Не болей!...

Апрельское солнце беспардонно лезло сквозь неплотно задёрнутые шторы, полосуя узкую комнату золотистыми лучами. В этих лучах лениво кружились пылинки, оседая на стопке потрёпанных комиксов, школьных тетрадях и паре грязных носков, сброшенных прямо на пол. Тэхён лежал под тремя одеялами, с градусником под мышкой, и тупо пялился в потолок, где давным-давно наклеил дешёвые люминесцентные звёзды. Днём они казались бледными пятнами, потерявшими всю свою магию. Тридцать восемь и пять. Блядь. Он выплюнул термометр на кровать и тяжело вздохнул, тут же закашлявшись. Из носа предательски потекло, и он потянулся к тумбочке за очередной салфеткой. Упаковка была пуста. — Бля-а-адь, — протянул Тэхён, вытирая нос рукавом растянутой футболки с логотипом какой-то американской рок-группы. Болеть в шестнадцать лет — это вдвойне несправедливо. Все пацаны сейчас гоняют мяч на площадке за школой или жарят шашлыки на берегу речки, пользуясь первыми по-настоящему тёплыми днями. А он тут подыхает, как последний лох, с соплями до колена и температурой под сорок. — Тэхён! — мать крикнула из кухни. — К тебе Чонгук пришёл! Сердце пропустило удар и неловко забарахталось где-то в районе горла. Чонгук? Какого хрена ему надо? — Я болею! — хрипло крикнул он в ответ, лихорадочно пытаясь прикинуть, насколько отвратительно выглядит после двух дней валяния в постели. Ответом ему стал звук приближающихся шагов. Дверь в комнату распахнулась без стука, и на пороге возник Чон Чонгук собственной персоной. В ломаной тени дверного проёма он казался выше, чем был на самом деле. Острые плечи, острые скулы, чёлка падает на глаза. Вечно хмурый взгляд из-под этой чёлки. Вечно поджатые губы. — Привет, сопляк, — сказал Чонгук, неловко переминаясь с ноги на ногу. Тэхён почувствовал, как краснеет. У него даже уши загорелись. Хорошо, что можно списать на температуру. — Не смешно, — буркнул он, отворачиваясь к стене и натягивая одеяло до самых глаз. — Чего припёрся? Чонгук прошёл в комнату, не разуваясь, и Тэхён поморщился, представляя грязные следы на мамином свежевымытом линолеуме. Чёрт бы побрал этого придурка со всеми его понтами. — Принёс тебе кое-что, — Чонгук кинул на кровать бумажный пакет. Тэхён нехотя повернулся и заглянул внутрь. Апельсины, шоколадка, новый выпуск "Атаки титанов" и пара журналов для геймеров. — А-а-а... — промычал Тэхён, не зная, что сказать. Они с Чонгуком не разговаривали нормально уже месяца два. Может, три. А тут вдруг такое внимание. — Спасибо, наверное. Чонгук пожал плечами и оглядел комнату. Взгляд задержался на плакате Nirvana, и уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки. — Всё ещё слушаешь этот депрессивный шлак? — А ты всё ещё считаешь себя экспертом в музыке? — огрызнулся Тэхён. Чонгук хмыкнул и сел на край кровати, совершенно не спрашивая разрешения. Как всегда. — Минджи сказала, ты совсем паршиво выглядишь. Не соврала. — О, так это Минджи тебя послала? — Тэхён почувствовал, как внутри что-то неприятно скрутилось. Минджи — их общая одноклассница, в которую Чонгук, кажется, втрескался по уши. Высокая, с до отвращения идеальными волосами и глазами, как у дорогой фарфоровой куклы. — Никто меня не посылал, — неожиданно резко ответил Чонгук. — Просто она сказала, что ты в школу не ходишь уже три дня. А я шёл мимо и... — он замолчал, явно не зная, как закончить фразу. Тэхён приподнялся на локтях, разглядывая своего бывшего лучшего друга. Они знали друг друга с детского сада. Вместе лазили по гаражам, воровали яблоки в старом саду за бывшим хлебозаводом, вместе разбивали коленки и получали пиздюлей от родителей за лазание по заброшкам. Потом Чонгук перешёл в старшую школу, завёл новых друзей. Стал крутым. Ходил на вечеринки, заигрывал с девчонками, обсуждал какие-то непонятные Тэхёну взрослые вещи. А Тэхён остался всё тем же лопоухим пацаном с вечно шмыгающим носом и ссадинами на коленках. Слишком длинным, слишком худым и слишком... непонятным для всех вокруг. — Короче, мать сказала, что у тебя жар, — продолжил Чонгук, доставая из кармана джинсов смятую пачку сигарет. — Ты бы поел витамины или типа того. Сейчас нельзя болеть — экзамены скоро. — Ага, будто я специально решил подхватить простуду, — Тэхён закатил глаза. — И не смей курить в моей комнате. Чонгук замер с сигаретой в руках, словно только сейчас осознал, что собирался делать. — Прости, привычка, — он убрал пачку обратно в карман. — Дома мать с ума сходит из-за запаха. Приходится на лестнице курить. Что-то в его голосе, в опущенных плечах, в этом жесте — убирания сигарет — заставило Тэхёна вздохнуть чуть тяжелее обычного. Чонгук