Огоньки

На улице завывала метель. То тихая, безмолвная, то вдруг становящаяся настоящим зверем, одним махом сдувая снежинки прямо в лицо. Гастер поёжился, сильнее закутываясь в незаменимое пальто, бесформенным облаком обволакивающее его тощую «скелетонскую», как обозначил Санс, фигуру. Несмотря на все несомненные достоинства, то едва ли спасало от лютого мороза, сошедшего по воле человеческого Всевышнего, видимо, а потому учёный торопился домой. Дом. Он никогда бы не подумал, что когда-нибудь сможет назвать какое-то место своим домом. И тем более не знал, что им будет считаться небольшой бар, единственный на всё Подземелье, славящийся отличными напитками, высоким сервисом и... уютом. Он ведь из-за этого тогда туда попал? На белом, как мел, лице растянулась бездонная улыбка. Он ускорил шаг. Сегодня он обязан был быть там.

***

Ручка входной двери, тяжёлой, сделанной из дуба, поддалась с тихим скрипом – её хозяин ненавидит шум и заядлый перфекционист, желающий во всём идеального порядка. На странной до жути ладони отпечатался запах меди, но её обладателю плевать. Сейчас не до этого. В баре было тепло и сухо, но не настолько, чтобы сразу раздеться. Как уже говорилось ранее, его хозяин был из самых настоящих идеалистов и каким-то образом умудрялся воссоздавать поистине безупречную атмосферу. Из посетителей в углу пристроилась лишь пара знакомых лиц, которые даже не удосужились повернуть в сторону тихо звякнувшего рождественского колокольчика головы. Что ж. Гастеру было на это наплевать. Разве что, в глубине души он... Помотав головой для надёжности, «безликий» монстр окинул взглядом стойку, ища знакомую спину в белоснежной накрахмаленной рубашке. Той нигде не было. Настроение тут же упало. А ведь Гастер еле вырвался из лаборатории... – Гастер? Сердце бессердечного монстра едва не выпрыгнуло из груди. Бармен стоял прямо за его спиной. – Г-Гриллби... И давно ты тут?.. – Учёный ненавидел свою слабость, но не заикнуться не смог, чувствуя, как тело слишком уж медленно отпускает сковавший на миг страх. Отвратно. Надо бы что-то с этим делать... Бармен предстал пред ним во всей красе: в неизменной униформе, которую вечно хотелось снять, в очках, с идеально прямой спиной и... гирляндой? – Собирался украсить бар снаружи. Старая сломалась, – пояснил огненный монстр, внезапно тушуясь. За спиной раздались особенно громкие смешки. – Не хочешь..? Рот растёкся в мягкой улыбке, сразу после чего последовал кивок. Если верить ощущениям, Гриллби улыбнулся. Безобразные руки учёного крепче сжали спрятанный под пальто предмет.

***

Несмотря на своё телосложение, Гриллби испытывал дискомфорт от холода. Не в человеческом понимании или понимании обычных монстров, нет. Бармен не любил рассказывать о себе, но Гастеру всегда было интересно, может ли он замёрзнуть насмерть или потухнуть от слишком низких температур. Натура учёного требовала ответов, но личность Гастера каждый раз шикала на неё, предотвращая катастрофу. Никто точно не оценит предложение провести над ним опыты... Гриллби ничего не говорил о его замашках, то и дело вылезающих наружу, но это не значило, что он мог так просто воспользоваться его доверием. И потерять его. Раз и навсегда. В этом Гастер был уверен... Его ошибку не простят. А терять единственного друга... Нет уж, увольте. Монстр мотнул головой, силясь избавиться от столь неприятных мыслей и сосредоточиться на фигуре рядом. Которая... Полезла на крышу?.. – Что ты делаешь? – Вешаю гирлянду? – недоумённо ответил-спросил Гриллби, застыв на месте: полыхающие огнём руки тянулись к карнизу, а сам бармен стоял на самом краю стремянки, которую успел поставить, пока Гастер... молчал. Гриллби даже успел заволноваться, не заснул ли часом его... Его... Называть его так даже в мыслях казалось странным, причудливым. Огненный монстр тряхнул головой, силясь не зацикливаться на подобном, и тут же удивлённо распахнул эфемерные глаза: с тихим бормотанием монстр, о котором он только что думал, бросился к стремянке, вцепляясь в неё мёртвой хваткой. В глазах плескалось волнение. Если бы мог, Гриллби бы улыбнулся: падение в снег с такой высоты его бы даже не покалечило. Но тревога дорогого существа отзывалась теплом в груди. Вдруг взгляд скользнул ниже, и бармен заметил, что Гастер сжимает тетиву лестницы только одной рукой, старательно пряча вторую за пазухой. Это заставило его нахмуриться. – С твоей рукой что-то не так? Гастер будто опомнился, вздрогнул и отвернулся, неловко пряча низ лица в шарфе, который бармен заставил его надеть минутой ранее. Вешание гирлянды тут же показалось совсем не важным. Звук хрустнувшего снега под довольно большим весом вызвал у учёного отчаянное желание спрятать смущённое лицо за шерстяной тканью. Когда горячие руки решительно, но осторожно потянули его за лацканы, Гастер не смог подавить едва ощутимую дрожь. Они это уже проходили: учёный при дворе Короля имел дурную привычку пренебрегать своим здоровьем, но Гриллби думал, что они уже прошли этот этап. Что ж. Видимо, он ошибался. Ожидать можно было чего угодно, и Гриллби невольно приготовился к самому худшему, когда увидел... подарок? – Я х-хотел п-подарить тебе его в б-баре... – тихо пролепетали из шарфа, пряча так непривычно краснеющее лицо. Огненный монстр какое-то время молча осмысливал происходящее, после чего чуть затрясся. Потом ещё сильнее. И ещё. Гастер, превозмогая смущение, стукнул его в плечо. – Хватит! – П-прости, Гастер, ха-ха, я просто... – бармен закрыл место, где должен был быть рот, рукой, слегка сгибаясь от едва сдерживаемого смеха. Лицо Гастера, возмущённого и краснеющего, выглядело нелепо. Гриллби был счастлив. Только что висящий груз беспокойства растворился в темноте ночи, будто его никогда и не было; Гастер пытался всего лишь сделать ему подарок. Хотя... Для него это совсем не легко. Смех прекратился, как и попытки сдержать эмоции. Огненный монстр щурил глаза в искренней благодарности. Уже было неважно, что скрыто за плотной подарочной бумагой, его осчастливил простой факт того, что существо, ближе которого никогда у него не было, которое являлось жутчайшим социопатом и изредка лютым скептиком, думало о нём, о том, как бы его порадовать. Это било в голову хлеще любого алкоголя, и бармену, что извечно с лёгкостью подавлял собственные эмоции, было тяжело сдерживать желание его обнять. Гастер, может, был бы и не против такого проявления чувств... Но было ещё слишком рано. Аккуратно коснувшись чужой ладони, Гриллби благодарно кивнул. – Спасибо. На что Гастер изумительно мило изменился в лице. И пускай после один из них ещё долго не осмеливался смотреть другому в глаза, ночь была прекрасна. А праздник остался в памяти обоих навсегда, связанный с счастливыми воспоминаниями, которые греют тебя изнутри даже в самый холодный вечер.