Project A.R.I.S.S.

      Я проснулась резко, будто кто-то резко выдернул меня из сна за руку. Сердце колотилось так, словно я только что пробежала марафон, дыхание сбилось, а тело пробил холодный пот. Очередной кошмар. Обрывки сна снова и снова мелькали перед глазами: лаборатория, резкий свет ламп, ощущение беспомощности и чей-то голос, равнодушно повторяющий моё кодовое имя.       Я зажмурилась, пытаясь сбросить эти воспоминания, и сделала глубокий вдох, медленно успокаивая себя. С каждым вдохом чувство паники ослабевало, и постепенно реальность возвращалась на своё место.       Тот же потолок. Всё такой же серый, безмолвный и, в каком-то смысле, успокаивающий своей привычностью. Я медленно села, провела ладонью по вспотевшему лбу и потянулась за телефоном.       Экран тут же засветился, высветив кучу уведомлений от друзей. Чат был завален новыми сообщениями. Я быстро открыла переписку, чувствуя, как внутри растёт тревога. Соник: Всё норм Соник: Мы справились Соник: Эггман просто решил побряцать железом но у него как всегда вышло не очень Соник: Отбили всё за пару часов Тейлз: Есть небольшие повреждения но не критично Тейлз: Я уже на базе восстанавливаю технику Эми: А ещё у кого-то был геройский момент! Эми: Соник спас котёнка из-под обломков Эми: Правда котёнок укусил его Соник: Это была стратегическая уступка! Соник: Чтобы его не напугать! Лиам: Главное что все целы       Я прикусила губу и положила телефон на колени. Они справились. Без меня. Без моего вмешательства. Это было... правильно. Хорошо. Даже если внутри что-то кольнуло — как легко всё получилось без моего участия.       Я опустила голову, ощущая, как тяжесть всё ещё давит на плечи. И всё же, впервые за долгие часы, что-то внутри отпустило, словно ветер коснулся душного пространства и впустил немного свежего воздуха.       Все были в порядке. И это — самое главное.       Я снова подняла телефон, проводя пальцем по экрану, и медленно открыла чат с Эваном. Эван: Привет Эван: Всё в порядке Эван: Мы успели вовремя Эван: Подумал что ты будешь волноваться поэтому пишу сразу Эван: Надеюсь ты хоть немного отдохнула       Я уставилась на экран, позволяя этим словам немного осесть внутри. Он написал. Он цел. Спокойствие проступало между строк, без намёка на тревогу или панику. Просто простое, уверенное: "Всё в порядке."       Я невольно провела пальцем по экрану, словно проверяя реальность этого сообщения. Потом выдохнула, будто сбрасывая тяжёлый груз, и набрала в ответ: Я: Спасибо что написал Я: Я выспалась Я: Слишком даже Я: Рада что вы справились Я: Очень       Я не стала добавлять ничего лишнего. Ни намёков, ни объяснений. Просто — правда. Тихая, усталая.       Пальцы замерли на экране с контактами. Имя Шедоу — простое, без лишних украшений, словно сухая строчка в длинном списке, но почему-то именно оно притягивало взгляд.       Если G.U.N. действительно участвовали в отражении атаки... он был там. Конечно, был. Он всегда там.       Мысль о том, что с ним могло что-то случиться, ударила в грудь, оставив болезненный след. Я вспомнила, как он стоял рядом во время атаки контрабандистов — молча, надёжно, словно невидимая стена между мной и опасностью. Как просто был. А теперь... тишина.       Я не знала, что именно хотела услышать от него. "Да, всё в порядке"? "Нет, ничего не случилось"? Или... просто знать, что он жив. Эта неопределённость разъедала изнутри, словно острая заноза, которая не давала покоя.       Я открыла чат, но слова не складывались в осмысленные фразы. Любое сообщение казалось неуместным, глупым. Что я могла сказать после всего? Но всё же... я не закрыла экран. Просто сидела и смотрела на пустое поле для текста, пока пальцы сами не набрали короткую фразу: Я: Привет Я: Слышала про атаку Я: Ты в порядке?       Никаких точек. Никакой иронии. Просто... честно. И, как всегда, чуть-чуть надежды между строк.       Я посмотрела на экран, словно ожидая, что ответ появится мгновенно. Но время тянулось медленно, растягиваясь в бесконечность. Минуты казались длиннее, чем обычно. Я уже почти закрыла окно, смирившись с тишиной, когда мелькнуло короткое уведомление.       Сердце глухо ударило в груди, словно напоминая, что оно тоже ждало. Я быстро коснулась экрана, открывая чат. Шедоу: Да. В порядке. Шедоу: А ты?       Всего три предложения. Чуть больше, чем обычно.       Я смотрела на экран, ощущая, как с каждой секундой внутри становится то теплее, то беспокойнее. Он спросил. Он... не просто отписался.       Пальцы скользнули по экрану. Я: Уже лучше Я: Было немного тяжело но ничего Я: Мы закончили ещё один храм       Молчание. Я не ждала ответа — и всё же надеялась. Прошло полминуты, потом снова: Шедоу: Что случилось?       Я замерла. Сердце болезненно сжалось, словно кто-то резко дёрнул за невидимую нить внутри меня. Вопрос был прямым, почти обжигающим. Он спросил не просто так. Он знал. Он чувствовал, что моё короткое сообщение было не просто формальностью, не дежурной отпиской. И теперь передо мной возник выбор, которого я так боялась: сказать правду или снова спрятаться за привычной улыбкой и лёгким "всё нормально".       Я долго смотрела на экран, чувствуя, как тревога накатывает волнами, холодя грудь. Пальцы судорожно бегали по клавиатуре, набирая и тут же стирая слова, которые я боялась признать даже самой себе. "Мне страшно". Удалила. "Мне больно". Стерла. "Я устала притворяться, что всё в порядке". Опять удалила.       