Не лучшая идея

В лекарском отсеке корабля, как всегда мерзко. И пахнет ещё более отвратительно, чем ванна прошлого барона. Пахнет стерильностью, едкие запахи антисептиков. Фейд-Раута помнит, что упирался идти сюда из последних сил. Видимо, его притащили после того, как он потерял сознание, и, как подобает при тяжёлых физических ранениях, без спросу и дозволения засунули в камеру регенерации - самая последняя мера, которой молодому барону хотелось бы избежать. Оттираясь полотенцем от мерзко пахнущего геля, провонявший им так, что, кажется, не отмыться ближайший месяц, Фейд-Раута мысленно ругает медицинский протокол. Его ярости не суждено найти выход. Казнить медиков за то, что те хорошо выполняют свою работу, - перебор даже для его репутации психопата. Он зол, бессилен спустить пар и ему неудобно. Чешутся едва зажившие раны. На языке непроходящий мерзкий привкус. Умом Фейд-Раута понимает, что не мог наглотаться геля с микро-ботами, ведь на нём была плотно прилегающая кислородная маска. Со стороны медицинской техники раздаётся пронзительный писк, от которого у молодого барона случается короткая вспышка головной боли. Крышка одной из трёх камер регенерации отъезжает в сторону, возвещая об окончании основных лечебных процедур. Теперь для её жертвы дело за малым: получить от лекаря нейтрализатор наркоза и попытаться оттереться от мерзкой слизи с наннитами. Несмотря на недавнюю отключку, Фейд-Раута быстро соображает. Кого ещё могли притащить в медотсек для благородных, как не его боевой трофей? Не пожелав возиться с тяжёлыми ранениями в условиях недостатка времени и ресурсов, их обоих бесцеременно запихнули в камеры регенерации. Теряя сознание, Фейд-Раута успел отдать приказ сохранить проигравшему жизнь, а вот уточнить, что его самого следует латать вручную, не успел. Слабым утешением служит факт, что Полу Атрейдесу страдать ближайший месяц не меньше: и от едкого несмываемного запаха, и от долгого списка побочек быстрой регенерации. Оттолкнув медика, Фейд-Раута сам вытаскивает своего пленника из камеры регенерации и берётся вытирать. Медики пытаются перечить, но, к их счастью, не пытаются остановить своего владыку. - Ваша Милость... - Барон. - Барон, его только вытащили из камеры регенератора. Он не до конца восстановился и не отошёл от наркоза. - То, что надо. Все пошли вон. Атрейдес вялый, будто очень-очень пьяный. Его взгляд расфокусирован. Голова клонится то в одну, то в другую сторону. Вряд ли он, такой, полностью осознаёт уровень происходящего с ним унижения. Голый и беззащитный в руках врага, кайфующий на остатках той дури, что ему дали. То, что надо. Фейд-Раута всласть пользуется этой возможностью, не только вытирает, но и бесстыдно ощупывает сладкого врага. Атрейдес ладный. Мускулистый, лихорадочно горячий. Фейд-Рауте даже кажется, что он чувствует запах тела Атрейдеса, что совершенно точно невозможно в условиях отбивающей все ароматы резкой медицинской вони. Будь сиридар-барон Фейд-Раута Харконнен, подобно своему предшественнику, любителем мужчин, он бы заинтересовался... Температура в лазарете будто бы вмиг подскакивает на десяток градусов. Фейд-Раута, пытающийся понять, в чём проблема, полагающий наступление первых побочек, не сразу осознаёт, что у него стояк. Разумеется, не на Атрейдеса. Не на сладостно покорное, красивое обнажённое мужское тело. На власть. Над планетой, над ситуацией, над проигравшим противником, который в дурмане наркоза так сладко льнёт к победителю. Происходящее сейчас даже Владимир Харконнен, возможно, посчитал бы извращением. Фейд-Раута кидает влажное от слизи полотенце на медицинский стол, укладывает на него врага. В данной ситуации брать что-то из неподписанных медицинских колб опасно для обоих, а звать медицинский персонал, чтобы подсказали барону, с чем лучше трахать пленника, слишком не ко времени и несколько унизительно. Зато мерзкий гель с наннитами, которым они оба на пару с Атрейдесом проблагоухали от макушек до пят, совершенно точно безвреден. Микро-роботы реагируют исключительно на ранения. Фейд-Раута не находит ничего лучше, чем использовать его... в самых грязных, бесстыдных, непредусмотренных медицинским протоколом целях. Атрейдес кажется слишком покорным и Фейд-Раута в какой-то момент теряет бдительность, полностью теряясь в приятных ощущениях... ...пока не сталкивается взглядом с теперь уже полностью осознанными глазами напротив. Тяжёлый удар в челюсть заставляет попятиться. Молодой барон спотыкается, весьма неудачно поскальзывается и падает прямо в открытую камеру регенерации без кислородной маски. Мерзкий гель мгновенно забивает ноздри, уши, коварно проникает в рот. Этот вкус ему никогда не забыть. Кажется, он навсегда въелся в бедные вкусовые рецепторы и установил там свою монархию. Фейд-Раута поднимается, отплёвывается, хотя уже слишком поздно. Это не поможет. Начинает тошнить. Обоняние, притупленное соитием, но теперь обострившееся, кричит о том, что отсюда следует поскорее убраться. Умом Фейд-Раута понимает, что от гадкого запаха не отмыться и тошнотворный вкус на языке ещё долго не убрать. Трахать пленника здесь, очевидно, было не лучшей идеей. Фейд-Раута поплатился за нетерпение.