RUN 跑

Ветер выл между деревьями, разнося запахи ночного леса — прелую листву, влажную землю и нечто неуловимое, сладкое, сводящее с ума. Чонгук глубоко вдохнул, позволяя первобытным инстинктам взять верх над человеческим разумом. Его зрачки расширились, принимая больше лунного света, а мышцы напряглись в предвкушении охоты. Альфа. Сильнейший в стае. Охотник. Его природа требовала преследовать и завоевывать, особенно в такие ночи, когда полная луна обнажала истинную сущность каждого из них. След, который он преследовал последние три часа, становился всё отчетливее. Запах омеги — напуганного, возбуждённого, приближающегося к течке. Идеальная добыча для ночной охоты. Он не ожидал встретить омегу на своей территории, тем более одиночку. Обычно они держались стаями, защищаемые более слабыми альфами и бетами. Но этот... этот был один. Либо безрассудно храбрый, либо отчаянно глупый. Чонгук остановился, прислушиваясь. Тишина, нарушаемая лишь случайным уханьем совы и шелестом листьев. Но его обостренные чувства улавливали нечто большее — быстрое, сбивчивое дыхание, приглушенное биение сердца где-то впереди. Омега затаился, думая, что сможет перехитрить альфу. Губы Чонгука растянулись в хищной улыбке. Наивный. Он двинулся вперёд бесшумно, как тень, огибая поваленные деревья и перепрыгивая через камни. С каждым шагом запах становился насыщеннее, пьянящий коктейль из страха и возбуждения. Его собственное тело отзывалось, наполняясь жаром, готовясь к неизбежному. Внезапно мелькнула тень — быстрая, грациозная, отчаянная в своей попытке спастись. Омега понял, что обнаружен, и бросился бежать. Охота началась.

***

Тэхён проклинал себя за безрассудство. Какого чёрта он вообще забрёл так далеко от безопасной территории своего клана? Особенно сейчас, когда его тело предательски готовилось к течке, превращая его в ходячую приманку для каждого альфы в лесу. Но выбора не было. Целебные коренья, необходимые для лечения старейшины их клана, росли только здесь, на границе территорий, в опасной близости от земель Серебряного Клыка — самого агрессивного и непредсказуемого клана оборотней. Он почувствовал преследователя задолго до того, как увидел его — сильный, мускусный запах альфы, от которого внутренности скручивались в тугой узел страха и... чего-то ещё, в чём он не хотел себе признаваться. Тэхён знал, что не сможет перехитрить альфу на его собственной территории. Но, может быть, сумеет достаточно измотать его, чтобы выиграть время для побега к границе своих земель. План провалился, когда альфа обнаружил его укрытие между корнями старого дуба. Тэхён бросился бежать, не разбирая дороги, позволяя инстинктам вести себя. — Бесполезно, маленький омега, — голос, донёсшийся сзади, был глубоким, рычащим, пробирающим до костей. — Я чую твой запах. Твой страх. И твоё возбуждение. Последнее слово было произнесено с такой интимной хрипотцой, что Тэхён споткнулся, едва не упав. Внутренняя омега-сущность предательски отозвалась на этот голос, требуя замедлиться, подчиниться, принять неизбежное. — Пошёл ты! — выкрикнул Тэхён через плечо, не сбавляя скорости. Смех альфы, раскатистый и уверенный, только подстегнул его бежать быстрее. Лес становился гуще, труднопроходимее. Ветки хлестали по лицу, корни так и норовили подставить подножку. Лёгкие горели от напряжения, но Тэхён не позволял себе сбавить темп. Он был так сосредоточен на преследователе позади, что не заметил обрыва впереди. Земля внезапно ушла из-под ног, и Тэхён, вскрикнув, полетел вниз, перекатываясь по крутому склону. Падение, казалось, длилось вечность. Мир превратился в калейдоскоп из земли, неба и вспышек боли. Когда он наконец остановился, ударившись о ствол дерева, каждая мышца в его теле кричала от боли. Но хуже всего была правая нога — нестерпимая, пульсирующая боль ясно говорила о серьёзной травме. Тэхён попытался подняться и тут же со стоном рухнул обратно. Перелом. Или сильный вывих. В любом случае, бежать дальше он не мог. — Вот дерьмо, — выдохнул он, прислонившись к дереву и глядя на тёмный силуэт, неспешно спускающийся по склону. Альфа приближался — спокойно, уверенно, с грацией прирождённого хищника. В лунном свете Тэхён наконец смог разглядеть его лицо — и невольно задержал дыхание. Он был молод, вероятно, не старше самого Тэхёна, но его глаза... Глаза альфы светились тем особым янтарным блеском, который приходит только с силой и опытом. Его тело было мускулистым, но не громоздким — стройная, опасная сила, облаченная в потрёпанную кожаную одежду. Тёмные волосы падали на лоб, обрамляя лицо с резкими, хищными чертами. Красивый. Угрожающе, опасно красивый. Альфа остановился в нескольких шагах, склонив голову набок, словно изучая добычу, решая, что с ней делать. — Сломал ногу, маленький омега? — в его голосе звучала насмешка, но и что-то ещё... забота? Нет, невозможно. — Иди к чёрту, — огрызнулся Тэхён, зная, что дерзость с альфой сейчас опасна, но не в силах сдержаться. — Я не твоя добыча. Альфа разразился смехом — глубоким, раскатистым, чувственным. — Все омеги на моей территории — моя добыча, — он сделал шаг ближе, и Тэхён невольно напрягся. — Особенно такие непокорные и... — он глубоко вдохнул, прикрыв глаза, — такие сладко пахнущие.

