как думаешь..

– Как думаешь... – Темноволосый начинает диалог, словно боясь, но зная что может попросить, – То есть... Мы любим друг-друга, верно? – Конечно! Не усомняйся в этом, никогда! – Я и не усомняюсь... Это к другому... Просто... Я подумал, что вот... Мне бы, наверное, хотелось немного большего чем просто держания за ручку и поцелуи в щёчку, понимаешь?.. То есть... Я не знаю как сказать даже... Просто, мне хотелось бы чего-то более интимного с тобой... – о-ой... – Я знаю! это наверное глупо о таком просить, и вообще оно само может произойти со временем, но я думаю что правда хочу... – Все хорошо, просто... немного неожиданно... Но я не возражаю, честно говоря... – Ну а куда мы Винни денем, тогда? *** Вопрос "куда" не очень-то и подходил, на самом деле. Оба парня с покрасневшими лицами старались обьяснить подруге почему ей надо куда-то уйти, и на каждый намек получали, очевидно наигранное: "совсем не понимаю о чём идёт речь, о чем вы вообще?". Но в конце концов Винни со смехом сдалась, перестав дразнить и делать вид что ничего не понимает, согласившись уйти на "добровольную прогулку, чтобы развеяться" (абсолютно точно не потому что "Винни, подслушивать нехорошо!"), и уж точно брюнетка не зачитала на ходу появившуюся лекцию в голове "мэггот сказал не размножаться, а до свадьбы тем более..." *** Ладно, черт с ним, не предмет главного обсуждения. Палатка закрыта, приглушает дневной свет, оставляя мягкий и неяркий свет. Чужие, теплые и нежные руки походят по телу Стоуна, уделяя внимание каждому чувствительному месту, молча хваля за послушание, за ту непривычную покорность, которая неожиданно проявилась сейчас – Молодец, котенок... – руки светловолосого проходятся по чужому телу, осторожно лаская, дотрагиваясь, но осторожно, дразня. Нуждающийся звук вперемешку с мольбой срывается с губ темноволосого, что едва держится чтобы не начать в открытую умолять о прикосновении чуть пониже. – мгххх.. пожалуйста-а... сделай это... пожалуйста... правда... – Ой, разве это не мило? Ты такой послушный мальчик, умничка, умничка... – Скипп держит чужие руки сверху, нежно, но при этом крепко. Но мягко-крепко. Все ещё позволяя двигаться. Опускает губы к чужой шее, целуя, прежде чем слегка, словно спрашивая, можно ли, прикусить, оставив лёгкий след – Ты молодец... Знаешь, никогда я не видел чтобы ты был так открыт хоть когда-то. И, признаюсь, видеть это, самое милое зрелище в мире... Также как и ты, самое милое зрелище в мире... – похвала с чужих уст ощущалась так знакомо и неизведанно. Конечно, темноволосого часто хвалили за какие-то мелочи, но за такое, нет, никогда. Не привык он ко всему этому. Но он не мог отрицать что такое отношение ему нравилось. Рыжик долго не колеблется, не боится, позволяет сдаться чувствам: целует шею, там где пониже, где можно легко прикрыть воротником, оставляет лёгкие укусы, не больные, осторожные. – Боишься? – голубые глаза заботливо смотрят, почти что утешают – Немного... – Не беспокойся, пожалуйста... Тебе нужно будет расслабиться, понимаешь? – рука ложится на чужую, переплетая пальцы, когда другая играет с подолом водолазки, безмолвно спрашивая можно ли. Рыжик получает кивок, а вскоре и прекрасный вид, когда водолазка летит в сторону. Мило. Да и, он должен признать, видеть это смущение и отведенный взгляд также мило – Скипп позволяет стесняться, позволяет отводить взгляд, знает – если надо, его остановят. Знает меру, относится нежно, гладит нежно, зная что навредить своими