Project A.R.I.S.S.

      Я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как меня вытащили. Часы, дни — всё распалось. Пространство, как и время, было зыбким. Всё, что я помнила — огонь под кожей, боль, безликие стены и то, как я почти сдалась.       Теперь было иначе. Но не легче.       Сон, в который я проваливалась всё это время, был странным. Не кошмаром. Нет. Скорее — пустотой. Слишком спокойной. Без снов, без мыслей. Словно мир, в котором я очутилась, держал меня на границе жизни и небытия. И я не знала, на какой стороне хочу быть.       Когда я открыла глаза, реальность ударила не светом — болью. Мягкой, но всеобъемлющей. Болью заживления. Я хорошо понимала эту разницу. В лаборатории боль рвала меня на части — как будто я ломалась снова и снова. Сейчас же — я собиралась обратно. По кусочкам. По обломкам.       Я попыталась заговорить, но слова застряли где-то в горле, пересохшем и шершавом, словно я глотала пыль и пепел. Даже собственный голос прозвучал чуждо — ломко, слабо, с той ноткой, которую я боялась услышать в себе больше всего: уязвимостью. — Г-д… где я?.. — хриплый, едва различимый звук сорвался с губ, как будто не я его произнесла. — Ты в медотсеке G.U.N., — откликнулся Эван. Его голос был мягким, почти осторожным. Он стоял ближе, чем диктовал бы этикет, как будто всё ещё боялся, что я исчезну, если моргнёт. — Мы с Руж были рядом, когда тебя доставили, — донёсся другой голос. Я медленно повернула голову — и встретилась с красными глазами Шедоу. Он стоял, скрестив руки, привычно сдержанный, но его взгляд… был слишком пристальным, чтобы казаться безразличным.       Я сглотнула, ощущая сухость в горле, и едва слышно прошептала: — Сколько… я была без сознания? — Четыре дня, — добавила Руж, прислонившись к стене с характерной лёгкостью, но в её голосе было меньше привычной игривости. — Ты проспала четыре дня. «Четыре дня…»       Я слабо втянула воздух, пытаясь осознать это. Четыре дня без кошмаров, без борьбы, без страха. Просто… тишина. — А сколько… — я повернулась к Эвану, чувствуя, как лёгкое головокружение накатывает с новой волной. — Сколько я была там?       Он замолчал на мгновение. Я увидела, как сжались мышцы на его щеке. Он не хотел говорить. Но знал, что должен. — Почти месяц, — сказал он тихо. — Тридцать дней. «Месяц…»       А для меня — целая вечность. Я чувствовала, как что-то обрывается внутри — не с хрустом, а тихо, почти благоговейно. Будто сама реальность признала: ты выжила, несмотря ни на что. — Когда мы тебя нашли, ты уже не сражалась, — продолжил он. Его голос был ровным, но взгляд выдавал нечто большее. Волнение, тревогу. Боль, которую не сотрёшь формулировками из отчёта. — Ты была… на грани. — Это ещё мягко сказано, — бросила Руж, отвернувшись. — Врачи до сих пор не понимают, как ты вообще продержалась так долго.       Я опустила взгляд. Всё, что было сказано, отзывалось глухо, но узнаваемо — как эхо боли, которую я пыталась забыть. Я знала. Знала, что это правда. Я действительно почти сдалась. В тот момент… я уже прощалась. — Насчёт твоего тела… — начал Эван осторожно, будто подбирал каждое слово, чтобы не порезать ими. — У тебя множественные травмы. Старые переломы, некоторые срослись неправильно. Сильное истощение. — Восстановление займёт время, — коротко добавил Шедоу. Его голос был резче обычного, будто натянутый трос. Сдержанный, но дрожащий от напряжения. — Так что не вздумай вставать и творить глупости.       Я подняла глаза — и поняла, что он всё это время не сводил с меня взгляда. Скрещённые руки были напряжены. Он выглядел спокойным. Но это был не покой — это был контроль.       Он злился. Скорее всего на себя. Ведь это он настоял, чтобы я осталась в сарае. Он думал, что так будет лучше. Безопаснее. Теперь он видел, в каком виде я вернулась. — Соник… — голос предал меня, но они услышали. Слова были почти беззвучны, но внутри всё сжалось, будто сердце боялось ответа. — Где он? Где остальные?..       Шедоу опустил взгляд, вдохнул, будто собираясь с мыслями. — Он здесь. Он… — …упрямо сидел здесь, как будто одним своим присутствием мог тебя вытащить, — перебила его Руж, закатив глаза. — Он был первым, кто нашёл тебя. С тех пор почти не уходил из штаба. — Он?.. — Я запнулась. Что я хотела спросить? Искал ли он меня? Волновался?.. Я и так знала ответ. — Он приходил сюда каждый день, — тихо добавил Эван. — Но сегодня Тейлз буквально выгнал его отдохнуть.       