***

Чонгук чувствовал, как его контроль трещит по швам. Запах этого омеги был не просто привлекательным — он был одурманивающим, зовущим, почти мистическим в своей притягательности. Внутренний зверь требовал взять, пометить, присвоить. Но что-то останавливало его. Может, упрямый огонь в глазах омеги? Или странное чувство, что перед ним не просто случайная добыча, а нечто большее? — Как тебя зовут? — спросил он, удивляя самого себя. Омега моргнул, явно не ожидая такого вопроса от потенциального насильника. — Тэхён, — после паузы ответил он. — Из клана Красной Луны. Чонгук замер. Красная Луна. Клан омег-целителей, известный своей загадочной магией и силой, превосходящей обычных омег. Они редко покидали свою территорию и считались неприкосновенными даже среди самых жестоких альф. — Что ты делаешь так далеко от своих земель, Тэхён из Красной Луны? — Чонгук произнёс его имя, словно пробуя на вкус, наслаждаясь звучанием. Тэхён колебался, явно решая, стоит ли доверять своему преследователю. Наконец, он вздохнул: — Собирал корень призрачного колокольчика. Он нужен для лечения нашего старейшины. Чонгук нахмурился. Призрачный колокольчик рос только в одном месте — у Кровавого ручья, на самой опасной части территории Серебряного Клыка. — Ты рисковал жизнью ради растения? — недоверчиво спросил он. — Я целитель, — просто ответил Тэхён, словно это всё объясняло. — Это мой долг. Чонгук смотрел на него, ощущая, как что-то меняется внутри. Омега, рискующий жизнью ради долга, отказывающийся показывать страх даже перед лицом опасности... Такое встретишь нечасто. — Покажи свою ногу, — внезапно сказал Чонгук, опускаясь на колени рядом с Тэхёном. Омега отшатнулся, инстинктивно защищаясь: — Зачем? — Потому что я не собираюсь тебя насиловать, — раздражённо бросил Чонгук. — Но если ты не можешь идти, тебя разорвут ночные хищники прежде, чем наступит рассвет. Тэхён с подозрением наблюдал, как альфа осторожно ощупывает его лодыжку. Сильные пальцы двигались уверенно, но бережно, вызывая странное тепло, не имеющее ничего общего с болью. — Вывих, не перелом, — заключил Чонгук после тщательного осмотра. — Нужно вправить. Прежде чем Тэхён успел возразить, Чонгук резким, уверенным движением вернул сустав на место. Тэхён вскрикнул от внезапной боли, а затем почувствовал облегчение. — Ты... — он удивлённо посмотрел на альфу. — Ты знаешь, как обращаться с травмами? Чонгук пожал плечами, его лицо внезапно стало замкнутым: — Когда живёшь как я, приходится многому учиться. Он поднялся на ноги и, к изумлению Тэхёна, протянул руку: — Пойдём. Я отведу тебя в безопасное место. Ты не можешь идти, а я не могу оставить тебя здесь. Тэхён смотрел на протянутую руку с недоверием: — Почему ты помогаешь мне? — Потому что ты из Красной Луны, — ответил Чонгук, но что-то в его глазах говорило, что причина гораздо глубже. — И потому что ты не умолял и не плакал, как делают обычные омеги. Тэхён колебался. Довериться альфе, который только что охотился на него? Безумие. Но оставаться здесь, беспомощным, с наступающей течкой... ещё большее безумие. Он принял руку Чонгука, ощущая, как теплота его прикосновения распространяется по всему телу, вызывая дрожь, не имеющую ничего общего со страхом.

