пир во время чумы

— День рождения. Аизоме произносит это на выдохе с таким видом, будто нет секрета страшнее, и Сома понимает, о чем она. Ну, как понимает. Он скорее вспоминает, что вроде бы что-то там в будущем грозило, что они все отложили в дальний ящик из-за причуд Красного, потому что, видят боги, не может пройти и дня без причуд Красного, которые становятся источником проблем всех вокруг. И одним из дел, которые им пришлось отложить, потому что Красный — это, ну, Красный, поди попробуй ему возрази, был день рождения Аошимы. Аошима Сего празднует день рождения завтра, а они даже не подготовились. Идет пора, когда козлистость Аошимы вроде бы спадает до минимума; они уничтожили одного из предводителей, вроде бы даже сплотились, хотя Соме до сих пор снятся кошмары о тигриной роже с гадким смехом, которая ржет ему в лицо и скалит несколько рядов острых, как бритва зубов, и Синий батальон прекращает быть местом, где все косо друг на друга смотрят, потому что их глава — Синий Хранитель — наконец-то превращается из быдлана чужого в быдлана своего, который если и нахамит, то сделает это с любовью, ну, знаете, как поступают в дружелюбной компании. И Аизоме говорит, дескать, надо бы организовать вечеринку… ну или хотя бы пьянку, а потом Акабанэ вновь начинает чудить. Они оба сейчас стоят спина к спине, потому что они на воскресной битве. Аошима пыжится весь из себя с остальными Хранителями, и Сома уныло думает — да уж, актер из тебя никудышный. Он уклоняется от попытки одного из монстров на него атаковать, шутливо извиняется и отпихивает его в сторону, отчего тот пищит, а потом опасливо смотрит на Аизоме. — Ну ты нашла время это вспомнить! — Да меня вдруг осенило. Из-за воздушного шарика, — Сома быстро замечает ребенка с тем самым воздушным шаром, который словно зачарованный смотрит за битвой отряда. — Нам надо что-то придумать. Мы не можем просто его проигнорировать после того, как с трудом подружились! Сома, думай! Что может нравиться людям вроде Аошимы?! — Да мне откуда знать? — тут же теряется он. Назойливый монстр никак не отстает и нападает на него вновь, и Сома думает, что бедняга отыгрывает свою роль на все сто. Он вновь отпихивает его в сторону и шепчет, мол, парень, вали-ка ты к другим людям, у нас тут деловая встреча посреди бойни, и монстр бочком-бочком отступает к другому рейнджеру. — Слушай, это надо у Аошимы-сана спрашивать… Старшего, в смысле. Я нашего-то босса не сказать, что хорошо знаю. — Вы разве не играли во что-то? Играли. Сома даже кивает. Проблема в том, что Сома в играх — как свинья в апельсинах. Ну, ладно, привирает немного, но все равно не особо разбирается. Он так и признается в этом Аизоме, и та задумывается. С агонией во взгляде щурит глаза и оглядывает окружение, где монстры обступают их небольшой дуэт кружочком, в том смысле, что они их двоих избегают. Бедолаги хорошо знают, что на начальство, если то очень сильно попросило, лучше не нападать. Соме иногда их даже жалко. Если он пашет за нищенскую зарплату, то эти парни вообще денег не получают. Он задумчиво потирает затылок. Что может понравится Аошиме? Тот выглядит человеком, что взбесится, если подарить ему что-то бесполезное, вроде книги, но взбесится еще больше, если они вручат ему нечто действительно нужное, вроде тефлоновой сковородки. Боги, никогда не недооценивайте прелесть тефлоновых сковородок. Сома бы душу продал за одну — свою он случайно сжег. — Не знаю. Может, просто предложим ему выпить в нашей компании? Он же наверняка не захочет праздновать вместе. — Но как же дух единства? Аизоме грустно хлопает глазками. Понятно, почему Аошима питает к ней слабость. Роста мало, а голову дурит только так. — Ну, мы можем его поздравить на базе, а выпить позовем только мы. Будет не слишком назойливо, и ребята примут участие, и ему не придется быть центром внимания… Или, думаешь, плохая идея? — Нет, Сома. Идея просто замечательная. Но все же лучше бы они вручили ему тефлоновую сковородку, эх, Аошима. Не понимаешь ты всей прелести дня рождения, когда можно попросить нечто дорогое, что ты обычно не купишь… — Вот видишь! Я же говорила, что ты отлично поймешь, что делать! — Я понял, — мрачнеет он. — Ты пытаешься уломать меня за всех заплатить. Я нищий! — О, нет, это было искренне. Не беспокойся, Сома, я заплачу. Плюс соберем с остальных немного, как на подарок. Я знаю, что у тебя в холодильнике даже мыши повесились. … эй! В итоге, утром следующего дня в унылую рожу Аошимы влетает несколько десятков разноцветных конфетти, а потом