Я моргнула. Представить, что Тейлз мог заставить Соника отдыхать…       Я не была уверена, что хочу увидеть его прямо сейчас. Не сейчас, когда я… такая. — А остальные?.. Тейлз? Хаотиксы? Наклз? Эми?.. — я цеплялась за имена, как за спасательные круги. Мне нужно было знать, что все живы. Что всё ещё есть мир за пределами этой палаты. — Все целы, — кивнул Эван. — Мы завершили операцию. Разобрались с объектом. После… тебя — это стало нашей главной задачей.       Я хотела выдохнуть, дать себе право на облегчение — но внутри что-то дёрнулось. Что-то важное. Кто-то.       Внезапный укол тревоги пронзил меня, и я резко приподнялась, игнорируя, как тело взвыло от боли. — Лиам!.. — вырвалось с надтреснутым дыханием. Слишком резко. Горло свело судорогой, голос оборвался, и я закашлялась, не в силах вдохнуть как следует.       Рядом тут же возникли руки. Кто-то поднёс ко мне стакан, и я наощупь взяла его — холодное стекло приятно обожгло пальцы. Я сделала глоток, осторожно, как будто училась пить заново — и только тогда поняла, как давно не ощущала ничего настолько простого… и настоящего. — Пей, не торопись, — прозвучал рядом ровный, успокаивающий голос Эвана.       Я сделала ещё пару глотков, позволив прохладной воде смягчить пересохшее горло. Потом опустила стакан, перевела взгляд на Эвана и Шедоу и, едва отдышавшись, прошептала: — Что с ним?.. Он ведь тоже прототип… Они могли охотиться за ним…       Шедоу нахмурился. В его взгляде мелькнуло напряжение, но голос остался спокойным: — Он в безопасности. Мы не знаем, пытались ли они добраться до него… но всё это время он был рядом. На связи. — Сейчас он в этом же комплексе, — добавил Эван. — Под охраной. G.U.N. ещё не определились с дальнейшими мерами, но пока с ним всё в порядке.       Я тяжело выдохнула, чувствуя, как мышцы вновь обмякли. Но тревога не уходила до конца. Если они забрали меня, могли попытаться забрать и его. А если не попытались… значит, у них были другие планы. И они ещё не закончены. — Хорошо… — прошептала я, почти беззвучно.       Я закрыла глаза, позволив усталости накрыть меня, как тёплым одеялом, но покоя это не принесло. Тревога осталась — цепкая, как тень за плечом. Если координатор действительно стоял во главе лаборатории, он не остановится. Ни на мне. Ни на Лиаме.       Я чувствовала на себе взгляды. Они, наверное, ждали, что я скажу что-то ещё, но мне нечего было сказать. Внутри была только пустота. Тяжёлая и плотная, как выжженное поле. — Выглядишь ты, мягко говоря, неважно, — наконец произнесла Руж, нарушая повисшую тишину. Её голос был привычно насмешлив, но за ним чувствовалось нечто большее — слишком многое, чтобы прятать это за ухмылкой. — Конечно, я не ожидала, что ты встанешь с сияющей шерстью, как в рекламе, но… мы думали, будет лучше.       Я криво усмехнулась — гримаса, больше похожая на спазм. Боль отозвалась почти в каждом мускуле. — Спасибо, Руж. Как всегда, вдохновляешь, — пробормотала я, не удержавшись от слабой иронии. — Просто подожди, пока не увидишь себя в зеркале, — усмехнулась она. Но потом, немного тише, уже по-другому, — Главное, что ты здесь. Остальное — дело времени.       Я кивнула. «Время…»       Но сколько у меня этого времени? Моё тело всё ещё чувствовалось чужим, как оболочка, собранная наспех. Я могла быть здесь, но внутри всё ещё жила в блоке B-2. Где тишина резала хуже крика. — Врачи сказали, тебе нужно как минимум две недели на восстановление, — сказал Эван. — А может, и больше. — Зависит от того, насколько ты будешь слушаться, — добавил Шедоу, его голос прозвучал хмуро, но в глазах мелькнуло что-то иное. — Хотя, зная твоё упрямство, я бы на это особо не рассчитывал.       Я чуть улыбнулась. Не так, как раньше — но всё же. Тень самой себя, едва заметная, но настоящая. — Я просто… — я запнулась, слова не желали собираться. — Я не хочу чувствовать себя бесполезной. — Ты не бесполезна, — отрезал Шедоу так резко, что я удивлённо подняла на него глаза. Он на мгновение отвёл взгляд, будто сам удивился своему тону. — Просто… не делай глупостей. Мы слишком много поставили на карту, чтобы вернуть тебя.       Я кивнула. Неуверенно, но честно. Мне и самой больше нечего было добавить. — Отдыхай, Айрис, — сказал Эван почти шёпотом. — Всё остальное может подождать.       Я открыла было рот, чтобы возразить, но… не стала. Он был прав.       Я закрыла глаза, позволяя сну снова накрыть меня. В этот раз я хотела верить, что в этот раз сон принесёт покой, а не обрывки кошмаров.       Хотя бы на одну ночь.