ручками не сможет, но все же делает все нежно, боязливо, но одновременно не стесняясь, смелея в прикосновениях, держа баланс между уверенностью и трепетной нежностью. – Когда я сказал что немного боюсь я не имел ввиду что тебе нужно быть очень нежным, ты же знаешь... – А я думаю, что тебе бы хотелось понежнее... Потому что, знаешь ли, я тебя люблю и по другому не могу... – голос запыхавшийся, а взгляд полон любви и заботы. Искренней. Так непривычно, но так хорошо, вправду хорошо. Всё как в тех самых снах, которые иногда посещали голову Стоуна. Всё как нереально, но нет, сейчас его заботливо держат за руку, уже совсем не сдерживая движения, обцеловывают шею и ключицы, иногда оставляют лёгкие поцелуи на щеке, в уголках губ, везде, просто чтобы подразнить, утешить, показать всю любовь и привязанность, что, казалось, не заканчивалась, судя по количеству осторожных ласк. Руки Стоуна тянутся к чужой куртке, снимают, откидывают в сторону, за ней же летит и полосатая футболка. Холодные руки осторожно и боязливо касаются чувствительной кожи, словно не веря что это явь, но нет, все взаправду. – Не бойся, ты все правильно сделаешь... Я тебе верю, ты все сделаешь хорошо... Ты все делаешь хорошо, ты молодец... Не нужно торопиться... – очередная похвала, такая желанная и наполненная любовью. Мягкие руки Скиппа спускаются ниже, к поясу чужих брюк, взглядом молчаливо спрашивая, можно ли зайти дальше, прося о разрешении, которое тут же получает. – Спасибо... – брюки вскоре оставляются в стороне, оставляя темноволосого почти нагим. Он едва ли не пугается этого, но все же верит чужим рукам, верит, знает что они ему никогда не сделают больно, даже если бы было позволено. – Божечки, ты такой у меня красивый... – Скипп мягко целует тыльную сторону чужой ладони. Стоун почти что и не верит: он? красивый? Смотрит почти недоверчиво, хоть и хочет поверить, хоть и желает чтобы ему говорили об этом, словно это была первая приятная вещь которую ему говорили, словно он не мог насытиться нежными похвалами – Ты не веришь... Не веришь же... Но это правда. Ты самый красивый мальчик на земле. Я люблю тебя. Очень. Ты красивый, не только телом но и душой. Весь идеален. – вновь целует тыльную сторону чужой ладони, прося не стесняться, расслабиться, позволить моменту произойти, позволить говорить чувствам. Он тоже не стесняется, прикосновение слегка смелее, не настойчиво, просто смелее, менее стеснительно. Противоречит его обычному невинному личику, но не противоречит мягкому нраву. Нежит, целует шею, мягко гладит бедра, слегка раздвигая чужие ноги, просто слегка, чтобы немного раскрепостить. Скипп не боится, не боится лишний раз "случайно" тронуть твёрдость, не боится похвалить и прошептать несколько грязных словечек на ухо, знает, что может. Знает, что Стоун ему позволит, знает что его просто так не остановят. Стоун слегка отводит взгляд, смущаясь, но покорно отдавая себя прикосновению. Чувствует чужие губы на своей шее вновь, чувствует немного лёгких укусов, любящих. Чувствует теплые руки Скиппа на внутренней стороне его бедра, невольно слегка выгибается в спине. – Хочешь? Меня? – рыжик бесстыдно спрашивает, слегка ухмыляясь собственным словам и неожиданной смене поведения – Хочу, хочу... Очень хочу... – Умничка. Очередная похвала, что заставляет Стоуна покраснеть с новой силой. Тёплые руки мягко раздвигают чужие ноги, и темноволосый повинуется, самовольно раздвигая их, краснея и смущаясь, но все равно слушаясь – Мм, ты такой