его окружает Синий батальон (кто-то даже приполз с выходного), который слегка вразнобой орет поздравление с днем рождения. Минуту стоит молчание; Аошима будто теряет способность двигаться, так и стоит мрачной статуей с бумажками на голове, и Аизоме с Сомой, что возглавляют всю шайку поздравителей, нервно переглядываются, боясь, что он сейчас опять вернется к своему угрюмому настроению, но вместо раздражения Аошима просто снимает конфетти с головы и критично осматривает присутствующих, а потом слегка отстраненным тоном замечает: — Вы и это прочухали? — Не за что! — улыбается ему Аизоме, демонстрируя, что она тут главный манипулятор, и вообще никогда с ней спорить не надо, отчего Аошима как-то будто даже смущается и кивает, брякая благодарность. — Но вообще-то мы за таким следим. — Это Акабанэ сказал? Акабанэ действительно мог бы сморозить нечто такое, он вообще всеми руками и ногами за празднества, которые могут повысить командный дух, правда у него это получается в слегка агрессивной форме, но нет, иронично, но совершенно нет. Аизоме ласково напоминает: — Мы тебя спрашивали. — Не было такого. — Ты просто опять нас игнорируешь, — добавляет она чуть с нажимом, который грозит проблемами. Не злите Аизоме, это простая истина, которую не знает разве что Акабанэ, но у него, как и у любой дикой зверушки, свои правила обращения. — Но ничего страшного, мы же друзья! Да, Аошима? Это угроза. Аошима это понимает. Он выразительно смотрит на Сому, тот невинно улыбается, и затем Синий Хранитель просто кивает, потому что, вновь, спорить с Аизоме крайне опасно для здоровья. После этого короткого поздравления все расходятся по делам, заниматься бюрократией, потому что монстров мочить, конечно, весело, но вы пробовали заполнять кучу отчетности при этом? То-то и оно… После, уже под вечер, Аизоме и Сома под ручку ловят Аошиму, который пытается смотаться из офиса на пять минут раньше положенного, после чего их главная красавица и единственный человек, способный переспорить журналюг, ласковым тоном замечает: — Мы идем пьянствовать. Это не вопрос, ты идешь с нами. — А если я сбегу? Когда Синий Хранитель, что не постеснялся рискнуть жизнью своего подопечного (Сома все помнит!) для убийства врага, произносит такое, сразу ясно, что он вроде как и не против, и вообще это все кокетство. Аизоме это сразу понимает, хватает его под рученьку крепче (Аошиме приходится наклониться в ее сторону), после чего шепчет миленьким голоском: — Куда ты сбежишь? И вот они идут пить в бар. Отличное место. Садятся за зарезервированный столик, потом Сома отправляется за выпивкой, той, какую не принесет официант; выразительно смотрит на бармена, тот вручает ему бутылку хорошего крепкого коньяка. Эта же бутылка ставится перед Аошимой. Тот вскидывает бровь; Аизоме пораженно прикрывает рот ладонью. — Ну ничего себе! Откуда ты это достал? — Очевидно, что купил, — передразнивает ее тон Сома, а затем мрачно пялится на Аошиму. Тот отвечает тем же. Происходит Взаимодействие. — Мы так и не отпраздновали толком убийство того тигриного хрена, это благодарность. — Сома! Это очень дорогой алкоголь! Откуда у тебя такие деньги?! — Откладывал с завтраков, — фыркает он. В самом искусстве совместного распития алкогольной продукции нет ничего особо мудреного, но все равно им стоит наслаждаться по-особенному; знать, сколько выпить, чтобы было весело, и чтобы не болела голова. Аошима сначала пьет немного. Ему то ли неловко, то ли он не особо любит, но потом он немного разгоняется, и Сома припоминает сплетенку, ходившую по гарнизону, дескать, Аошима-то у нас был господином из криминальной прослойки, и потому пить он наверняка умеет. Что ж, теперь доказано. Сам он пьет осторожно. К сожалению, Соме завтра работать. К сожалению, он потратил свою премию на эту сраную бутылку, и теперь будет вынужден сидеть в гарнизоне дольше, чтобы хоть как-то существовать. Может, ему и правда уйти в какой-нибудь супермаркет? Он краем глаза замечает совсем крошечную ухмылку в уголке рта Аошимы. О, ему нравится. — Вы так каждый год празднуете всех подряд? — Не в таком масштабе, — фыркает Аизоме. Она тоже пьет немного, но она и напивается быстрее. — Обычно мы устраивали небольшую вечеринку с предыдущим Хранителем… Но без массовой пьянки. Покупали одну бутылку чего-нибудь крепкого, а потом нарезали тортик. А остальных мы просто устно поздравляем. Народу слишком много, замучаешься. — Столько почестей — и ради меня? Зря. — Почему? — она склоняет голову набок, с любопытством смотря на Аошиму. — Мы ведь