казался... усталым? Измотанным? Не таким самоуверенным засранцем, каким обычно прикидывался в школе? — Как твоя подготовка к экзаменам? — спросил Тэхён, не зная, что ещё сказать. Чонгук фыркнул: — Херово. Математику вообще не въезжаю. Ёнсан говорит, что я тупой как пробка. — Ёнсан — мудак, — автоматически ответил Тэхён. Это была их старая шутка, ещё с седьмого класса. Мистер Ёнсан, учитель математики, возненавидел их с первого взгляда. Чонгук неожиданно рассмеялся — коротко, отрывисто, но искренне. — Точно. Забавно, что ты помнишь. — Я вообще многое помню, — тихо сказал Тэхён, глядя на свои руки. Он помнил всё. Каждую дурацкую шутку, каждый секрет, каждое обещание. В комнате повисла неловкая тишина. За окном кто-то кричал, визжали дети, проезжала машина с гремящим басами. Обычный апрельский день в их панельном спальном районе. — Хочешь апельсин? — наконец спросил Тэхён, кивая на пакет. — Давай, — Чонгук снова сел на кровать, теперь уже ближе. Тэхён взял апельсин, начал чистить, морщась от брызг, попадающих на кожу. Руки дрожали то ли от слабости, то ли от волнения, и кожура поддавалась с трудом. Чонгук молча наблюдал за его неуклюжими попытками. — Дай сюда, криворукий, — вдруг сказал он, выхватывая фрукт из рук Тэхёна. Их пальцы соприкоснулись на долю секунды, и Тэхён почувствовал, как сердце снова предательски забилось где-то в глотке. Чонгук, казалось, ничего не заметил. Он быстрыми, отточенными движениями очистил апельсин, разделил на дольки и протянул половину Тэхёну. — Спасибо, — пробормотал тот, принимая сочные дольки. Они ели молча, глядя в разные стороны, как два незнакомца, вынужденные делить одно купе в поезде. — Помнишь, как мы в прошлом году полезли на крышу пятиэтажки? — вдруг спросил Чонгук с набитым ртом. — И ты чуть не навернулся с пожарной лестницы? Тэхён улыбнулся, вспоминая. Они тогда устроили пикник на крыше — с крадеными из дома пивом и бутербродами. Ели, смотрели на звёзды, говорили обо всём на свете... — Помню. Ты тогда чуть не обосрался от страха. — Пиздишь! — возмутился Чонгук. — Это ты визжал как девчонка! — А ты схватил меня за шкирку и орал: "Не смей умирать, дебил, кто будет за меня математику решать!" — Тэхён передразнил интонацию Чонгука, заставив того снова рассмеяться. — Да-а-а, — протянул Чонгук, — было дело... Снова тишина. Но теперь она казалась не такой напряжённой. — Ты почему перестал со мной общаться? — вдруг спросил Тэхён, глядя прямо на Чонгука. Тот вздрогнул, словно от пощёчины. — Чего? Я не переставал... — Ага, конечно, — Тэхён фыркнул. — Два месяца ни звонка, ни смски. В школе делаешь вид, что не замечаешь. Ходишь со своими новыми друзьями-мажорами. Старый добрый Тэхён тебе больше не нужен, да? Он не собирался говорить всё это. Слова словно сами вырвались, застав его врасплох не меньше, чем Чонгука. Тот покраснел — сначала шея, потом щёки. Как всегда, когда ему было стыдно или неловко. — Это не так, — упрямо сказал он. — Просто... много дел. Экзамены, подготовка... Времени ни на что не хватает. — Даже смску кинуть? — Тэхён понимал, что ведёт себя как обиженная девчонка, но ничего не мог с собой поделать. — На Минджи время находишь, а на меня нет? — При чём тут Минджи вообще? — Чонгук нахмурился. — Я с ней просто... по учёбе общаюсь. Тэхён хмыкнул: — Ну да, по учёбе. Только почему-то все уверены, что вы встречаетесь. — И что с того, если встречаемся? — рявкнул Чонгук, мгновенно переходя в защиту. — Тебе какое дело? Тэхёну показалось, что его ударили под дых. Он почувствовал приступ тошноты, не имеющий никакого отношения к простуде. — Никакого, — выдавил он. — Абсолютно никакого. Чонгук смотрел на него странным взглядом, словно пытался разгадать сложную головоломку. Тэхён выдержал этот взгляд, хотя внутри всё скручивало от боли и обиды. — Ты какой-то... не такой в последнее время, — наконец сказал Чонгук. — Что с тобой происходит? "Я, кажется, влюбился в тебя, придурок", — хотелось крикнуть Тэхёну. Вместо этого он сказал: — Ничего. Просто вырос. Как и ты. Чонгук продолжал смотреть, не отводя глаз, и Тэхёну казалось, что его сейчас стошнит прямо на дурацкие новые кроссовки этого засранца. — Мне пора, — наконец сказал Чонгук, поднимаясь. — У меня ещё тренировка. — Ага, беги, — Тэхён отвернулся к стене. — Спасибо за апельсины и всё такое. Чонгук помедлил у двери. — Выздоравливай, ладно? Я... зайду ещё. — Не утруждайся, — Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как предательский жар подкатывает к горлу. Дверь тихо закрылась. Тэхён услышал, как Чонгук прощается с его матерью в прихожей, а потом хлопает входная дверь. Только тогда он позволил слезам скатиться по щекам.

