Project A.R.I.S.S.

      Тёплый свет. Синие стены — размытые, словно в мягком летнем тумане. Где-то за спиной мурлыкал кот или шуршала занавеска. Кто-то гладил меня по голове так легко и тепло, что казалось, сама ладонь была сделана из солнечного света. Я хотела что-то сказать — позвать или попросить остаться, но слова не успели родиться. Тёплый сон захлопнулся, как двери лифта прямо перед лицом.       Где-то за стеной что-то грохнуло — слишком громко, слишком бодро для моего состояния. Кто-то закричал, кто-то громко рассмеялся. Свет пробивался сквозь занавески, уже настоящий, наглый и яркий. Солнечные полосы лезли по полу, щекотали щеку.       Я моргнула.       Голова ныла, как после праздника и драки одновременно. Мир качался, крутился каруселью. Я сидела на кресле — не помнила как сюда попала — моргала и щурилась на свет. Всё... вроде бы на месте. Руки. Ноги... "Ну, пока не проверяла, но вроде моё."       Из-за стены донёсся грохот, как будто кто-то перевернул стул. И следом раздался звонкий и бодрый, как будильник с характером, голос Соника: — ШЕЕЕЕЕДООУУУ! ТЫ ЗНАЕШЬ, КОТОРЫЙ ЧАС?! ПОДЪЁМ! МЫ ВЕРНУЛИСЬ В НОРМУ, ТАК ЧТО....       Я зажмурилась. — О, нет…       Но прежде чем я успела встать, в коридоре послышался топот — тяжёлый, злой, знакомо угрожающий — и… — СОНИК, ЕСЛИ ТЫ ЕЩЁ РАЗ МЕНЯ ТАК РАЗБУДИШЬ — Я ВЫБРОШУ ТЕБЯ В ОРБИТУ! — взревел голос, слишком звонкий, чтобы быть голосом Шедоу.       Дверь хлопнула о стену, и в зал влетела… я. То есть, моё тело. С глазами, сверкающими яростью, с хвостом, который нервно бился о бедра, и походкой, как у маршала на разборке. Соник, уже с бутербродом в зубах, замер: — …ты в порядке? — Я НЕ В ПОРЯДКЕ! — орала Айрис. То есть… МОЙ ГОЛОС ОРАЛ, ЧЁРТ ЕГО ВОЗЬМИ! — У тебя… эм... голос, — донесся писк Тейлза откуда-то сбоку. — ЧТО С НИМ?!       Я медленно встала, держась за подлокотник. Ощущения были странные: мышцы тугие, движения точные, но слишком резкие. Как будто я втиснулась в броню с функцией "сейчас кого-то впечатаю в пол". Мы встретились взглядами: Я — в теле Шедоу, он — в моём. Мозг заклинило ровно на секунду. А потом мы с идеально синхронным ужасом выдали: — ЧТОО?!       Повисла такая тишина, что можно было услышать, как Соник жуёт. Он отхватил второй укус бутерброда, как будто это всё его нисколько не смущало: — Ну... утро у нас сегодня снова продуктивное.       Я же стояла и смотрела на себя, и мозг отказывался принимать реальность. — НЕТ. НЕТ-НЕТ-НЕТ, — начала я, делая шаг назад. Голос был глухой с металлическим эхом, такой, что даже я сама вздрогнула.       Я схватилась за голову — и поняла, что голова тяжёлая, как будто у меня бетонные волосы. Руки! РУКИ! Чёрные, мускулистые, с перчатками, которые буквально угрожали пространству вокруг. — ЭТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРАВДОЙ! МНЕ! МНЕ НУЖНО ДЫШАТЬ! — взорвалась я... точнее, Шедоу (Я НЕ ЗНАЮ!) голосом, который звучал как "прямо сейчас будет драка". — Ты дышишь, — спокойно отозвалась Айрис. Точнее, Шедоу. Мягким, чётким, звонким голосом, с лёгкой интонацией раздражения. Такой... своей обычной, будничной интонацией, как будто он не в чужом теле, а в тапочках на кухне, чёрт его дери. — НЕ В ТОМ ТЕЛЕ! — взревела я, чувствуя, как бас отдает вибрацией где-то между лопаток. — У тебя слишком много эмоций, — лениво отметил Шедоу. Он даже не кричал. Он спокойно осуждал меня моим же голосом! — Ты — в моём теле! Я в твоём теле! Как ты можешь быть спокойным?! — Привычка. — Эй, — вмешался Соник, щурясь, — это… странно. Очень. Тревожно. Но Риз... ты звучишь, как финальный босс в игре, который только что уронил планету на голову главному герою. — Спасибо большое, — огрызнулась я. — А Шедоу... — Соник кивнул ему. — Ты… звучишь мило.       Шедоу, то есть я, медленно повернул голову. — Не говори так больше. — Да-да! Вот именно так! Это "не говори так больше" — звучит, как будто ты собираешься ударить меня подушкой с надписью "обниму насмерть". — радостно добавил Соник.       Я только хрипло выдохнула и уткнулась лбом в ладони. "Где моя мама с поглаживаниями по голове, когда она так нужна?" — мелькнула обреченная мысль.       И в этот идеально катастрофический момент в комнату вальяжно вплыла Руж, с кружкой кофе в одной руке и видом человека, которого не способна сломать даже ядерная зима. Она окинула нас взглядом. — Я слышала крики, — лениво протянула эта летучая мышь. — Подумала, может, наконец-то кто-то убил Соника. Разочарование.       Она спокойно сделала глоток, посмотрела на меня, потом на Шедоу. Медленно, с царственным снисхождением, приподняла бровь: — Ладно... кто из вас сегодня рыдает в ванной, а кто включает тяжёлый рок и бьёт грушу до рассвета? — Ещё не определились, — буркнул Шедоу моим голосом. — Прекрасно, — хмыкнула Руж, — Я всё равно ухожу. Меня снова вписали в эту идиотскую миссию по зачистке сектора D-2. — Она кивнула Шедоу, небрежно, но с явным намёком: — Кстати, тебя тоже назначили. Но, вижу… ты явно не в состоянии.       Шедоу медленно поднял голову — мою голову, мой взгляд, но таким выражением, что я сама бы под таким углом зеркало не вытерпела. — Я разберусь, — бросил он сухо.       Руж тихо рассмеялась в кружку. — Конечно разберёшься. Только не забудь потом заполнить форму за своё "отсутствие по важной причине". И за использование оружия, кстати, тоже. А то знаешь, кто их потом за тебя подписывает? Не я, милый.       Она кивнула на него, но краем глаза поймала мой взгляд. Я замерла. Оружие. Использование. Форма. "Оружие?"       И в этот момент мой мозг, ещё не остывший от всего этого хаоса, с мерзким щелчком выдал картинку, как Шедоу однажды достал пистолет прямо из своих игл. Из игл. Которые сейчас — мои. "Я сейчас… буквально стою под пистолетом?! Или чем похуже?!" — Ты... — выдохнула я, глядя на него краем глаза. — Ты что, реально всё ещё хранишь это на голове?!       Шедоу медленно повернул ко мне голову. — Не на голове. В иглах, — сказал он своим ровным "ничего особенного" голосом. Как будто это что-то меняло!       Руж фыркнула и уже уходила, прихватывая с подноса последний круассан. Мой последний островок безопасности. — Постарайтесь не прострелить друг другу череп, пока я на миссии, — сказала она, обернувшись в дверях.       Щелчок двери. Тишина. Я в ужасе посмотрела на Шедоу. — Ты ненормальный.       Шедоу чуть повёл бровью. — Ты преувеличиваешь. — Я стою под своим же пистолетом! — прошипела я.       Он просто пожал плечами. Мои плечи. — Надёжно спрятан.       Я открыла рот. Потом закрыла. Потом всё-таки открыла ещё раз — но слов не нашла. Только выдохнула: — Скажи хотя бы… он сейчас разряжен?       Шедоу отвёл взгляд куда-то вбок, будто на секунду реально проверил что-то в памяти. — Вероятнее всего. — Вероятнее всего?! — я уставилась на него так, что в другой ситуации сожгла бы взглядом.       Он смотрел спокойно. Невозмутимо. Как будто всё происходящее не стоило даже упоминания. — Он всё равно на предохранителе. Ты будешь в порядке. Расслабься.       Я хрипло выдохнула и отвела взгляд. Слишком много всего. Слишком много его. — Ладно. Ладно… забудь. Ничего, — выдохнула я и закрыла лицо ладонью.       Шедоу не ответил. Только чуть кивнул — так, будто действительно вычеркнул всё это из разговора прямо здесь, одним щелчком. Он тяжело выдохнул. Идеально спокойно. Настолько спокойно, что на месте Соника я бы уже убежала под диван.       Тишина. Полсекунды. Я ещё держала ладонь на лице, чувствуя, как под кожей снова всё дрожит. Стоило мне закрыть глаза — и вся эта абсурдная ситуация накатила снова. Пистолет в голове. Мои иглы. Его спокойствие. Мои нервы. И вся эта нелепая каша под названием "мы". — Паника нам не поможет, — сказал он, идеально ровно. — Нужно сосредоточиться. — Сосредоточиться?! — рявкнула я, — Я в ТВОЁМ теле! Я буквально под прицелом сейчас! И у меня руки, как обмотки от ракеты!       Шедоу скрестил руки на груди (мои руки! МОИ!), кивнул почти снисходительно: — У меня хорошая мускулатура. Удивительно контролируемая. — Это был не комплимент! — Может… — попробовал урезонить нас Тейлз, поднося к губам чашку трясущимися руками. — может, вы просто позавтракаете и успокоитесь? — Не дай бог они сейчас начнут драться, — шепнул Наклз Эми с видом человека, который готов разнимать, но только теоретически. — Если начнут — я это снимаю, — сказала Эми, доставая телефон.       Я открыла рот, чтобы огрызнуться — и вдруг застыла. — ...У меня нет... — я похолодела — У МЕНЯ НЕТ МОЕГО ХВОСТА.       Повисла гробовая тишина. — Айрис, пожалуйста, не трогай моё лицо, — нарушил её Шедоу, видя, как я судорожно хватаюсь за щёку. Таким тоном, будто он предупреждал кота не прыгать на полку с посудой и всё это под сопровождение его фирменного взгляда "ты сейчас серьезно?". — А ты не моргай моими глазами! — рявкнула я, чувствуя, что внутри меня скоро заискрит. — Я моргаю рационально. — отрезал он и демонстративно моргнул ещё раз.       Я отшатнулась с одной рукой всё ещё на лице, второй я схватилась за спинку стула так, что тот жалобно заскрипел. В голове шумело, как на вокзале в час пик: паника стучала в виски, закрывая мысли дымом, дыхание было слишком мощным, слишком тяжёлым, слишком быстрым.       Тут появился Лиам. Лохматый, в мятой футболке с надписью "NOPE", с крошками зубного порошка на плече и зубной щёткой в зубах. Он встал как вкопанный в дверях, глядя на нас глазами человека, который ещё надеялся, что утро будет обычным.       Он медленно перевел взгляд с меня — с моими судорожно цепляющимися за лицо руками — на Шедоу — с видом, который говорил "я уже всё принял, просто жду конца". Лиам моргнул. Ещё раз. На третьем моргании уже было видно, что в его голове потухла последняя лампочка здравого смысла. — Что. Здесь. Происходит, — наконец выдавил он. — Всё под контролем, — произнёс Шедоу. Так ровно, что в это можно было бы поверить, если бы не моё лицо-Шедоу перекошенное от ужаса, — Временная... транспортировка личностей. — ...Вы серьёзно? — Ага.       Он медленно достал щётку изо рта. Повисла пауза, такая долгая, что Соник успел допить свой сок и начать новый бутерброд. А потом Лиам кивнул, чуть трагично глядя куда-то мимо нас: — Только я подумал, что всё пришло в норму… что мы снова в своих телах… Что я — я, а Соник — Соник… Я даже зубы начал чистить. Как обычный человек. Стоял и думал: "Ну, наконец-то. День начинается спокойно".       Он сделал шаг назад, глядя в пол. И исчез в коридоре, на ходу мрачно добавляя: — Стоило мне только выйти из G.U.N. и понеслось. Этот дом — чёрная дыра нестабильности. Однажды проснусь кактусом. И никто даже не удивится.       Я услышала еще что-то про "ещё один глоток кофе или три литра" прежде чем дверь в ванну снова хлопнула. — Мне нужно… мне нужно что-то. Воду. Чай. Подушку. Телепорт. — пролепетала я, чувствуя, как в голове шумел уже циклон. — Пакетик, чтобы дышать, — с серьёзным видом предложил Соник, протягивая мне... коробку с хлопьями.       Я уставилась на неё. — Это хлопья. — Но помогают. — похлопал Соник по коробке — Особенно шоколадные. Шоколад чинит всё.       Я с грохотом рухнула на стул. Со стоном. Отдающимся, к сожалению, баритоном. Шедоу стоял рядом, всё ещё чересчур спокойный. — Мы решим это. Спокойно. Методично. — Ты СЛИШКОМ ХОРОШО справляешься в моём теле! Это ПОДОЗРИТЕЛЬНО! — махнула я рукой и стул подо мной снова жалобно скрипнул.       