***

Хижина была маленькой, но удивительно уютной. Расположенная в скрытой долине, защищённая со всех сторон густым лесом, она казалась оторванной от всего мира. — Ты живёшь здесь один? — спросил Тэхён, когда Чонгук осторожно усадил его на простую деревянную кровать. Альфа кивнул, занимаясь огнём в очаге: — Уже три года. — Без стаи? — Тэхён не мог скрыть удивления. Оборотни — социальные существа, особенно альфы, которые обычно боролись за лидерство в стаях или основывали свои собственные. Чонгук повернулся, и в его глазах промелькнула тень: — Моя стая была уничтожена. Охотниками. Тэхён почувствовал, как сжалось сердце. Охотники — люди, посвятившие свои жизни истреблению оборотней, считая их демонами. В последние десятилетия их стало меньше, но некоторые кланы охотников всё ещё оставались смертельно опасными. — Мне жаль, — тихо сказал Тэхён. Чонгук пожал плечами, словно это не имело значения, но напряжение в его плечах выдавало истинные чувства: — Это было давно. Серебряный Клык принял меня, но я предпочитаю жить отдельно. Проще. Он подошёл к небольшому шкафу и достал какие-то травы и бинты: — Нужно перевязать твою ногу. Она скоро заживёт, ваш клан известен быстрой регенерацией, но до утра лучше не нагружать. Тэхён наблюдал, как Чонгук ловко готовит компресс из трав. Его руки, сильные, с длинными пальцами, двигались с удивительной грацией. Тэхён поймал себя на том, что представляет эти руки на своём теле, и тут же отогнал непрошеные мысли. — Ты говорил, что я на твоей территории, — сказал он, пытаясь отвлечься. — Но это земли Серебряного Клыка. Чонгук усмехнулся, приступая к перевязке: — Официально — да. Но эту часть леса я защищаю сам. И все местные альфы знают, что лучше держаться подальше. — Потому что ты сильнейший, — это не был вопрос. Чонгук поднял взгляд, и Тэхён почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В глазах альфы плескался огонь — дикий, первобытный, пьянящий. — Да, — просто ответил он. — Я сильнейший. Воздух между ними внезапно загустел, наполнился напряжением и невысказанными возможностями. Тэхён почувствовал, как его тело реагирует на близость альфы — учащённое сердцебиение, жар, расползающийся по венам, и предательская влага между бёдрами. Чонгук резко втянул воздух, его ноздри расширились, улавливая изменения в запахе омеги: — Твоя течка, — хрипло произнёс он. — Она начинается. Тэхён сглотнул, осознавая ужас своего положения. Течка, начинающаяся вдали от своего клана, в хижине незнакомого альфы... Хуже не придумаешь. — Я... — он попытался говорить спокойно, но голос дрожал. — Мне нужно вернуться домой. Сейчас же. — Ты не дойдёшь, — Чонгук покачал головой. — Не с этой ногой. И не в начинающейся течке. Любой альфа учует тебя за километр и последует за тобой. В лесу сейчас не менее десятка одиночек, готовых на всё ради омеги в течке. Тэхён знал, что он прав, но отчаянно искал выход: — Тогда... тогда просто уйди. Оставь меня здесь на несколько дней. Я справлюсь сам. Чонгук рассмеялся, но в его смехе не было веселья: — И как только я уйду, мой запах ослабнет, и первый же альфа, проходящий мимо, почувствует тебя и вломится сюда. Это если тебе повезёт, и их будет не двое или трое одновременно. Перевязав ногу, он поднялся и отошёл к противоположной стене хижины, словно пытаясь создать максимальное расстояние между ними. — У тебя два варианта, Тэхён из Красной Луны, — сказал он, скрестив руки на груди. — Либо я отнесу тебя к границе твоих земель прямо сейчас, рискуя встретить других альф по пути. Либо ты остаёшься здесь, под моей защитой, пока не пройдёт течка. — Под твоей защитой? — Тэхён не смог сдержать горькой усмешки. — Или в твоей постели? Глаза Чонгука вспыхнули золотом, но его голос остался контролируемым: — Я сказал — под защитой. Что бы ты ни думал об альфах, я не насильник. Тэхён смотрел на него, пытаясь понять, правду ли он говорит. Альфа, способный контролировать себя рядом с омегой в течке? Это казалось невозможным. И всё же... — Как ты собираешься сдерживаться? — прямо спросил он. — Даже сейчас я вижу, как ты реагируешь на мой запах. Чонгук не стал отрицать очевидное: — С трудом, — честно ответил он. — Но я проведу ночи в лесу, возвращаясь только чтобы принести еду и проверить, как ты. Тэхён колебался. Риск был огромен в любом случае. Но что-то в этом странном альфе внушало доверие — может быть, его честность, может быть, то, как бережно он обращался с его раненой ногой. — Хорошо, — наконец решил он. — Я останусь. Но если ты попытаешься... — Не попытаюсь, — перебил его Чонгук. — Даю слово. Тэхён кивнул, чувствуя странное разочарование от этого обещания, которое его сознательный разум приветствовал, но тело яростно отвергало.

