Пляж и две успокоенные души

Вместо того, чтобы нажать на курок и наконец-то закончить его страдания, Кихун неожиданно прижал дуло к собственному виску. Раздался оглушительный выстрел, однако звук разбившегося сердца Инхо был куда громче. Со рта Кихуна слетел последний вздох, Инхо поймал его своими тонкими, обветренными губами. Невыносимая боль потери обрушилась на него, такая знакомая и вновь нежданная. Кихуну стоило отдать должное, он явно знал, что делает. Инхо забрал пистолет из его холодеющей руки. Он бросил долгий, задумчивый взгляд на бездушный металл, затем направил дуло к месту, где билось его поганое, трусливое сердце. Выстрел. Не было ни рая, ни ада. Был только он и Кихун, идущие вникуда. Они шли по горячему песку, в руках у них было по бутылке соджу. Вечерело, закатное солнце прощалось, бросая свои последние лучи на мягкие волны океана, а тот, в свою очередь, ласково облизывал голые стопы двух мужчин, бесцельно бродящих по пляжу. Они молчали, но это молчание говорило больше слов. Безмятежность на их лицах, далёкие крики чаек, шум воды — именно к этому они пришли после стольких лет невыносимых страданий и безутешного горя. Теперь они могли быть спокойны.