Он моргнул, как ленивый хищник и отозвался ледяным спокойствием: — А ты неплохо справляешься с моим. Визуально. Меньше криков — будет ещё лучше.       Я уткнулась лицом в ладони. Они огромные. И теперь ещё пахли чёртовым черным чаем, табаком и мылом "Тень ночи" или что он там использует.       Откуда-то сзади, как рингтон этого хаоса, снова отозвался Соник: — Ну что, кто хочет омлет? Яичница — идеальный способ начать день, даже если ты застрял в теле бывшего биологического оружия! — Я не могу есть омлет, когда у меня НЕТ МОЕГО ХВОСТА! — возмутилась я, стукнув кулаком по столу.       Стол задрожал. Чашка подпрыгнула и тут же упала на бок. Тейлз сдавленно пискнул и инстинктивно прижал уши. — Вот! — тыкнула я пальцем на кружку — Об этом я и говорю! Координация другая! Масса, сила, точка опоры — всё изменилось! — А всплески эмоций, видимо, усиливаются, если не привык к телу — вставила Эми важным тоном. — Нашлась тут эксперт, — фыркнул Наклз. — Напомни, кто вчера выдрал дверную ручку вместе с частью двери? — Я НЕ МОГУ ДАЖЕ СИДЕТЬ СПОКОЙНО! — подытожила я, в отчаянии оперившись на стол.       Стол жалобно затрещал. Тейлз с воплем рванул спасать ноутбук, схватил его в охапку и сжал, будто это его ребёнок. — Я реально... реально могу кого-нибудь случайно сломать… — пробормотала я, с ужасом глядя на свои руки.       И в этот момент миг что-то щелкнуло в голове: "Вот почему он вчера сказал, что Тейлз не протянет и часа... Если бы я не училась удерживать свою силу до этого, дома бы уже не было."       И так же внезапно, как пришла эта мысль, я поняла, что хочу плакать. Комок подобрался к горлу, и я сжала губы, чтобы не выдать своих эмоций. Но тут Шедоу, такой же спокойный и отрешенный снаружи, подошёл ближе. Просто положил ладонь рядом — не на меня, на стол между нами. Как будто говорил: я рядом. Я боковым зрением заметила это, и на секунду дыхание сбилось — от того, как тихо он иногда умеет быть рядом. — Поверь, я это чувствую, — спокойно сказал Шедоу, чуть повернув голову, — Мне пришлось трижды заново приклеивать хвост, чтобы он не болтался. Он живёт своей жизнью. — Это нормально! Это особенность! Ты просто неуклюжий! — огрызнулась я, быстро смахивая дыханием то, что не успело стать слезой. — Это ты — буря в контейнере, — отрезал он, и уголок его рта дёрнулся так, что я не могла понять: это он улыбается или издевается. — Так! — Соник хлопнул в ладоши, — всё. Тейлз, пора. Сканируй. — Я... эм... да. Да! Сейчас, — Тейлз уже запускал аппаратуру трясущимися руками, украдкой проверяя, остались ли пальцы ещё при нём. — Садитесь, — сказал он. — Только, пожалуйста... не ломайте стулья.       Я нахмурилась. — Ты сказал это как угроза? — Больше как мольба, — пискнул он и съёжился за своим планшетом.       Обстановка и так напоминала худший выпуск реалити-шоу, но тут…       Шедоу в моём теле сел напротив. Просто. Без единого лишнего движения — но РАСКРЫВ НОГИ. ШИРОКО. Так, что я реально услышала, как где-то внутри меня треснуло что-то моральное. И сидел уверенно. Будто сидел не в моём теле, а в своём стандартном: "я оружие, у меня нет стыда, и пусть стулья дрожат".       Я уставилась на его лицо — своё лицо! — и где-то под рёбрами снова кольнуло. Может, это был страх, может, снова этот комок слёз, который почти вырвался раньше. Но он сел так… так буднично, что вместо слёз я почувствовала, как внутри поднимается злость. Она хотя бы держала на плаву.       Я моргнула. Один раз. Второй. На третьем мой глаз дёрнулся. — Эм… — выдавила я.       Он даже бровью не повёл. Спокойно сидел, сложив руки. — Эй… Шедоу? — Что? — он ответил с такой спокойной бесстрастностью, что мне захотелось его придушить. — Может… может, ты… прикроешься хотя бы?! — у меня сбился тон, и я махнула рукой, показывая на эти раскинутые ноги.       Он уставился на меня, моргнул — с выражением "поясни". Я вскочила вперёд и cхлопнула его — то есть свои — колени вместе. — Будь добр, не демонстрируй ВСЁ моё добро перед всей командой! — прошипела я, чувствуя, как лицо горит, как сковородка. — Я просто сидел, — сказал он этим мягким, свято-невинным тоном, будто это я только что нарушила его личные границы, а не он — мои. — Ты сидел так, будто у тебя нет ни стыда, ни юбки, ни хоть капли уважения к моей репутации! — Ты носишь шорты, — заметил он, моргнув. — Это НЕ МЕНЯЕТ СУТИ! У меня и так травм хватает, даже без публичных демонстраций перед Наклзом и Тейлзом! — Я не смотрел! — выкрикнул Тейлз откуда-то сбоку. — Честно! Я вообще смотрел в стену! — Я ничего не видел, клянусь, — добавил Наклз, поднимая руки. — Кроме… ну… эм. — А вот я теперь точно смотрю, — объявил Соник весело и вскинул бровь. — Контент у нас сегодня топовый.       Эми, стоявшая сбоку всё ещё с телефоном в руках, фыркнула и толкнула его локтем в бок: — Ещё слово — и я тебе этот "контент" по лбу приклею. — она окинула меня и Шедоу оценивающим взглядом и добавила сухо, , — Кстати, Шедоу, если ты сейчас не прикроешься — мы с Айрис сделаем такие фотки тебя, что ты будешь жалеть до конца жизни.       Я повернулась к Шедоу. Он просто… пожал плечами. Моими же плечами. Потом лениво поправил край кофты — чисто символически. — Хорошо. Буду вести себя… скромнее, — произнёс он своей ровной интонацией, с таким оттенком снисходительности, что я закипела моментально.       Внутри всё скребло. Как когти по стеклу. — Ты… Ты так себя ведёшь, будто одолжил моё тело, потому что тебе СКУЧНО!       Он повернулся ко мне. — Ну, учитывая уровень контроля — возможно, я справляюсь... — ВСЁ! — рявкнула я, и звук был такой, что чашки на столе дрогнули.       Я вскочила. В одно движение. Стул жалобно пискнул, будто умолял не трогать его снова. Все на мгновение замерли. Я — в теле Шедоу. С полным доступом к его силе. И я сейчас на 146% была готова задушить себя. Своими же руками.       Шедоу медленно приподнял бровь, как будто думал, что это будет интересный эксперимент. — Ты серьёзно сейчас собираешься драться в моём теле? — Я не буду драться, — рыкнула я, — Я просто... осторожно и точно положу тебя мордой в подушку.       Он встал. — Попробуй.       И я рванула вперёд. — НЕТ-НЕТ-НЕТ! — Соник метнулся сбоку, влетел между нами, уткнувшись мне в грудь и отталкивая назад обеими руками. — Теория яйца! Не рушим дом! Не дерёмся чужими телами! У нас тут энергетический обмен и сломанная идентичность! Пауза!       Я застыла. Дышала, как дракон. Шумно, глубоко, будто сейчас выплюну пламя. Шедоу чуть отошел назад, всё такой же спокойный снаружи, но глаза… глаза чуть шире. Похоже, понял, что перегнул.       Соник осторожно обернулся, держась руками за мои плечи, словно я бомба: — Айрис? Айрис в теле Шедоу? Глубокий вдох.       Из груди выходило только сдавленное шипение. — Я НЕ МОГУ ТАК ДЫШАТЬ. У МЕНЯ ГРУДНАЯ КЛЕТКА ПЫТАЕТСЯ ПЕРЕКУСИТЬ ВОЗДУХ. — Понимаю, сочувствую, обнимаю взглядом. Но не убивай его, — Соник кивнул на Шедоу. — Он почти этого не заслуживает. Ладно?       Я зло выдохнула, опустилась обратно на стул с глухим БУМ. Стул снова жалобно пискнул, но выжил. — Ладно. Живи, Шедоу. Пока.       Шедоу аккуратно поправил кофту, отряхнул плечо — с таким видом, что захотелось его укусить. — Спасибо за великодушие, — выдал он моим голосом. — Если он скажет ещё хоть ОДНО слово с этим тоном — я его правда приложу. — Тогда бей по подушке, — пробормотал Тейлз, даже не поднимая глаз. — Или по таймеру сканера. Он всё равно уже сломался. Сейчас система соберёт показания с биополя, уровня энергии и… эээ… мозговой активности. Это не займёт много времени. Пожалуйста. Просто. Не шевелитесь.       После того как напряжение спало — ну, почти — Шедоу снова сел. Соник всё ещё стоял между нами, как миротворец, вооружённый хлопьями. Тейлз за компьютером, сбоку, печатал что-то со скоростью света.       А я… Я сидела. В теле Шедоу. И теперь просто пыталась хотя бы понять, где я заканчиваюсь, а это тело начинается       Плечи будто сжаты резиновыми жгутами. Мышцы натянуты, как струны на гитаре, только эта гитара могла сломать стол одним аккордом. Каждое движение — будто несёшь бронежилет с зашитым внутрь зарядом. Сначала это пугало — сейчас это просто мешало дышать.       Я пошевелилась и сразу почувствовала, как энергия под кожей едва сдерживается внутри. Малейший резкий вдох — и можно бахнуть в потолок по чистой случайности. — Это тело создано, чтобы сражаться, — пробормотала я, чуть склонив голову. — Даже сидит, как будто готово прыгнуть в потолок.       Я попыталась почесать затылок — и задела иголки. Звук был такой, будто я попыталась погладить ёжика. — АУ! — Они острые, — невозмутимо заметил Шедоу. — ЭТО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ МОЖНО БЫЛО СКАЗАТЬ РАНЬШЕ?!       Он слегка повернул голову: — Ты же обычно такая проницательная.       Я закатила глаза и снова обвела взглядом свои новые конечности. Хвост — короткий, едва помогал держать равновесие. Центр тяжести был смещён вперёд — всё короче, шире, тяжелее. Рост, наоборот, выше, шаги длиннее. Каждое движение требовало продумывать заранее. — Я чувствую себя, как комната, в которую поставили реактор, но забыли утеплить стены, —пробормотала я.       Соник прыснул, прикрыв рот ладонью: — Ты звучишь как поэт с боевым модулем.       Я шикнула на него, но уголки губ дрогнули. Тем временем Шедоу — то есть я, но он — сидел в моём теле так идеально прямо, что можно было линейку прикладывать. Руки на коленях. Хвост аккуратно свернулся на ногах, как послушная кошка. Он буквально изображал курсантку на медосмотре. Смотреть на это было невыносимо. — Перестань так сидеть, — рыкнула я, наконец не выдержав.       Он медленно повернул ко мне голову. — Так — это как? — Вот так! — я тыкнула в него пальцем. — Как будто ты — памятник мне самой. Столб Айрис, версия "не трогай меня, я служу порядку". — Это привычная мне осанка. — В твоём теле — пожалуйста. Сиди хоть колом, хоть по линейке. Но в моём — не надо делать вид, что меня вырезали из мрамора! — Но это... удобно. — МНЕ — нет! У меня от одного взгляда начинается зуд. Я обычно сижу… ну, по-человечески! Или хотя бы по-мобиански! А не как парадный манекен!       Он чуть дернул уголком рта. Медленно, будто сдаваясь, сменил позу — неловко, как ребёнок на первом уроке хореографии. Хвост соскользнул с колен и ленивой спиралькой шлёпнулся на пол. Моё лицо — его сейчас — выглядело так, будто я попросила его сесть на кактус. Просто король моральных страданий. — Ты заставляешь меня сидеть криво, — констатировал он. — А ты заставляешь меня выглядеть так, будто я жду проверку с орденами, — фыркнула я. — Давай страдать вместе.       Соник чуть не поперхнулся хлопьями, прикрывшись коробкой: — Если это не настоящая дружба — то я не знаю, что тогда дружба.       Шедоу медленно покрутил кистью и посмотрел на неё, как на инструмент, у которого нет инструкции. — Это тело… мягче, — сказал он серьёзно, не отрывая взгляда от пальцев. — Легче. Меньше массы. Центр равновесия… плавает. Но внутри есть… стабильность. — Ты описываешь меня как яйцо на ножках? — Ты описываешь меня как бронированный ударный беспилотник. — Справедливо.       