Каждое из этих признаний было до боли честным, но я не могла заставить себя отправить их ему. Потому что знала: если он это прочитает, пути назад уже не будет. Придётся раскрыться, разорвать оболочку молчания — а я не была готова. Ещё нет.       Наконец, дрожащие пальцы сами собой набрали короткую и привычную фразу: Я: Ничего серьёзного Я: Спасибо что спросил       Маленькая, безопасная ложь. Несколько коротких слов — простых, будто случайно обронённых, но на самом деле скрывающих больше, чем я готова признать. Я отправила сообщение, и в ту же секунду внутри что-то болезненно сжалось, словно я предала саму себя. Но иначе не могла. Не с ним. Не сейчас.       Курсор на экране замер на миг, затем появился значок прочтения. Он увидел. Он понял. Но ответа не последовало. Это молчание было тяжёлым, и в то же время почему-то приносило странное, тихое облегчение. Он знал, что я здесь. Знал, что что-то не так. И не стал давить.       Я уронила телефон на грудь, прикрыв глаза, и медленно выдохнула, пытаясь унять давящую тяжесть, которая всё ещё не хотела отпускать. Голова гудела после кошмара, тело оставалось натянутой струной, а в животе скручивалась пустота — тягучее напоминание о том, что я так и не поела. Голод проснулся, нарушая мрачное спокойствие.       Я сделала глубокий вдох, перевернулась на бок, уставившись на дверь. Идти на кухню? Сейчас? Встретиться с кем-то из команды Джета, поймать взгляды, услышать вопросы — или, что ещё хуже, наткнуться на попытку поговорить по душам? Нет. Я не готова. Не сегодня.       Тихо поднявшись, я подошла к шкафу, осторожно открыла дверцу и с облегчением заметила пару забытых после болезни галет и пакетик с сухофруктами. Небогато, но достаточно, чтобы немного утолить голод и вернуть хотя бы каплю сил.       Я взяла находку, села обратно на кровать, подтянув колени к груди, и посмотрела в окно. За стеклом тянулось серое небо, безмолвное и спокойное, словно тоже переживало свою личную тишину. Я позволила мыслям просто течь, не пытаясь их контролировать. Позже, когда вернётся уверенность, я снова смогу улыбаться, говорить, шутить — казаться сильной. Смогу притворяться, что справляюсь. "Но не сейчас", — устало подумала я, глядя в серое небо.       Сейчас мне просто хотелось побыть в тишине. Совсем немного. Пока я снова не буду готова встретиться с реальностью.       Я сидела у окна, обхватив колени, и бездумно грызла давно утративший вкус сухофрукт, не отрывая взгляда от экрана телефона. Сообщения в чатах я перечитала уже несколько раз. Друзья отписались, что всё в порядке, вернулись к своим делам и, кажется, даже забыли о моём существовании.       От Эвана не было ни слова. От Шедоу — тем более. Тишина.       Я снова открыла общий чат. Эми и Тейлз обсуждали новый костюм — Эми вникала в каждую деталь с тем самым увлечением, которое всегда вызывало улыбку. Соник присылал смешные стикеры и рассказывал, как едва не размазал робота по стене "как масло". Лиам отправил фотографию рассвета — спокойного, тёплого, далёкого от моего состояния.       Все вокруг были заняты. Живые. Реальные. Их жизнь шла своим чередом, с правильным темпом и нужными акцентами. А я будто застряла между — как забытая вещь, которую никто не заметил бы, даже если бы она пропала.       Я тяжело вздохнула и снова пролистнула экран. Открыла заметки — пусто. Галерею — позавчерашняя фотография подсолнуха. Я уставилась на изображение, пытаясь вспомнить, зачем его сфотографировала. Мыслей не было. Только глухая, давящая пустота, будто кто-то вычерпал меня изнутри и оставил холодное, пустое пространство. — Я умираю от скуки, — прошептала я себе под нос, ткнув носком в край стола. Но сразу поняла, что это не совсем правда. Я умирала не от скуки — от тягучего, вязкого ощущения ненужности, которое тихо разливалось внутри, как давящая боль, от которой невозможно избавиться.       Я опустила голову на колени, пытаясь не дать этим мыслям захватить меня целиком. Но сопротивление длилось недолго. Через минуту я уже стояла у двери, натягивая куртку поверх лёгкой майки. Холодный пол неприятно царапал босые ступни, но мне было всё равно. Я с силой распахнула шкаф и схватила доску, прислонённую к стене. Знакомая тяжесть её гладкой поверхности будто ожила в руках — она была реальной, осязаемой. Моей.       Я вышла на внешнюю палубу, и порыв ветра резко ударил в лицо, вырывая из груди неглубокий вдох. Ледяной воздух обжёг кожу, наполняя тело странной бодростью, как будто этот холод вырывал меня из вязкого плена отчаяния. Я подошла к самому краю, всматриваясь в тянувшиеся внизу каменные пики и гребни, закутанные в облачную дымку. Небо было серым, неопределённым, словно само ещё не решило, уступить ли этот день солнцу или оставить его в тени.       Я поставила доску на палубу и привычно включила её. Мягкий щелчок сработал как переключатель в голове, как сигнал к пробуждению. Доска слегка завибрировала под ногой, как будто тоже радовалась, подтверждая, что она — со мной. Что хотя бы в этом есть опора. — Поехали, — выдохнула я, опуская ногу на поверхность доски. Это было единственное, что сейчас имело смысл. Не разговоры. Не объяснения. Только ветер в ушах, острое, звенящее ощущение скорости и движения вперёд. Хоть что-то, что я могла контролировать. Хоть что-то, что доказывало: я — всё ещё жива.       