***

Первая ночь была худшей. Жар течки набирал силу, превращая кровь Тэхёна в жидкий огонь. Каждое прикосновение одежды к коже казалось пыткой, каждый вдох приносил болезненное осознание пустоты внутри, требующей заполнения. Чонгук сдержал слово и ушёл в лес, оставив Тэхёна одного в хижине. Но перед уходом он обошёл территорию вокруг, оставляя свой запах, метя границы как сильнейший альфа, отпугивая потенциальных соперников. Тэхён метался на простой кровати, пытаясь найти облегчение собственными руками. Но тело требовало большего — узла альфы, заполненности, удовлетворения на глубинном, инстинктивном уровне. — Чёртов альфа, — стонал он, извиваясь от неутолимого желания. — Чёртов благородный альфа... Его мысли снова и снова возвращались к Чонгуку — его сильным рукам, пронзительным глазам, запаху, который даже сейчас, несмотря на отсутствие альфы, наполнял хижину, дразня и мучая обострённые чувства омеги. Наконец, измученный желанием и отсутствием сна, Тэхён провалился в беспокойную дремоту. Он проснулся от скрипа двери. Предрассветный сумрак заполнял хижину, а на пороге стоял Чонгук — растрёпанный, с диким взглядом и явными признаками непростой ночи. — Я принёс завтрак, — хрипло сказал он, ставя на стол корзину с ягодами и что-то, завёрнутое в листья — видимо, мясо. Тэхён попытался сесть, и тонкое одеяло соскользнуло, обнажая его грудь, покрытую испариной. Он увидел, как Чонгук замер, его ноздри расширились, втягивая насыщенный запах течки, наполнивший хижину за ночь. — Тебе... лучше? — с трудом выговорил альфа, отводя взгляд. Тэхён горько усмехнулся: — Как может быть лучше омеге в течке без альфы? Чонгук сжал кулаки так, что костяшки побелели: — Я дал слово. — Я знаю, — Тэхён снова откинулся на кровать, слишком измученный, чтобы поддерживать беседу. — И я ненавижу тебя за это. Он закрыл глаза, не желая видеть реакцию альфы на эти слова. Но внезапно почувствовал прикосновение прохладной ткани ко лбу — Чонгук принёс смоченное водой полотенце. — Это поможет со жаром, — тихо сказал он, осторожно прикладывая компресс. — Поверь, я ненавижу себя за это ещё больше. Их взгляды встретились, и Тэхён увидел в глазах альфы отражение собственной муки — желание, сдерживаемое только силой воли, болезненное, отчаянное. — Почему? — прошептал Тэхён. — Почему ты сдерживаешься? Любой другой альфа... — Я не любой, — резко ответил Чонгук. — И я не хочу, чтобы ты был просто телом, утоляющим жажду. Ты заслуживаешь большего. Эти слова, произнесённые с такой искренностью, пробили брешь в защите Тэхёна. Что-то сломалось внутри — возможно, последние остатки недоверия, возможно, страх перед собственными желаниями. — А что, если я хочу тебя? — прямо спросил он, внезапно обретая ясность среди тумана течки. — Не потому, что ты альфа и мое тело реагирует на твой запах. А потому, что ты Чонгук, который помог мне, когда мог просто взять. Который борется с собственной природой ради моей свободы выбора. Чонгук застыл, его глаза расширились от удивления и надежды: — Ты не понимаешь, что говоришь, — хрипло произнёс он. — Это течка. Гормоны. Завтра ты пожалеешь. — Возможно, — согласился Тэхён, приподнимаясь на локтях. — Но сейчас я никогда не был настолько уверен. Я хочу тебя, Чонгук из Серебряного Клыка. Не любого альфу. Тебя. Контроль Чонгука, и без того висевший на волоске, начал трескаться. Его дыхание стало тяжелее, зрачки расширились, поглощая янтарную радужку. — Ты должен быть уверен, — всё ещё сопротивлялся он, но его голос дрожал от сдерживаемого желания. — Если мы начнём, я не смогу остановиться. Тэхён медленно, демонстративно откинул одеяло, полностью обнажая своё тело, блестящее от пота и естественной смазки, подготовленное для альфы. — Я не прошу тебя останавливаться, — прошептал он, протягивая руку. — Я прошу тебя начать. Это было последней каплей. С рыком, больше похожим на звериный, чем на человеческий, Чонгук бросился к кровати, накрывая тело Тэхёна своим. Их губы встретились