***

Тэхён выздоравливал медленно. Температура то поднималась, то падала, нос продолжал течь, а в груди что-то мерзко булькало и хрипело. Врач, пожилая женщина с усталыми глазами и вечно съезжающими на кончик носа очками, прописала антибиотики. — Если не станет лучше через три дня, вызывайте снова, — сказала она матери. — Может быть бронхит. Сегодня был первый день, когда Тэхён почувствовал себя более-менее нормально. По крайней мере, он смог встать с кровати и даже дойти до ванной без головокружения. Мать заставила его съесть тарелку супа на обед, погладила по голове и ушла на вторую смену в больницу, где работала медсестрой. — Никуда не выходи, — строго сказала она, натягивая поношенный плащ. — Сиди дома, пей чай с мёдом. Я позвоню вечером. Тэхён кивнул, зная, что мать переживает. Отец ушёл от них, когда Тэхёну было двенадцать, и с тех пор они справлялись вдвоём. Мать работала на двух, а иногда и трёх работах, чтобы свести концы с концами. Тэхён старался не доставлять ей лишних проблем. Когда она ушла, он лениво щёлкал каналами на старом телевизоре, нашёл какой-то боевик, но быстро потерял интерес. Мысли возвращались к Чонгуку. К его визиту два дня назад. К апельсинам, которые всё ещё лежали в вазе на кухне. Чонгук не появлялся больше, не звонил, не писал. Как будто их разговор ничего не значил. Как будто всё осталось по-прежнему. Снаружи доносились голоса детей, играющих во дворе. Солнце уже клонилось к закату, заливая комнату тёплым оранжевым светом. Тэхён подошёл к окну, распахнул его настежь, вдыхая весенний воздух полной грудью. В лёгких что-то всё ещё хрипело, но дышать стало легче. Он взял со стола старый блокнот в потрёпанной обложке. Тетрадь в клеточку, купленная для физики, но так и не использованная по назначению. Вместо формул и задач на её страницах были торопливые строчки, рисунки на полях, обрывки фраз... Тэхён никому не показывал эту тетрадь. Даже самому себе не признавался, что это стихи. Так, просто мысли, выплеснутые на бумагу, когда становилось совсем тошно. Он открыл случайную страницу: "Наши следы на пыльной дороге Смоет первый весенний дождь Ты говоришь, что нас не догонят Но мы давно уже стоим на месте" Боже, какой позор. Тэхён поморщился, перечитывая корявые рифмы. Кто-то из пацанов увидел бы — засмеяли бы до смерти. Девчачьи сопли на бумаге. Тупые мечтания. Странно, что он вообще до сих пор не выбросил эту тетрадь. Перелистнув несколько страниц, Тэхён нашёл более свежие записи. От последней строчки тянулась длинная чёрная линия, словно ручка соскользнула в момент особенно сильного чувства. "Я думал, дружба крепче всех оков Но ты разрушил этот миф одним движеньем Теперь смотрю на наше отраженье В разбитом зеркале несказанных мной слов" Это было написано месяц назад, когда Чонгук прошёл мимо него в школьном коридоре, не поздоровавшись, лишь бросив короткий холодный взгляд. Тогда Тэхён окончательно понял, что их дружба закончилась. И что-то внутри него окончательно рухнуло. Звонок в дверь заставил его вздрогнуть и захлопнуть тетрадь. Он сунул её под подушку и пошёл открывать, думая, что это, наверное, соседка — вечно занимающая соль, сахар или деньги до получки. На пороге стоял Чонгук. — Ты... — Тэхён ошарашенно уставился на бывшего друга. — Что ты здесь делаешь? Чонгук выглядел странно. Растрёпанный, какой-то дёрганый, и, кажется, от него пахло... — Ты пьяный? — Тэхён принюхался. — Серьёзно? В четыре часа дня? — Можно войти? — хрипло спросил Чонгук, не отвечая на вопрос. Тэхён помедлил секунду, но отступил, пропуская его в квартиру. Чонгук прошёл мимо, задев Тэхёна плечом, и тот почувствовал запах сигарет, пива и чего-то ещё, терпкого и незнакомого. — Ты чего здесь? — повторил Тэхён, закрывая дверь. — Что-то случилось? Чонгук прошёл в гостиную, тяжело опустился на диван и запустил руки в волосы: — Не знаю, что со мной творится, Тэ. Всё катится к чертям. Тэхён осторожно сел рядом, оставляя между ними достаточно пространства: — Что случилось? Расскажи. — Я облажался с контрольной по физике, — начал Чонгук, не поднимая головы. — Ёнсан сказал, что с такими знаниями мне прямая дорога в грузчики. Отец психанул, конечно. Сказал, что я позорю семью. — Твой отец мудак, — автоматически ответил Тэхён. Это была ещё одна их старая поговорка. Отец Чонгука был строгим, требовательным, вечно недовольным успехами сына. Чонгук слабо улыбнулся: — Ага. Но он прав. Я — бесполезный кусок дерьма. Не могу даже простейшие задачи решить. — Не говори так, — Тэхён нахмурился. — Ты не бесполезный. Просто