И я оттолкнулась.       Свобода хлынула в тело, обрушилась волной — мгновенно, без предупреждения. Воздух прорезал кожу, проник под майку, ударил в лицо, растрепал волосы. Всё, что терзало меня изнутри, — все разорванные куски мыслей и боли — вдруг на мгновение замерло. И я почувствовала. Не страх. Не боль. А себя. Настоящую. Ту, что могла нестись над пропастью, не дрожа и не оглядываясь.       Я поднималась выше, доска отзывалась на каждый мой порыв, словно мы вновь стали единым целым. Плавное скольжение. Резкий разворот. Кувырок, от которого сердце на мгновение застыло в грудной клетке. Никакой цели. Никакой задачи. Только ветер и небо. Только я.       Где-то в этом безумном полёте — в этом бесконечном порыве вперёд — я вдруг почувствовала, как напряжение начинает рассыпаться. Оно не исчезло, нет — просто стало легче, будто пепел развеялся на ветру. Хотелось кричать от облегчения. Потому что впервые за это долгое утро... я дышала.       Я пробовала опасные трюки — такие, которые даже не репетировала. Разум твердил: "Опасно. Рискованно. Остановись".       Но тело не слушалось — оно рвалось вперёд, потому что стоять означало вернуться обратно в себя. А там — больно. Там слишком много мыслей. "Если упаду — значит, хотя бы это будет настоящая боль," — пронеслось в голове.       Я закусила губу, оттолкнулась сильнее и пошла в виток — почти вертикальная спираль. Руки дрожали, дыхание сбивалось рваными толчками. Но в какой-то момент я поняла: стало легче. Не спокойнее — но тише внутри. Чище. Прозрачнее.       Пока я в воздухе — я принадлежу себе.       Я вынырнула из резкого поворота, почти потеряв равновесие, но поймала баланс в последний момент. Сердце грохотало в груди, оглушая. Ещё бы секунда — и я бы сорвалась. — Ты с ума сошла?! — знакомый голос снизу выдернул меня из свободного полёта.       Я сбилась с ритма, доска дёрнулась, но я удержалась. Сделала ещё один круг и мягко скользнула по палубе, пока не остановилась.       У выхода из рубки стоял Джет. Руки на поясе, глаза расширены, лицо — смесь шока, гнева и недоверия. — Ты вообще в своём уме?! — выпалил он. — Ты хоть видела, что сейчас сделала?! — Видела, — спокойно ответила я. Сердце ещё не пришло в норму, дыхание сбивалось, пальцы дрожали от напряжения. — И что?       Он подошёл ближе, нахмурившись ещё сильнее. — "И что"?! Айрис, если бы ты ошиблась хоть на миллиметр — сорвалась бы вниз! Поток не прощает таких трюков! — Прекрасно представляю, — я откинула волосы с лица, чувствуя, как холодный воздух оставляет на коже следы. — Тогда зачем?! — он почти выкрикнул. — Это не был показательный заезд! Это было... безумие!       Я встретила его взгляд. Усталая, спокойная. Внутри — тишина. — Потому что я не могла иначе. Мне… нужно было что-то почувствовать. Хоть что-то настоящее.       Джет замолчал, его лицо смягчилось, но в глазах всё ещё оставалась тревога. Он выглядел так, будто хотел наорать, схватить за плечи, посадить и заставить объяснить всё, что творится у меня в голове. Но не стал. Только пробормотал: — Ну и ну… Ты хуже, чем я думал. — Спасибо, — я криво усмехнулась. — Это был комплимент?       Он покачал головой и, вздохнув, отошёл к перилам, явно не зная, как на это реагировать. — Нет. Это предупреждение. Если ещё раз решишь вылететь с неба — хоть бы кого предупреди. Ладно?       Я даже не обернулась. Просто смотрела в горизонт, где облака неспешно таяли в утреннем свете. Ветер тянул волосы назад, и вместе с ним поднималось что-то другое — тихое раздражение, обида, глухое чувство, которое я старалась заглушить. — Ну да, — бросила я вполголоса. — Ведь тогда ваш план не сработает.       Повисла тишина. Почти ощутимая. Я чувствовала, как Джет замер. Почувствовала, как это задело — или, может, просто выбило из колеи. — Айрис… — начал он, но я подняла руку, не давая продолжить. — Не надо. Я знаю, зачем вы меня взяли. И я знаю, кем я для вас являюсь. Всё, что я делаю, — это держу вас на курсе. Так что не беспокойся. Я не сорвусь. Пока вы во мне нуждаетесь — я останусь цела. Обещаю.

***

      Я вернулась в свою каюту, не включая свет. Дверь за спиной мягко закрылась, и мир снова стал тише. Глухо, как под водой. Я молча поставила доску в угол — даже не вытирая с неё тонкую пыль и капли после полёта. Руки всё ещё дрожали, но уже не от ветра и не от адреналина. А от пустоты.       Сердце колотилось. Не от радости. И даже не от страха. Просто от усталости. Тяжёлой, вязкой усталости, которая не поселилась в мышцах, а разлилась где-то глубже. Как будто внутри меня давно что-то перегорело, но я всё ещё двигалась по инерции, не находя в себе сил остановиться.       Я опустилась на кровать, прислонившись к стене, и уставилась в потолок. Серый. Простой. Знакомый. Он ничего не требовал. Не смотрел, не ждал ответа. Просто был.       В животе болезненно сжалось. Настоящий, физический голод, тихий и упорный, напомнил о себе. Я слишком долго тянула. Сначала — потому что не было времени. Потом — потому что не было желания. А теперь... Теперь я даже не была уверена, заслуживаю ли. — Ладно, — выдохнула я себе под нос. — Хоть что-то должно быть нормальным.       