Шедоу попробовал подняться. Хвост метнулся и хлопнул его по ноге — он чуть не запнулся, схватившись за стол. — Он живой, — сказал он глухо, глядя на хвост так, — Он дёргается от мыслей. — Добро пожаловать в реальность. Попробуй резко повернуться — и не снести всё на полке.       Он снова опустился на стул. Хвост обвился вокруг его — моего — бедра, как ленивый питон. Он нахмурился — Это раздражает. — О, ты ещё побегай. Поймёшь, что стопы у меня более гибкие, чем у тебя. Пару раз неудачно врежешься в дверь — и привыкнешь.       Шедоу глубоко вздохнул, явно пытаясь не показать, что под капотом у него уже закипает. — Это тело... гораздо легче, чем я думал. Импульсы отзываются сразу, но всё внутри кажется… хрупким. Будто в любой момент может рвануть — или рухнуть. Ты как котёнок с реактивным двигателем. — Ну, спасибо.       Он слегка склонился вперёд, сузив глаза. — У тебя сильное обоняние, — тихо отметил он, будто только сейчас окончательно понял. — Слишком много запахов. Всё чувствуется слишком ярко. Даже запах Соника. — Я использую ароматизированный гель! — мгновенно возмутился синий.       Шедоу повернул голову в его сторону, взгляд ровный, без намёка на иронию: — Клубника. Свежескошенная трава. И что-то между дешёвым энергетиком и отчаянием. — Спасибо, Шедоу. Теперь я чувствую себя парфюмом для подростков, — протянул Соник с трагизмом оперного певца.       Я захохотала. Немного истерично— зато это уже не были слёзы.       Шедоу посмотрел на меня долгим взглядом. Вздохнул. — Мне хочется обратно. — Взаимно. — Погодите, — вставил Соник, — я думал, вы начали ценить друг друга?       Мы повернулись к нему одновременно — два идеально синхронных взгляда, два одинаково опасных выражения лица. И сказали хором: — ЗАМОЛЧИ.       Мы сидели молча какое-то время.       Шум где-то вокруг был — но будто за стеклом: Соник хрустел хлопьями, Тейлз что-то лихорадочно щёлкал в сканере, Наклз сзади полушёпотом допрашивал Эми, можно ли в научных целях ударить кого-то подушкой "для проверки прочности".       А я просто сидела. В теле Шедоу. Дышала. Пробовала смириться с мыслью: если повезёт — это всего лишь день. Один день внутри этой чужой, тяжёлой оболочки, которая носит на себе силу, будто шрам под кожей.       И тут Шедоу — всё ещё в моём теле, всё такой же спокойный, слишком правильный — вдруг сказал: — Внутри тебя всё… неправильно.       Я моргнула. — Прости? — нахмурилась, готовая укусить его, если это ещё один намёк на "сломана" или "ошибка". — Чувствуется, что энергия не принадлежит телу. Она как будто всё время выходит за его пределы.       Я приподняла бровь, насмешка уже была на кончике языка: — Ты сейчас анатомию мою оскорбляешь или решил позабавиться?       Он не ответил сразу. Просто посмотрел на ладонь и продолжил: — Но она… не рвётся наружу. Она не взрывается. Она… сдерживается. Как будто не хочет нарушать порядок.       Я зависла, глядя на него. — Ты что, только что назвал мою энергию… воспитанной?       Шедоу поднял голову. В глазах не было ни капли иронии. Только ровная, холодная мысль, из которой он складывал свои выводы. — Она слушается. Даже когда тебе тяжело. Даже когда ты не контролируешь её полностью — она всё равно старается подстроиться.       Он провёл пальцами по запястью, будто примеряясь к чему-то невидимому. — Это не разрушение. Это порядок. На уровне самой сути.       Я чуть прищурилась, пытаясь всё-таки понять, что он имеет ввиду. — Ты пытаешься сказать, что моя энергия… добрая?       Он позволил себе короткую паузу. — Нет.       Ещё секунда — и ровный выдох: — Ты состоишь из порядка. Это ощущается на уровне энергии. Как будто каждый атом выстроен в линию, и всё работает по схеме, которую никто не видит — даже ты. Но эта схема… глубже, чем просто физика. Это… структура. Воля. Цель. И даже если ты не понимаешь её — ты следуешь ей.       Я ничего не говорила. Он продолжал, спокойно, точно: — Если моя сила — хаос и разрушение, то твоя — стабильность. Исправление. Она будто исходит из самой идеи, что всё должно быть на своём месте. Даже если для этого придётся переписать само место. — И это чувствуется... изнутри? — выдохнула я.       Он слегка кивнул. — Словно ты создана, чтобы держать на себе реальность, которая уже начала сыпаться.       Он даже не смотрел на меня, будто это была просто мысль вслух. Сухое наблюдение. Он, как всегда, был нейтрален. Но внутри меня всё переворачивалось. Я-то знала: он не просто анализирует. Он увидел то, чего не видела даже я.       Порядок. И он понял это не снаружи. Не по сканерам. Он понял это, живя во мне. Буквально.       Я отвела взгляд, и в груди укололо — не больно, но так чисто, что внутри стало тише. Сколько раз мне говорили, что я — ошибка. Сбой. Угроза. А он… сказал, что я собираю мир. Что я держу его на месте. И... почему-то это зацепило.       Я подняла глаза. Он всё ещё смотрел на ладонь — мою ладонь — будто в ней скрыт ключ, который нельзя разглядеть снаружи. И внутри меня чётко прозвучало: он понял меня больше, чем я себя. И не сказал ни слова осуждения. Только… уважение.       И я тихо, почти шёпотом, чтобы никто не услышал, сказала: — Спасибо.       Он поднял глаза. И... просто кивнул. Одно короткое движение, почти незаметное, но я поняла— он услышал. — ЧТО?! — внезапно раздался голос Соника, — КТО СЪЕЛ ВСЕ ШОКОЛАДНЫЕ ХЛОПЬЯ?!       Тишина лопнула, как мыльный пузырь. Тейлз дёрнулся так, что чуть не уронил планшет. Я рассмеялась — глухо, тяжело, чужим голосом, но это всё ещё был смех.       Шедоу чуть приподнял бровь и лениво бросил: — Всё-таки не используй мой голос для смеха.       Я не выдержала и рассмеялась ещё громче — уже не притворяясь, не выдавливая этот смех сквозь усталость, а по-настоящему. На миг будто сбросило напряжение с плеч — всё вокруг перестало быть таким тяжёлым и перекошенным.       Тейлз, наконец, оторвался от монитора и повернулся к нам. — Итак. Новости. Есть хорошие… и такие себе. — Сначала хорошие, — снова хором произнесли мы с Шедоу. Потом переглянулись.       Тейлз кивнул, не отрываясь от своих схем: — Хорошее: вы оба стабилизировались. Процесс обмена завершился… полностью. — И это ты считаешь хорошим? — Ага. Потому что вы не разваливаетесь по швам и не светитесь, как новогодняя гирлянда. — Подожди, — я выпрямилась, голос прозвучал глухо, как будто проваливался куда-то внутрь. — Ты хочешь сказать, это… навсегда? — Не совсем, — быстро сказал лис, вскинув руки. — Но обмен закрепился глубоко, на уровне базовой энергетической матрицы. Просто щёлкнуть пальцами и всё вернуть не выйдет.       На секунду повисло молчание. Я выдохнула — с какой-то странной, уставшей злостью: — Великолепно. Я навсегда застряла в теле, которое пахнет табаком, сталью и… — я потянулась к плечу, вдохнула. — И какой-то адской смесью чёрного чая и бензина.       Шедоу поправил волосы. Мои волосы. — А я застрял с ушами, которые ловят каждый шорох в радиусе километра, и чувствую ветер между лопаток. Это… странно. — Так, стоп, — встрял Соник, хлопнув ладонями. — Что мы делаем в итоге?       Тейлз включил карту на экране. — Есть вариант. Теоретически. Если обмен прошёл по линии энергетической волны, направленной через резонанс — то мы можем попытаться сделать обратный резонанс. — Переведи, — буркнул Наклз, качнув подбородком. — Нам нужен сам луч. Тот самый, что вызвал обмен. Он не просто передал ваше сознание. Он — провёл обширную перенастройку энергии. А значит… — …нужно пойти к Эггману, — мрачно закончила Эми. — Именно, — кивнул Тейлз. — Мы должны добраться до его лаборатории, перенаправить луч, возможно — активировать его заново, только в обратной фазе. Всё должно совпасть. — А если не совпадёт? — поднял бровь Наклз. — Тогда мы поменяемся телами с потолком, — буркнул Соник. — Отлично, — я скрестила руки, привычно. И тут же зашипела — моё новое плечо словно стукнулось обо что-то внутри. — Шедоу, ты из чего сделан? Из гранита? — Ты просто не привыкла, — сухо ответил Шедоу моим голосом. Он всё ещё сидел абсолютно спокойно. Слишком спокойно. — А почему они вообще поменялись телами? — Эми вдруг вытащила этот вопрос, который, похоже, крутился у всех на языке. — Мы-то… просто сменили пол. Временно. А у этих двоих — почти полная замена.       Тейлз пролистал что-то на планшете, щёлкнул по графикам и вдруг замер, ткнув стилусом в схему, как будто хотел ткнуть нас обоих. — Я смотрел энергетические срезы, — начал он, и голос у него был куда серьёзнее обычного. — У нас изменение прошло по верхнему уровню волны. Ну, как если бы ветер сдул верхний слой краски — ты вроде тот же, но слегка перекрашен. Внешняя стабилизация, небольшое искажение — и всё.       Он повернул планшет так, чтобы я видела цифры, графики, пульсирующие линии. — А вот у вас с Шедоу волна пошла глубже. Гораздо. Она зацепила ядро сигнатуры.       — Что это ещё за ядро? — я нахмурилась. — Ядро сигнатуры — это… ну, самый центр. У каждого. Даже у Соника есть, хотя он делает вид, что нет. — Тейлз кивнул в сторону Соника, тот только едва заметно скривился. — Оно обычно отображает, сколько в тебе Хаоса — и как он ведёт себя внутри тебя. Это как отпечаток всего, что ты есть: твоих способностей, твоих реакций, твоего "я". Грубо говоря — если тебя разделить на слои, всё, что снаружи можно перекрасить, но ядро — почти никогда. — Почти? — уточнила Эми. — Ну да, — кивнул Тейлз. — Если воздействие достаточно сильное, оно может задеть и его. Ваш обмен зацепил именно этот слой. А ядра — оказались слишком… резонансные. — Переведи, — устало пробормотал Наклз. — Они подошли друг к другу, как… две части замка и ключ.       Я откинулась на спинку кресла и пробормотала: — Великолепно. Я — ключ с характером отмычки.       Эми смотрела на меня с лёгкой жалостью. — Просто этот луч зацепил вас глубже всех. Это не то, что можно выбрать или предсказать. — Ну… — Я вдруг замялась и пожала плечами. — Если бы я просто… ну, сменила пол. Но осталась в своём теле… может, я и не была бы против. Даже навсегда. Это было бы странно, но… интересно.       Молчание. На долю секунды. Шедоу не отреагировал. Ни слова. Только отвёл взгляд — и пальцы в моём теле чуть сжались. Почти незаметно.       Тейлз моргнул, будто со скрипом переключаясь с технических схем на человеческие слова. Сжал губы — и быстро отвёл глаза в планшет, будто цифры там сейчас были безопаснее любых разговоров.       Эми прикусила губу — на миг у неё в глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия. Соник шумно выдохнул носом, покачал головой и хмыкнул, чуть натянуто: — Ну и разговоры у вас под утро… Вы хоть иногда себя слышите?       Наклз тихо фыркнул, опёрся на спинку стула и проворчал себе под нос — больше для себя, чем для кого-то ещё: — Я всегда знал, что вы двое самые странные из всех нас. Ну вот и подтверждение. — Энергия могла выбрать по совпадению, — пробормотал Тейлз, снова глядя в экран. — Или… по взаимной нестабильности. Кто знает, может, что-то внутри просто… захотело обменяться. Или, может, вы сами выбрали друг друга. — Романтично, — скривилась я — Ничего романтичного, — отозвался Шедоу.       Но звучал он… чуть тише обычного.       