***

      Сон снова затянул меня в тёплую темноту, но на этот раз он не был глубоким. Без сновидений, без кошмаров — просто пустота, в которой я парила, не ощущая времени.       Я не знала, сколько прошло часов или дней, но когда веки дрогнули и я медленно открыла глаза, комната была всё такой же тихой, пропитанной запахом медикаментов. Свет был приглушённым, словно кто-то специально убавил его, чтобы не мешать моему отдыху.       На этот раз рядом не было шума голосов. Только одно мерное дыхание. Я повернула голову и замерла. Соник.       Он сидел рядом, свесив голову вниз, локти упирались в колени. Его глаза были закрыты, а дыхание ровное, но по напряжённой позе я понимала, что он не спал глубоко. Скорее просто задремал от усталости.       Что-то внутри меня сжалось. Я вспомнила слова Эвана — о том, что Соник почти не покидал штаб, что он приходил ко мне каждый день. И сейчас он был здесь, рядом.       Я хотела что-то сказать, но голос всё ещё был слабым. Вместо этого я медленно вытянула руку и осторожно коснулась его локтя. Соник вздрогнул, резко выпрямившись, и в тот же момент его глаза встретились с моими. В них мелькнуло удивление, сменившееся облегчением. — Айрис… — его голос был хриплым, словно он долго молчал. Он моргнул, будто проверяя, не обман зрения ли это. — Ты… проснулась.       Я слабо улыбнулась. — Кажется, да…       Он провёл ладонью по лицу, взъерошив свои колючие иглы, затем выдохнул, и я увидела, как с его плеч будто спала тяжесть. — Четыре дня. Четыре чёртовых дня, — пробормотал он. — Ты решила нас всех до смерти напугать?       Я попыталась пошутить, но слова не выходили так легко, как раньше. Я просто смотрела на него, ощущая, насколько его присутствие было важным. Он был здесь. Они все были здесь. — Прости, — выдохнула я.       Соник покачал головой, но в его взгляде не было ни упрёка, ни злости. Только усталость и облегчение. — Всё нормально, — сказал он, чуть мягче. — Просто больше так не делай, ладно?       Я слабо улыбнулась, чувствуя, как горло всё ещё саднит после сна. — Знаешь, — хрипло выдохнула я, — это не совсем то, что я планировала. Не думала, что окажусь в центре такого шоу.       Соник фыркнул, качнув головой. — Ну да, конечно. Ты просто решила взять отпуск на месяц, а потом разыграть нас всех? Отличный план, Риз. — Очевидно, я выбрала худший способ, — усмехнулась я, чувствуя, как губы дрожат от слабости. — Но давай честно… от меня это не зависело.       Он вздохнул, скрестив руки на груди. — Зависело или нет, ты нас всех чуть до инфаркта не довела. Особенно Тейлза. Он, наверное, пять лет жизни потерял, пока мы тебя искали.       Я ощутила, как что-то тёплое поднимается внутри, но быстро подавила это чувство. Я не хотела, чтобы они так волновались. Не хотела быть для них проблемой. — Придётся компенсировать, — пробормотала я. — Может, испеку что-нибудь? — Если ты встанешь и пойдёшь на кухню прямо сейчас, я тебя сам обратно уложу, — мгновенно парировал Соник, прищурившись.       Я рассмеялась, хотя это скорее было похоже на слабый хриплый звук. — Ладно, ладно, без резких движений, — я подняла руки в притворной сдаче. — Но я серьёзно. Если я так всех напугала, мне надо загладить вину.       Соник какое-то время смотрел на меня, прежде чем его ухмылка немного потускнела. — Просто… будь здесь, — тихо сказал он. — Живая. Этого хватит.       Я почувствовала, как моё сердце сжалось, но не ответила. Потому что я знала, что он прав.       Наш разговор был прерван звуком открывающейся двери. Я перевела взгляд и увидела, как в палату вошли двое врачей, одетых в стандартные белые халаты. Их лица были сосредоточены, но не слишком строгие. Один из них, мужчина, взглянул на меня поверх очков и кивнул. — Рад видеть вас в сознании, Айрис, — сказал он, листая данные на планшете. — Как самочувствие? — Слабость, но жить можно, — хрипло ответила я, пытаясь улыбнуться.       Второй врач, молодая женщина с короткими тёмными волосами, подошла ближе и мягко взяла мою руку, проверяя пульс. — Это нормально после столь тяжёлого истощения, — ответила она. — Ваш организм прошёл через серьёзные нагрузки, так что не удивительно, что вы ощущаете слабость. — А что насчёт… — я замялась, бросив взгляд на ноги и руки. Тело всё ещё чувствовалось чужим. — Мы хотели обсудить это, — вмешался первый врач. — Ваши кости срослись неправильно после переломов, полученных во время заточения. Если оставить их в таком состоянии, это может привести к хронической боли и проблемам с подвижностью.       Я невольно напряглась. — Мы назначили операцию, — продолжила женщина. — Процедура включает в себя повторное вправление костей и фиксацию с помощью регенеративной терапии. Это позволит вашему телу восстановиться правильно. — Операция? — переспросила я, почувствовав лёгкое волнение. — Мы сделаем всё, чтобы минимизировать болевые ощущения и ускорить процесс заживления, — заверил мужчина. — Но это необходимо. Если откладывать, вам будет сложнее восстановиться.       