Я медленно поднялась и направилась к кухне. Каждый шаг отдавался эхом по пустому коридору — слишком громко, слишком резко. Как будто сам корабль выталкивал любые звуки, оставляя лишь самое необходимое. Только правду. "Просто поесть. И уйти обратно. Без разговоров," — повторяла я про себя, как мантру. Не потому что не хотела говорить. Просто не могла.       К счастью, на кухне было пусто. Тишина — редкий, почти драгоценный бонус в этом доме на винтах. Ни голосов, ни звона посуды, ни чужих взглядов. Только я и мягкий гул плиты, тихо и настойчиво заявляющий о своём присутствии, будто подсказывая: мир всё ещё движется, несмотря ни на что.       Я выдохнула с облегчением, открыла ящик, достала хлеб, несколько овощей и банку консервированного супа. Хотелось чего-то простого... даже не вкусного — просто тёплого. Чтобы внутри стало хоть немного мягче, словно бы это тепло могло растопить замёрзшее пространство внутри, превратить колючий ком в груди в нечто более податливое и живое.       Когда я включила плиту и налила воду в кастрюлю, на несколько мгновений позволила себе просто стоять, прикрыв глаза. Горячий пар коснулся щёк, и на фоне ледяной пустоты это ощущение показалось почти утешительным. Казалось, будто тепло поднимается от кастрюли не просто так — оно вытягивает изнутри застарелую боль, страх и усталость. По капле. Медленно.       Я сосредоточенно нарезала хлеб, погрузившись в ритм — мягкий хруст корки, медленное движение ножа. Руки двигались почти автоматически, как будто тело само знало, что делать, пока разум блуждал где-то в тени. Но вдруг позади раздался едва слышный звук шагов.       Руки на мгновение замерли. Я обернулась — в дверном проёме стояла Вейв. Опершись плечом о косяк, она смотрела на меня без привычной иронии. Просто молча. Просто… по-настоящему. — Ну конечно, — пробормотала я, снова повернувшись к столу. Это не было раздражением, не было и сарказмом, просто усталостью, переодетой в привычный жесткий тон, чтобы не выдать ранимости. — Я тоже проголодалась, — сказала Вейв, почти шёпотом. — Можно?       Я кивнула. Слов было не нужно. Я вернулась к хлебу, нарезая дальше. Нож мягко скользил по корке, и тишина осталась с нами. Настороженная — как перед чем-то, что ещё не сказано. Просто закончила нарезать, поставила хлеб на стол, налила горячий суп в миску и поставила её перед собой. Всё происходило будто в режиме автопилота.       Я села на табурет, подогнула ноги под себя и, обхватив миску руками, медленно начала есть. Горячий суп обжёг язык, обдавая рот неприятной волной. Он был пресный, чуть пересоленный, почти безвкусный, но в этот момент казался единственным, что удерживает меня от развала на части. Что-то реальное. Простое. Не требующее чувств.       Вейв всё ещё стояла у дверного проёма. Я слышала, как она дышит. Тихо, немного неровно. Но не смотрела в её сторону. Ни одного взгляда, ни одного слова. Только звук ложки, опускающейся в миску. Тёплый пар, медленно поднимающийся вверх. И глухая тишина между нами. — Знаешь... — её голос прозвучал иначе. Нерешительно. Словно она нащупывала слова, боясь, что они обернутся чем-то неправильным. — Я не хотела, чтобы всё вышло так.       Я не подняла голову. Просто продолжала есть. Ложка дрожала в пальцах едва заметно, но я делала вид, что не замечаю. Пусть всё идёт, как идёт. — Мы... — она замолчала, словно подбирая слова. — Мы не хотели тебя использовать. Когда нашли документы, когда поняли, что ты можешь взаимодействовать с храмами... Мы подумали, что ты станешь важной частью экспедиции. — Важной частью, — глухо повторила я, не поднимая взгляда. Голос звучал ровно. Слишком ровно, как будто внутри уже не осталось сил на эмоции. — Звучит почти как "инструмент".       Я услышала, как она шагнула ближе, опершись плечом о стену. Её тень легла на пол рядом со мной, но Вейв всё ещё держала дистанцию. — Это не так, — тихо сказала она. — Мы привыкли решать задачи. Думать логично, ставить цели. Но с тобой... Мы правда облажались. Я понимаю это.       Я молчала. Доела последнюю ложку, поставила её в пустую миску и только тогда, впервые за всё это время, посмотрела на неё. Взгляд был уставшим, почти прозрачным. Твёрдым. — Знаешь, — я чуть качнула головой, — поздновато понимать это после всего, что уже случилось.       Она ничего не ответила. Только опустила глаза, сжав губы, словно пыталась удержать что-то внутри. И в этой тишине не было ни победы, ни облегчения — только пустота между двумя людьми, которые слишком поздно начали говорить по-настоящему.       Я отодвинула миску в сторону и облокотилась на стол, чувствуя, как внутри снова стягивается тугой узел. Горло перехватило, будто там застряли не просто слова, а что-то плотное и тяжёлое. Давление нарастало, как всегда перед тем, как эмоции прорвутся наружу. Но я не позволила.       Слова прозвучали резко, но удивительно ровно. — Слушай, Вейв. Я не собираюсь стоять у вас на пути. Ни к вашим предкам, ни к вашему прошлому. Я понимаю, каково это — не знать, откуда ты. Понимаю слишком хорошо.       Она подняла на меня взгляд — в её глазах промелькнуло что-то непонятное. Удивление? Растерянность? Может, вина? Я видела, как она сжала губы, будто не ожидала услышать именно это. Наверное, думала, что я начну кричать или обвинять. Так было бы проще.       Но мне было не до крика. Я просто устала. — Но хватит притворяться друзьями, — продолжила я, глядя на стол. — Если вам что-то нужно — говорите прямо. Я сделаю, что нужно. Без лишних слов.       