Я скосила взгляд. Он по-прежнему сидел, будто ничего не произошло. Только пальцы моего тела были слегка сжаты, будто он что-то обдумывал. — Что? — бросила я. — Не нравится идея, что я могла бы быть парнем? — Это твой выбор, — спокойно сказал он. — Твоя жизнь. — Угу, — буркнула я. — Только почему-то всё чаще эта моя жизнь идёт по чьим-то чужим правилам. — Подождите, — пробормотал Соник, снова возвращая всех в реальность, — если мы идём к Эггману… что мы делаем с этими двумя?       Он кивнул на нас — меня в теле Шедоу и Шедоу в моём теле. — Учитывая, что Айрис может случайно снести стену, просто чихнув, а Шедоу… — он повернулся к нему, — ты точно не чихнёшь? — Я не чихаю, — ответил тот, как будто это было делом чести. — Всё равно, — Тейлз осторожно поднял ладони, — их энергии нестабильны. У них обратная полярность. Если перегрузятся — будет вспышка. — Типа хлопка? — уточнил Наклз. — Типа мини-взрыва, — Тейлз на секунду замолчал, глядя на проекцию перед собой, и закончил мрачно, чуть глуше, — Который выдернет всё живое в радиусе десяти метров.       Тишина упала резко, как камень в воду. Несколько секунд слышно было только, как Соник постукивает пальцами по бедру в такт своему внутреннему нетерпению. — Так… вы хотите просто оставить нас здесь? — тихо спросила я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Нет! — Тейлз вскинулся так быстро, что я не сдержала лёгкой улыбки, — Нет. Просто… — Он замялся, провёл рукой по растрепавшейся чёлке. — Просто мы должны быть осторожны. Очень. — Мы возьмём вас с собой, — подхватил Соник, шагнув чуть ближе. Голос у него был такой, будто он уже давно решил это за всех. — Но держимся рядом… максимально аккуратно. Договорились? — Я могу пойти впереди, — сказал Шедоу. — Вперёд лучше всего идёт стабильность. — Ты? Стабильность? — прищурилась я, уставившись на него с вызовом. — В этом теле — да. — Тогда я иду сзади, — буркнула я. — Чтобы если я случайно выпущу из ладони разрушительный импульс, никому не досталось. — Ага. Добровольная изоляция — первый шаг к просветлению, — прокомментировал он с этой своей ленивой иронией, от которой иногда хотелось в него что-то кинуть. — Ребята, прошу вас, — простонал Тейлз, устало протирая переносицу. — Не начинайте. Мы ещё даже не вышли за дверь. — А есть шанс, что мы по пути не взорвёмся, случайно не телепортируемся или не поменяемся телами ещё раз? — с опаской спросила Эми.       Тейлз посмотрел ей прямо в глаза, потом быстро отвёл взгляд в планшет и пробормотал, не поднимая головы: — Шанс есть. Маленький. Но есть. — Ну, шикарно! — Соник хлопнул ладонями и резко подтянул перчатки на запястьях. — Как всегда: максимум оптимизма, ноль запасного плана. Идём — что ещё делать?       Я резко поднялась, стул с лёгким скрипом откатился назад. Движение получилось чуть дерганым — чужая тяжесть плеч всё ещё отзывалась странной тяжестью в спине. Шедоу тоже поднялся. Легко. Почти изящно. Он поправил мою кофту, и на миг я сжалась от дискомфорта. — Эй, только не порви ничего, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. — Это одна из моих любимых.       Он кивнул. — Постараюсь не уничтожить стиль.       Прямо перед самым выходом из дома Соника внутри царила привычная предвыездная суета. Тейлз что-то перепроверял в открытом ящике с инструментами, торопливо защёлкивая защёлки на кейсе с зарядными модулями. Соник ходил по комнате туда-сюда, жонглируя упаковками энергетических батончиков и споря с Наклзом о том, сколько именно запасных аккумуляторов нужно брать "на всякий случай". Эми сидела на корточках у дверей, проверяя ремни на переносной аптечке и иногда пихая Соника локтем, чтобы он не разбрасывал запасы еды прямо поверх изобретений Тейлза.       Кто-то чихнул за спиной, кто-то возился у кухни — в этой кипучей крошечной неразберихе шумел воздух: застёгивались молнии рюкзаков, лязгали застёжки, щёлкали предохранители.       И вдруг на этом шумном фоне Шедоу развернулся ко мне. Развернулся чётко, ровно, как будто внутри этой бытовой суматохи для него всё застыло. Лицо — моё лицо — было странно спокойным. Чересчур ровным, отполированным до полного отсутствия эмоций. — Я хочу попробовать твои способности.       Я прищурилась, склонив голову чуть вбок — жест, который почему-то в его исполнении выглядел почти хищно. — Извини, что? — Ты в моём теле. Я — в твоём. — Говорил он так, словно озвучивал инструкцию к какой-то новой технике. — Ситуация нестандартная. Перед тем как мы встретимся с Эггманом, я должен знать, что у меня под руками. Или… под когтями.       Он медленно сжал пальцы в кулак и разжал, словно примерял их к новой задаче. Я выдохнула, кивнула: — Логично. Но если ты случайно подорвёшь куст — ты потом сам сажаешь новый и поливаешь. Имей в виду.       Шедоу не ответил. Только коротко кивнул, как будто это было честной сделкой. Мы вышли на задний двор. Место уединённое. Идеальное для тестов, вспышек и... катастроф. — Итак, — сказал он, вставая чуть в сторонке. — Начнём с простого. Энергетическое лезвие.       Он вытянул руку вперёд — ладонь раскрыта, пальцы чуть расставлены. Лицо — сосредоточенное, в этом сосредоточении не было ни страха, ни сомнений. Только привычная, выверенная точность.       И через пару ударов сердца воздух под ладонью дрогнул — будто треснуло стекло между мирами. Лезвие выросло из пустоты — голубовато-белое, хрустально-чистое. Оно вибрировало едва слышно, дышало в такт сердцу — моему сердцу, но под его контролем. — Это было… несложно, — произнёс он спокойно.       Я покачала головой: — У тебя стабильная концентрация. И ты не боишься моей силы. А я… поначалу боялась.       Он не сказал ничего. Только медленно погасил лезвие, будто складывал его обратно в воздух — возвращая туда, где оно спало до следующего зова. — Теперь — фиксация реальности.       Он опустился на одно колено. Сел чётко, ровно — ни лишнего движения, ни лишнего звука. Опустил ладонь на землю. Пальцы легко сомкнулись на пыли и траве, будто он не касался земли, а связывался с ней чем-то невидимым.       Он закрыл глаза. И я сразу почувствовала — не увидела, а именно почувствовала — как воздух вокруг стал плотнее. Как будто всё пространство вдруг вдохнуло глубже и замерло на полпути, не выпуская этот вдох обратно.       Я всегда видела свои потоки, когда использовала силу — линии, которые свивались в светящуюся сетку, натягивали мир, держали пространство, как нитями. Это было моё зрение силы — моя привычная карта. Но сейчас — ничего не светилось. Никаких линий. Только странное тяжёлое ощущение под кожей мира. Будто прямо под пальцами у него ритмично билось что-то большое, старое, живое — стучало мерно, почти ласково. Это было странное ощущение непохожее ни на что.       Всё вокруг застыло — не мертвой, пустой тишиной, а наоборот — словно кто-то просто нажал "пауза" на шум мира. Листья, падавшие с дерева за его спиной, застыли на полпути, медленно крутясь. Звук шагов Соника за стеной вдруг стал далёким, глухим. — Ты это сделал? — спросила я тихо.       Он открыл глаза — и моё лицо вдруг посмотрело на меня со странным спокойствием. — Ты стабилизируешь поток. Я — фиксирую переменные. Для тебя это интуиция. Для меня — логика.       Он поднял ладонь от земли. И в тот же миг листья дрогнули, звук вернулся, воздух вокруг снова стал лёгким и подвижным, как вода, из которой вытащили камень. Я моргнула, ощущая, как внутри всё ещё остаётся отголосок этой ровности — как будто даже внутри меня этот пульс отзывался теперь не светом, а ритмом. — Конечно. Ты разговариваешь с энергией, как с уравнением, — пробормотала я.       Он чуть отвёл взгляд, наблюдая, как листья плавно отпускают статику. — Сила — это функция, — сказал он. — Её можно изучить. — Серьёзно? Ты изучаешь меня как задачу по математике?       На секунду уголок губ дрогнул — не совсем улыбка, но что-то похожее на признание, что он понял, как это звучит. Но когда он повернулся ко мне, в его взгляде — в моём взгляде — было немое "да". — Следующее, — сказал он. — Манипуляция вероятностями.       Я резко напряглась. — Осторожно. Я… — сказала я, и голос мой вышел чуть тише, чем хотелось. — Это не… не так просто.       Я провела ладонью по воздуху, рисуя какой-то бесплотный контур и попыталась подобрать слова: — Это не "щёлкнуть пальцами". Это не цель — это путь. Не событие — а поворот внутри событий. Нужно не тянуть за результат, а… почувствовать, как к нему можно подойти. Мягко. Почти случайно.       Шедоу кивнул. Лёгкий, точный жест — он уже точно переключился.       Он опустил взгляд на крошечный камень у своих ног. Ничего не произошло. Я уже хотела выдохнуть, но вдруг камешек дрогнул. Не подпрыгнул и не взлетел. Он просто покатился не туда, куда должен был. Склон был слишком пологим, но он вдруг выбрал другой маршрут, словно мир сам слегка повернул своё плечо. Я подняла глаза — лучи солнца сквозь листву сместились чуть дальше, чем были, расколовшись на две полоски там, где раньше была только одна. Где-то в небе птица истошно вскрикнула и сорвалась в воздух в другую сторону.       Это было так крошечно — но всё неслучайно. И это было странно: я не видела не картинку, не яркий просвет между исходами, и даже не искажение пространства, как когда наблюдала за Лиамом — а тонкий, почти тактильный сдвиг под кожей.       Но было ещё страннее: я почувствовала своё присутствие. Не мысли, не голос — именно след энергии порядка. Я вдруг поняла, насколько это другое ощущение. Обычно хаос всегда был со мной рядом.       Соник, Эми, да даже у той же Крим — у всех внутри есть этот мелкий, живой хаос. Он всегда спорил с моей силой, скользил, сталкивался, создавал крошечный внутренний вихрь. Шумел под ногами, сбивал фокус, но не ломал — только пытался перебросить траекторию. Немезида была ещё ярче — её хаос шёл как буря: колючий, непослушный, как шторм, который гремит за стеклом.       Но Шедоу… Шедоу всегда был другим. Его сила не просто спорила — она отталкивала мою. Почти полностью. Словно между нами всегда стояла невидимая стена, где хаос говорил: "Ты не пройдёшь дальше этой границы". И в этом, как ни странно, было самое спокойное место в моей голове.       А сейчас всё это хаотичное гудение вдруг исчезло.       Словно кто-то выключил весь фоновый шум. Внутри — ровное поле. Чистое пространство. И моя энергия порядка — не как пыль, рассыпанная по краям, а как чёткая точка на радаре мира.       Я даже поймала тонкий след Лиама. Он был где-то на краю — ровный, гладкий, почти тихий ритм. Меньше, чище моего — как тонкий пульс в глубине воды. Он шёл к базе G.U.N.. Его время на выход закончилось, и он, вроде, должен успеть отчитаться, пока мы не сорвёмся к морю.       Я вцепилась пальцами в ткань брюк — сжала, чтобы не выдать дрожь. Внутри заскреблось что-то детское: лёгкий страх и искра чистого изумления. — Ты… действительно понял? — Это порядок, — сказал он спокойно. — Просто другого вида. Ты ведёшь поток, как реку, изгибая её русло. Ты не сражаешься с миром. Ты его направляешь.       Я сглотнула. На языке вертелось тысяча слов, но все они казались вдруг слишком лишними. — Я знала это. Но ты… ты сделал это так легко. — Потому что ты в этом живёшь. А я — смотрю со стороны.       На секунду мы оба замолчали. Мир вокруг будто провалился в мягкий, густой вакуум.       