Деда, расскажи про марсиан

      В общем-то, он не особо отличался от мебели, в окружении которой посиживал в самом уголке залитой солнцем — заполненной молодыми — гостиной. Разве что мебели уделяли побольше внимания: то и дело разрозненные беседки петляли в сторону комода или диванов; «Какая полировка, так и сияет! Жаль, в доме с детьми такая красота обычно долго не держится, ха-ха!»; «Серьезно? Два дивана и кресла за такую удивительную цену? Где вы их приобрели? Я побегу туда прямо сейчас!» И после этого они за глаза зовут его выжившим из ума?.. Смешно, ей богу…       Откровенно говоря, он мебели в весомом уступал. Без нее празднование дня рождения отца молодого семейства было бы невозможно провести, а вот без него, угрюмого старика в протертом, подкашивающем всю стилистику помещения, кресле — запросто. «Эта старая развалина портит все, на что бросает тень! Почему не сбагрить его куда-нибудь?!» — вечно сетовал сегодняшний именинник, наверное, все же по поводу кресла. «…Хотя кто знает…» — любил посмеиваться про себя старик.       Двое внуков и внучка сбились в шумную стайку с детьми галдящих гостей и носились из комнаты в комнату, по деревянной лестнице вверх и вниз. Топот детских ног, звонкий смех и притворно испуганные вскрики в моменты, когда рука «вóды» хватала кого-то за одежду или от души шлепала по спине, передавая игровое проклятие, — наполняли изорванное тревогами и разочарованиями ветхое сердце ободряющим теплом. Детвора пошла на новый круг, и пробегающий мимо младший мальчик, зацепившись за дедулю взглядом, отбился от группки.       — Деда, тебе не скучно? — больше с любопытством, чем с заботой, поинтересовался он.       — Нет, — чуть улыбнулся старик, — в моем возрасте не бывает скучно. Несмотря на то, что действительно все уже в этой жизни видел.       — Прям все-все?       — «Прямо», — мягко поправил ребенка дед. — Пожалуйста, договаривай слова. Язык — красивый. Язык — живой. Если будешь делать его уродливым, он обидится и перестанет помогать тебе доносить до окружающих твои мысли и чувства. И тогда ты станешь таким же нервным и серым, как твой отец, — кивнул старик на косящегося в его сторону зятя, что, тотчас вспыхнув, ткнул пальцем в ответ и громко проворчал супруге: «Вот видишь! Он опять парню на уши присел!..» — Зато мама твоя умеет знатно слова складывать — и посмотри, какая красавица, — печальным вздохом закончил дед.       Мальчик исподлобья, задумавшись, посравнивал глазами родителей еще пару секунд — поспорить было не с чем.       — Прямо все-все видел? — исправился юнец. Старик растянул тонкие губы в улыбке.       — Знаешь, может показаться, что прожил я малюсенькое рисовое зернышко и только. Но если вглядеться вглубь… да. Все-все.       — Тогда… расскажи про марсиан, — нашелся ребенок.       Кивком да поджатыми губами статно отдав фантазии внука дань уважения, старик под скрип кресла склонился вперед. Мальчик уселся на ковролин у его теплых тапок, готовый — и жаждущий — слушать.       — Долгое время человечество не знало, что на Марсе кто-то живет, — лекторским, самую малость издевательским (по-доброму) тоном завел он рассказ. — Мы отправляли туда ракеты с простенькими роботами на борту: те выезжали на своих медлительных гусеницах, копались чуток в марсианском песке, загружались с горсткой тамошней земли обратно в ракету и летели домой, на Землю, чтобы уже ученые разбирали привезенную почву на песчинки. Мы снимали планету с невероятной высоты — видели лишь кратеры, возвышенности и низины. Но однажды радары уже на нашей орбите засекли неизвестный космический аппарат — кто-то решил заснять Землю в ответ.       У ребенка приоткрылся рот от удивления: на экране его воображения развернулся научно-фантастический триллер, перекрывший любые отзвуки повседневной, рутинной реальности, кроме вкрадчивого, мудрого голоса. Поодаль, тесно сплетя руки на груди, неодобрительно качал головой зять, удерживаемый жизнерадостной, светлой женушкой за локоть во время беседы с пятой парой гостей — из десяти.       — Все на Земле из-за инопланетного спутника дико перепугались. Некоторые настаивали на том, что его нужно немедленно сбить, чтобы не дать собранной им информации о Земле достичь инженеров, что собрали его. Другие здраво указывали на то, что это может начать межпланетную войну, первую в истории человечества! Но если бы люди раздобыли этот спутник, изучили его, то не только узнали бы хоть что-нибудь о том, кто нам угрожал, но и могли бы совершить небывалый прорыв в науке, кто знает!.. И все же, было решено инопланетный спутник не трогать, за ним проследить и попутно в ускоренном темпе, как можно больше, строить ракеты «земля-космос». Эксперты тогда заявили: «На основании данных, собранных всего одним спутником, какой бы продвинутый технологически он ни был, невозможно планировать вторжение, будут посланы и другие спутники к Земле, и это будет шанс с другой разумной цивилизацией связаться…» — в этом был смысл. Многие люди даже начали радоваться прилету инопланетного спутника как входу в новую межпланетную эру!..       — А ты? — осторожно перебил его единственный слушатель. — Ты не испугался?..       