теперь товарищи. Должны помогать друг другу, радовать. Ну, знаешь? Типичные радости товарищества. Или вы с предыдущей группой не пили? Аошима щурит глаза. Сома сглатывает. Ой, наверное, не стоило об этом сейчас говорить. — А ты везде свой нос любопытный сунула, да? — Конечно, — Аизоме выразительно смотрит на Аошиму, а потом подмигивает Соме. — Мы не собираемся тебя осуждать, если что. Прошлое — оно в прошлом. Иначе бы мы только и вздыхали по ушедшему господину Аошиме… старшему, то есть. — Да вы вздыхаете, я знаю. — Неправда! После боя с Андрегой — больше не вздыхаем! Скажи же, Сома! — А я мог быть Хранителем, — бормочет Сома, и Аизоме пинает его под колено, отчего он тоненько взвывает. — В смысле, да! Очень рады! — Ну мог бы и не врать! — Я и не вру! — стонет Сома, не отводя взгляда от Аизоме. Та показывает ему язык, пока он потирает ушибленное колено. — Кто не мечтает о повышении? Но тот бой мне напомнил, что мне, кажется, не очень нравится рисковать жизнью. Тем более за такую зарплату! Кто у нас там бюджет распределяет, Желтый гарнизон? Там больше всего рож, весь бюджет сжирают, черти! Повисает тишина. Все трое горестно вздыхают. Зарплата — больная тема для каждого человека, неважно, кто ты — спаситель человечества или офисный клерк. Но Аошима — не плохой Хранитель. Да, он выглядит, будто бандит, и речь у него соответствующая, но Аизоме дрессирует его молчать на камеру, и образ хладнокровного и молчаливого героя складывается у публики сам собой. Все же Аизоме и правда умеет хорошо манипулировать толпой и играть на камеру, будь у нее модельная внешность — стала бы новой Розовой до Сакурамы, это точно. Так что Сома и не против. Не за такую зарплату так рисковать… Ладно, это уже просто шутка. Они чокаются, затем выпивают еще. Алкоголь разгоняет неприятные мысли в голове, оставляя лишь приятную дымку и послевкусие. Напивается быстрее всех Сома; пока он еще может себя контролировать, он кладет голову на стол, сквозь ресницы наблюдая за тем, как смеется Аизоме, пока Аошима что-то ей выговаривает. Приятная сцена. Жаль, что прошлый босс ушел. Но Аошима неплохой парень. Сома тоскливо смотрит на рюмку у себя в руках, проводит пальцем по граненому краю. Хороший Хранитель… … но такая жизнь, кажется, все же не для него. Но он не собирается говорить это сейчас. Не в день рождения, когда Аошима выбирается наконец из своего образа угрюмого одиночки, когда он говорит с Аизоме, когда он выглядит человеком, а не тем недостижимым идеалом, каким для всех них является пятерка Хранителей. Уровень божеств… Что-то далекое от него, простого обывателя. Кажется, он улыбается слишком широко, потому что Аизоме замечает его и снисходительно смеется: — Все. Сома спекся, — затем она лукаво глядит на Аошиму, который отпивает еще немного. — Ну что, будем спорить, кто первым напьется до чертиков? — Я думал, ты у нас праведная девушка. — В твой день рождения можно похулиганить. Или ты так не думаешь? — На такие жертвы? И ради меня? — Аошима искривляет губы, но улыбка выходит какая-то горькая. — Ну и ну. — Ты говоришь, будто это что-то плохое. Ты ей нравишься, дубина, хочет сказать Сома Аошиме. Согласись, что ли. Ни за что в жизни самая правильная в мире девушка, Аизоме, не будет пить до бессознанки, но ради тебя она нарушает собственные же правила. Но Сома молчит. В конце концов, это не его дело. Ну а Аошима… он там, на своей орбите Хранителей, недостижимый простыми смертными. Так он думает, а потом закрывает глаза. Когда открывает, то слышит вдали пение ночных птиц. Поднимает в руке железную кружку, в которой плещется дешевая алкашка — не то, что он дарил когда-то давно Аошиме, а затем криво ухмыляется. — Ну, с днем рождения, Аошима. Но никто ему не отвечает. Аошима мертв, а Аизоме обратилась в чудовище, и сейчас, заточенная в лед, стоит перед ним — лишь тень прошлой себя, потерявшая свою человечность из-за горя. Теперь Сома — Синий Хранитель, но став таковым, он понимает одну простую истину. Такую глупую, но в то же время недостижимую для простого обывателя, каким он был год назад. Хранители — такие же простые люди. Никакие они не боги, даже Акабанэ. Лишь один среди них выделяется, кукловод среди смертных… Он опрокидывает кружку, чувствуя, как распространяется внутри тепло, а потом смотрит на звезды, холодные и безразличные к их горю, смотрящие лишь в будущее, и никогда — в прошлое. Хотел бы он быть таким. Но Сома помнит. Аошиму, счастливую Аизоме, тот глупый вечер, когда он решился уйти из Синего батальона. Словно совсем другая жизнь.