физика не твоё. — А что моё? — горько спросил Чонгук. — Баскетбол? Далеко на нём не уедешь. Университеты таких, как я, не ждут с распростёртыми объятиями. Тэхён не знал, что сказать. В школе Чонгук всегда казался таким уверенным, таким... непробиваемым. А сейчас сидел рядом с опущенными плечами, потерянный и уязвимый. — Ты просто слишком давишь на себя, — наконец произнёс Тэхён. — Все хотят от тебя невозможного, и ты пытаешься соответствовать. Но ты же понимаешь, что это нереально, да? Чонгук поднял на него покрасневшие глаза: — Я просто не хочу быть разочарованием. Для отца. Для себя. — А для Минджи? — вырвалось у Тэхёна прежде, чем он успел подумать. Чонгук странно дёрнулся: — Мы расстались. — О, — Тэхён почувствовал странную смесь удивления и... облегчения? — Прости. Не знал. — Да нечего особо жалеть, — Чонгук пожал плечами. — Мы и не встречались толком. Просто... не знаю. Всем казалось, что мы должны быть вместе. Она красивая, умная. Я вроде как популярный. — Идеальная пара, — пробормотал Тэхён. — Вот только мне с ней пиздец как скучно, — неожиданно признался Чонгук. — Она всё время говорит о поступлении, о каких-то сериалах, о том, какую сумочку ей купила мама... Я не понимаю, о чём с ней разговаривать. Тэхён удивлённо моргнул: — Я думал, ты в неё влюблён. — Я тоже так думал, — Чонгук криво усмехнулся. — Оказалось, нет. Они помолчали. Из открытого окна доносился шум проезжающих машин, крики детей, лай собак. Обычные звуки их района, такие знакомые, что уже не замечаешь. — Я скучал по тебе, — вдруг сказал Чонгук, глядя в пол. — Правда. Тэхён застыл, не веря своим ушам: — Тогда почему ты... — Не знаю, — перебил его Чонгук. — Честно, не знаю. Может, потому что с тобой всё... настоящее. Ты видишь меня насквозь, и это пугает. Я рядом с тобой чувствую себя голым. "Звучит двусмысленно", — подумал Тэхён, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Ты сейчас пьяный просто, — сказал он вслух. — Завтра протрезвеешь и снова будешь делать вид, что мы едва знакомы. — Не буду, — упрямо ответил Чонгук. — Клянусь. Я всё осознал. Жизнь слишком коротка для этой хрени. — Какой хрени? Чонгук неопределённо махнул рукой: — Всей этой... Притворства. Делать вид, что ты кто-то другой. Общаться с людьми, которые тебе нахрен не сдались. Я устал, Тэ. Тэхён вздохнул. Он слишком хорошо знал Чонгука, чтобы поверить в эту внезапную откровенность. Завтра всё вернётся на круги своя. Чонгук снова станет тем холодным, отстранённым парнем, который смотрит сквозь Тэхёна, словно тот — пустое место. — Хочешь чаю? — спросил Тэхён, решив сменить тему. — У меня есть ещё апельсины, которые ты принёс. — Давай, — Чонгук кивнул, явно благодарный за смену темы. Тэхён пошёл на кухню, поставил чайник, достал заварку и сахар. Руки немного дрожали. Слишком много эмоций для одного дня, особенно после болезни. — Во что играл в последнее время? — крикнул Чонгук из комнаты. — Я прошёл новую часть Dark Souls, там такой пиздец... — Не играл, — отозвался Тэхён, вынимая из шкафа две кружки. — Ноут сломался месяц назад, материнка накрылась. — Серьёзно? — Чонгук появился в дверях кухни. — Почему не сказал? Я бы помог починить. Тэхён фыркнул: — Ага, конечно. Ты бы даже трубку не взял. Чонгук виновато отвёл глаза: — Прости. Я был мудаком. — Был? — Тэхён изобразил удивление. — Когда успел перестать? — Эй! — Чонгук толкнул его в плечо, но как-то легко, играючи. Как раньше, когда они ещё были друзьями. Тэхён не сдержал улыбки. Чайник закипел, и он заварил чай, добавил сахар — две ложки для себя, одну для Чонгука. Он помнил, как тот любит. — Давай завтра сходим куда-нибудь? — предложил Чонгук, принимая горячую кружку. — Если ты уже нормально себя чувствуешь. Можем в пиццерию на углу заглянуть. Тэхён помедлил. Соблазн был велик. Вот так просто сделать вид, что ничего не произошло, что они всё ещё лучшие друзья, что последние месяцы были просто странным недоразумением. Но что-то внутри сопротивлялось. Гордость, наверное. Или страх снова быть брошенным, когда Чонгуку надоест эта игра в покаяние. — У тебя же экзамены на носу, — напомнил Тэхён. — Не хочу отвлекать от подготовки. Чонгук нахмурился: — То есть, ты мне не веришь? Думаешь, я просто... — Я не знаю, что думать, — честно ответил Тэхён. — Ты исчез из моей жизни без объяснений. Теперь появляешься, пьяный, с признаниями, что скучал. Как я должен на это реагировать? Чонгук поставил кружку на стол и опустил голову: — Ты прав. Я не заслуживаю второго шанса. Прости, что побеспокоил. Он