в поцелуе — яростном, голодном, отчаянном. Руки Чонгука блуждали по телу омеги, исследуя, лаская, утверждая своё право. Тэхён выгибался навстречу каждому прикосновению, его тело пело от облегчения и предвкушения. — Ты невероятный, — шептал Чонгук между поцелуями, спускаясь по шее Тэхёна к ключицам и ниже. — Самый красивый омега, которого я когда-либо видел. Тэхён не мог говорить, только стонать и цепляться за широкие плечи альфы, притягивая его ближе, требуя большего. Всё его существо кричало о необходимости соединения, завершения, принадлежности. Чонгук, несмотря на очевидное желание, всё ещё сохранял остатки контроля. Он подготавливал Тэхёна бережно, благоговейно, превращая каждое движение в акт поклонения. — Пожалуйста, — умолял Тэхён, когда сильные пальцы Чонгука находили особенно чувствительные места внутри него. — Пожалуйста, я готов, я не могу больше ждать... Чонгук приподнялся, глядя в глаза Тэхёна с такой интенсивностью, что у того перехватило дыхание: — Ты уверен? — в последний раз спросил он, балансируя на грани. Вместо ответа Тэхён обвил ногами его талию, притягивая ближе, соединяя их тела в одно целое. Первый толчок вырвал из горла Тэхёна крик, смесь боли и наслаждения. Чонгук замер, давая ему время привыкнуть, хотя каждая мышца в его теле дрожала от напряжения. — Всё хорошо, — выдохнул Тэхён, поднимая руку, чтобы погладить лицо альфы. — Ты идеально подходишь. Эти слова словно освободили что-то внутри Чонгука. Он начал двигаться — сначала медленно, нежно, но постепенно наращивая темп, подчиняясь древнему ритму, заложенному в их природе. Комната наполнилась звуками их любви — стонами, шёпотом, влажными шлепками тел. Тэхён чувствовал, как наслаждение нарастает внутри, как каждый толчок приближает его к краю. — Чонгук, — задыхаясь, позвал он, когда волны удовольствия стали невыносимыми. — Я сейчас... — Вместе, — прорычал Чонгук, его движения стали более резкими, отчаянными. — Давай вместе, Тэхён. Оргазм накрыл их одновременно — ослепительная вспышка чистого экстаза, смывающая всё остальное. Тэхён чувствовал, как внутри него формируется узел альфы, связывая их вместе, продлевая наслаждение, превращая их в единое целое. Когда способность мыслить вернулась, Тэхён обнаружил, что Чонгук бережно перевернул их, устраивая его сверху, чтобы не придавливать своим весом. — Ты в порядке? — тихо спросил альфа, осторожно убирая прилипшие ко лбу Тэхёна влажные пряди волос. Тэхён посмотрел на него — растрёпанного, с блестящими от пота кожей и отметинами от его собственных ногтей на плечах. Невероятно красивого. — Лучше, чем когда-либо, — честно ответил он, чувствуя, как жар течки временно отступил, оставив место для ясности мысли. — И нет, я не жалею. Чонгук улыбнулся — впервые с их встречи настоящей, открытой улыбкой, преображающей его лицо: — Хорошо, — прошептал он, нежно целуя Тэхёна. — Потому что я тоже не жалею. И никогда не пожалею. Они лежали, связанные друг с другом, наблюдая, как первые лучи рассвета проникают в хижину. Впереди были ещё дни течки, полные страсти и открытий. А потом... потом они решат, что делать дальше. Но одно Тэхён знал наверняка: его жизнь никогда не будет прежней. Потому что он нашёл своего альфу — не в покорности и подчинении, а в свободном выборе и взаимном уважении. И это стоило всех рисков.

***

В клане Красной Луны говорили, что истинные пары создаются самой луной — редкие, драгоценные союзы, предначертанные звёздами. Тэхён никогда не верил в эти сказки. Теперь, глядя на спящего рядом Чонгука, он думал, что, возможно, старые легенды не лгали. Потому что невозможно объяснить иначе то, что он чувствовал к этому альфе — чувство завершённости, правильности, словно найденный наконец последний кусочек головоломки его жизни. Впереди были сложности — вражда кланов, древние предрассудки, неписаные законы их мира. Но сейчас, в этой маленькой хижине, отрезанной от всего мира, существовали только они двое. И этого было достаточно.