Я не знала, что сказать. А он… он сказал сейчас больше, чем обычно позволяет себе. И не спрятался за сухой логикой. Он просто озвучил то, что увидел во мне.       А потом он медленно повернулся ко мне. — Осталось последнее, — сказал он. — Телепортация.       Он закрыл глаза. Сделал глубокий вдох — так тихо, что я услышала, как напряжённо у него вздымается моя грудная клетка. Пространство вокруг сразу дрогнуло. Я почти кожей почувствовала, как оно натянулось. Энергия попыталась сложиться, вытянуться в нить… но в последний миг что-то соскользнуло. И — ничего. Он дёрнулся. Потерянный импульс. Пустота. — Не выходит. Как будто… дверь не открывается, — хмуро сказал он и открыл глаза.       Я подошла ближе, чуть наклонившись. — Ты не сможешь. Не так.       Он поднял взгляд. — Почему? — Потому что ты пытаешься прыгнуть. — вздохнула я       Я провела рукой в воздухе, кончиками пальцев: — А я… я не прыгаю. Я разрезаю.       Я увидела, как в его глазах что-то сместилось, стало внимательнее. — Реальность для меня — ткань. Я не перепрыгиваю с точки на точку, я беру полотно и рассекаю его. Тонко, точно, без нажима, чтобы ничего не сломалось. Я не двигаюсь внутри мира. Я выхожу из него — и вхожу снова только чуть дальше. Там, где мне нужно.       Шедоу замер. Его пальцы чуть дрогнули. Он моргнул, и голос стал тише, почти шёпот: — Как хирургический надрез. Только по пространству.       Я кивнула. Он смотрел — внимательно, глубоко. В моих глазах. В моём теле. И я вдруг почувствовала: он понимает. Не просто слова. Суть. — Ты не просто энергия, Айрис, — сказал он тихо, — Ты сама такой разрез.       Он слегка качнул головой. — Ты сама рвёшь границы. И в то же время держишь их.       Я выдохнула. На лице сама прорезалась непонятная полуулыбка. — Наконец-то ты говоришь так, будто я не просто "нестабильный источник".       Он отвёл взгляд. Дернул подбородком, будто отрезал хвост ненужных слов: — Потому что ты — не просто источник.       Я хмыкнула — коротко, тихо, но уголок рта дрогнул шире, чем хотелось показать. — Полтора месяца назад ты бы сам с собой поспорил.       Он чуть качнул головой — медленно, как будто внутри всё ещё что-то примерял: — Тогда я тебя хуже знал.       Между нами повисла гулкая пауза, но она точно не была тяжёлой. Я чуть фыркнула, уводя глаза в сторону: — Но телепортацию всё равно не трогай. Застрянешь где-нибудь между — вытаскивать тебя не пойду. Слишком много мороки.       Он мельком глянул на меня. — Принято. — А потом добавил, отступая на шаг, — Теперь ты.       Я сглотнула. Внутри всё стянулось в плотный узел. Я чувствовала, как под этим напряжением пульсировала дрожь — живая, острая, чужая. Тело Шедоу ощущалось как броня — собранная из тугих мышц, внутреннего жара и чего-то ещё, что не назовёшь просто словом "сила". В нём была не просто мощь. В нём была буря, зажатая под кожей так плотно, что стоит убрать оболочку — и она разорвёт всё вокруг. Под этой кожей был не порядок — под ней жил хаос. Не хаотичный рой, как у других. Нет. Глухой, тяжёлый, сдержанный. На нём можно было стоять, как на камне. На нём можно было ломать всё, что не выдержит.       Я подняла руку. Пальцы казались непривычно длинными, тяжёлыми. А мир вокруг, наоборот, будто подался ближе — звуки, свет, даже запахи стали громче, будто граница между мной и всем остальным Хаосом стала чуть размыта. Слова сами вырвались хриплым шёпотом: — Хаос… Копьё.       Вспышка родилась не светом — пустотой. Красная энергия вырвалась из ладони не как пламя и даже не как удар молнии — она просто вырвала из воздуха кусок, оставляя после себя глухую дыру, в которой не было ничего.       Сила прошла сквозь меня, как ток. Камень у моих ног треснул, воздух вокруг дрогнул, словно его всосало, а потом вернуло обратно с импульсом. Аура, тяжёлая, горячая, обвилась вокруг — не угрожая, не отталкивая, а узнавая меня, принимая.       На миг я поняла: мы одинаковы. Я и эта энергия. Разрушенные структуры. Те, кого не должно было быть — но они есть. Она не уводила меня, не пыталась подмять или вытолкнуть. Она кружила рядом — будто проверяя меня изнутри и снаружи. Танцевала. Смеялась тихим, колючим смехом, который только я могла услышать.       Смехом, который постоянно слышит Немезида. Вот так она себя чувствует, когда идёт вперёд, в самую гущу боя? Когда мир вокруг становится хрупким сосудом, и ты один знаешь, где нажать, чтобы он треснул красиво. Правильно. Без жалости. Без сожаления.       Неудивительно, что она не отступала. Эта энергия — не просто сила под кожей. Это дыхание самой правды. Её нельзя уговорить, приручить, остановить. Она не прощает. Не ждёт. Не просит. Но если ты выдержал — она примет тебя. И сейчас… она принимала меня.       Я медленно опустила руку. Пальцы дрожали от восторга. Чистого, раскалённого, как свежий металл восторга. Впервые за всё это время мне не приходилось сжимать силу до боли, не пришлось ставить ей стены и глушить рёв под кожей. Она сама держала меня. Не рвалась. Не убегала. Я не была её носителем. Я была частью её. — Айрис? — прозвучал голос Шедоу где-то сбоку.       Я не ответила сразу. Просто смотрела на ладонь — тяжёлую, сильную, не свою и в то же время странно родную. Пальцы дрожали, словно в них ещё текла эта пульсирующая, горячая жизнь, которая не знала границ. Я выдохнула — воздух обжёг горло сухим металлом. — Ты чувствуешь это? — спросила я тихо, не поднимая глаз. — Да, — так же тихо ответил он.       Я повернулась к нему. Он смотрел на меня пристально, сосредоточенно, почти остро будто заглядывал глубже, чем можно сказать словами. — Твоя сила… Она не просто ломает, — сказала я медленно, нащупывая каждый звук. — Она живая. Она… добра ко мне.       Он молчал, но я видела в его взгляде это редкое для него состояние — он слушал не ушами, а всем, что у него было внутри. Он чувствовал. — Мне… это нравится, — прошептала я почти неосознанно.       И это пугало, потому что часть меня — тёмная, тихая часть — хотела остаться здесь. В этом ощущении. Хотела взять эту силу целиком. Присвоить. Быть ею. Без тормозов. Без границ.       Я даже не успела это додумать — земля под ногами дрогнула. Воздух загудел, едва слышно, и внутри всё отозвалось так резко, что я поняла: стоит мне захотеть — и эта броня под кожей сорвётся с цепи. Сила дёрнулась, готовая вырваться, как только я моргну.       Шедоу шагнул ближе. В одно резкое движение сократил между нами воздух. Его голос был низкий, ровный — с тем его звоном стали, тонкой, холодной, как лезвие, приложенное к горлу. — Айрис. Хватит.       И в эту секунду меня кольнуло странное. Я слышала свой голос — но не свой. Никогда бы не подумала, что он может звучать так. Твёрдо. Резко. Глухо. Так, будто каждое слово могло отрезать мне путь дальше.       Я моргнула. Мир дрогнул вместе с силой внутри. Энергия осела, спряталась под рёбрами, как хищник, которого позвали обратно в клетку. Но дрожь всё ещё жила в пальцах, в горле, в самом воздухе между нами.       Я выдохнула, не глядя ему прямо в глаза: — Никогда не думала, что услышу свой голос вот таким.       Он же смотрел пристально, ни на мгновение не отводя взгляда. — Ты слишком быстро начала ей доверять, — сказал он тихо.       Я чуть улыбнулась — уголком рта, будто отвечала самой себе, не ему: — А она… сразу доверила себя мне.       Он ничего не ответил. И всё же его глаза смотрели в самую суть. Он понял. И я… Я поняла тоже. И этот миг — зыбкий, как дыхание силы, как грань между тем, кем мы являемся, и тем, кем можем стать — останется с нами. Надолго.        Воздух всё ещё звенел — будто кто-то ударил по струне, натянутой между мирами. Вибрация медленно уходила, оставляя за собой чистое послевкусие — холодное и ясное. Как вдох перед бурей. Глубокий. Полный обещания. Я дышала ровно. Сердце не билось чаще — наоборот, странный покой расправлял внутри всё, что раньше было зажато. И в этом покое шевелилось что-то иное. Желание.       Я хотела почувствовать её в действии. Руки чесались — почти буквально. Ладони будто помнили импульс и жаждали: ещё. Энергия Шедоу не требовала разрешения. Она просто шла за тобой, как только ты позволял. И я… я была не против. — Эй! Айрис! Шедоу! — голос сбоку сорвал меня с этой мысли. Я резко обернулась — слишком резко, по инерции почти почувствовала, как мышцы чужого тела откликаются быстрее, чем хотелось бы.       Эми подбегала, размахивая рукой и поправляя на ходу сумку с аптечкой. — Всё готово! Соник проверил маршрут, Тейлз собрал всё снаряжение, Наклз уже успел с кем-то поспорить — можем выдвигаться.       Я кивнула. Легко. Так легко, что на миг удивилась — когда это тело перестало казаться чужим? Шедоу только чуть повернул голову в её сторону. Молчал, в принципе как и всегда, но я заметила — в этом взгляде что-то изменилось. Он что-то понял. Или что-то решил для себя. — Ты в порядке? — Эми подошла ближе, изучая меня взглядом, в котором тревога смешивалась с недоверием. — Нет. — Я медленно качнула головой.       Она нахмурилась — и всё её лицо вдруг стало серьёзным, готовым развернуть весь этот поход обратно. — Плохо?       Я позволила себе улыбнуться. Совсем чуть-чуть — уголком губ. — Наоборот. Я чувствую себя… чертовски хорошо.       И это было правдой. Сила внутри больше не билась о стены. Она не рвалась наружу, не царапала грудную клетку изнутри. Она просто жила во мне — спокойно, упруго, плотной тяжестью под кожей. Она ждала сигнала. Была готова рвануть — но только тогда, когда я разрешу.       И я хотела идти вперёд не потому, что должна, а потому что хотела увидеть, как эта сила поведёт себя, если не держать её на поводке. Как она двинется, когда не нужно думать, только дышать и действовать. Я не боялась, что сорвусь. Не боялась, что потеряю контроль. Потому что сейчас — я и была этим контролем. Я была бурей, затянутой в металл. И, чёрт побери… мне это нравилось. — Выдвигаемся, — сказала я ровно и шагнула первой.       За спиной сразу поднялись голоса. Эми что-то быстро шепнула Тейлзу — он ответил едва слышно, но я всё равно уловила его привычный осторожный тон. Соник впереди, с картой, болтал что-то Наклзу, тот ворчал что-то в ответ, хрустя ветками под ногами. Шедоу шёл рядом. Чуть сбоку, чуть сзади. Слишком близко, чтобы не слышать всё. Слишком тихо, чтобы хоть слово выдать наружу. Но я чувствовала его взгляд. Острый, тяжёлый, будто он пытался прожечь мне спину.       Мы вышли на узкую тропу, пробивавшуюся через редкий лес. Деревья тихо покачивались, пропуская нас под низкими ветками. Земля под ногами была мягкой и пахла сыростью и свежими корнями. Воздух был терпким, полным влаги, и казался старым — как старая книга, которую открыли снова после долгой зимы.       Впереди шёл Соник — его походка, лёгкая, быстрая, казалась такой знакомой, что почти успокаивала. Рядом с ним, не отставая, шагал Наклз, всё ещё бормоча под нос, что всё это смахивает на ловушку. Эми и Тейлз держались чуть позади — не спеша, будто оттягивая тот момент, когда всё снова станет серьёзным.       И вдруг я услышала: — Ты тоже это заметил? — пробормотала Эми, озираясь на меня украдкой. — Мгм… — протянул Тейлз, будто боялся, что я могу услышать (и правильно боялся). — Айрис… она какая-то другая. — Очень, — согласилась Эми. — Но дело не только в теле.       