Говорить это было странно. Будто я ставила точку там, где раньше пыталась удержать хоть что-то. Но если молчать — внутри что-то сломается. Я чувствовала, как мои пальцы вцепились в край стола, слишком сильно, будто пытаясь удержаться на плаву. Я не злилась. Просто... разочаровалась. В ней. В себе. В том, как всё сложилось.       Вейв сжала губы ещё сильнее, но не сразу нашла, что сказать. Её плечи чуть опустились, и она, кажется, потеряла весь свой обычный напор. — Мы... не собирались использовать тебя, Айрис, — наконец выдохнула она, едва слышно. — По крайней мере, не так. Не как инструмент.       Я горько усмехнулась. Это даже не было смешно. Просто очередное "не собирались", которое ничего не меняло. — Но всё же использовали.       Вейв нервно дёрнула плечом, избегая моего взгляда. — Мы не знали, как сказать, — резко ответила она, будто пытаясь справиться с собственной растерянностью. — Джет просто хотел идти вперёд, без остановок. Шторм... он даже не понимает, как вести такие разговоры. А я... — её голос сбавил тон, стал тише. Она сжала пальцы на предплечьях, как будто пытаясь удержать себя на месте. — Я слишком привыкла быть рациональной. Отодвигать эмоции на потом. Это проще, чем смотреть кому-то в глаза и признаваться, что не знаешь, как с ним говорить.       Я долго смотрела на неё. Очень долго. Мне не нужно было её оправдание. Оно ничего не меняло. Но и злости уже почти не осталось. Внутри осталась только пустота. Уставшая, обесточенная. Холодная. — Я просто хотела знать, что вы честны, — тихо сказала я. — Что вы видите во мне не только ключ. Или кусок головоломки.       Слова давались с трудом. Я не привыкла просить признания. Не привыкла просить быть собой. Но сейчас... мне нужно было это сказать. Даже если в ответ — снова тишина.       Вейв снова посмотрела на меня. В её глазах была только чистая, человеческая неуверенность. — Я хотела бы... чтобы мы всё ещё были командой, — тихо произнесла она. — Даже если на время всё пошло наперекосяк.       Я не ответила сразу. Слов не было. Тишина в кухне стала звенящей, почти осязаемой. Только металлический звон ложки в пустой миске напоминал, что всё это происходит наяву.       Я слегка кивнула, позволяя себе короткую паузу перед ответом. — Посмотрим, — наконец произнесла я, чуть тише, чем собиралась.       И это было всё, что я могла сейчас сказать. Ни "да", ни "нет". Просто — пусть время покажет. Потому что сердце ещё не простило, но оно всё ещё хотело верить. Хоть немного.       Я не стала ждать ответа. Просто встала, собрала посуду и отнесла её к раковине. Шум воды стал единственным звуком в комнате — мягким, ровным, почти благословением. Он заглушал мысли. Эмоции. Всё то, что копилось внутри, но не могло вырваться наружу. Я мыла тарелку и кружку с механической точностью, будто в этом ритуале могла найти хоть каплю контроля над собой.       За спиной — тишина. Вейв осталась сидеть за столом. Я не видела её, но чувствовала: она не знала, уйти или остаться, сказать ещё что-то или дать мне пространство. И, наверное, это было первым настоящим проявлением уважения — она не двинулась с места. И я не обернулась.       Просто вышла из кухни, шаги гулко отдавались в металлическом коридоре. Воздух показался холоднее, чем я помнила. Или, может, просто теперь всё чувствовалось острее, болезненнее.       Я дошла до своей каюты, закрыла дверь и сразу защёлкнула замок — словно захлопнула перед лицом мира, которому больше не могла доверять.       Комната встретила меня тишиной и темнотой. Я прошла к кровати и опустилась на её край. Села, сгорбившись, будто только сейчас позволила себе отпустить напряжение. Оно хлынуло сразу — в плечи, в спину, в грудь. Словно всё тело вдруг вспомнило, как это — быть по-настоящему уставшей.       Я устала. Не физически — душой. Даже если это был всего лишь разговор, он будто выжег меня изнутри, оставив пустоту, которую не заполнить ни едой, ни сном, ни скоростью полёта.       Я сидела на краю кровати, глядя в пол. Ладони дрожали, сжимаясь в слабые кулаки, а плечи безвольно опустились. В груди поселилось тяжёлое, вязкое разочарование — не острое, не яростное, а глухое и липкое. Настолько настоящее, что казалось невыносимым. Оно росло медленно, но неотвратимо, как холод, проникающий в кости, когда стоишь в ледяной воде слишком долго.       Последние дни были... хорошими. Настолько хорошими, что я почти поверила, что они настоящие. Я привыкла — к уюту, к шуткам, к чаю на кухне, к простым разговорам. Особенно к Вейв. Я действительно думала, что она... почти как подруга. Почти.       А теперь всё это выглядело как картонные декорации, с которых сорвали покров, обнажив пустую сцену. Как будто кто-то смахнул пыль со старого сценария и напомнил: я — не персонаж, а функция. И внутри разрывал меня один-единственный вопрос: как теперь всё это отличить от лжи? Как избавиться от чувства, что тебя предали? Что ты открылась — а в ответ тебя уже оценили, рассчитали и встроили в план?       И я ведь не злюсь на то, что они использовали меня. Я бы справилась. Это было бы даже логично — заподозрить с самого начала. Я злюсь, потому что поверила. Потому что решила, что я — не часть уравнения. Что я — Айрис. Просто Айрис. А теперь я не могу избавиться от глухой мысли: с самого начала... они не видели во мне человека. Видели проект. Инструмент. Ключ. Меня — не было. Нас — не было.       