Фотоаппарат хорошей жизни

Антон шёл по заснеженной тропинке домой, совершенно не видя ничего в радиусе одного метра перед собой. Его сопровождал Рома по убедительной просьбе медсестры. Пятифан всю дорогу зависал в тик токе, вообще не обращая внимания на парня рядом. Белокурого волновало то, как он будет объясняться, то есть «так, мол, так, я живу один»? Бред, шатен ведь всем расскажет. По всей школе, да что там, по всему посёлку будут ходить слухи про Петрова. Слишком задумавшись, Антон запнулся о корень дерева, после чего он перестал чувствовать землю под собой. Кажется тот падал. Приземление оказалось не мягким, твердый, грязный снег испачкал единственные штаны. —Вот же.. — промямлил себе под нос парень. Его нос оказался разбитым, слишком сильный пришелся удар, ведь он упал именно лицом. Боль была уж очень сильная. —Э, ты чего разлекся? Вставай давай. — насмешливо произнес Рома. Он немного поддел ботинком край куртки Антона, после чего удивился качества ткани, ведь та была слишком легкой. —Да блин... сейчас встану.. — сказал Антон больше для себя, ведь Ромка даже не услышал его, ему было не до Петрова. В тик токе попалось жизненное видео, которое обязательно должно быть отправленным Бяше. Антон еле встал, нос кровоточил, видимо сломал. Алая жидкость стекала по щекам, губе. Парень пытался убрать её, но кровь лилась водопадом. Откуда у него столько крови? Как после потери крови ежедневно на протяжении двух-трех лет, она до сих пор льётся много? Антон вновь устало вздыхает. Рома посмотрел на Антона. Тихо усмехнувшись он подумал: «Мне его, даже бить не пришлось, всё равно весь искалеченный.» Возникло малейшее желание помочь парню, но Рома быстро его отогнал. Зачем ему помогать этому очкарику, который даже постоять за себя не может? Хотя вроде он не видел его в действии, все же увидет. Антон ровно встал, но всё же немного хромал, недавний обморок давал о себе знать. А Роме было определенно всё равно, что, да как у этого Петрова, что казался брюнету маменьким сыночком. —Ну, ты идешь? Я ещё погулять хочу, но с тобой, как я понимаю, дойдём мы лишь ночью. — усмехнулся Роман. Тот даже не посмотрел на Антона, ему было не интересно. —Так иди, я сам дойду. — ровно произнёс Антон, ему не хотелось казаться тряпкой перед новым одноклассником, хотя кажется, он уже успел стать и заучкой, коим не являлся, и стукачом, да и многие обзывательства уже были присвоены парню. Тот не любил показывать недовольство, да и многие отрицательные эмоции он копил, старался не использовать, держа свою психику хоть в каком-то порядке. Ещё он всегда пытался думать, да и быть оптимистом. Почти всегда думал о хорошем, даже в самые ужасные и переломные моменты жизни. Сейчас же хотелось высказаться, наконец показать себя, свою натуру, свою злость, недоброжелательность и многие плохие качества. Этот хулиган и так давил на нервы, раздражал даже в самых крохотных своих действиях, но больше всего надоедала эта его ненавистная, и самая ужасная, по мнению Антона, черта характера, как безразличность. Она не то, чтобы раздражала, она приводила в ярость одним своим существованием, и нет, Антон не желал внимания Пятифана, его настолько злила эта беспечность, будто никого, кроме самого Ромки, не существовало в этом мире. «Настоящий эгоист» — подумал Антон. —Да блять, мне мало того, что сказали довести тебя прямо до колитки, а лучше вообще до двери, так ещё и в руки матери тебя довести, мудила, так что хлебальник завали, и скорей вставай, трепло ебучее. — в конце небольшой терады Ромы, Антон уже хотел послать того далеко, да надолго. Слишком тот выводил из себя белокурого. —И что? Я и сам дойду, не помру, а ты скажи, что довёл, кто проверит? — скинул бровь Антон. Он точно скоро не выдержит, и просто сам уйдет, не дожидаясь этого бесячего задиру, что так наровился вывести Антона из хрупкого душевного равновесия. —Лучше захлопнись, или получишь по своему уж очень умному ебалу. — в какой раз съязил Пятифанов, какой же тот бывает надоедливый, в первый же день стал бесить Антона до чертиков, даже тот же Кирилл не смог довести парня до злости, хотя кажется именно из-за него у Антона такая ярая злость. Антон молча встал, не желая отвечать на столь неприятные высказывания, как говорят, «молчание дороже золота»? Вот и очкарик будет следовать этому принципу. Вдруг Рома отстанет. —Ну, чё молчишь, сказать нечего? — сквозь улыбку произнёс Рома. Его забавляет эту нахмуренные брови, серые глаза, которые кажется были готовы просверлить в брюнете дырку. Идеальная жертва для травли, для издевательств. —Отстань, пожалуйста. — тихо проговорил блондин, его злость хоть и была, но Антон умел управлять своими эмоциями, следил за собственной реакцией, чтобы не обидеть человека. Так его учил дядя. Неприятные мысли снова начали посетили Антона, тот самый дядя, брат папы, что совершенно был не похож на отца, являлся для него примером, наставником. Именно он был добр и ласков в отношении к парню. По этому про него запомнились лишь хорошие думы. —Ой блять, какие мы нежные. — улыбнулся парень, так ему нравилось издеваться над некоторыми людьми, что точно воспитывались в доброте, любви и ласке, в которой был необходим тот маленький, ещё наивный Рома. —Я сам дойду, иди. — твердо сказал Антон. В глазах других людей, он казался терпилой, но если бы все его мысли и желания превратились в реальность, многих людей, что раздражают Петрова, больше бы не было. Некоторых задавили бы камазом, других убили бы, разрезали на части топором, а последние бы прокрутились в мясорубке. —Я сказал, что доведу, так что ебало на ноль, и пошли, сука. — зло проговорил Рома. Его настолько бесил этот Петров, что хотел казаться сильным, независимым, будто вот он, миллиардер, который добился всех своих денег сам, хотя тот по виду не получал даже крошечных карманных. Оба уже ненавидели друг друга, презирали, одним словом. Но никто из них не задумывался о другом, и Петров, и Пятифанов, они оба не знали о жизни человека, стоящего напротив. Их взаимная ненависть держалась на характере парней. —Идём. — коротко сказал Роман, взяв за руку Антона. Он начал быстро идти к дому белобрысого, так, что Петров даже не успевал за брюнетом.