развернулся, чтобы уйти, и что-то в его поникшей фигуре, в опущенных плечах заставило сердце Тэхёна сжаться. — Подожди, — он поймал Чонгука за рукав. — Я не говорил, что не дам тебе шанс. Просто... мне нужно время. Чонгук обернулся, в его глазах мелькнула надежда: — Правда? — Да, — Тэхён вздохнул. — Но если ты снова исчезнешь... — Не исчезну, — твёрдо сказал Чонгук. — Обещаю. Тэхён хотел что-то ответить, но внезапно закашлялся. Кашель был глубоким, раздирающим грудь. Чонгук обеспокоенно положил руку ему на плечо: — Эй, ты в порядке? Тэхён кивнул, пытаясь восстановить дыхание: — Да, просто... ещё не до конца вылечился. — Тебе нужно отдохнуть, — Чонгук повёл его обратно в комнату. — Давай, ложись. Я посижу с тобой, если хочешь. Тэхён не стал спорить. Он действительно чувствовал слабость — то ли от болезни, то ли от эмоционального напряжения. Он лёг на кровать, и Чонгук заботливо укрыл его одеялом. — Можешь включить телек, если хочешь, — сказал Тэхён, удивляясь сам себе. Обычно он ненавидел, когда кто-то трогал его пульт. Чонгук кивнул, взял пульт и сел на край кровати. Включил какой-то боевик, но сделал звук почти до минимума. — Тэ, — вдруг сказал он, не глядя на экран. — Ты правда веришь, что я могу сдать эти чёртовы экзамены? Тэхён повернулся к нему: — Конечно. Ты умный, Гук. Всегда был. Просто ленивый как не знаю кто. Чонгук усмехнулся: — Говоришь как моя мать. — Ну, она тоже права иногда бывает, — Тэхён слабо улыбнулся. Они замолчали, глядя на экран, где какой-то накачанный герой кромсал злодеев направо и налево. Тэхён чувствовал, как глаза начинают слипаться. Присутствие Чонгука рядом действовало на него успокаивающе, как в старые добрые времена. — Я помогу тебе с физикой, — пробормотал Тэхён, проваливаясь в сон. — Когда поправлюсь... Он не услышал ответа Чонгука, но перед тем как окончательно уснуть, почувствовал лёгкое прикосновение к волосам — словно осторожная ладонь погладила его по голове. Наверное, приснилось.

***

Тэхён проснулся от звука открывающейся входной двери. Он резко сел на кровати, дезориентированный и сонный. За окном было темно — сколько же он проспал? — Тэхён? — голос матери из прихожей. — Ты дома? — Да, мам, — хрипло ответил он, протирая глаза. Мать заглянула в комнату, усталая после смены, но улыбающаяся: — Как ты себя чувствуешь? Температуры нет? Тэхён потрогал свой лоб: — Вроде нормально. Получше, чем утром. — Хорошо, — она кивнула. — На кухне чьи-то кружки с недопитым чаем. У тебя гости были? Тэхён вдруг вспомнил о Чонгуке: — Да, Чонгук заходил. — О, — в голосе матери прозвучало удивление. — Я думала, вы с ним больше не общаетесь. — Я тоже так думал, — честно ответил Тэхён. Мать внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала. Она всегда уважала его личное пространство, за что Тэхён был ей особенно благодарен. — Я разогрею ужин, — сказала она. — Хочешь поесть? — Немного, — кивнул Тэхён, выбираясь из-под одеяла. На полу возле кровати он заметил небольшой листок бумаги. Подняв его, Тэхён увидел корявый почерк Чонгука: "Ты уснул, а я не хотел будить. Напишу тебе вечером. Выздоравливай, сопляк. И не забудь про обещание с физикой. Гук." Тэхён улыбнулся, перечитывая записку. Он сложил её вчетверо и спрятал в карман домашних штанов перед тем, как пойти на кухню. После ужина с матерью (она рассказывала о работе, он внимательно слушал, кивая в нужных местах) Тэхён вернулся в свою комнату и проверил телефон. Одно новое сообщение от Чонгука: "Привет, соня. Как себя чувствуешь? Я думал о том, что мы могли бы встретиться завтра. Есть планы?" Тэхён улыбнулся экрану телефона. Пальцы зависли над клавиатурой, не зная, что ответить. Часть его хотела согласиться сразу же, броситься навстречу этой восстановленной дружбе. Другая, более осторожная часть, советовала не торопиться. "Привет. Чувствую себя лучше, но пока не уверен насчёт завтра. Зависит от того, как проснусь. Напишу утром, ок?" Ответ пришёл почти мгновенно: "Окей. Надеюсь, ты будешь в норме. Хочу показать тебе одно место" Тэхён нахмурился, перечитывая сообщение. Одно место? Что за место? И почему Чонгук вдруг стал таким... настойчивым? "Что за место?" — набрал он. "Сюрприз :) Поправляйся. Спокойной ночи, Тэ" Тэхён положил телефон на тумбочку и уставился в потолок. Что-то происходило с Чонгуком. Что-то странное. Этот внезапный интерес, эта настойчивость, эти улыбки... Они были как раньше, но в то же время совсем другими. Мысли путались, и Тэхён чувствовал, как снова накатывает сонливость. Завтра. Всё станет яснее завтра.