Я глубоко вдохнула, чувствуя, как по коже пробежал холодок. С одной стороны, я понимала, что это нужно, но с другой… мысль о том, что снова придётся пройти через медицинские процедуры, вызывала у меня неприятные ощущения. — Когда? — спросила я, стараясь не выдать своих эмоций. — Завтра утром, — ответил врач. — Мы хотим, чтобы вы немного восстановились перед процедурой.       Я кивнула, стараясь принять это. В любом случае, у меня не было выбора. — Мы проверим ваши показатели, чтобы убедиться, что организм готов, — добавила врач. — Просто расслабьтесь, Айрис. Вы в надёжных руках.       Я хотела им верить. Действительно хотела. Но внутри всё ещё оставалось ощущение тревоги, от которого я не могла избавиться.       После ухода врачей в палате вновь стало тихо. Я закрыла глаза, пытаясь переварить услышанное. Операция… как будто мне ещё не хватало того, через что я уже прошла. Но разум понимал — выбора у меня не было.       Дверь снова тихо приоткрылась, и я повернула голову, ожидая увидеть врача или медсестру, но вместо этого в дверном проёме замер Тейлз. — Эй, — его голос был осторожным, как будто он боялся меня спугнуть. — Можно войти?       Я слабо улыбнулась и чуть кивнула. Конечно, он мог войти. Он всегда мог.       Тейлз шагнул внутрь, неся в руках небольшой контейнер. Я заметила, что его хвосты слегка подрагивали — он волновался. — Я… принес кое-что, — сказал он, подходя ближе и ставя контейнер на прикроватный столик. — Знаю, что ты вряд ли можешь много есть, но я подумал, что тебе захочется чего-то своего… Поэтому приготовил фруктовое пюре.       Я моргнула, удивлённая. Вроде бы мелочь, но от этого стало немного теплее на душе. — Спасибо, Тейлз, — тихо сказала я, глядя на него. Он выглядел уставшим, но в глазах было что-то ещё — облегчение, смешанное с переживанием.       Он сел на стул рядом с кроватью, сложив руки на коленях. — Мы так переживали, — признался он, наконец, глядя в пол. — Когда тебя не было, я пытался что-то вычислить, собрать данные, но… — он покачал головой. — Всё это время я боялся, что мы опоздаем.       Я осторожно потянулась и слабо сжала его ладонь. — Вы не опоздали, — сказала я, пытаясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Вы нашли меня.       Он поднял на меня глаза, и я увидела в них искреннее облегчение. — Да, — он слабо улыбнулся. — Нашли. — Что ж, Тейлз, если ты уже принёс что-то полезное, то, может, уговоришь её съесть хоть что-нибудь? — раздался голос Соника.       Он по-прежнему сидел на своём месте, но теперь смотрел на нас с лёгкой ухмылкой. Его видимость расслабленности не могла обмануть меня — я видела, что он следил за каждым моим движением. — Я справлюсь, — тихо ответила я, бросая на него короткий взгляд. — Ты собираешься меня караулить всё время? — А ты как думаешь? — он откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Кто-то же должен следить за тем, чтобы ты снова не решила сбежать в какой-нибудь бункер.       Я взяла ложку и осторожно зачерпнула фруктовое пюре из контейнера. Тейлз приготовил его сам, и я чувствовала, что не могу просто отказаться. Это не было приказом. Не было обязанностью. Это был заботливый жест. Маленький. Почти незаметный. Но после всего, через что я прошла… он значил чертовски много.       Первый глоток был неожиданно приятным — мягким, сладким, но не приторным. Во рту остался лёгкий аромат яблок и чего-то ещё… чего-то домашнего. — Ну, как? — с надеждой спросил Тейлз.       Я сделала ещё один небольшой глоток, а затем медленно кивнула. — Вкусно, — признала я. — Спасибо, Тейлз.       Я опустила взгляд, пряча то, что не могла сказать вслух: «Он даже не представляет, как много это значит для меня.»       Не просто еда. Не просто забота. А то самое чувство, что меня — не забыли. Что я всё ещё часть чего-то настоящего. Что я не растворилась в боли.       Тейлз слегка порозовел и потёр нос, отводя взгляд. — Да, ничего особенного, просто… что-то лёгкое, чтобы тебе было проще есть, — пробормотал он. — Ну вот, — хмыкнул Соник. — Уговорить Айрис сделать что-то — это настоящее достижение.       Я закатила глаза, но промолчала. Однако надолго тишины в палате не осталось — через несколько минут дверь снова распахнулась, и в комнату влетела Эми. — Айрис! — её голос был полон облегчения, и прежде чем я успела хоть что-то сказать, она подбежала ко мне и крепко, но осторожно обняла.       Я вздрогнула от неожиданности, но быстро расслабилась, позволив ей утонуть в этом коротком порыве эмоций. — Мы так за тебя переживали! — Эми отстранилась, но её руки всё ещё покоились на моих плечах. — Как ты себя чувствуешь? — Живой, — слабо усмехнулась я. — Так что, думаю, неплохо. — Ну вот и отлично, — она лучезарно улыбнулась, а потом, будто только сейчас вспомнив, вытащила что-то из-за спины. — Я принесла тебе кое-что.       Это был маленький букет. Не магазинный, не идеальный, не перевязанный лентами — а собранный вручную, с любовью. Полевые цветы из её собственного сада: немного лаванды, пара нежных колокольчиков, яркие астры и, кажется, несколько ирисов. — Я подумала, что тебе может не хватать… чего-то живого, — тихо добавила Эми, протягивая мне букет. — Не просто лекарств и стен. А того, что пахнет домом.       