максимально тупо, а богатая госпожа защищала и оправдывала её.       Райя Абер и Ангел Смерти с интересом за этим наблюдали; Лололошка занимался тем же, но параллельно с этим следил за тем, чтобы ничего не переросло в драку. В какой-то момент Джон повернулся к нему и втянул в этот спор:       — Красотка, что ты думаешь по поводу этой ситуации?       Было приятно, что его мнение хоть по какой-то ситуации наконец-то спросили, но он не очень хотел участвовать в подобном. Джодах в этот момент пробурчал тихое: «Его то сюда зачем впутывать…»       — Ну… — Первый замялся. — Я думаю, что… Ну… — честно говоря, до поступка героини ему не было и дела, ведь он особо и не следил за сюжетом этого сериала. Полностью соглашаться с кем-то одним не хотелось, ведь Первый боялся случайно обидеть кого-то.       Пришлось импровизировать, чтобы выкрутиться из этой ситуации.       Лололошка сказал друзьям, что каждый из них частично прав. Поступок был глупым, но можно понять, почему героиня совершила его; у этого поступка были и плюсы, и минусы. Окетра осталась довольна его словами, Джон же всё равно считал себя правым, но спор закончили.       Когда и сериал, и печенье закончились, они ещё долго о чём-то болтали и смеялись, но потом всё же легли спать. Только вот они еле договорились о том, кто где спит! Спальни всего лишь две, и кровати там двухместные. Кто-то будет спать на диване.       Одну спальню себе забрали Райя и Окетра. Спать в одной кровати друг с другом они не стеснялись, да и это было менее неловко, чем спать с кем-то из парней. Джон хотел спать один и уже готов был даже на диван пойти, но его остановил Джодах. Пернатый сказал, что он будет спать один, ибо свои крылья во сне он не очень хорошо контролирует и боится кого-то ими ударить. Пришлось отдать диван ему.       Вторую спальню заняли Харрис и Лололошка. Учёный не слишком ворчал по этому поводу, ведь своё слияние они теперь контролируют лучше. Да, будет смешно, если они случайно сольются во сне, но это не смертельно; Джон переживёт. Мироходцу же в голубых очках было всё равно, где и с кем спать.

***

      Лололошка сидит на холодном полу бункера, а перед ним стоят его друзья. Они настоящие или галлюцинации? Он не знает. Они смеются над ним. Смеются над тем, какой он слабый. Смеются над тем, что простое одиночество так его пошатнуло. Смеются над тем, что такого сильного мироходца оказалось так легко свести с ума.       А Лололошка плакал. Плакал то ли от радости, что рядом кто-то есть, то ли от боли, то ли от чего-то ещё. А ещё он умолял своих друзей не уходить. Умолял их остаться с ним. Умолял их не бросать его. Они могут говорить про него что угодно, ему всё равно на насмешки и неприятные слова. Если он не будет в полном одиночестве, то он готов потерпеть.       Но они лишь развернулись назад, громко смеясь, и ушли. Они ушли от Лололошки. Они бросили его. Он опять в полном одиночестве. Он опять один в этом проклятом бункере. Слёзы не переставали литься из его глаз.       По спине пробежал холодок. Это Смотрящий пришёл понаблюдать за ним. И в этот раз в его холодном взгляде можно было прочитать… насмешку. Он смеялся над Первым точно так же, как и его друзья. Их смех становился всё громче и громче, хотя их уже нигде не было видно. А Смотрящий словно в душу смотрел, и Лололошка готов был поклясться, что слышал и его смех.       Это всё сводило с ума.       Мироходец просил друзей прекратить смеяться, просил их вернуться к нему. Но они лишь смеялись громче. Взгляд старины времени становился всё более и более насмешливым.       — Ты умрёшь здесь, Лололошка, — послышался голос Джона. Это галлюцинация? Или настоящий он? Неважно. — Ты здесь умрёшь, и никто из нас даже не вспомнит тебя.       — Но…        — Никаких «но», — он не дал ему договорить. — Я позвал тебя в то путешествие со мной лишь потому, что ты показался мне сильным. Но теперь я вижу, насколько ты слаб и жалок…       — Я уже жалею о том, что потратила своё время на то, чтобы вернуть тебя из другой реальности!.. — голос его мамы… голос Райи Абер.       — А я думаю, что путешествовать по мирам мне всё же стоит в одиночку, а не с тобой, — Окетра. — Ты действительно просто мой абд, а не какой-то там друг.       Джодах тоже подал свой голос:       — И не понимаю, почему я вообще возился с тобой всё это время.       И все четверо засмеялись. Смеялись злобно, недовольно, как-то ядовито. А Лололошка мог лишь панически сканировать комнату глазами в надежде увидеть кого-то, кто не смеётся над ним. Кроме Смотрящего он не увидел никого.       В этот момент кто-то подошёл к нему сзади. Подошёл очень близко, прямо вплотную. А потом послышался самодовольный голос Джона:       — Ты умрёшь здесь. Ты умрёшь в этом бункере, и никто из нас тебя даже не вспомнит.