послушный, ты молодец, молодец... Я люблю тебя... Ты умничка... Хороший мальчик, хорошо справляешься... – Скипп слегка улыбается, когда его руки наконец снимают последний элемент одежды. Он слегка пялится своими голубыми глазами, полными любви, желания и похоти, осторожно касается внутренней стороны бедра, заставляя Стоуна отвести взгляд. Скипп слегка усмехается, вновь раздвигает чужие ноги, что уже слегка поджались в смущении. – Ну, ну, котенок, ну не смущайся... Тише, тише... Расслабься, ладно? Я не хочу тебе сделать больно... Расслабься, просто дыши, я здесь, я рядом... – он берет холодную руку, осторожно держит, усаживаясь между чужих ног. Гладит внутреннюю сторону бедра - действие тут же заставляет Стоуна слегка дрогнуть, после чего теплая рука слегка трогает твердость, дразнит. Темноволосого мягко опрокидывают на спину, оставляя без какого-либо особого контроля. Но тот и не против, наоборот, ему нравится такая смена поведения, но оставшаяся мягкость Рыжик подносит два пальца к чужому рту, молчаливо прося смочить. Безмолвную просьбу тут же выполняют. – Умничка... Рука Скиппа опускается ниже, дразнит у входа, прося разрешения. – М-можно... – дрожащее, но уверенное позволение, на что идёт нежный и кивок, заверяющий что всё будет хорошо. Стоун чувствует как его руку сжимают, как будто предупреждая о дальнейших действиях. Юноша чувствует как в него входит палец, а с его губ незамедлительно срывается то ли стон то ли хныканье. Не от боли, просто... Неожиданно и непривычно... – Чшш, тише, тише, дыши, все хорошо... Расслабься... Вот так, просто дыши, я здесь, я рядом... Не больно? – Не больно... Просто, непривычно... Но в-все хорошо... Ты очень.. мххх- Н-нежный... Я... Чёрт, Скипп... – Стоун выдыхает, – Ты молодец... Все так хорошо... Продолжай... Просто осторожно... Скипп кивает, соглашается, выходит пальцем почти полностью, а позже вновь сжимает чужую руку, предупреждая, понимая что так будет легче, прежде чем осторожно толкнуться, выбивая из уст темноволосого громкий стон, вперемешку с умоляющим продолжить скулением. Рыжик улыбается, вновь останавливаясь и дразня, желая слегка насладиться тем, как Стоун смущается, старается глушить звуки в ладонь, но остановиться не просит, лишь просит толкнуться ещё разочек. Просьбу выполняют, пальцем вновь дразнят почти что у входа, вновь толкаются, не забыв перед этим сжать руку, как предупреждение. С губ темноволосого срывается столь желанный стон, который едва успевают приглушить рукой. Скипп позволяет так делать: понимает все смущение, но искренне наслаждается каждым тихим, приглушённым звуком. Он продолжает также, всё ещё медленно, сжимая чужую руку всякий раз перед толчком, не ждёт позволения каждый раз, знает: когда надо - остановят. – Скипп... так... Так хорошо... Продолжай... Ещё... – с губ Стоуна срываются мольбы, просьбы продолжать, не останавливаться. Скипп чуть колеблется, спрашивает робкое "можно?", зная, что его поймут. Рыжик получает дрожащий, но уверенный кивок, мол, можно. Юноша слегка замедляет движения, осторожно и почти боязливо и медленно добавляя ещё один палец, тут же почти что останавливаясь, говоря тихие "чшш, я рядом...", трепетно и утешающе держа другой рукой руку темноволосого, смотрит в зелёные глаза, заботливо, и нежно. Стоун стонет в этот раз громче, непроизвольно слегка выгибает спину, стараясь насаживаться на пальцы, стараясь попросить побольше, хоть и зная, что спешить не надо. Всё равно хочет ещё и ещё, желает больше