Я осторожно приняла букет, поднесла ближе, вдохнула аромат. Лёгкий, немного терпкий, но… настоящий. Как и всё, что делала Эми. — Спасибо, — сказала я чуть тише, чем хотелось. Потому что внутри что-то дрогнуло. — Ты выглядишь ужасно, но в этом есть своя эстетика, — заявила Руж, появляясь в дверях. Она скрестила руки и прислонилась к стене, наблюдая за нами с привычной полуулыбкой. — Хотя для восстановления тебе нужно меньше болтовни и больше сна. — Ага, как будто кто-то даст мне спокойно поспать, — пробормотала я.       Вслед за Руж в комнату вошёл Наклз, оглядываясь, как будто проверяя её на наличие угроз. — Ну, по крайней мере, ты не в худшем виде, — прокомментировал он. — Для кого-то, кто провёл месяц в плену, ты выглядишь… ну, как обычно, только бледнее. — Вот спасибо, — фыркнула я. — Вижу ты проснулась. — Раздался спокойный голос, и в комнату вошёл Лиам. Он остановился у двери, его взгляд быстро скользнул по мне, оценивая моё состояние. — Рад тебя видеть, Айрис.       Я на мгновение замерла, прежде чем слабо улыбнуться. — Взаимно, Лиам.       Он кивнул, подойдя чуть ближе, но не торопясь, словно не хотел давить на меня. Я заметила в его глазах знакомую тревогу — ту же, что видела у остальных. Они все переживали. — Как же ты умудряешься каждый раз влипать в такое? — слабо усмехнулся он, подходя ближе. — Давай договоримся, в следующий раз мы встретимся в нормальном месте, без похищений, побоев или странных энергетических аномалий. — О, значит, ты уже планируешь следующую встречу? — поддразнил его Соник. — Дай мне сначала научиться вставать без того, чтобы комната кружилась, — пробормотала я, качая головой.       Вскоре разговоры перешли в обычные шутки, поддразнивания и обсуждения произошедшего. Каждый старался казаться спокойным, но я видела, что за их улыбками скрывалось беспокойство.       Внезапно дверь снова открылась, но на этот раз вместо нового гостя в комнату вошла медсестра с явно раздражённым видом. — Так, — строго сказала она, скрестив руки на груди. — Все немедленно выходят. Пациентке нужно отдыхать, а не устраивать вечеринку! — Но… — начала Эми, но медсестра подняла бровь. — Ни слова, мисс. Ваша подруга нуждается в покое. Вы все сможете навестить её позже.       Друзья переглянулись, но понимали, что спорить бессмысленно. Один за другим они начали выходить, бросая мне короткие взгляды и прощальные слова. Соник был последним. Он задержался на мгновение, посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Ну что, Риз, постарайся не сбежать, пока нас не будет, ладно? — Постараюсь, — ответила я с лёгкой улыбкой.       Когда дверь закрылась, я выдохнула. Комната снова стала тихой. Я закрыла глаза, позволяя усталости взять верх. Завтра меня ждала операция, но сейчас… Сейчас я была окружена теми, кто действительно заботился обо мне. И это было единственное, что имело значение.

***

      Я не заметила, как снова погрузилась в сон. Тело требовало покоя, даже если разум ещё дрожал в тревожных отголосках пережитого. Сон не принёс картин, не разразился кошмарами — он был лёгким, беспокойным… но всё же сном. Просто — пустота.       Когда я открыла глаза, палата утонула в ночной тишине. Мебель расплывалась в тенях, очертания смягчались лунным светом, льющимся сквозь узкое окно. Луна висела высоко, серебристая, чужая — будто смотрела не на здание, а внутрь меня.       Я была не одна.       На стуле у кровати сидел Шедоу.       Он не издавал ни звука, но его присутствие ощущалось — плотное, как тишина перед грозой. Он почти не двигался. Только алые глаза, едва заметно мерцающие в полумраке, напоминали, что это не сон. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться — всё было размыто, как после дождя, но его силуэт оставался чётким.       Горло было сухим, как песок. Но я всё же сумела выдавить: — Ты что, теперь тоже дежуришь?       Он повернул голову. Лунный свет очертил резкие линии его лица — угловатые, выточенные, почти нереальные. — Ты слишком часто оказываешься на грани, — тихо произнёс он.       Я попыталась усмехнуться. Плохая идея — боль отозвалась тупым уколом в боку. — Не по моей воле. — Но всё ещё по твоей ответственности, — спокойно возразил он.       Я вздохнула. Конечно, он скажет именно так. Кто бы сомневался. Но, несмотря на это… его голос, его молчание, его просто присутствие рядом — странным образом успокаивали. Словно, пока он здесь, я могу расслабиться. Дышать. Спать. — Ты давно тут? — спросила я, стараясь не зацикливаться на этом ощущении хрупкой, но настоящей защищённости, которое его присутствие вызывало. — Достаточно, чтобы убедиться, что ты не решишь сбежать прямо перед операцией, — ответил он без тени шутки.       Я фыркнула, слабо, почти сквозь сон. — Ага. Уже собиралась выпрыгнуть в окно. На одной ноге.       Он не ответил. Просто молчал, как будто чего-то ждал. И когда тишина затянулась, он заговорил уже совсем другим тоном — тише, мягче: — Спи, Айрис.       Я хотела ответить, но слова растаяли вместе с остатками бодрствования. Веки медленно опустились, и на этот раз темнота была не пустой — она была тёплой. Спокойной. Почти уютной.       Шедоу всё ещё был рядом. И это, почему-то, было достаточно.