***

      Лололошка открывает глаза. Он лежит в кровати, но не в той, что из бункера.       Минута, и он вспоминает, где он находится на самом деле. Он в доме Райи Абер (называть её мамой так и не решается). Он на ночёвке. Рядом, прямо за его спиной, на этой же кровати спит Джон Дейви Харрис. Из гостиной слышен тихий храп Джодаха. В соседней комнате спят вышеупомянутая Райя и Окетра.       Он не один. Он дома. Ему просто приснился кошмар.       Вздыхая, он переворачивается на спину. Боже, как же он устал. Сейчас мироходец просто закроет глаза и быстро заснёт, не увидит никаких кошмаров, а завтра проснётся полным сил.       Прошло где-то минут десять. Он так и не смог уснуть, молча пялясь в потолок. Почему? Он не знает. Возможно, тревожные мысли из-за кошмара мешали. Возможно, мешало желание почувствовать чье-то прикосновение и уснуть в чужих объятиях; да, он мог обнять Джона, но тот вряд ли бы оценил это. Проще говоря, что-то мешало Первому заснуть.       Он снова вздохнул, а потом максимально тихо встал с кровати и вышел из комнаты, направившись на кухню. Тихо открыл дверцу буфета, достал оттуда чашку, налил в неё воды из-под крана. Он закрыл глаза, держа кружку в руках, и постарался подумать о чём-то позитивном.       Завтра он проснётся и будет смеяться с очередной глупой ссоры Джона с Джодахом, пока стоящая рядом Окетра будет шутить что-то про них. Потом в эту ссору втянут и её, и шутить шутки будет уже Райя, которую в ссоры никто втягивать не решается. Потом они все вместе будут смеяться, когда узнают, что за причина была у этой ссоры (это точно что-то смешное).       Да, завтрашний день будет хорошим, как и сегодняшний.       А что, если это всё сон? А что, если завтра Лололошка откроет глаза и окажется в бункере? Что, если завтра он проснётся в бункере? Что, если это всего лишь глупый сон? Что, если он так и не вернулся домой? Если это действительно так, то Первый уверен, что он не выдержит. Это будет последняя капля.        Он знал, что это реально. Знал, что всё же вернулся домой. Но страшная мысль о том, что это просто затянувшийся сон, который в любой момент может перерасти в очередной кошмар, пугала. Он боялся, что однажды откроет глаза и окажется в этом проклятом бункере, где так холодно и одиноко.       — Чего не спим? — это был шёпот, но в такой тишине он показался очень громким.       Услышать рядом чей-то голос было настолько неожиданно, что Лололошка чуть не выронил чашку из рук. Открыв глаза, он увидел перед собой Джона, который улыбался ему; прочесть какую-либо эмоцию в этой улыбке было трудно. Желание накинуться на учёного с крепкими объятиями, чтобы на все сто процентов убедиться в том, что он не галлюцинация, было сильным. Первый пока что сдерживался.       — Кошмар приснился, — честно и коротко ответил мироходец, а затем быстро выпил всю воду из чашки и поставил её на столешницу.       — Страшно представить, что там было, что ты аж плачешь.       Лололошка удивлённо вскидывает бровь. Через секунду он подносит одну свою руку к щеке и обнаруживает, что по ней действительно текут слёзы. Неужели он с момента пробуждения так плакал?.. Первый стыдливо отводит взгляд в сторону, не решаясь смотреть на Джона. Выглядит эта картина, должно быть, ужасно жалко со стороны.       Учёный же выжидающе смотрит на него, ожидая хоть какого-то ответа.        Вздохнув, мироходец в голубом шарфе всё же вновь заговорил:       — Я уже привык к кошмарам, не беспокойся. Ещё пару минут, и я должен успокоиться.       — «Привык»? — повторил его слова Джон. — Красотка, как часто тебя навещают кошмары?       — Ну… — он так и не решался посмотреть в глаза своему альтер-эго. — Каждую ночь с момента моего возвращения.       — И ты об этом молчал всё это время?       — Я не хочу кого-то из вас тревожить, вы и так устаёте за весь день.       — Так ты тоже устаёшь. И не перестанешь уставать, если продолжишь просыпаться по ночам.       — Да не переживай ты так, Джон. Я в норме, справлюсь сам.       — Мешки под твоими глазами скоро будут видны даже из-под очков. Ты… — немного помедлив, он протянул свою руку вперёд и положил её на плечо Первого; тот слегка вздрогнул от прикосновения. — Послушай, Лололошка, я не хочу, чтобы ты в какой-то момент потерял сознание из-за недосыпа. Я, а уж тем более твои друзья, всегда готовы тебя выслушать и хотя бы попытаться помочь.       — Я не хочу вас тревожить…       — А если бы у кого-то из нас были ужасные кошмары, ты был бы зол, разбуди мы тебя посреди ночи?       — Нет, конечно же! Я бы с радостью помог.       — Ну так почему мы не можем тебе помочь, а? — после этих слов Лололошка снова отвёл взгляд в сторону. — Мы твои друзья и с такой же радостью поможем тебе. Поэтому я и предлагаю тебе сейчас поговорить со мной, поделиться переживаниями.       Первый вздохнул, размышляя о чём-то. Затем, подняв взгляд на своё альтер-эго спустя минуту, задал вопрос:       — Можно мне обнять тебя?       Харрис хмыкнул и тут же раскинул руки в стороны. Лололошка обнял его. Крепко обнял. Джон крепко обнял его в ответ. И через минуту он почувствовал, как на его одежду капают слёзы. Первый снова плакал. Его друг решил ничего не говорить по этому поводу, лишь ободряющее похлопав его по спине.       — Я очень боюсь, что всё это является просто каким-то сном… — очень тихо сказал мироходец, не разрывая объятий.       — Ты дома, красотка. Мы вернули тебя домой, тебе нечего бояться.       — Я знаю, но… Мне страшно. Я прекрасно понимаю, что это не может быть сном, но мне всё равно страшно, — после этих слов он усмехнулся. — Это так глупо, хотя я даже не могу контролировать это чувство.       Джон разорвал объятия, что даже немного испугало Лололошку. Неужели он сейчас какую-то слишком глупую вещь сказал, и сейчас над ним будут смеяться? Нет. Альтер-эго нежно взял его руку и прижал к своей груди. Мироходец мог почувствовать, как бьётся сердце его друга.       — Чувствуешь? — в ответ последовал кивок, и Харрис довольно улыбнулся. — А не будь я настоящим, ты бы не почувствовал этого.       Лололошка закрыл глаза и сосредоточил всё своё внимание на сердцебиении своего альтер-эго. Он живой. Он настоящий. Он не галлюцинация. Первый дома, рядом со своими друзьями. Он больше никогда не окажется в этом бункере, в этом страшном одиночестве. Теперь всё будет хорошо.       На его лице тоже появилась улыбка, и спустя мгновение парень вновь обнял Джона.       Тот похлопал его по спине, сказав:       — Если тебя ещё будут мучать кошмары, то можешь смело приходить ко мне. Я с радостью поговорю с тобой.       Тихое «спасибо» было единственным, что из себя смог выдавить Лололошка в тот момент, ведь он снова засыпал. Всё же отошёл от кошмара, и усталость накрыла его новой волной.

***

      Проснувшись (не в бункере!) утром, Лололошка не обнаружил рядом с собой Джона. Из кухни доносились голоса его друзей. Видимо, сегодня Первый проснулся самым последним.       Зевнув, он встал с кровати и направился на кухню. Там, как и ожидалось, были все его друзья. Джон яростно что-то доказывал Окетре, пока та смеялась и что-то отвечала ему. Что же… Лололошка был прав насчёт того, что утро начнётся с глупой ссоры его друзей.       — Доброе утро, — поприветствовал он Джодаха, который кивнул ему в ответ, продолжая наблюдать за происходящей картиной. — Что они обсуждают на этот раз?       Тот, переведя свой взгляд на Первого, улыбнулся и молча протянул ему телефон Окетры, на котором была какая-то фотка. Что за фотка? Ох… На этой фотке Джон Дейви Харрис и Лололошка спали в обнимку. Мироходец отвёл взгляд в сторону, ничего не сказав.       Окетра потом долго смеялась, когда позже вечером оба мироходца написали ей в личные сообщения с просьбой отправить им это фото.