Она чуть замолчала, перевела взгляд с меня на Шедоу и обратно, будто проверяла что-то, что нельзя сказать вслух. — Она стала… спокойной. Опасно спокойной. Как будто ей… понравилось быть им.       Пару шагов они молчали, а сухие ветки шуршали под ногами. И в этот момент я заметила, как мои — теперь его — уши едва заметно дёрнулись. Шедоу всегда всё подмечал — а теперь, в моём теле, он слышал ещё лучше. Ну конечно. — А Шедоу? — спросил Тейлз ещё тише. — Ты видела, как он на неё смотрит?       Эми едва слышно выдохнула, проглотив остаток фразы, которую не решилась сказать вслух. — Мне кажется… он смотрит на неё так, как будто впервые видит себя. В зеркале.       Я моргнула, улавливая обрывки их шёпота, но не оборачиваясь. Интересное сравнение. И… чуть слишком точное.        Я медленно повернула голову — и наши взгляды пересеклись. Шедоу. В моём теле. С моей походкой, моими глазами, моими ушами, что улавливают шорохи леса лучше, чем его собственные. Но внутри — всё тот же он: прямой, напряжённый, собранный в одну чёткую линию, в которой не оставалось ни одной лишней эмоции.       Он не отвёл взгляда. Просто смотрел. Не с недоверием и даже не с холодом, а с чем-то иным — ровным, странно тихим, но настолько цепким, что я чувствовала, как этот взгляд держит меня за плечи. Будто он и правда впервые видел то, что обычно прятал внутри себя. И сейчас видел это — во мне.       Я могла представить, о чём он думает. О том, как я держала его силу, как легко поддалась ей, как впустила этот хаос под кожу и не испугалась, не боролась. Я видела, что он понял: это не побочный эффект. Это было искренне. И, может быть, именно это пугало его больше всего — не то, как быстро я привыкла, а то, что я даже не пыталась от этого отказаться.       Мы вышли из леса почти молча — тропа вывернулась сквозь густой подлесок и разом раскрылась во что-то большое, серое и гулкое. Серые утёсы, оплетённые кабелями и металлом, тянулись к небу, как ржавые пальцы. У подножия скал темнела массивная дверь, встроенная прямо в породу. Вокруг мигали датчики, а подземные вентиляторы выбрасывали в воздух клубы пара. — Ну здравствуй, уютное логово с привкусом безумия, — пробурчал Соник, прищурившись, и ветер тут же подхватил обрывки пара. — Это одна из старых технических баз Эггмана, — сообщил Тейлз, уже доставая планшет. — Многоуровневая структура: лаборатория, ангар, генератор. И, судя по данным, луч он запустил именно отсюда.       Он щёлкнул по схеме, и часть чертежа развернулась, подсвечивая нижние уровни. — Тут старый промышленный каркас — скала пустотела, внутри тоннели и старые магистрали. Он мог подключить луч прямо к этим каналам энергии и замаскировать пуск. Для внешних сенсоров всё выглядело бы как обычный отвод мощности.       Он поднял взгляд — серьёзный, чуть напряжённый. — Если мы хотим понять, что он задумал дальше — нам придётся дойти до самого центра.       Наклз хрустнул пальцами: — И, конечно, всё будет нашпиговано ловушками. — И охраной, — добавила Эми, крепче сжав молот. — И зловещими механизмами, которые, вероятно, носят его лицо, — вставила я.       Все обернулись. Я пожала плечами, уголок рта чуть дёрнулся в сторону: — В хорошем смысле слова. Ну… почти.       Мы собрались в полукруг. Старый добрый "план без плана" — чужой лес, ржавый воздух, полусекретная база и несколько друзей, которые слишком привыкли к невозможному. Тейлз коснулся голограммы пальцем — свет дрогнул, и тонкая сетка коридоров развернулась между нами, подсвечивая самое сердце этого места. — Вот схема. Центральный генератор находится здесь, — он указал на самый нижний уровень. — Прямо под скальным узлом. Если мы доберёмся туда, активируем луч в обратной фазе — у нас будет шанс вернуть всё на свои места. — А если он нас сразу засечёт? — хмуро спросил Наклз, прищурившись. — Разделимся на группы, — отозвался Соник. — Мы с Наклзом и Эми поднимем шум и стянем охрану на себя. Тейлз, Шедоу и Айрис прорвутся к генератору. Тихо и быстро.       Я медленно повернулась к Шедоу — к себе. К своему телу, которое сейчас дышало чужим ритмом. — И ты правда отправишь его в бой в моём теле? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты справилась с моей силой, — отрезал он ровно, — Я справлюсь с твоей.       Наши взгляды сцепились на секунду — коротко, без слов. Я кивнула. — Справедливо. — Нам нужно попасть внутрь как можно быстрее, — продолжил Тейлз, быстро пролистывая уровни базы на планшете. — Если система поймёт, что обмен завершился на уровне ядра, а мы попытаемся переписать его вручную… она может защититься. Или… взорваться. — И у нас нет лишних тел в запасе, — мрачно заметил Соник.       Мы переглянулись. В этой короткой паузе я поймала себя на том, что внутри всё по-прежнему спокойно. Слишком спокойно. Тело Шедоу дышало ровно, как броня, в которой уже зашито "готово к бою". Ещё до того, как я успела отдать приказ — оно уже слушалось. И мне это чертовски нравилось.       Шедоу, в моём теле, по-прежнему выглядел холодным и сдержанным— идеально, до последней мышцы. Но я видела, что он чувствует энергию. Что он слышит, как она живёт внутри. Он знал, что она ждёт приказа. И он знал, как удержать её под контролем.       Но всё же я шепнула: — Если почувствуешь, что она тебя ведёт — не борись. Направь.       Он кивнул. Медленно. В этом кивке было столько контроля, что в другой ситуации я бы, наверное, рассмеялась. Соник резко выпрямился и хлопнул в ладони — звук разнёсся, как короткий выстрел. — Ну что, команда? Время сломать дверь, пошалить с лучом и, возможно, слегка спасти реальность. Всё как обычно? — Как всегда, — ответили мы хором.       Я посмотрела на массивную дверь впереди. "Пора." — Погнали, — сказал Соник со своей фирменной ухмылкой, одной ладонью хлёстко ударил по пульту управления на стене.       Раздался глухой скрежет. Дверь с шипением ушла внутрь стены, выпустив наружу клубы пара и сирены. Вой, красные лампы, короткий электронный голос системы оповещения — всё сразу. — Он нас заметил, — спокойно сказал Тейлз. — Прекрасно, — хмыкнул Наклз, стиснув кулак. — Скучно не будет.       Всё сорвалось в движение. Соник, Наклз и Эми рванули вперёд — быстро, шумно, как ураган. Они прорвались в главный зал, увлекая на себя всё внимание и сразу сталкиваясь с охраной.       Мы — вторая группа — свернули влево, в узкий тёмный коридор. Тейлз шёл первым, держа перед собой планшет — голубые значки подсвечивали его лицо и выхватывали из темноты ржавые стыки труб. Я шла за ним. Шедоу — шаг позади, ровный, почти неслышимый.       С каждым метром свет казался жалкой искрой. Тьма сгущалась, будто проглатывала всё вокруг. Только вот странно — мне не было темно. Я видела каждый болт в стыках, каждую трещину в ржавой обшивке, каждый кусок облупившейся проводки. Чётко. Лишнего света не надо было вовсе.       Я прищурилась, чуть склонив голову и обернулась через плечо: — Подожди… У меня что, ночное зрение? — пробормотала я, скорее себе.       Шедоу, в моём теле, чуть вскинул подбородок, поймал мой взгляд. Я сразу заметила, как он моргнул чуть дольше, чем обычно — и едва заметно щурится, будто пытается проткнуть тьму взглядом. И медленно, сухо, с тем ледяным спокойствием, от которого обычно кто угодно хочет отойти подальше, сказал: — Поздравляю. А у меня теперь, кажется, нет.       Я коротко фыркнула, не удержалась от резкого смешка: — Добро пожаловать в мир всех моих ночных квестов без фонарика. Наслаждайся.       Он хмыкнул — почти бесшумно, но уголок губ дёрнулся так, что я знала: это его "считай, что ты выиграла раунд". — Ещё хоть раз пошути — и я не буду обращать внимания на то, что ты сейчас в моём теле, — бросил он с хищным металлом в голосе. — А ты попробуй, — пробормотала я, поворачиваясь обратно вперёд.       Тейлз обернулся на секунду, но только кивнул себе под нос и прибавил шаг, делая вид, что вообще ничего не слышит. Коридор впереди сгустился в ещё более плотный слой чёрного железа и мокрого воздуха.       И в этот момент сбоку вспыхнул красный индикатор. Глухой механический щелчок — из стены с лязгом выдвинулись турели. Металл клацнул затворами, стволы повели носами, и воздух наполнился тихим писком зарядки. Ловушка.       Тейлз резко рванул в сторону, за колонну — планшет стукнулся о металл, искры мелькнули под ногами. — Айрис! — успел крикнуть он, но я уже шагнула вперёд.       В долю секунды я сорвалась с места. Пол под ногами загремел, воздух отозвался вибрацией в рёбрах. Я рванула вперёд — и только в последний миг сорвала из ладони лезвие Хаоса. Сила вырвалась наружу, резкая, живая, будто воздух сам отступил.       Удар. Звон металла разорвал тишину. Турель завизжала, искры полоснули стену. Она раскололась надвое, даже не успев повернуть на меня стволы.       Я рассмеялась — низко, глухо, этим чужим голосом, который звучал, как отголосок бури под кожей. Мне это нравилось. Больше, чем должно было. — Впечатляет, — раздался за спиной мой собственный голос. Голос Шедоу, который смотрел, запоминая каждую секунду. — Скорость выше, чем я думала, — выдохнула я, проводя лезвие по воздуху, и оно дрогнуло, гулко распалось светом. — Это не бег. Это как прыжок сквозь воздух. — Ты начала её чувствовать.       Тейлз выскользнул из укрытия и снова повёл нас вперёд, свет планшета резал стены голубыми пятнами. — Вперёд, — бросил он. — Следующий уровень — генераторный отсек. Там находится ядро луча.       Мы двинулись дальше. Уже быстрее. Мои шаги не были просто бегом — это было ощущение полёта. Я знала, что делать. Казалось, тело само знало маршрут. Я пригибалась, уходила под низкие балки, перепрыгивала через рваные стыки в полу — не думая, просто дыша и делая.       Впереди послышались шаги — тяжёлые, мерные, глухие. Охранные боты. Несколько. Модифицированные старые модели с толстым корпусом и сигнальными линзами. — Есть движение, — бросил Тейлз, прижимаясь к стене. — Боты. Несколько. — Оставьте их мне. — выдохнула я сквозь зубы.       Я шагнула быстрее. Потом ещё. И всё. Рывок — и я была внутри их линии защиты. Копьё вырвалось в ладонь без команды — просто потому, что я захотела. Удар по диагонали — металл вскрылся, как хрупкое стекло. Второй взмах — и ещё один корпус рухнул на бок.       Каждое движение было выверено, чётко, как такт в музыке. Ни одного лишнего поворота. Сила не срывалась. Она слушалась меня. Или я слушалась её. — Ты… наслаждаешься, — сказал Шедоу.       Это не был вопрос. Это было знание. Я обернулась. Моё дыхание было ровным. Голос — твёрдым. — Я чувствую себя цельной. Не расколотой. — Но эта энергия — не твоя, — сказал он. Тихо, чуть ниже. — А если она просто ждала меня?       Он не стал отвечать, но по тому, как он смотрел было видно, что он услышал. Впереди мигнул голубой индикатор на планшете Тейлза. Он резко повернулся ко мне. — Вон там, — сказал он. Его голос вдруг стал твёрже, чем обычно. — Дверь к главному ядру. Осталось совсем немного.       Я кивнула. Сердце стучало ровно. Сила внутри не бушевала — она пела. И я впервые не боялась открыть дверь, не боялась встретиться с Эггманом, потому что теперь… я шла не защищаться. Я шла — наступать.       