***

      Я проснулась под утро. Свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, заливая палату мягким золотистым светом. Он ложился на стены, будто кто-то пытался нарисовать в этом стерильном пространстве нечто тёплое, живое.       Голова всё ещё оставалась тяжёлой, но тело… уже не казалось таким чужим. И только спустя несколько секунд я поняла — я не одна.       Шедоу всё ещё сидел рядом. В той же позе, чуть подавшись вперёд, локти на коленях, ладони переплетены. Его глаза были закрыты, лицо спокойно — не сон, но не и бодрствование. Просто короткая передышка. Я смотрела на него, не двигаясь, как будто боялась спугнуть этот момент — редкий, уязвимый. — Ты ведь сказал спать мне, — прошептала я хрипло, — а сам?..       Он медленно открыл глаза. Ни удивления, ни усталости — только сосредоточенность, привычная, почти каменная. — Ты проснулась. — Проницательно, — хрипло пробормотала я, потянувшись, но тут же почувствовала, как тело напоминает о своих травмах.       Шедоу наблюдал за мной, и мне казалось, что он оценивает каждое моё движение. В его молчании читалось нечто большее, чем просто интерес. Скрытый вопрос, который он не задал вслух. Будто он взвешивал, не слишком ли быстро я возвращаюсь к себе. — Как себя чувствуешь? — спросил он наконец. — Как человек, которому скоро будут ломать кости, — пошутила я, но голос вышел слабым. — Лучше, чем вчера. Но всё ещё далеко от «нормально».       Шедоу кивнул, принимая ответ, но не комментируя. Он не был тем, кто пытался обнадёживать, но в этом и не было необходимости. Его молчаливое присутствие само по себе говорило, что он рядом.       Мы сидели в тишине. Лишь за дверью начали доноситься отдалённые голоса — утро окончательно вступало в свои права.       Я взглянула на него снова. — Собираешься исчезнуть, пока сюда не вошли?       Шедоу чуть приподнял бровь, будто вопрос был нелеп. Но ответить он не успел — дверь плавно распахнулась.       Дверь распахнулась мягко, но я всё равно вздрогнула.       В палату вошли двое: первой шла женщина-врач с собранными светлыми волосами и строгим планшетом в руках. Следом — мужчина, от которого сразу повеяло другим ритмом.       Он был высоким и крепко сложенным, с массивными плечами и осанкой человека, привыкшего работать в полевых условиях. Волосы — тёмные, но у висков уже пробивалась седина. Лицо — будто выточенное из старой древесины: суровое, с ярко выраженными скулами, упрямой линией челюсти и глубокими морщинами в уголках глаз, как будто он слишком часто щурился от солнца, а не от улыбок.       На первый взгляд — хмурый, сдержанный. Но стоило ему заговорить, как образ начал трещать по швам. — Ну вот, гляди-ка. Глазки открыты, взгляд живой — значит, не самая тяжёлая из моих утренних встреч, — сказал он с лёгкой ухмылкой и кивнул мне. — Доброе утро, Айрис.       Голос был тёплым, чуть хрипловатым, с ноткой утомления, но без грубости. Как у человека, который устал — но всё равно рад, что ты очнулась. — Доктор Оскар Мигс, — добавил он. — Медик тактического блока. Латал солдат, андроидов, иногда даже нравы — по ситуации.       Он говорил легко, но без панибратства. Его глаза, несмотря на ворчливое обрамление, были внимательными, цепкими. Он не суетился. Оценивал моё состояние с той самой уверенностью, которую не объяснить — её либо зарабатываешь на десятках полевых операций, либо нет.       Женщина между тем открыла планшет и заговорила уже по-деловому: — Мы проведём предварительные проверки перед подготовкой. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и не двигайтесь резко. — А лучше вообще не двигайся, — добавил Мигс с добродушным прищуром. — У тебя тело и так на грани стачивания. Пока не подлатаем — ни шагу. Не хватало, чтобы ты мне тут снова отключилась — я-то тебя таскать не планировал. Поясница — она одна, в отличие от ваших костей.       Я не знала, что на это ответить. В его голосе не было ни жалости, ни натянутой вежливости. Только… странная форма тепла, как у врача, который слишком много повидал, чтобы сюсюкать, но по-настоящему заботится о каждом, кого лечит.       И, к своему удивлению, я почувствовала, как плечи чуть расслабились.       Я услышала, как Шедоу встал. Его движения были почти бесшумными, но я почувствовала это всем телом. Повернула голову. Он стоял у изголовья, руки вновь скрещены на груди. — Ты уходишь? — спросила я тихо.       