***

Утро встретило его солнечными лучами и ощущением, что простуда наконец-то отступила. Горло всё ещё немного саднило, но температуры не было, а нос дышал почти свободно. Мать, заглянув в комнату перед уходом на работу, объявила: — Ты выглядишь намного лучше. Думаю, в понедельник уже сможешь пойти в школу. — Жаль, — притворно вздохнул Тэхён, вызвав у матери смешок. — Постарайся сегодня не выходить на улицу, — сказала она, целуя его в макушку. — Ещё рано. Воздух холодный. Тэхён кивнул, думая о сообщении Чонгука. Может, и правда стоило ещё день посидеть дома? Когда мать ушла, он достал телефон и написал Чонгуку: "Доброе утро. Чувствую себя лучше, но мать запретила выходить. Говорит, холодно ещё." Ответ пришёл через несколько минут: "Она права. Но я всё равно приду к тебе. Часам к двум, норм?" Тэхён не мог сдержать улыбку: "Норм. До встречи." Он провёл утро, пытаясь привести себя в порядок. Принял душ, впервые за несколько дней нормально помыл голову, даже нашёл в шкафу относительно новую футболку без дыр и растянутого воротника. Уборку в комнате делать не стал — слишком много усилий, — но хотя бы собрал разбросанные носки и прочие вещи. В два часа дня, минута в минуту, раздался звонок в дверь. Тэхён открыл, чувствуя странное волнение. Чонгук стоял на пороге с рюкзаком через плечо и какой-то книгой в руках. — Привет, — сказал он, скользя взглядом по чистой футболке Тэхёна. — Вижу, тебе лучше. — Да, намного, — Тэхён отступил, пропуская его в квартиру. — Что у тебя там? Чонгук достал из рюкзака коробку с пиццей: — Обед. Подумал, что ты устал от больничной диеты. — Боже, да, — с чувством ответил Тэхён, чувствуя, как рот наполняется слюной от одного запаха. — С пепперони? — А с чем же ещё? — Чонгук ухмыльнулся, проходя на кухню. — И ещё кое-что... Он положил на стол потрёпанный учебник физики и несколько тетрадей: — Ты обещал помочь, помнишь? Тэхён застонал: — Серьёзно? Я же ещё больной. — Не настолько больной, чтобы не съесть пиццу, — парировал Чонгук, открывая коробку. — Давай сделка: сначала едим, потом ты объясняешь мне вот эту хрень про электромагнитные волны. Тэхён вздохнул, но кивнул: — Ладно. Но только час занятий, не больше. И я могу в любой момент остановиться, если чувствую себя плохо. — Идёт, — Чонгук протянул ему кусок пиццы. — Приятного аппетита. Они ели, перебрасываясь незначительными фразами — о школе, о погоде, о новом супермаркете, открывшемся в их районе. Ничего особенного, но Тэхёну казалось, что это самый нормальный разговор, который у них был за последние месяцы. После еды Тэхён действительно помог Чонгуку с физикой. Он всегда был хорош в точных науках, понимал их интуитивно и умел объяснять так, чтобы даже самые сложные вещи казались простыми. — Блин, теперь я понял! — воскликнул Чонгук, когда они разобрали особенно заковыристую задачу. — Почему Ёнсан не может объяснить так же понятно? — Потому что он мудак, — ответил Тэхён своей любимой поговоркой, и они оба рассмеялись. После занятий они перебрались в комнату Тэхёна, включили приставку и играли в старую файтинг-игру, орали на экран и пихали друг друга локтями, когда один из них жульничал. — Вау, уже семь вечера, — вдруг сказал Чонгук, глядя на часы. — Я и не заметил, как время пролетело. Тэхён тоже удивился. День промчался незаметно, легко и весело. Как в старые добрые времена. — Ты домой? — спросил он, стараясь скрыть разочарование в голосе. Чонгук замялся: — Вообще, у меня был другой план. Но не знаю, готов ли ты... — К чему? — Тэхён напрягся. — Помнишь, я писал, что хочу показать тебе одно место? — Чонгук смотрел куда-то в сторону. — Это недалеко. И мы ненадолго. Просто... — Мать убьёт меня, если узнает, что я выходил, — перебил его Тэхён. — Я обещал сидеть дома. — Она вернётся только к десяти, верно? — Чонгук хитро улыбнулся. — Мы быстро. Час туда-обратно. Обещаю, ты не пожалеешь. Тэхён колебался. С одной стороны, он дал слово. С другой — он чувствовал себя прилично, а любопытство разбирало не на шутку. — Хорошо, — наконец сказал он. — Но если я снова заболею, ты будешь носить мне апельсины до конца жизни. — Идёт, — Чонгук