Мы почти достигли цели. Впереди уже вырастала массивная дверь — железная, с круглыми замками и странными глифами, что светились, будто предупреждая нас заранее. Тейлз шагнул к боковой панели, выдернул кабель, подключил планшет — тонкие провода заплясали в его ловких пальцах. — Мне нужно время, — бросил он, не отрывая взгляда от кода. — Здесь всё перепрошито. Он ждал нас.       И ровно в этот момент в потолке задрожали динамики. Раздался скрежещущий хриплый голос — мерзко знакомый, будто железная стружка на языке. — Тревога. Тревога. Несанкционированный доступ к ядру, — протянул Эггман своим ехидным, лениво-весёлым тоном. — Ах, мои вечные герои. Конечно, вы хотите всё "исправить". Как это… трогательно. И так предсказуемо!       Раздался глухой грохот. Из боковых коридоров выдвинулись десятки роботов — новейшие модели, обтекаемые, с толстой бронёй и тяжёлыми энергетическими пушками. Их визоры засияли красным. Они окружали нас быстро, организованно — как стая.       Позади я услышала, как Шедоу сменил стойку. В моём теле. С моей энергией. И почему-то именно эта деталь беспокоила меня меньше, чем должна была. — Я займусь левой стороной, — сказал он ровно. — Я — правой, — отозвалась я, уже чувствуя, как энергия загорается в груди.       Тейлз, зажав кабель зубами, крикнул: — Не дайте им сбить соединение! Мне нужно хотя бы три минуты! Если они собьют связь — мы не запустим фазу!       Мы переглянулись. Кивнули. И бросились в бой.       Пол под ногами встретил меня гулким откликом — металл дрожал под ногами. Я прыгнула — и не думала. Разворот. Удар. Металл взвизгнул под рукой. Один бот разлетелся искрами. Я развернулась, не замечая, как под ногами проскакивают гильзы. Моё тело, чужое, тяжёлое, хищное — двигалось, как будто я носила эту броню всегда. Я была молнией, упакованной в плоть. Сила не просто слушалась — она вела меня. И я… наслаждалась.       Я успела глянуть вбок. Одним коротким взглядом — между вспышками зарядов. Шедоу. В моём теле. В теле, которое я до сих пор называла неуправляемым, чужим, неправильным. Он двигался спокойно. Точно. Ни одного лишнего движения. Ни капли паники. Он летел сквозь врагов, как скальпель — безошибочно, хладнокровно.       Я замерла. На полпути в воздухе, в прыжке.       Я видела, как он вытянул руку вперёд. Пальцы разжались медленно, почти лениво. И… что-то произошло. Трое ближайших роботов замерли, как куклы. Их визоры мигали, металлические суставы дрожали — но они не делали ни шага. Не отключились. Не сломались. Просто… исчезла сама возможность двигаться. Будто их часть мира стерли ластиком.       Это был не Хаос. Это был Порядок. Он не разнёс их. Он не разрушил их. Он просто выключил для них саму идею действия. И по моей коже пробежала дрожь — холодная, колючая. Я никогда так не делала. — Что это?.. — вырвалось у меня, глухо, сквозь шум энергии.       Он бросил на меня короткий взгляд: — Ты просто никогда не заставляла её слушаться тебя до конца.       Что-то кольнуло под рёбрами — горько и горячо. Гордость? Злость? Зависть? Страх?       Я приземлилась. Отбила удар. Лезвие Хаоса дрогнуло в ладони — остриё пульсировало красным. Мысль не уходила. Он не просто пользовался моей энергией. Он её понимал. А я… Я всё это время только пыталась с ней мириться.       Внутри будто что-то треснуло. “Ты просто никогда не заставляла её слушаться тебя до конца.”       Я отвернулась — не ответила. Просто стиснула зубы. И рванула вперёд. Стальной пол грохнул под ногами. Искры сыпались из стены. Я шла сквозь их строй — не думая, не анализируя. Только двигалась. Позволяла силе вести меня, как проводника. Хаос принимал меня. Он пульсировал под кожей, окутывал, сливался с каждым движением. Каждый взмах — вспышка энергии. Каждый шаг — быстрее, тяжелее, мощнее.       Я прыгнула. Нет. Телепортировалась. Мир рванулся пятном. Пространство разошлось у меня под рёбрами, как пружина, и я вынырнула за спиной у ближайшего охранного дрона. Лезвие Хаоса вспыхнуло в руке. Разрез. Сталь зазвенела и осела глухо.       Я почувствовала, как под ногами собирается что-то иное — не простая вспышка силы, а плотный, вязкий импульс. Будто внутри меня завёлся второй мотор, короткий и острый, который стягивал Хаос к самому сердцу и выстреливал его обратно через мышцы.       Я не знала, что это. Никогда не видела, чтобы Шедоу использовал что-то такое. Но я чувствовала — эта штука рвётся разбудить каждую клетку. Не просто ускорить меня, а вытолкнуть вперёд. Я позволила ей сработать. Линия пола под ногами зазвенела. Я ударила пяткой в металл — и меня вынесло вперёд так быстро, что стальной коридор на миг распался полосами. Всё внутри залилось гулом силы, что не терпела тормозов.       В этот момент сбоку мелькнула вспышка — кто-то успел выстрелить. Лазер полоснул меня по руке. Глухой вскрик вырвался с хрипом.       Я ждала привычного жара крови. Ждала, что кровь потечёт по шерсти — но этого не случилось. Вместо этого я почувствовала, как под кожей что-то странно сжалось — будто мышцы внутри меня приняли удар на себя, провернулись, натянулись.       И в следующее мгновение боль ударила сильнее. Острее. Так, что я почти вскрикнула от неожиданного жжения. Я опустила взгляд — и увидела: край ожога на руке стягивалась, будто время сворачивалось назад. Ткань возвращалась на место, свежая, целая, без крови. Словно ничего и не было. "Что это за...?"       Это точно было не исцеление. И не Хаос. Это само тело... Как будто оно отказалось признавать рану. Просто откатило мою плоть к исходной точке. Отменило урон. Но за это дёрнуло по нервам так, что мир на миг побелел перед глазами.       Я глухо с хрипом выдохнула сквозь зубы. "И Шедоу живёт с этим каждый раз?.."       Мышцы в руке отозвались вибрацией — живой, готовой к следующему рывку. Я перехватила копьё сильнее. Боль ещё пульсировала под кожей, но не мешала — наоборот, подстёгивала. "Ну и чёрт с ним."       Роботы повернули головы и я прошла сквозь них, как игла сквозь ткань — с копьём в ладони, с силой, которая больше не спрашивала разрешения.       Я прыгнула ещё раз — снова телепортация, но теперь не короткая. Пространство отдалось под ладонями мягко, как ткань под лезвием. Я вынырнула у потолка — в пару метров над роботом, который уже навёл пушку. Зацепила воздух копьём. Опустилась сверху, лезвие дрогнуло, разрезало ему корпус, как пустую жестянку. Энергия вспыхнула вокруг меня, как короткий разряд. Ощущение было странное: будто я рву пространство, а оно само складывается в шов у меня под руками.       И чем глубже я ныряла в это… тем меньше чувствовала себя собой. Я ощущала, как мышцы натягивались до предела. Как лезвие вырастало из ладони само, без усилия. Я слышала пульсацию. Не извне — внутри.       И я засмеялась. Низко, глухо. Слишком глухо. Мне нравилось. Нравилось, что страх больше не цепляется за ребра. Нравилось, что никто не может подойти близко. Нравилось — что в этот миг никто не мог меня остановить.       Но я не сразу поняла, что в этой буре что-то ломается. Роботы больше не просто отлетали. Их корпуса разрывались изнутри, будто сами переставали держать форму. Платформа под ногами треснула. Металл поддался, воздух задрожал от вибрации. Я не била — я разрывала пространство вокруг. С потолка посыпались искры. Стена слева пошла трещинами. — Айрис?! — закричал Тейлз, голос его глухо пробился сквозь гул. — Айрис, СТОП!       Я не слышала. Или не хотела слышать. Сила гудела в ушах громче слов. Копьё в руке дрожало — жило собственной жизнью, будто пыталось вырваться наружу. Энергия стекала по пальцам дымом — холодным, как свежий разлом в металле. Мир пульсировал. Я не могла остановиться. — Айрис, хватит! — резанул воздух мой собственный голос. Шедоу. Резкий, почти колючий. Я не обернулась. Не смогла.       Я только подняла руку выше — и сила рванулась за мной. И тогда… всё вокруг словно выдохнуло — и замерло.       Реальность схлопнулась в одну точку. Звук пропал. Воздух застыл между вдохом и выдохом. Я моргнула — и увидела, что пламя в воздухе застыло искрами, обломки повисли, не касаясь пола. Один из роботов застыл в прыжке — разрезанный наполовину, но не упавший.       А я стояла. С копьём в ладони, которое больше не было копьём — а чем-то распадающимся на свет и пустоту. И напротив — он. Шедоу. В моём теле. Стоял в шаге от меня. Рука вытянута вперёд. Пальцы чуть напряжены. В его взгляде — контроль. Чистый, холодный, без права на ошибку.       Я не могла двинуться. Даже дышать — будто стало трудно. Он подошёл. Тихо. Уверенно. Спокойно. — Я не остановил тебя, — произнёс он. — Я остановил всё вокруг тебя. Ты была в секунде от того, чтобы разрушить саму структуру.       Я дрожала. Сила внутри ещё пульсировала, ещё жила… но теперь я не чувствовала в ней союзника. Сейчас она была зверем. Диким. Скользким. Готовым вырваться из-под кожи.       Я опустила взгляд — на руку, сжатую так сильно, что перчатка натянулась. И вдруг заметила странное: под шерстью, под плотью — что-то тянулось тонкими нитями. Вены? Или то, что должно быть венами? Они светились — не ярко, и всё же чётко. Сердцевина пульсировала тусклым красноватым светом, словно внутри текла не кровь, а энергия, выжженная Хаосом. "Что это…?" — мысль резанула, почти на грани паники. Я никогда не видела этого на Шедоу. Или он никогда не позволял это увидеть?       Я дёрнула головой, подняла взгляд — и краем глаза поймала отблеск в куске искорёженного металла. Моё отражение. Красные глаза. Слишком яркие, чужие. Они светились — тонким раскалённым ободком по краям зрачков.       Я моргнула — и свет погас, будто ничего не было. Только мои собственные, обычные глаза Шедоу — тяжёлый, упрямый, и пустой внутри взгляд.       Мир вокруг начал медленно "размораживаться". Сначала — лёгкий гул. Затем — скрежет металла, оседающие обломки, дрожащий воздух. Звук возвращался, будто набирал силу после паузы. Я стояла в центре этого застывшего хаоса, и чувствовала себя… пустой.       Энергия утихла. Не потому что я остановила её сама, потому что он это сделал за меня. Шедоу медленно опустил руку. Его взгляд всё ещё был направлен на меня.       Я отвела глаза. Не хотела видеть в нём осуждение. Но, краем глаза, увидела другое. Не строгость. Не осуждение. Только тихую… грусть? Как будто он понимал, как мне больно быть собой. И не знал, как облегчить это — кроме как просто стоять рядом.       Внутри всё спуталось. Злость — потому что я подвела сама себя. Потому что не справилась, когда должна была. Обида — на него. За то, что он так легко справился с тем, что я всю жизнь считала непослушным. Разочарование в самой себе — что я поверила, будто уже сильнее. И ещё — что-то горькое. Потому что… мне придётся с этим попрощаться. С этой силой, которая впервые не упрекала меня. Не критиковала. Не требовала ничего взамен. Она просто была. Она дышала со мной в одном ритме. С ней я была не ошибкой. Я была самой силой. — Всё в порядке? — тихо спросил Тейлз. Я услышала, как он осторожно подошёл сбоку.       Я не подняла взгляда. Только кивнула. — Дверь открыта, — сказал он чуть твёрже, наверное, чтобы заполнить тишину. — Мы можем идти к ядру. Вы успели. Ты… ты спасла нас. "Я?"       Я опустила взгляд на кулаки. Пальцы дрожали. Сердце билось где-то в горле — так громко, что мне казалось, его слышат все. Воздух был тяжелее, чем должен. "Нет. Я не спасла. Я едва всё не разрушила. Если бы не он… нас бы уже не было здесь."       