Обогреватели

Зонтик часто открывал их с Пиком переписку в надежде на что-то. Родные разговоры о том, о сëм, глупые шутки, которые без контекста показались бы чистой безвкусицей, теплые утренние приветствия и не менее теплые пожелания спокойной ночи, и это лишь малая часть. Вспоминать было невыносимо больно. Но самое страшное, что, видимо, по его собственной неосторожности ничего из этого уже не удастся вернуть. И тяжелые шаги, и хриплый участливый голос, и тëплый огонек - вместе с осенью они ушли из его жизни. Теперь здесь был только он один. И холод. И вовсе не тот, который растекается по улицам с первыми зимними морозами. Это был тот холод, который больно колол ледяными иглами разгоряченное сердце. Который казался колыбелью, но на самом деле душил, пока ты был в блаженном сне. Холод, который был болезненно знаком ему, наверное, большую часть жизни. С самого себя стало смешно. Как же он умудрился забыть?... Всю эту неделю он учился жить заново. Заново просыпаться, заново ходить на лекции, заново есть и спать. У него дома, наверное, никогда не было так чисто. Привычным движением руки он открыл холодильник, в сотый раз пробежался взглядом по полкам, и о чудо, у него нет яиц! Тогда он поспешил в гардеробную. Чем, как не этим, заниматься в субботу в девять вечера? И вот теперь он с излишней задумчивостью изучал взглядом полку, пытаясь понять, действительно ли вопрос был в яйцах? Но тут невольно взгляд пробежался по молочному отделу и выцепил высокий силуэт, от которого руки замерли, а глаза панически округлились. Пик. Ошибки быть не может. Топорщащиеся на голове фиолетовые "рожки", прямая строгая спина и руки, вечно упрятанные в карманы. Он наблюдал, как он внимательно осматривает полки сквозь стеклянную дверцу холодильника, как берёт бутылку молока и как грузными шагами удаляется в сторону следующего отдела, не обратив на самого Зонтика ни малейшего внимания. Некоторое время он стоял в ступоре, но после его взгляд зацепился за какую-то блестяшку на полу рядом с тем местом, на котором мгновение назад стоял Пик. Он выронил ключи. Дышать стало трудно. Нет, нет, какие яйца, зачем они ему? Дома же так хорошо, дома же всё есть. Он же столько раз проверял холодильник, что помнит наизусть, что лежит на каждой полке. Пусть ключи вернёт владельцу какой-нибудь другой, наверняка очень хороший человек. Другой, а не тот, кто в этот самый момент готов позорно вылететь на улицу. Но нет. Почему-то ноги продолжают настойчиво его вести в сторону молочного отдела. Почему-то его тело наклоняется, рука против воли берёт с пола железку, а глаза предательски озираются по сторонам в поисках слишком знакомой фигуры. Пик нашёлся довольно быстро в отделе с макаронами и крупами. Он прожигал полки тяжёлым хмурым взглядом и выглядел совсем оторванным от внешнего мира. Неудивительно, что он не заметил пропажу. Рот сам собой открылся. - Пик? Сначала бы он и вовсе не услышал, но после растерянно поднял голову и посмотрел на него так, словно только что увидел призрака. Зонтик кротко протянул ему открытую ладонь. - Ты ключи обронил. Пик неловко проверил свои карманы, но потом всё же осторожно протянул руку в ответ и взял с его ладони потерянную вещь. - Спасибо. Зонтик был не в силах сделать и шага. Пик, похоже, тоже. Бежать надо было раньше, Зонтик это ясно понимал. Теперь уже поздно. Тогда он глубоко вдохнул. - Пик? - Я... Много думал на этой неделе. Зонтик сглотнул. Тяжело. - О нас. - Я... в общем... Почему так тяжело. - Прости меня, если... В глазах начало болезненно щипать. - Е-Если я - - Нет. Что?... - Ты меня прости. Пик размывался в глазах. Зонтик сморгнул. Он не ослышался? - Пик, но ты - - Нет, я знаю, что говорю. Грубо. Грубо, но теперь Зонтик мог наконец-то разглядеть своего собеседника. Пик, видимо, чувствовал себя не лучше. Его брови были густо сведены к переносице, выдавая ожесточённую внутреннюю борьбу. Пик тяжело выдохнул. - Это не твоя вина. В этот момент Зонтик ясно понял: сейчас он должен сделать выбор. Он может вернуться к тому, что было. Он привыкнет и всё снова станет понятным. Да не идеальным, да