Развеселенный погруженностью внука в рассказ, старик нахмуренными бровями припудрил улыбку — выражение получилось притягательно двойственным.              — Мне было не до того: зарплату на заводе задерживали. Какие еще зеленые человечки, когда бежевым нечем за дом платить… Таинственный спутник надолго на орбите Земли не задержался, — выставил дед перед собой указательным палец, словно все озвученное было строгой тайной, сугубо для круга доверенных лиц, что мальчику особенно льстило. — Как и планировалось, мы за ним проследили: спутник летел в сторону Марса. На снимках красной планеты было отчетливо видно, как во время приземления спутника скала разверзлась! — аппарат погрузился в туннель, после чего створки, замаскированные под камень, снова сомкнулись. Все это время на Марсе была жизнь! — но не на поверхности планеты, а в ее недрах, скрывающаяся от смертельно опасной радиации. Тут уж, понятное дело, на Земле начался страшный кипиш: никто не ожидал, что инопланетяне могут быть настолько близко к нашей планете. Более того, у них там, среди рыжих песков, дела, похоже, тоже сдвинулись с мертвой точки: то и дело там и сям раскрывались гигантские люки — и уже не захлопывались, а снаружи все выше над уровнем скал поднимались металлические шпили. Точно бы небоскребам перестало хватать места под землей — или же стволам гигантских пушек… На Земле вовсю трубили о необходимости создания «космического защитного зонта» — систем ракетных установок и спутников, которые помогли бы отражать вражеские атаки подальше от Земли, чтобы космический мусор не засорил нашу орбиту и не запер нас на планете. Мы строили. Все. Даже наш автозавод был переделан под космооружейный. Практически все автозаводы и многие другие. Обычная бытовая техника стремительно становилась роскошью. «Если твоя старенькая кухонная плита сломается, ты не сможешь позволить себе новую!» — знал каждый. А про автомобили и говорить было нечего. На предприятиях выходили из строя конвейеры, станки и прочие механизмы. Если раньше много какую еду штамповала техника, то теперь этим же снова, как в давние времена, занимались человеческие руки. От этого еда стоила дороже — все дорожало. Все ветшало. Все силы были направлены на обеспечение защиты от марсиан, пока их планета, точно еж, обрастала непонятными шпилями. И однажды… вдруг каждая эта махина зажгла огненный хвост, подпаливший марсианское подземье! Оторвалась от поверхности планеты и устремилась… к Земле, как подумали все. Но ракеты, запущенные с других сторон Марса, к нам не поворачивались. Более того! — и те, что в нашу сторону смотрели, стали смещаться вбок. То были не просто ракеты, то были корабли. Марсианский космический флот производил построение, и когда каждый из бесчисленного количества кораблей занял положенное место, межзвездная флотилия двинулась прочь от Марса. И прочь от Земли. Человечество смотрело своим бывшим межпланетным соседям вслед, пока те не исчезли из виду… и не понимало, что произошло, что теперь делать. Роботы, околачивавшиеся в космосе неподалеку, на своих ракетках прошли прямо через открытые марсианские люки — и показали нам обожженные скалы, огромные пустые пространства, где раньше явно были города, ныне оказавшиеся вывезенные все целиком, вплоть до последнего «винтика». Удивительно, что подобное вообще было в силах марсиан. Это означало, что они были куда более развитым видом, чем человечество прежде — и уж тем более чем человечество теперь.       — Тогда… почему же они испугались?.. — блуждая взглядом по вмиг опустевшему космосу, спросил озадаченный внук.       — Они не испугались. Разве ты испугался бы белки?.. Но вряд ли тебе захотелось бы сидеть рядом с мальчиком, который, глядя на тебя, ищет камень потяжелее.       Ребенок уронил на тапки деда потухающий взор; и сам упавший из разочаровывающего «воспоминания» обратно в реальность.       — Если бы мы не вели себя как отупленный ребенок с булыжником в руке, может быть, они бы взяли нас с собой, — с тяжким вздохом откинулся старик на спинку заставшего «марсиан» кресла, — к звездам столь ярким и теплым, что нам и не снились. Может, они никогда б не захотели никуда улетать, мы б торговали с ними, покупали бы их странные лакомства, занялись бы взаимным туризмом… Марсиане и люди сначала б дружили, все больше бы привыкали друг к другу, и когда-нибудь началась бы череда земляно-марсианских браков, возник бы совершенно необыкновенный межпланетный вид марсианских людей, Homo Marsus, и новое человечество, обладающее всеми преимуществами обоих видов, их знаниями и нашими устремлениями, отправилось бы познавать всю Вселенную!.. Но этому не суждено теперь сбыться. И все потому, что у нескольких громко кричащих мальчишек вовремя не забрали их камни…       По-прежнему с обидой, спустя и такое множество лет, глядя в никуда — в проступающее за фантастической картинкой прошлое, старик беззвучно постучал суставчатыми пальцами по подлокотникам родного кресла. «Что уж теперь поделаешь, верно?..»       — Деда… — медленно, отчасти даже шатко, поднявшись, встревоженно посмотрел на него ребенок. — Эта история… это все было на самом деле?..       Старик разлепил пересохшие от долгого рассказа губы:       — Это… больше правда, чем вымысел. Так что не хватайся без причины за камень. Прошу.