Он задержался на секунду, прежде чем кивнуть. — Я буду ждать, — сказал он. Просто. Без обещаний, но твёрдо. Затем развернулся и вышел, оставив за собой только тяжёлую тишину.       Я выдохнула, собираясь с мыслями. Холод металла коснулся кожи — точно, уверенно, без излишней деликатности. Электроды, ремни, замеры. Всё шло по сценарию, знакомому до боли. Слишком знакомому.       Я хотела закрыть глаза, отгородиться, уйти хоть на миг от реальности, но напряжение держало крепко, как тиски. — Давление в норме, — раздался голос, слегка хрипловатый, но уверенный, — Пульс стабильный. Тело живёт, что радует.       Я повернула голову и впервые как следует посмотрела на Оскара. Он походил не столько на врача, сколько на старшего сержанта, решившего подработать в медблоке. — Через пару минут начнём вводить анестезию, — сообщил он, склонившись к панели. — Процедура несложная, но долгая. Ты ничего не почувствуешь, разве что сон приснится. Надеюсь, без сюжета.       Я кивнула. Хотя внутри всё уже дрожало.       Снова позволить кому-то отключить меня. Снова позволить делать с телом что-то, не имея на это контроля. Даже если разум понимал, что это необходимо — тело помнило другое. Лаборатории. Столы. Холод.       Пальцы сжались в кулак прежде, чем я успела себя остановить. Оскар заметил это, скосил взгляд, усмехнулся уголком рта — не язвительно, а почти тепло: — Нервничаешь, значит. Всё правильно. Было бы странно, если бы ты в таком виде улыбалась и рассказывала анекдоты.       Он сделал паузу, потом добавил уже мягче: — Если нужно время — скажи. У нас тут не конвейер.       Я вдохнула глубже, стараясь удержать голос: — Нет. Просто… сделайте это.       Он кивнул, дав знак медсестре. — Слушаюсь, командир, — пробормотал он себе под нос, как будто это была шутка только для него.       Женщина в маске подошла с тонким шприцем. Прикосновение к коже было почти незаметным — лёгким, прохладным, как капля дождя. — Начнём стандартно, — сказал он, — считай до десяти. Или до трёх, если окажешься, как большинство — не такой уж и стойкой.       Я начала. Один. Два… — Кстати, — добавил он задумчиво, откидываясь назад. — У тебя, Айрис, самый странный набор ДНК из всех, кого я латал. И поверь, я за двадцать лет видел даже парня с жабрами.       Три.       Мир поплыл.       Голоса стали тише, будто проходили сквозь плотную вату. Пространство смазалось, потекло, как краска в воде.       Последнее, что я услышала — спокойное, но крепкое: — Всё хорошо. Начинаем.       А затем — тьма. Не пугающая. Не давящая. Просто тьма.       И, наконец, тишина.

***

      Мир возвращался ко мне медленно, как будто я всплывала с глубины, продираясь сквозь вязкую тьму, в которой не было ни страха, ни боли — только усталость и отголоски сна.       Голова была тяжёлой, тело — лёгким, словно чужим. Первое, что я услышала, — были голоса. Приглушённые, тянущиеся, как через воду. — Она шевельнулась! — вынырнул из общего гудения знакомый голос.       Я едва приоткрыла глаза — и сразу зажмурилась: свет ударил слишком резко. Попробовала снова. Надо мной склонялись силуэты — лица были размыты, голоса мешались в лёгкий хаос. Я не понимала, где нахожусь, но внутри что-то подсказывало: я в безопасности. — Айрис? — донёсся мягкий голос. В нём была тихая радость, сдержанная, как будто он боялся спугнуть момент. Кажется, это был Тейлз.       Я попыталась что-то сказать, но вместо слов вырвался только невнятный звук. Соник фыркнул. — Оу, да она уже в норме, — ухмыльнулся он. — Начинает издавать загадочные звуки. — Дай ей прийти в себя, — Эми легонько толкнула его в бок, не скрывая улыбки.       Я моргнула, и мысли начали возвращаться. Медленно, как дрейфующие обломки памяти. Операция… палата… анестезия…       Я попыталась снова сказать что-то осмысленное, но почему-то первое, что сорвалось с губ, было: — Я… видела летающих ежей…       В комнате повисла тишина. Затем раздался чей-то сдавленный смешок. — Летающих… кого? — Руж приподняла бровь. — Ладно. Кто-то явно остался под впечатлением от наркоза. — Это были белые ёжики… — добавила я, прищурившись, как будто пыталась вспомнить детали. — Они… обсуждали налоговую систему…       Соник, который только что пил воду, подавился ею, закашлявшись. Наклз с выражением полного недоумения уставился на меня. — Что?! — Не спрашивай, — Тейлз едва сдерживал смех.       