нежных ласк. Просит взглядом и получает, заслуживает многочисленные поцелуи в тыльную сторону ладони, утешающие и такие родные. Стоун слегка смелеет в своих словах и просьбах, уже зная что ему не откажут. – А можно? Поцелуйчик? Рыжик слегка улыбнулся на такие слова, утыкаясь носом в чужую щёку, умиляясь такой смене поведения, такой открытости в просьбах, такому уровню доверия. – Можно, котенок... – он накрывает своими губами чужие, нежно прижимаясь, лелея, утешая и любя, искренне любя, показывая насколько ценен был этот момент. Вскоре отстраняется, ловя сладкий для ушей стон. – мххх... Ты продолжай, пожалуйста... – просьбу податливо выполняют, Стоун позволяет очередному звуку сорваться в воздух, позволяет себе чувствовать, позволяет себе быть открытым. Вправду наслаждаться. И он чувствует лёгкую смену движений, чувствует как пальцы внутри слегка сгибаются, что тут же заставило темноволосого громко простонать. – Смотри-ка, нашёл, да-а? Хорошо, м? – Хорошо... так хорошо... ч-черт... Так п-приятно чувствовать твои п-пальцы внутри... так... Хорошо... Очень нежно... Рыжик улыбается таким бесстыдным словам, продолжает движения рукой, растягивая партнёра, получая реакцию в виде тихих стонов и скуления. мило. – Умничка, ты хорошо справляешься.. ещё немножечко и получишь ещё, хорошо? Ты молодец... Мой хороший мальчик... Стоун не отвечает, запоминая это "ещё". Желанное "ещё", такое желаемое и близкое. – Быстрей, пожалуйста... я хочу ещё... Немножечко... – Какой же ты нетерпеливый... Так сильно хочешь, м-м? – Ну не дразни... – Скипп слегка усмехается на это, слегка покачав головой – Буду, котёнок. Буду. – и несмотря на свои же слова, рыжик слегка замедляет движения, осторожно убирая пальцы, слегка гладя Стоуна по волосам, заботливо стараясь утешить заранее. – можно? – такой же осторожный вопрос, на который следует кивок, и бесстыдное: – Возьми меня... И Скипп соглашается, берёт, обращаясь максимально нежно. Снимает с себя же оставшуюся одежду, удобнее усаживается между чужих ног, гладит бедра, осторожно, словно заново спрашивая что можно, а что нельзя. Нежно и осторожно. Целует руку, оставляет чмок на губах, предупреждает. Предупреждает ещё раз, Стоун чувствует уже привычное сжатие руки. Рыжик входит медленно, всё время останавливаясь и давая привыкнуть. Через время входит полностью, останавливается, наслаждается чужим выражением лица, звуками, бессвязным бормотанием из "хорошо..." и "продолжай...". Целует тыльную сторону ладони, целует запястье, утешает, словно готовит. Ждёт позволения. – П-подвигайся... Пожалуйста... Просьбу выполняют без каких либо колебаний. Скипп почти что выходит до конца, позже осторожно и медленно толкнувшись, перед этим вновь сжав руку Стоуна, предупреждая. Движение выбивает стон с чужих губ, уже не приглушённый, хорошо слышимый. Словно совсем уже не стыдясь. Сейчас уже Стоун сжимает чужую руку, как молчаливая просьба о ещё движении. Пожелание выполняют все с той же нежностью, со страхом навредить, и при этом с полным осознанием своей власти; используется только малая её часть, и то боязливо и неуверенно. Но понимая что можно. Понимая что позволено. И при этом самовольно не пользуясь этим полным доверием, беря ровно сколько нужно. Стоун же устанавливает это "сколько нужно". Сейчас уже не стесняется, смелеет в собственных словах и просьбах, просит ускориться. Не боится потрепать Скиппа по волосам, также хваля как и хвалили его; не боится подвигаться навстречу, ловя лёгкий