Тайная вера

- Знаешь, в чем твоя главная проблема, Ром? – ранее смотрящий вдаль Войд, закусив губу, повернул голову к парню и заглянул в его глаза. Рома сидел неподвижно, с угрюмым лицом, и тяжелым взглядом буравил плечо человека сидевшего рядом. – Гордыня, – сказал, как отрезал Войд. Ему больше не хотелось смотреть в эти темные, будто стеклянные глаза. В такое позднее время суток зрачок еще больше терялся в этой черной пучине. Рома перевел взгляд на озеро. Сейчас, под лунным светом оно было еще более загадочным, чем днем. А гулявший ветерок вдоль него заставлял кожу покрыться мурашками всякий раз, как задувал. Ещё мурашками заставляло покрыться осознание того, что парень и вправду ничего не чувствует. Не вины, не грусти. Он не выглядел так, будто раскаивается. И даже привычная для всех на его лице злость отсутствовала. Он сидел так, словно то, что происходит сейчас - это обычный разговор друзей. Ничего его не волновало, и ничего не могло пошатнуть безупречное спокойствие. Это было в новинку. Войд не без удивления принял новый фактор в поведении своего собеседника, но все же это немного напрягало. Будто бы он совсем не тот. – Про семь смертных грехов слышал?-,сказаьл Войд, - Хотя от куда тебе, - тихо добавио парень. Потирая руки, чтобы не заморозить их окончательно, он выдохнул и будто снял с себя всю усталость и желание коснуться головой о мягкую подушку, продолжил говорить. – Хочешь, старший разложит тебе все по полочкам? Если ты сейчас не включишь мозги, то так и кончишь с единственными приоритетами, как сигареты, алкоголь и наркота. Серьезно? Тебе 16, а ты уже все это пробовал. И ладно, если бы просто попробовал. Ты буквально зависим. – хотел ли парень обидеть Рому? Нет, совсем нет. В этих словах был совсем иной мотив. Хотя Войд и старше всего на год, но все таки чувствует некую ответственность и хочет помогать этому мальчишке с непростой жизнью. У него есть всего месяц и он выжмет из него все по максимуму. – Семь смертных грехов. Похоть, чревоугодие, жадность, лень, гнев, зависть и на конец то, о чем я говорил тебе. Гордыня,- старший хотел повернутся и посмотреть в лицо собеседника, словно сейчас это и вправду было важно. Но лишь прикусив кончик языка, решил, что пока что повременит с гляделками. – Гордыня настраивает людей против тебя, Гордыня настраивает тебя против Бога. Гордый человек ставит себя выше тех, кто вокруг него, и он следует лишь своим собственным желаниям, а не воле Божьей. Ты не слышишь его, потому что гордыня говорит в тебе громче Господа. Сначала нужно бороться с ней, а не делать все, что вздумается твоей голове. Когда ты поймешь эту простую истину, то и жить станет легче. – уже понемногу начинали дрожать губы. Погода сегодня дурная вовсе. – Чем ты руководствовался? – Рома все так же тяжело вздыхал. Он устал, он не знал что ответить. Спустя несколько долгих секунд ответ так и не последовал, поэтому Войд продолжил свой монолог. – Я знаю ответ. Собственными желаниями, да? Ничего нового. А желание то какое у тебя скажешь мне? Разрушить свой организм? Это просто ужасно! - старший и надеялася, что Рома все время его внимательно слушал. – И кстати... – парень не планировал сейчас прекращать свой монолог, но его остановило вдруг не пойми от куда взявшееся тепло на руке. Войд довольно резко развернулся и тут же встретился с темными глазами, которые сейчас в свете луны казались просто бездонными. Два черных камня, смотрящих в упор. – Прекрати уже это, – с привычной грубостью сказал Рома. Он не мог просто смотреть на то, что его собеседник дрожит и потеряет руки, кончики которых уже порозовели от прохлады. Протянув вторую руку к ладоням старшего, после чего взял его руки в свои и поднес к губам. Все это время младший не поднимал взгляд на парня , но как только его губы случайно коснулись пальцев старшего, он подняла взгляд и чуть отодвигаясь, принялся греть руки собедника горячим воздухом, выходившим из-за рта, не разрывая зрительный контакт. – Не думай, что за это Господь простит тебя, – Войд захотел разрядить обстановку и судя по полу-улыбке Ромы, у него это получилось. – Слушай, – губы младшего дрогнули, и он замолчал, но сам выглядел так, словно порывался что то сказать, но не был еще уверен на все сто процентов для этого. Только спустя пару долгих минут молчания, которые длились будто вечность, он выдохнул, разорвал их прикосновения и положил свои руки себе на колени, готовясь говорить. Сейчас мы на миг окунулись в настоящее парней, но держу пари, что никто из вас не понял, что здесь происходит. А для этого нам нужно переместиться на несколько недель назад.