просиял. — Одевайся теплее. Всё-таки вечер. Тэхён натянул свою любимую толстовку, джинсы и потёртые кеды. Чонгук критически осмотрел его: — Возьми ещё что-нибудь. Куртку или типа того. — Да ладно, не так уж и холодно, — отмахнулся Тэхён. — Болеть второй раз за неделю не входит в мои планы, — Чонгук ткнул пальцем в старую ветровку, висящую в прихожей. — Надевай. Тэхён закатил глаза, но послушался. Забавно, как их роли поменялись. Обычно это он был "мамочкой" в их дружбе, напоминая Чонгуку о шапке, перчатках и прочих мелочах. Они вышли на улицу, где вечерний воздух был пропитан весенней свежестью. Солнце ещё не село, но уже клонилось к горизонту, окрашивая всё вокруг в золотистые тона. — Куда мы идём? — спросил Тэхён, когда они свернули с привычного маршрута. — Увидишь, — загадочно ответил Чонгук. — Это недалеко. За старой библиотекой. Они шли по тихим улочкам их района, мимо одинаковых панельных домов, детских площадок с облупившейся краской на качелях, мимо магазинчиков с мигающими вывесками. Тэхён вдыхал полной грудью, наслаждаясь свободой после дней, проведённых в четырёх стенах. Наконец, Чонгук свернул в узкий проход между домами: — Осторожно, тут можно споткнуться. Они пробрались через проход и вышли к небольшому скверу. Тэхён никогда раньше не был здесь, хотя, казалось, исследовал весь район вдоль и поперёк. — Вау, — выдохнул он, глядя на цветущие кусты сирени, окружающие маленькую, почти скрытую от глаз скамейку. — Нравится? — с нескрываемой гордостью спросил Чонгук. — Я нашёл это место месяц назад. Случайно. Думаю, это старый дворик какого-то клуба, который давно закрылся. Тэхён подошёл к кустам сирени, вдыхая их сладкий аромат: — Красиво. И почти никого нет. — Здесь всегда пусто, — подтвердил Чонгук. — Пойдём, сядем. Они устроились на скамейке, которая оказалась на удивление крепкой, несмотря на потрескавшуюся краску. Вокруг них, словно стеной, стояли кусты сирени, создавая ощущение уединения, хотя совсем рядом возвышались многоэтажки. — Зачем ты привёл меня сюда? — тихо спросил Тэхён, глядя на лиловые соцветия. Чонгук долго молчал, словно собираясь с мыслями: — Не знаю, если честно. Просто хотел показать тебе что-то красивое. Что-то, чего больше никто не видел. — Спасибо, — искренне сказал Тэхён. — Мне нравится. Они сидели молча, слушая далёкий шум машин и ближний шелест листвы. В кустах суетились какие-то мелкие птахи, свистя и перепархивая с ветки на ветку. — Тэ, — вдруг сказал Чонгук неожиданно серьёзным голосом. — Я должен тебе кое-что сказать. Тэхён напрягся: — Что? — Я не просто так перестал с тобой общаться, — Чонгук смотрел прямо перед собой, избегая взгляда Тэхёна. — Дело не в новых друзьях, не в Минджи, не в экзаменах. — А в чём тогда? — Тэхён почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Чонгук глубоко вздохнул: — В том, что я... испугался. — Чего? — Тэхён недоуменно моргнул. Чонгук повернулся к нему, и в его глазах было что-то такое, чего Тэхён никогда раньше не видел — какая-то отчаянная решимость, смешанная с страхом: — Того, что чувствую к тебе. Тэхён замер, не веря своим ушам: — Что ты имеешь в виду? — Блядь, Тэ, не заставляй меня говорить это вслух, — Чонгук отвернулся, его щёки покраснели. — Ты же не тупой. Тэхён почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это не могло быть правдой. Чонгук не мог иметь в виду то, что Тэхён думал. Это было бы слишком... невероятно. — Скажи, — потребовал он, сам не узнавая своего голоса. Чонгук посмотрел на него снова, в его глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние: — Я люблю тебя, придурок. Не как друга. По-другому. Мир вокруг словно замер. Тэхён слышал только стук собственного сердца и шелест листьев на ветру. Он не мог поверить, что это происходит по-настоящему. — Скажи что-нибудь, — почти умоляюще произнёс Чонгук. — Хоть что-нибудь. — Я... — Тэхён начал, но слова застряли в горле. — Я думал, что только я... Что это только со мной что-то не так. Чонгук моргнул: — Что? — Я тоже, — выпалил Тэхён. — Я тоже тебя люблю. Давно. Всегда, наверное. Теперь настала очередь Чонгука замереть в шоке: — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Тэхён невесело усмехнулся. — Я думал, ты никогда... Что ты бы... Блядь, я был уверен, что ты меня возненавидишь, если узнаешь. — Именно поэтому я и отдалился, — тихо признался Чонгук. — Я боялся, что ты заметишь. Что всё поймёшь. Что наша дружба закончится. — Так значит, не Минджи? — Тэхён всё ещё не мог поверить в происходящее. — Минджи была... прикрытием, — Чонгук скривился. — Я думал, если буду встречаться с девушкой, то эти чувства к тебе пройдут. Но стало только хуже. Тэхён помотал головой, пытаясь осознать всё: — И сколько ты... ну... — Уже год, наверное, — ответил Чонгук. — А ты? — Дольше, — признался Тэхён. — Два года точно. Они посмотрели друг на друга, и вдруг Чонгук рассмеялся — нервно, но с облегчением: — Какие же мы идиоты. Тэхён тоже не смог сдержать смешок: — Полные придурки. Они сидели, глядя друг на друга, не зная, что делать дальше. Всё казалось одновременно простым и невероятно сложным. — Можно... — начал Чонгук, но осёкся. — Нет, забудь. — Что? — Тэхён подвинулся ближе. Чонгук выглядел так, словно собирался с духом для прыжка в ледяную воду: — Можно тебя поцеловать? Тэхён почувствовал, как краснеет от корней волос до кончиков пальцев: — Я же вроде как ещё болею... — Плевать, — решительно ответил Чонгук. — Я готов рискнуть. Тэхён тихо рассмеялся: — Тогда... да. Чонгук неуверенно наклонился к нему. Их первый поцелуй был неловким — столкнулись носами, стукнулись зубами. Тэхён почувствовал вкус пепперони и чего-то ещё, что было просто... Чонгуком. Его Чонгуком. Они отстранились, глядя друг на друга с удивлением, а потом снова потянулись навстречу, на этот раз более уверенно. Второй поцелуй был лучше — медленнее, осторожнее. Рука Чонгука неуверенно легла на плечо Тэхёна, словно боясь спугнуть. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, словно после долгого бега. — Охренеть, — выдохнул Чонгук. — Это... — Да, — согласился Тэхён, не нуждаясь в завершении фразы. Солнце почти село, окрашивая небо в розовые и пурпурные тона. Их маленький тайный сад с цветущей сиренью казался местом вне времени и пространства, маленьким карманом вселенной, созданным только для них двоих. — Что теперь? — спросил Тэхён, глядя на соцветия сирени. — Я имею в виду... Что будет дальше? Чонгук серьёзно посмотрел на него: — Не знаю. Но я точно не хочу скрываться от тебя снова. Это было... хреново. Очень. — И я не хочу, — кивнул Тэхён. — Значит, мы... вместе? — в голосе Чонгука звучало недоверие, словно он сам не верил, что говорит это вслух. — Да, — просто ответил Тэхён. — Если ты этого хочешь. — Больше всего на свете, — честно сказал Чонгук. — Но... это не будет легко. Ты ведь понимаешь? Тэхён кивнул. Он прекрасно понимал. Их район, их школа, их семьи... Никто не примет их отношения. Им придётся скрываться, лгать, притворяться. — Мне плевать, — решительно сказал он. — Главное, что мы знаем правду. Чонгук улыбнулся — по-настоящему, открыто, как не улыбался уже очень давно: — Ты всегда был смелее меня. — Неправда, — возразил Тэхён. — Просто у меня не было выбора. Я слишком сильно тебя люблю, чтобы отступить сейчас. Чонгук притянул его ближе, обнимая за плечи: — Я тоже, Тэ. Я тоже. Они сидели так, обнявшись, пока не стемнело окончательно. Телефон Тэхёна пискнул — сообщение от матери, спрашивающей, всё ли в порядке. — Нужно возвращаться, — вздохнул Тэхён. — Мать скоро будет дома. Чонгук кивнул: — Пойдём. Я провожу тебя. По дороге домой они шли не касаясь друг друга, но Тэхён чувствовал какую-то новую связь между ними — невидимую, но прочную. Что-то изменилось безвозвратно, и это пугало и восхищало одновременно. У подъезда Тэхёна они остановились. — Увидимся завтра? — спросил Чонгук. — Обязательно, — кивнул Тэхён. — Напиши мне. Чонгук огляделся — двор был пуст — и быстро поцеловал Тэхёна в щёку: — Спокойной ночи, сопляк. — Спокойной, придурок, — улыбнулся Тэхён. Поднимаясь по лестнице в квартиру, Тэхён чувствовал, как внутри разливается тепло, которое не имело ничего общего с простудой или температурой. Впервые за много месяцев он чувствовал себя по-настоящему счастливым.