***

Парни почти дошли до ветхого домишки, что будто дрожал под натиском буйного ветра. Рома осматривал снежную дорожку, которая уж точно не была никем расчищена. Он думал, что отец Антона, если он вообще есть, сделает путь своего сына легче. Но похоже это не так. Назревал вопрос, есть ли у Петрова вообще родители? Подойдя уже ближе, Рома осмотрел окна, не найдя в них света, он немного нахмурился. Пятифанов боковым зрением осмотрел двор, как ожидалось машины не было, Рома понял, что там он точно не увидит средство передвижения по белой дорожке снега, тот выпал еще утром. А если бы была машина, то были бы видны следы шин. —Эй, — позвал Рома витавшего в мыслях Антона, — у тебя родаки дома? — непринужденно спросил он. Петров аж взмок от неожиданного вопроса, так что ответил не сразу, да и не знал он, что в таком случае стоит ответить. —Нет, они.. — Антон довольно быстро придумал оправдание, что звучало и вправду правдивым. — ... остались в городе на какое-то время, у них остались незаконченные дела, вот и отправили меня одного. — протороторил Петров. По взгляду Ромы он понял, что тот поверил, так что лишний раз переживать не пришлось. —Тогда, ну, угостишь чаем, а то Бяша оказывается договорился погулять с Нинкой, оставил меня одного. — театрально грустно проговорил Роман. Антону стало даже смешно, настолько комично выглядит Пятифанов, но раздумывает все же пришлось. Можно ли впустить брюнета к себе? Наверно это неплохая затея... —Ну, думаю могу. — отозвался Антон. Может хорошие отношения с Ромой понадобятся в скором времени. Рома лишь одобряюще зыркнул на белокурого.

***

Рома сидел за старым, но чистым столом, он снова смотрел тик ток, но переодически рассматривал дом своего одноклассника. Его заинтересовал этот некий Петров, а также его семейка, раз они переехали в эту глушь, значит не просто так, но Пятифанов не был великим сплетником. Так что он не говорил каждому предмету о своих доводах. —Рома, чай-то будешь? — глупо спросил Петров. —Ну, раз есть — наливай, добавь ещё две ложки сахара. — непринужденно произнёс парень. Антон не стал спорить и язвить, пусть уж лучше у него будут хоть человеческие отношения с Пятифановым, иначе белокурый точно как-нибудь да и свернет шею этой довольной блохастой псине. Но нет, Антон не был живодером, так что с чистой совестью (такой же чистой как и чердак этого старого дома) будет называть Рому идиотом и давать ему по шапке. —Кстати, ты, ясен пень, городской же, нахуй сюда приперся? Типа из князи в грязи? — хитро спросил Пятифанов. Ему, за такие вопросы, хотелось дать по роже. Нихуя не знать и говорить об этом как учитель русского про математику. Антон в это время уже добавлял сахар в чашку Ромы, захотелось добавить туда яда. Быстро сгенерированная ложь лилась из уст Петрова как правда. —Мать здесь раньше жила, решила повидать свой дом, да и тут спокойно, нежели в городе, а у неё проблемы с сердцем. — а вот последнее не было ложью, у матери и вправду наблюдались проблемы, но не критичные. —Что-то ты мне не договариваешь, если тебе так хочется поврать, то валяй, — приговорил Ромка, — но знай, я ж всё равно всё разузнаю. Антон хмыкнул. Ага, как же, узнает, Антон не даст ему, пусть только попробует. Он больше двух лет живёт один, ни одна душа ничего по этому поводу не прознала, но конечно, хулиган из глуши всë про него узнает и всем расскажет, ну как же. От этих мыслей он незаметно усмехнулся, Пятифанов не ванга, переживать не стоит. В это же время Ромка думал о нём, о странном и необычном Петрове, он был чересчур интересным. —На улице темнеет, тебе бы лучше уже домой пойти. — сказал Антон. —О, ну да, думаю, маман заждалась видать, я пойду тогда, встретимся в школе. — согласился с Антоном Ромка. Он ещё разузнает все об этом Петрове, время есть.