смешок; не боится позволить звукам срываться с уст. – Ты молодец, молодец... Всё хорошо? Не больно? – Не больно... б-было бы, я бы не просил ещё... – в ответ на эти слова слышится теплый смешок, а позже и чувствуется лёгкий поцелуй в тыльную сторону ладони. Позже ещё один. И ещё. Скипп опускался лёгкими чмоками к чужому запястью, с трепетом целуя там уже зажившие, давние отметины. Нежно. Зелёные глаза наблюдают за этим, губы испускают в воздух тихие вздохи, удовлетворённо улыбаясь. Хотя вскоре эта улыбка была прервана громким стоном от неожиданного, но все ещё нежного толчка, своим верным направлением заставляя тяжело дышать, вновь чувствуя то знакомое и постепенно нарастающее удовольствие. – Прости. – мягкое "прости" с губ Скиппа одновременно неожиданное и ожидаемое. Хотя извинятся и не нужно. Совсем – Н-не извиняйся... Ещё... Разочек... Просьбу выполняют без всяких возражений, понимая в чём же дело. Рыжик толкается ещё раз, выбивая с чужого рта звук, который не пытаются ничем приглушить: не сейчас, не в такой момент. За тем толчком следует ещё, на который тоже следует реакция в виде стонов, таких желанных и приятных. Как несказанная похвала за правильные действия. Скипп следил за реакцией Стоуна, внимая каждому звуку, каждому, пусть и несвязному, слову, слушая и повинуясь каждой маленькой просьбе, будь это ускориться или коснуться где-то. Толчки становились слегка быстрее, все ещё осторожными, но более уверенными, что-ли. И, если судить по реакции темноволосого, понятно становилось что тот близок к оргазму. Стоны становились громче, а хватка на руке Скиппа невольно усилилась, а другая рука слегка помогала самому себе достичь желаемого. – Близок, м? – Скипп ласково спрашивает, чувствуя что до собственного пика осталось не так уж и много. – Д-да... Ускорься, пожалуйста... Просьбу покорно исполняют, двигаясь быстрее. Оба чувствовали как в глазах приятно темнеет, медленно накатывающее приятное ощущение. – Скипп... я с-сейчас... – разрядка себя долго ждать не заставила: тело слегка вздрагивает, с губ непроизвольно срываются громкие стоны, вперемешку с невнятными похвалами, изливаясь в руку, пачкая живот Оргазм рыжика тоже вскоре подоспел; юноша вышел из чужого тела, кончая на бедра партнёра, стараясь отдышаться, потянувшись за салфетками, убирая весь этот "беспорядок". – Скипп... – М? – Спасибо... – Стоун притягивает Скиппа к себе, обнимая, целуя в макушку, благодаря и хваля за нежность – Было... так нежно, знаешь... Ты был так осторожен... Скипп, я тебя люблю... – И я тебя тоже... – рыжик отвечает на обьятья, крепко держа, целуя чужие щёки, иногда чмокая темноволосого в губы, просто нежась, чувствуя усталость. Стоун накрывает их двоих одеялом, оставляя в тепле. Не так уж и долго времени прошло, парни разговаривали, по-прежнему нежась, говоря с очевидной усталостью в голосе, но не желая заканчивать эти разговоры ни о чём. – Ну вы долго там будете говорить, ну? – девушка заговорила резко, явно перебивая, слегка возмущаясь, хоть и в глубине души все равно радуясь за друзей – Винни! Не подслушивай... – Скипп чуть недовольно буркнул, свернувшись калачиком, уже собираясь спать – Я вообще только что пришла! Ничего я не подслушивала... Честно, вас уже скоро отлеплять друг от друга придётся... – Винни, тихо! Скипп спать собирается... – Ну, ещё бы... Ну и ладно, мне зато Тре бобов дал... А вам ничего, дурачки вы... – Кто бы говорил... – и Стоун, и Скипп сказали в унисон, уже засыпая в объятиях друг-друга.