И самое ужасное — эта мысль пускает корни глубже, чем я хочу признать. Она ползёт дальше, цепляясь за все связи, которые у меня есть. Неужели со всеми остальными так же? С Соником, с Тейлзом? А вдруг и там тоже — просто функция? Роль? "Нет. Это не правда. Не может быть правдой."       Я провела ладонями по лицу, словно пытаясь стереть эти мысли вместе с напряжением, скопившимся в висках. Горло сдавило так сильно, что дыхание стало хриплым. Я тихо выдохнула, боясь, что если вдохну глубже, внутри всё окончательно сломается.       Я не знаю, как с этим быть. Как пережить это разочарование. Как жить дальше, когда вдруг понимаешь, что все эти моменты, в которые ты вкладывал частичку себя, могут оказаться просто иллюзией.       И самое пугающее — я боюсь, что если однажды найду ответ на этот вопрос — будет уже поздно. Будет слишком больно признавать, что я сама позволила себе поверить в то, чего на самом деле не существовало.       Я села на кровать, включила телефон и долго просто смотрела на экран. Список контактов, сообщений, фотографий. Всё казалось одновременно близким и очень далёким.       Наконец, я открыла общий чат. Я: Привет Я: Как у вас дела? Я: Как там после атаки Эггмана? Я: У кого что нового?       Не прошло и пары минут — экран вспыхнул серией ответов. Тейлз: Привет Тейлз: Сейчас всё спокойно Тейлз: Я продолжаю работать над расшифровкой документов Тейлз: И кстати ещё разбираю ту капсулу Тейлз: Которую мы нашли у контрабандистов Тейлз: Работаю над тем чтобы её открыть Тейлз: Там что-то заморожено внутри Тейлз: Возможно ДНК.       Я замерла. Всё сложилось в голове за секунду. Я: Тейлз Подожди Я: Не открывай капсулу пока Тейлз: Почему? Я: Команда Джета… Я: Они рассказали мне кое-что Я: Для создания моего тела использовали ДНК Древних Я: Если в той капсуле действительно образцы… Я: Это не просто замороженные клетки Я: Это может быть активный генетический материал Я: Может быть, даже живой экземпляр Я: Ты не знаешь что будет если её открыть       Повисла тишина. Даже Соник не вставил шутку. Тейлз: Понял. Остановлю процесс Тейлз: Спасибо, что сказала. Мы всё перепроверим. Соник: Эй… Соник: Ты в порядке? Эми: Да, Айрис Эми: Ты как? Эми: Это… много Эми: И звучит серьёзно Я: Я держусь Я: Просто не ожидала Я: Всё это оказалось ближе чем я думала Лиам: Подожди Лиам: То есть если тебя создали с использованием ДНК Древних… Лиам: Значит ли это, что и я тоже?..       Я чуть задержала дыхание, глядя на экран. Я: Не знаю Я: Но мы оба прототипы одной серии Я: Думаю это возможно Я: Может даже из одного ДНК Лиам: Значит, мы и правда не просто оружие Лиам: Мы их часть? Лиам: Их продолжение?.. Я: Похоже на то Я: Хотя я до сих пор не знаю что именно это значит       И снова тишина Эми: Так! Эми: А теперь давайте поговорим о чем-то хорошем! Соник: Эми?.. Эми: Слушайте Эми: Мой показ через месяц Эми: Но я решила — мы поедем туда пораньше! Эми: Там пляж Эми: Солнце Эми: Фрукты Соник: Хм Эми: Красивые места Соник: Солнце, песок и никаких роботов? Эми: Почему бы нам не устроить небольшой отдых? Соник: Звучит как план, от которого даже я не откажусь Эми: Повеселимся, развеемся, наберёмся сил Тейлз: Это звучит… Тейлз: Неожиданно Тейлз: Но если честно заманчиво Лиам: Я не против Лиам: Нам всем похоже, это не помешает Соник: Кто пойдет со мной сёрфить?       Я провела пальцем по экрану. И впервые за весь день чуть-чуть улыбнулась. Пляж. Море. Друзья. Может быть… это и правда хорошая идея. Я: Для начала мне бы вернуться с этой злосчастной поездки по храмам Я: Хоть бы всё это закончилось как можно скорее Тейлз: Мы с тобой Тейлз: Если что просто скажи Эми: А когда вернёшься я лично прослежу, чтобы тебе выдали коктейль, пляжное полотенце и отдых без единого намёка на древние тайны! Соник: Только не надейся, что я дам спокойно лежать Соник: Придётся гоняться со мной по берегу Лиам: Сначала вернись Лиам: А потом мы все там встретимся.       Я опустила телефон на колени. Эти слова не решали проблему. Но в них было тепло. Поддержка. И этого сейчас было достаточно, чтобы не сломаться. Я сделала глубокий вдох. Храмы. Остался всего один.       Я вернулась в чат, пролистала сообщения вверх — и, не раздумывая, открыла личную переписку с Эми. Я: Слушай… Я: Когда я вернусь Я: Может сходим за купальниками? Я: Я вообще не могу представить, что мне подойдёт       Пальцы на мгновение замерли над экраном, а потом я добавила: Я: Ну и просто будет повод прогуляться       Ответ не заставил себя долго ждать. Эми: Айрис!! Эми: Конечно! Эми: Я ТАК рада что ты сама это предложила! Эми: Уже вижу нас в примерочных с горой одежды и кучей шуток Эми: Обязательно пойдём как только ты вернёшься       Я слабо улыбнулась, глядя в экран. Иногда шаг навстречу — это всего лишь одна строчка в личном чате. Но именно с таких шагов всё и начинается.       Я вернулась к списку чатов и, не задумываясь, нажала на иконку Руж. Мы не переписывались со вчерашнего дня, но сейчас мне захотелось поделиться хоть чем-то… лёгким. Я: Привет Я: Эми придумала план. Я: Когда я вернусь, съездить к месту показа немного раньше. Я: Там пляж, море, солнце... Я: А ещё Эми говорит, что это почти как мини-отпуск. Я: Я даже согласилась       Пока сообщение отправлялось, я поймала себя на мысли, что впервые за несколько дней почувствовала… не просто ожидание. А что-то тёплое.       