Я сморгнула, осознавая, что несу какую-то чушь, но это не особо меня волновало. Голова кружилась, мысли путались, но было что-то странно весёлое в том, как они все на меня смотрели. — Я ведь не сказала ничего… глупого? — пробормотала я. — Нет-нет, всё в порядке, — заверила меня Эми, но в её глазах прыгали искорки смеха. — Риз, — Соник наклонился ближе, ухмыляясь. — Может, ты нам ещё что-то расскажешь? Про ежей-бюрократов? Или, может, у тебя есть инсайдерская информация по их законам? — Да, — добавил Наклз, скрестив руки. — Это важно. Мы должны знать.       Я прищурилась, пытаясь выглядеть серьёзно. — Они сказали, что налог на орехи слишком высок…       В этот момент Тейлз не выдержал и разразился смехом, за ним последовали остальные. Я не могла сдержать улыбку, хотя мне было не до конца понятно, почему всё это так смешно. Но, кажется, операция прошла успешно. И я была с теми, кто по-настоящему заботился обо мне.       Мир по-прежнему был размытым, мысли плавали где-то в облаках, но мне почему-то очень хотелось говорить. Просто говорить, даже если слова выходили бессвязными. — А ещё… — пробормотала я, пытаясь сфокусироваться на лицах друзей. — Я думаю, что… что Руж могла бы быть отличным налоговым инспектором. У неё такой… аналитический взгляд… — Ну, хоть что-то умное ты сказала, — ухмыльнулась Руж, поправляя волосы. — Продолжай, мне нравится, куда ты клонишь. — И ещё… — я нахмурилась, будто вспоминая что-то важное. — Иногда мне кажется, что я… не знаю, как быть… нормальной. Как вы. Вы все такие… естественные. А я… я не знаю, что делать с этим миром… и с собой в нём… Но мне нравится быть здесь. С вами.       Я нахмурилась сильнее. — Даже если вы постоянно что-то говорите и это мешает мне думать… но без этого было бы хуже. Знаете, я ведь никогда не говорила… но мне нравится, когда все рядом. Даже когда вы такие громкие… и слишком много говорите… но это неважно. Просто… это делает меня… настоящей?       Я задумалась, как будто сама пыталась осознать смысл сказанных слов.       Повисла тишина. Не неловкая. Напротив — тёплая. Соник уже открыл рот, чтобы съязвить, но Тейлз ткнул его локтём в бок. Руж чуть улыбнулась. Лиам опустил взгляд, тихо усмехнувшись, будто не хотел, чтобы я увидела, что он слушает слишком внимательно. — Это было… — начал Наклз, — неожиданно. Но… вроде как… мило? — Я бы сказал — очень в духе Айрис, — пробормотал Лиам, почесав затылок. — Такой откровенный монолог под анестезией. Почти кино. — Айрис, ты вообще в курсе, что ты сейчас это сказала вслух? — с хитрой улыбкой спросила Руж. — Нет… Да… не знаю… — пробормотала я. — Просто… в последнее время я столько всего чувствую, но оно как… будто в тумане. Я не привыкла так говорить. Я…       Я замолчала, пытаясь собрать мысли, но они тут же ускользнули. Что я вообще говорила? И почему все на меня так смотрят? — Ты всё правильно сказала, Айрис, — осторожно заметил Тейлз, стараясь не усмехнуться, но его глаза блестели. — Хотя не уверен, что именно ты пытаешься сказать. — Она пытается сказать, что любит нас, но в своей странной, смазанной анестезией манере, — заключил Соник, хитро ухмыляясь. — Всё нормально, Айрис, — раздался мягкий голос Эми. — И даже если тебе кажется, что ты не знаешь, как быть… это нормально. Ты уже просто есть, и этого достаточно.       Лиам кивнул, его взгляд был внимательным: — Это не всегда легко. Но, думаю, ты справишься. — Мы тут. Просто… отдохни, ладно?       Я моргнула, осознавая, что даже говорить становится тяжело. Глаза сами собой начали закрываться, а сознание снова затягивала усталость. Но перед тем, как снова провалиться в сон, я всё же услышала, как Соник вполголоса пробормотал: — Ничего, Айрис. Потом мы всё это тебе напомним.       И я уже не была уверена, стоит ли мне этого бояться или нет. Но перед тем как окончательно провалиться в сон, я заметила тёмный силуэт, стоявший чуть в стороне. Шедоу. Он молчал, но я знала, что он слышал всё, что я говорила. Губы сами сложились в слабую, почти сонную улыбку. — Шедоу… знаешь… ты совсем не такой холодный, как пытаешься казаться… — голос мой был едва слышным, но я видела, как он едва заметно замер.       Я сделала глубокий вдох, глаза закрылись сами собой. — Наверное, поэтому я не боюсь, когда ты рядом…       Тьма окончательно накрыла меня, но в последний момент мне показалось, что воздух в комнате стал чуть более напряжённым.