Под гладью воды

Тёмная вода не знает отражений — Это ведь никогда не закончится, да? Силко стоял на краю ржавого пирса, наблюдая за тёмной водой под ногами. Заунд был городом без неба, только маслянистые разводы на реке давали иллюзию глубины. Он вдыхал воздух, пропитанный химикатами, и сжимал окровавленные пальцы в кулак. За спиной раздался тяжёлый шаг. Вандер не спросил, почему он здесь. Он уже знал. — Мы не позволим, чтобы это закончилось, — тихо ответил он. Силко усмехнулся. — Ты так уверен? — Я уверен в себе. Силко повернулся, глядя на него прищуренными глазами. Свет отдалённых фонарей выхватывал резкие черты лица Вандера — сильного, властного, без колебаний. Никто не видел его таким. Никто, кроме него. Люди верили, что Вандер был добрым, заботливым лидером, тем, кто защищает Заунд. Они не знали, что за их свободу он платил чужой кровью. Что его забота была сделана из стали, а милосердие — из огня. Силко знал. И не отводил взгляда. — Война не будет быстрой, — сказал он. — Но она будет нашей. Вандер поднял руку и провёл пальцами по шраму на щеке Силко. Осторожное движение. Почти ласковое. — Идём, — его голос был низким, тяжёлым. Не просьба. Не приказ. Просто знание: Силко всё равно пойдёт за ним. И он пошёл. Они были одни в комнате, за окнами дрожали огни ночного города. Вандер двигался неторопливо, методично. Он стянул с себя рубашку, обнажая плечи, широкие, как у бойца, и грудь, испещрённую шрамами. Силко знал каждый из них. — Долго ты сегодня, — пробормотал он, глядя, как Вандер расправляется с ремнём. — Нужно было закончить дела. — Кровавые? — Все дела — кровавые. Силко усмехнулся, хотя знал, что Вандер не шутит. Он видел его сегодня вечером — тот отдавал приказы без колебаний, распоряжался чужими жизнями, как монетами на рынке. Люди умирали за него. Люди убивали ради него. И всё же, когда он наклонялся ближе, когда обхватывал Силко за шею и притягивал его к себе, он был чем-то большим, чем просто лидер. — Если ты когда-нибудь предашь меня... — тихо сказал Вандер, его губы были близко к уху, дыхание горячее, — ...я утоплю тебя в этой реке. Силко замер. А затем рассмеялся. — Ты бы не смог. Вандер усмехнулся, но не ответил. Он просто толкнул его на кровать, накрыл собой, прижал запястья к простыням. Он не был нежным. Он был таким же, каким был всегда. Сильным. Неостановимым. И Силко позволил себе на мгновение забыть обо всём. О Пилтовере. О войне. О Заунде, которому они оба были нужны, но который никогда не узнает правды. Потому что никто не знал. Никто, кроме них.