Экран мигнул — Руж уже отвечала. Руж: О! Руж: Пляж, мода и солнце? Руж: Я уже пакую шляпы Руж: И вообще... Руж: Если вы думаете что обойдётесь без меня забудь! Руж: Я приду и буду блистать       Я улыбнулась, представляя её с коктейлем в руке, в огромных солнцезащитных очках. Я: Я только за Я: Будет весело Я: Эми уже в предвкушении Я: А я… Я: Ну Я: Хочу просто сменить обстановку Я: Хоть на пару дней.       Прошло всего пару секунд — и новое сообщение. Руж: Я не только присоединюсь Руж: Я ещё и затащу с собой мрачного ежа Руж: Хочешь ты этого или нет. Руж: Пусть тоже научится загорать Руж: А не только в тени стоять и всех пугать       Я хмыкнула, прикрыв экран рукой. Просто представить Шедоу на пляже… в шезлонге… с зонтиком… было достаточно, чтобы впервые за долгое время я рассмеялась вслух. Я быстро напечатала, всё ещё усмехаясь под нос: Я: Ставлю сотку что у него даже плавок нет Я: Максимум чёрные брюки и перчатки Я: Даже на пляже Я: Без компромиссов       Ответ пришёл почти сразу, как будто Руж только этого и ждала: Руж: О Руж: Ты не представляешь сколько лет я пыталась это выяснить Руж: Он каждый раз исчезает как только слышит слово купальник Руж: Но знаешь что? Руж: В этот раз у него не будет шанса сбежать       Я прикусила губу, всё ещё хихикая. Представив, как Руж тянет Шедоу к шезлонгу под зонт, а он смотрит на всех с выражением "я уничтожу этот мир". Я: Если ты это устроишь Я: Я тебе потом подарю целую коробку крема для загара Я: И медаль. Руж: Договорились Руж: Но ты идёшь со мной Руж: Свидетелем Руж: Чтобы не отвертелся       Я открыла его чат, уставилась на экран секунду-другую — просто чтобы собрать храбрость. Он, конечно, ничего не писал с утра. Да и с чего бы? Но именно это делало мой план особенно весёлым.       Я набрала: Я: Только не паникуй 😉       И нажала "отправить". На секунду мне показалось, что я слышу, как где-то в другом уголке мира кто-то тихо напрягся. Улыбка сама скользнула по губам.       Спустя несколько минут, пришёл ответ: Шедоу: Объясни. Шедоу: И убери этот смайлик.       Я смотрела на экран, улыбаясь. "Объясни. И убери этот смайлик."       Я уже почти слышала его голос — строгий, уставший, но неравнодушный, каким он всегда пытается его сделать. Такой... знакомый. Я наклонила голову, оперлась щекой на колени и, не раздумывая, нажала "ответить".       И отправила тот же подмигивающий смайлик снова. Никаких слов. Ни объяснений. Ни извинений. Просто смайлик. Пусть гадает.       Откинулась на подушки, и пальцы скользили по экрану, пока не открылся нужный чат. Улыбка всё ещё играла на губах после подкола насчёт Шедоу и плавок — но сейчас я писала уже другому. Я: Эй Я: Меня позвали на пляж прикинь? Я: Эми устраивает поездку перед модным показом Я: Я, вся наша команда, Руж, возможно даже Шедоу (если его правда затащат) Я: Будет весело       Пока ждала ответа, посмотрела в окно — солнце уже близилось к горизонту, небо становилось мягким, золотисто-синим. Телефон завибрировал. Эван: О Эван: Звучит здорово Эван: Правда Эван: Но… Эван: У меня уже были планы Эван: Я собирался устроить тебе свидание, когда ты вернёшься Эван: Даже место выбрал…       Я моргнула. Как-то странно стало на душе. Внутри будто что-то качнулось. Я: Оу… Я: Эван Я: Не расстраивайся Я: Наоборот теперь у меня в два раза больше причин вернуться пораньше Я: Успею и повеселиться с ребятами и на свидание с тобой Я: Только скажи когда и куда       Ответ пришёл почти сразу. Эван: Тогда я подожду Эван: И обещаю свидание будет стоить ожидания       Я смотрела на сообщение, и внутри стало немного теплее. Пусть день и был странным, но, кажется, всё ещё мог сложиться хорошо. Я: Договорились Я: Только не забывай Я: Я тоже умею удивлять Эван: О Эван: В этом я уже убедился       Я откинула голову на подушку, прижимая телефон к груди. В голове мелькнула робкая мысль: если всё получится — может, и правда будет весело. Маленькая надежда, словно тёплый огонёк в темноте, пробивалась сквозь тяжёлые мысли.       Я снова открыла сообщение Эвана. Его слова звучали так... тепло. Искренне. Будто сквозь текст передавалась его улыбка. Я почти чувствовала, как он действительно ждёт этой встречи, как продумывал всё заранее — заботливо, с тем самым лёгким волнением, которое сложно спрятать.       Сердце стучало чуть быстрее, чем обычно. Я взяла телефон и стала набирать ответ — не слишком быстро, но и не слишком долго обдумывая каждое слово: Я: Знаешь что? Я: Давай так Я: Сначала свидание Я: Только ты и я Я: А потом уже пляж и вся толпа Я: Хочу чтобы ты был первым кого я увижу после всей этой истории с храмами       Ответ пришёл почти мгновенно: Эван: Ты только что сделала мой день Эван: Считай я уже начал готовиться       Я усмехнулась и прижала телефон к губам на секунду, прежде чем дописать: Я: Тогда готовься основательно Я: Я приду с историей которую точно не забудешь Эван: Договорились Эван: Буду ждать.       Я убрала телефон и наконец позволила себе закрыть глаза. После всех этих разговоров я вдруг поймала себя на том, что дышу легче. Будто ком, застрявший в груди, наконец начал понемногу рассасываться. Он не исчез совсем — нет. Но что-то внутри смягчилось, отступило, и стало проще. Теплее. Я чувствовала себя... почти собой. Или, точнее, той, кем хочу быть. Той, кем хочу казаться в глазах других.       