Mᴏɴ ᴄʜᴇʀ

Николай спокойно стоит на балконе, вдыхая свежий весенний воздух. Усталость накатывала волнами — в последнее время слишком много дел навалилось на молодого императора, порой приходилось находится в нескольких местах одновременно. Риторически конечно же, но от этого чувство непомерной усталости и груз ответственности не снимался совсем. Николай вздохнул, и аккуратно наклонился чуть ниже, чтобы разглядеть пейзаж внизу. Пахло черёмухой — она только начала распускаться, но уже вовсю радовала глаз. Душистая и приятная красота, нежная, как и сама весна. Неожиданно, сзади послышались шаги. Николай не дернулся — он знал, что в это время служанки не могли прильи сюда и единственный, кто удосужился бы ступить в покои самого императора, был единственный пока что человек. Александр. Никс слегка вздохнул — он был рад видеть Бенкендорфа, причину сего настроения король и сам не знал. — Приятная нынче погода, mon ami. — проговорил император, даже не оборачиваясь. Александр стоял всё так же поодаль, не смея подойти ближе. Павлович слегка усмехнулся — его серебристый голос эхом отозвался в тишину глубокой ночи. — Можете подойти ближе. Смотрите, какая чудесная черёмуха распустилась чуть поодаль. Бенкендорф приблизился, так же вдыхая приятный аромат. В последнее время он начал очень уставать, работы прибавилось, а вот часов в сутках, к сожалению, нет. Но работать на благо императора и Российской империи было честью для мужчины, что он и исполнял чётко и верно. — Устали, Александр Христофорыч? — поинтересовался император, поворачиваясь лишь головой. — Пушкин опять что-то натворил? — Просил свидетельство о его благонадежности написать, ваше Величество. Уж очень хочет одну даму покорить. — Бенкендорф встал рядом, устало опустив голову вниз. — Я не отказал. Порой он бывал слишком хулиганистым, но в последнее время он изменился. Может быть это не просто мимолетная любовь. — Может быть. — мечтательно проговорил император, поправляя волосы. — Александр, ко мне можно просто Николай. Мы в неформальной обстановке. Бенкендорф кивнул. Ему было приятно, что сам император позволяет называть себя по имени — большая честь для каждого жителя Российской империи. Странное ощущение сильного счастья посещало в такие моменты шефа жандармов, не отпуская ещё долгое время. Неожиданно, Николай аккуратно положил свою руку на запястье Александра, незаметно и легко, но от этого у Бенкендорфа почему-то всё перевернулось внутри. Он глубоко вздохнул — весенний воздух опьянял и дарил ощущение сонливости. Мужчина неловко зевнул, но Николай на это лишь вновь усмехнулся. — Не спите по ночам, mon ami? — проговорил император, внимательно вглядываясь куда-то вдаль. Его зрение уловило движение в кустах, что оказалось обычной бездомной кошкой. —Или бесконечные поклонницы не дают проходу? Это был неожиданно резкий вопрос, странный для такого разговора, в принципе поворачивающий диалог в другое русло. Бенкендорф отрицательно покачал головой и вновь смущенно зевнул. — Никак нет, ваше... Николай. Просто немного больше работы, чем требовалось бы. Жаль, что в сутках не сорок восемь часов порой. А что насчёт вашего самочувствия? — поинтересовался Бенкендорф. Николай пожал плечами и сгорбился чуть сильнее. Лишь наедине с Александром он мог похволить такую слабость — немного рассказать о своих проблемах. — Порой правление очень утомительно. Много ответственности и каждый шаг влияет на всё. Может дело повернутся как в хорошую, как и в плохую сторону. — Император вздохнул, тяжело и протяжно. — Я не особо сильно ропщу на свою судьбу, но порой и вправду бывает нелегко. Бенкендорф хмуро посмотрел на свою правую руку. Он никогда не ставил под сомнения действия царя, зная, что тот делает всё лишь во благо империи. Но он прекрасно знал, что порой действия могли даваться очень тяжёлым путём. — Пока страна процветает, вы всё делаете правильно, Николай. На благо отечества и родины. Николай аккуратно провёл рукой по кисти Александра и глубоко вздохнул. Где-то на улице громко завыла собака — шеф жандармов слегка вздрогнул, император улыбнулся чуть шире. Атмосфера была чудесная, странно тягучая и будто бы в какой-то степени интимная. Слишком тихо, слишком близко — в какой-то момент император придвинулся и практически положил свою голову на плечо Бенкендорфа. Те стояли без движения уже которую минуту и никак не хотели уходить. Где-то спустя пол часа, где-то в кустах встрепенулась ночная птица — встрепенулись и двое мужчин, стоявших теперь уже чуть ли не в обнимку. По расчётам Александра сейчас должно было быть где-то около трёх ночи. Давно пора было бы ложиться спать, о чём думал на самом деле и сам император. Его рука аккуратно поглаживала руку Бенкендорфа всё это время, это действие особенно сильно успокаивало его внутренний поток мыслей. Николай аккуратно развернулся, поманив Александра за собой. Тот тот час же послушался — развернулся и быстро направился из балкона в комнату. В комнате у императора было роскошно — чудесная кровать , шкафы — всё было дорогим и красивым, под стать самому хозяину. Александр быстро направился к двери, думая, что император не последует за ним, но в самый последний момент остановился — Николай удерживал его за руку, внимательно смотря своими голубыми глазами в его, такие же внимательные и сонные. Неожиданно правитель медленно поднял свою правую руку и положил её на щёку Бенкендорфа — рука императора была мягкая и холодная. В отличие от щёк шефа жандармов, которые мгновенно стали горячими и слегка красными. Молчание продолжалось недолго — Николай наконец-то отмер, и, приблизив своё лицо, поцеловал Александра в краешек губ. Тысяча фейерверков взорвалось в животе мужчины, его ноги практически подкосились и он мог бы упасть, если бы не уперся всем своим телом на закрытую дверь. От императора пахло чем-то мятным, вкусно свежим и каким-то очень родным. Глаза пронзительно смотрели в лицо шефа жандармов, будто усмехаясь над сейчайшим состоянием Бенкендорфа. Казалось, что мгновение длится вечно, но на самом деле не прошло и минуты. Николай отстранился, слегка улыбнулся, и, положив руку на плечо всё ещё ничего не понимающего Александра руку, аккуратно нажал на ручку двери. — Доброй ночи, mon cher. — проговорил Николай жарким шёпотом. — Надеюсь увидеть вас завтра в строю. — Доброй ночи, mon amour. — ответил Александр, поворачиваясь и выходя вон из комнаты с большим роем бабочек в животе и с бешеной пляской сердца, где-то чуть повыше. Такое он точно никогда не забудет.