тяжёлым, да выматывающим, но понятным. На другой же чаше весов был Пик. Пик резкий, закрытый, грубый, не понятно, с каким ещё количеством скелетов в шкафу, но при этом готовый идти на диалог и признавать свои ошибки. Выбрать Пика - значит пойти на риск. Значит быть готовым к тому, что не все будет гладко, а им двоим придется многое обсудить. Так что же? Спрячется ли он вновь от неизвестности или попробует чем-то рискнуть ради призрачного "будет"? - Пик? Его взгляд был тяжёлым, но не таким, чтобы Зонтик не смог справиться. - Хочешь, вместе до кассы дойдем? Чужие брови едва приподнялись в удивлении, а в глазах, кажется, блеснул слабый огонёк надежды. - Давай. - Только мне ещё кое-что купить надо. Так, Пик целенаправленно отправился в следующий отдел, а Зонтик решил разбавить тишину незамысловатым разговором. - Как дела? - Более-менее. Казалось, прошла вечность с того момента, как он слышал эти слова. На языке вертелось много всего невысказанного, но он решил, что следующего будет достаточно. - Я скучал. Чужая рука замерла над упаковкой с печеньем. Пик задумчиво опустил глаза. Его молчание, словно бы, выражало гораздо больше, чем он при любом раскладе мог бы услышать. На губах сама собой появилась улыбка. - Как ты тут оказался? Ты же вроде не здесь живёшь. Пик тяжело выдохнул. - Да гулял и вспомнил, что дома продуктов нет. Решил зайти. - Так поздно? Пик устало прикрыл глаза. - Вечером спокойно и дышится легко. Хорошо, чтобы подумать. - Не замёрз? Пик слабо усмехнулся. - С тобой это невозможно, паникёр. Так они дошли до кассы, где их поприветствовала сонная продавщица. Их, на удивление, пробили довольно быстро и вот, спустя мгновение, они оказались на тёмной улице. Зонтик обернулся к своему собеседнику. На душе было так легко, что он чувствовал: вот-вот случится какая-то глупость. - Пик, в общем, я знаю, что то, что я скажу, прозвучит наивно. - Ты не обязан давать ответ сразу и, каким бы он ни был, я хочу чтобы ты прежде хорошо подумал. Это важно. Зонтик поднял на Пика взгляд. Тот смотрел на него внимательно и мягко. - И пообещай, что что бы ты не услышал, ты постараешься меня понять и не будешь резким. Обещаешь? Пик устало выдохнул. - Обещаю. Зонтик глубоко вдохнул. - В общем... - Пик, давай дружить? На один миг Пик замер. Зонтик бы преувеличил лишь от части, если бы сказал, что ожидание показалось ему вечным. - Давай. Давай. В этот момент весь остальной мир словно бы перестал существовать. Словно бы растворились в небытие все переживания прошедшей недели, не стало навязчивых "-8", от которых коченели руки, а с самой глубины души начало подниматься что-то такое, что описать не хватит никаких слов. Зонтику было тепло. Настолько, что еще бы чуть-чуть, и с соседних многоэтажек начал бы сходить снег. Ещё чуть-чуть, и ледники, черт бы их побрал, начали бы таять. Ещё чуть-чуть, и он сам бы растекся по земле безвольной лужицей. Надо было срочно спасаться. Он не справится со всем этим теплом один. - Пик? - М-м? - Можно, я тебя обниму? Так и не дождавшись ответа, Зонтик неловко заковылял в его сторону. Всего пара шагов, и вот его руки уже мягко сжимают чужое тело, а в нос ударяет едва уловимый запах первых морозов и сигарет. Он и не мечтал о большем, как тут на его спину осторожно легла рука. На душе было так спокойно, что казалось - стоит только на минутку прикрыть глаза и он точно уснет. Без остатка растворится в едва уловимом гуле машин вдалеке, в свете, исходившем из стеклянных дверей магазина, в чужом тепле. Как бы не желал он простоять так целую вечность, но отстраниться всё же пришлось. - Теперь, пока? Пик смотрел на него искренне растерянно. Зонтик мягко улыбнулся и махнул ему рукой. - Увидимся. Пик неуверенно махнул в ответ. - Увидимся. Так, Зонтик дошёл до собственной квартиры. Теперь у него были яйца, но совершенно не было сил, чтобы отпраздновать свою победу. Стоило только лечь на кровать, как по комнате разнеслось протяжное сопение. Однако, в самый момент перед тем, как по телу растеклась приятная нега, в его голове ярче всех сияла одна конкретная мысль. Теперь у него есть друг.