Это ощущение было хрупким, как тонкий луч света, прорвавшийся сквозь плотные тучи. Но оно было реальным. И с ним пришло простое, почти забытое чувство — голод. Не просто привычное урчание, а живое, острое желание поесть, будто тело тоже решило: "Хватит лежать в страданиях. Пора жить".       Я выпрямилась, поднялась с кровати и потянулась, чувствуя, как мышцы отзываются лёгкой болью — напоминанием о долгой прогулке на доске и часах, проведённых за телефоном. Это ощущение возвращало к реальности. Напоминало, что я всё ещё здесь. Что в этом маленьком, тёплом моменте я снова стала собой — хоть на мгновение.       На этот раз я вышла из комнаты без привычной тяжести на плечах. Без тревожных мыслей о том, что кто-то скажет что-то не то. Неважно. Сейчас я просто хотела поужинать — без разговоров, без напряжения. Просто поесть.       На кухне было тихо. Я шагнула внутрь, прислушиваясь к мягкому гулу двигателей дирижабля, и открыла холодильник. Хотелось чего-то тёплого, сытного, простого — такого, что вернёт в тело остатки уюта, который наконец начал возвращаться.       Я разогрела себе остатки тушёных овощей с лапшой — простое, не слишком тяжёлое блюдо. Пахло приятно, по-домашнему. Пока плита тихо щёлкала и шипела, я достала чашку, налила себе зелёного чая и села за стол, обхватив её ладонями. Тепло сразу разлилось по пальцам, растекаясь вверх по рукам, и это ощущение было почти таким же важным, как и сам ужин.       Когда всё было готово, я переложила еду в глубокую миску и взялась за вилку. Сначала ела медленно — не спеша, просто наслаждаясь моментом. Горячее, чуть пряное, насыщенное вкусом. Каждый укус возвращал меня к реальности, будто мир потихоньку становился на место, словно после долгого смятения.       Я не торопилась. Никто не мешал. Только я, мой ужин и редкое, почти забытое чувство покоя. В этом маленьком, простом ритуале — сидеть в тёплой кухне, держать в руках горячую чашку и неспешно есть — было что-то целебное.       Я доедала последние кусочки, когда за моей спиной послышались тяжёлые шаги. Я даже не обернулась сразу — эти шаги нельзя было спутать ни с чьими другими. — О, привет, — хрипло сказала я, продолжая жевать. — Ночная смена?       Шторм появился в дверном проёме, почесывая затылок и зевнув так громко, будто только что проснулся… или вообще не ложился. — Ага, — кивнул он. — Джет снова не даёт автоматике рулить, пришлось остаться, пока он там доказывает, что умеет летать на интуиции. А я вот… проголодался. — Тут ещё остались овощи и лапша, — кивнула я на кастрюлю. — Можешь разогреть. — Спасибо, — сказал он и прошёл к плите, немного шаркая подошвами по полу.       Я молча наблюдала, как он копается с посудой — движения у него были немного неуклюжие, но удивительно аккуратные. Он наложил себе большую порцию и уселся напротив меня за стол. — Ты вроде выглядишь получше, — заметил он, запуская вилку в тарелку.       Я пожала плечами: — Возможно. Может, просто прикидываюсь. — Хех. Ну, тебе идёт. Быть… живой, что ли.       На этом мы оба замолчали, погрузившись в привычную, не неловкую тишину. Стук вилки о тарелку, лёгкое позвякивание чашки — всё это звучало куда лучше, чем гул в голове. — Рад, что ты с нами, — вдруг сказал он, не глядя в глаза.       Я замерла на секунду, держа кружку в руках. Горячий чай согревал ладони, но внутри было неуютно. — Не знаю, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Пока не уверена… с вами я или нет.       Шторм на мгновение поднял взгляд. Не удивился. Не обиделся. Просто кивнул, как будто услышал то, что и сам чувствовал. — Ну, если что… тарелка еды тебя всегда ждёт. Это тоже считается частью команды, — пробормотал он, уткнувшись обратно в еду.       Я хмыкнула. Может, это и была его форма поддержки.       Я допила чай, не чувствуя особого вкуса — больше как необходимость, чем удовольствие. Затем медленно поднялась, убрала за собой тарелку и кружку, открутила воду и принялась мыть посуду. Шум струи заглушал мысли, и мне это даже нравилось.       Шторм молчал, только вилкой звякал о край тарелки. Всё как обычно — спокойно, будто и не было этих тяжёлых разговоров, сомнений, решений.       Я вытерла руки о полотенце, обернулась к нему: — Приятного аппетита.       Он кивнул коротко: — Спасибо.       Больше ничего не сказав, я вышла из кухни и направилась в свою каюту. Хлопнула за мной дверь, и снова наступила тишина.       Я закрыла за собой дверь, медленно повернула замок и на мгновение прислонилась лбом к прохладной поверхности. День был долгим. Слишком долгим. Казалось, будто в голове не осталось ни одной мысли, которую не вывернули наизнанку.       Я стянула с себя кофту, кинула её на край кресла, забралась на кровать и медленно опустилась на подушку. Матрас чуть пружинил подо мной, тело отозвалось усталостью. Не той, что физическая — другой, глубинной, накопленной за последние дни.       Я укрылась одеялом до подбородка, прижала колени к груди и уткнулась носом в подушку. Тепло. Тихо. Безопасно — насколько это вообще возможно на борту чужого дирижабля, среди команды, к которой ты вроде бы привык… но уже не веришь так, как раньше. "Просто спи, — подумала я. — Завтра будет новый день. Может, хоть чуть-чуть легче".       Я закрыла глаза. И сон, наконец, пришёл.