Шедоу стоял рядом. Молчал. Не добивал словами. Не поворачивал это против меня. И это было… хуже всего. Потому что молчание говорило громче. Он остановил мою силу. Моими руками. Но в его власти.       И вот оно. То, что я не хотела вытаскивать изнутри. Но оно само поднялось — медленно, как горечь. Зависть.       Я завидовала Шедоу.За то, с какой лёгкостью он держал то, что рвало меня изнутри. Сколько раз эта энергия выжигала мне каждое движение — как яд, который я глотала сама. А он? Он просто принял её, и она подчинилась. Будто всегда была его.       И я ненавидела это. Ненавидела, что со стороны это выглядело так… просто. И ещё больнее было знать — он ничего не забрал у меня силой. Он просто показал, как это могло бы быть, если бы я не боялась. И от этого — было ещё больнее.       Зависть смешалась с обидой. С горечью. С тихим, упрямым желанием не отпускать эту силу. Силу Хаоса. Ту, что приняла меня. Ту, что на миг была моей. Я не хотела прощаться с ней. Даже если она не моя. Даже если она опасна. Даже если разрушает меня изнутри. Даже если она его. А может… она наша. Только теперь я уже не знала, кому из нас она принадлежит больше.       Я смотрела куда-то на серые стены. Не хотела, чтобы он видел всё это во мне. Потому что я — Айрис. Я — порядок. Я должна быть порядком, собранностью, рациональностью. А внутри бушевала злость. Зависть. Сырая, настоящая. Просто потому что кто-то умел быть мной лучше, чем я сама.       Я подняла голову. Сделала шаг. — Пошли к ядру.       Но даже этот шаг — даже само движение вперёд — уже было другим. Потому что теперь я не просто шла вперёд. Я шла против себя.       Массивная дверь в зал ядра открылась с шипением. Внутри сияло. Сердце комплекса — генератор, из которого Эггман извлекал поток для своих экспериментов, — возвышался, как спящий монстр. Громоздкая конструкция, переплетённая трубками, кабелями и нестабильно пульсирующим ядром в центре, излучала тревожный свет. — Вот оно, — выдохнул Тейлз и сразу шагнул к панели. Кабель клацнул, экран ожил под его пальцами. — Если я правильно понял, нам нужно активировать луч снова. Но в инверсной фазе. Я перепрошью модулятор и направлю отклик на матрицу ядра. — Переведи, — выдохнула я, хмурясь. Голос вышел чуть ниже, чем я хотела. Думать о чем то умном совершенно не хотелось. — Всё вернётся на свои места, — отозвался он, не отрывая взгляда от экрана. — Понятно, — прошептала я, почти неслышно.       Шедоу стоял рядом. Молча. Он не торопил. Просто ждал.       Я старалась не смотреть на него. Не видеть — себя. Не видеть, как уверенно он стоит в том теле, где даже моё дыхание всегда казалось мне чужим. Где каждое движение мне приходилось разрешать самой себе снова и снова. — Готово, — сказал Тейлз. Его голос уже был намного решительнее, — На счёт три... Один. Два…       Свет мигнул. Мир рванулся. Это не было болью. Не было вспышкой. Это было как будто тебя одновременно вытягивали и вдавливали обратно — в форму, в оболочку. В себя.       И вот — я снова в себе. Айрис. Моё тело. Мои руки. Мой хвост, который дёрнулся за спиной, словно неуверенный в том, на месте ли он. Мои глаза — открылись резко. Вдох — и вместо облегчения пришло что-то другое. Колкое. Разочарование. Как будто всё снова стало… слишком тяжёлым. Слишком неуклюжим. Сила внутри — глухо ворочалась, царапала рёбра. Не слушалась. Просто… бурлила.       Я попробовала вызвать лезвие. Оно появилось с задержкой. Дёрнулось. Рваное. Неуверенное. Не как у него.       Шедоу стоял рядом. Уже в своём теле. И, конечно же, снова был спокоен. Его сила — послушная. Отточенная. Молчаливая. А моя… Будто снова ждала момента, чтобы сорваться. Чтобы наказать меня за слабость.       Я медленно опустила руку. Сжала кулак. И почувствовала, как внутри что-то стыло, обрастало льдом. Я не хотела быть снова в этом теле. И эта мысль… пугала.       Я ведь ждала этого возвращения. Верила, что оно принесёт мне свободу, уверенность, что я снова стану собой. Но всё, что я почувствовала — это потерю. Я потеряла эту лёгкость. Потеряла простую ясность. Потеряла… себя — в чём-то, что на короткое время стало домом. А теперь я снова была чужой — внутри себя. — Айрис? Всё в порядке? — спросил Тейлз, с обеспокоенным взглядом. Он стоял уже совсем близко, а я даже не заметила, как он подошёл.       Я кивнула. Слишком быстро. Слишком резко. — Да. Всё хорошо.       И отвернулась. Потому что не могла сказать вслух главное: мне было лучше, когда я была не собой.       Обратный путь по коридорам базы казался длиннее, чем когда мы шли сюда. Металл под ногами больше не вибрировал тревогой, сирены умолкли, ловушки не отзывались. Всё вокруг стало глухим, как забытый подвал. Лишь редкие мигания аварийных ламп и тихий треск где-то за стенами — следы той силы, что мы развернули в этих коридорах.       Мы свернули к основному выходу — и почти сразу увидели их. Соник первым вынырнул из-за поворота, как синяя молния — иглы взъерошены, перчатки чёрные от копоти, а улыбка сияла так, будто это не бой, а фестиваль. Сзади шагали Эми и Наклз — запыхавшиеся, но целые, живые. — Ну, как успехи? — первым заговорил Соник, вскинув брови. Он будто подмигнул всем сразу. — Мы тут, можно сказать, перевыполнили план по отвлечению. Пара роботов теперь ищет свои головы где-то на пятом уровне. И кстати — коридора справа больше не существует.       Эми прыснула, не сдержавшись. — Соник оставил свою "подпись". Как всегда.       Наклз отмахнулся, но губы всё равно дрогнули в слабой усмешке. — Зато к нам больше никто не сунется. Я проверил. Весь этот "обходной путь" теперь официально не существует.       Тейлз чуть приподнял брови, не отрываясь от планшета: — Отлично. Значит, у нас остался только прямой маршрут к выходу. И это… единственное, что пока ещё не взорвано. Спасибо, Соник. — Всегда пожалуйста! — Соник хлопнул Тейлза по плечу и посмотрел на меня.       Его взгляд скользнул по моему лицу — слишком быстро, чтобы уловить всё, что он там увидел, но я знала: он всё равно понял больше, чем сказал бы вслух. — Всё в порядке? — тихо спросила Эми, подходя чуть ближе. Её ладонь коснулась моей руки. — Всё хорошо, — сказала я снова. Слишком ровно. Слишком быстро.       Мы двинулись дальше — теперь одной группой. Тейлз проверял данные на планшете, бормотал себе под нос что-то об остаточной энергии и о том, как можно будет использовать информацию, полученную в ядре. Эми и Наклз перебрасывались парой фраз — смех, натянутый, чуть громче, чем нужно. Соник шёл впереди, как всегда, делая вид, будто всё "круто" — потому что так проще, чем останавливаться.       А я… я просто шла. Хвост зацепил стену — снова. То нырял под локоть, то цеплялся за мои же ноги и больно бил по бедру — прямо по синякам, которые, судя по всему, Шедоу успел оставить, пока учился жить в моём теле и ещё не понял, как вести себя с этим хвостом. Шаги не попадали в ритм. Дыхание ловило воздух рывками — не от усталости, а от того, что тело снова чувствовалось чужим. Словно мы с ним разучились договариваться. Словно кто-то снова вшил в меня кандалы, но теперь я знала, как может быть без них. И знала, что я никогда больше этого не почувствую снова.       Позади, тихий, как шёпот, шёл Шедоу. Спокойный. Собранный. Наблюдающий. Я чувствовала его взгляд спиной — ровный, холодный, но не злой. Скорее… знающе-бесконечно терпеливый. Он наверняка понял всё. Он всегда всё понимает. Но не говорил ни слова. И это было… хуже всего.       Наконец, мы вышли наружу. Сумерки. Воздух — влажный, пахнущий озоном и пылью. — Ну что, вроде всё, — бросил Соник, оборачиваясь к нам с натянутой улыбкой. — Все целы, тела на месте, план сработал. Кто за мороженым? — Ты всегда хочешь мороженого, — буркнул Наклз, не без усталости.       Эми невольно усмехнулась. Тейлз коротко кивнул, спрятав улыбку за экран планшета. А я… я просто молчала. "Победа? Это правда была победа?"       Я бросила взгляд назад, в сторону базы. Серое, расплавленное железо. Гул затухающей энергии. Я отвернулась и просто пошла за остальными. Не оглядываясь. Потому что знала: если остановлюсь… возможно, уже не смогу пойти дальше.       Я плелась позади всех. Позади шаги. Точные. Выверенные. Тихие. Шедоу появился рядом, как всегда — незаметно. Не смотрел прямо на меня. Просто шёл рядом. Но его присутствие будто заставляло всё внутри меня стихнуть. — Ты не радуешься, — сказал он тихо. — Я… устала, — пробормотала я. Ложь. Наполовину.       Он не ответил сразу. Несколько шагов — в той самой тишине между нами. Потом он сказал, ровно, почти глухо: — Когда я был в твоём теле… оно слушалось меня почти сразу.       Я втянула плечи. Вдохнула влажный воздух. — Знаю, — выдохнула. — Я видела. — Это не потому, что я лучше, — продолжил он спокойно, ни капли не торопясь, будто не хотел оставить мне угол, где можно спрятаться. — Нет? — сорвалось у меня резче, чем я хотела. Горло сдавило.       Он остановился, и я тоже — под ветвями, где луна пыталась пробиться через кроны. — Это потому что у меня… порядок внутри, — медленно произнёс он. — Твоя сила отзывается на это. На чёткость. На цель. На структуру.       Я молчала. Смотрела в бок. На кору, на мох, на отражение неба в каплях на иглах. Куда угодно, только не на него. — Ты живёшь в хаосе, Айрис. В сомнениях. В страхе. Ты каждый день тратишь силу, чтобы биться с собой. Вместо того, чтобы вести это за собой.       Он говорил спокойно. Без обвинения, но слова легли ровно туда, куда всегда больно. — Но именно это и делает тебя сильной. Просто твоей энергии трудно с этим. Она не знает, за что держаться.       Я фыркнула — без смеха. — А у тебя, значит, знает, — сорвалось у меня. Голос чуть дрогнул, горло сжалось, — У тебя внутри — всё схема. А у меня — ветер в стеклянной банке. Который я не могу… удержать.       Он молча перевёл взгляд на меня. И сказал тихо, чётко: — Ты можешь. Ты просто никогда не училась быть якорем для самой себя. Ты всё время старалась соответствовать. Сдерживать. А это не одно и то же, Айрис.       Я стояла. Дышала. Слышала, как капля упала с ветки за спиной — и этот звук был громче моих мыслей. — Да, она отозвалась на мой порядок, — сказал он спокойно. — Но не потому, что я "правильный". Потому что у меня он уже был.       Он шагнул ближе. Остановился так, что я почти чувствовала его взгляд. — Ты можешь быть тем, кто удерживает её. Не запирает. Направляет. Если захочешь.       Я зажмурила глаза. Вдохнула. Открыла глаза уже смотря куда то на траву . И выдохнула с хрипом: — Я… завидую тебе. Потому что ты справился. А я — нет. — Ты не проиграла. Ты просто увидела, как может быть. Теперь ты знаешь, куда расти.       Я стояла на месте, вглядываясь в землю, будто где-то под ней прятался ответ, который я не могла найти. А Шедоу уже сделал несколько шагов вперёд, но… остановился. Повернулся. Ждал. Я больше не могла сдерживать это. — Сила… твоя сила… — выдохнула я. — Она мне понравилась больше.       Он стоял молча. Смотрел. Просто ждал. Всегда терпеливый, когда слышит правду. — Она подходила мне, — продолжила я. — Я чувствовала себя цельной. Лёгкой. Свободной. Мне не нужно было контролировать себя каждую секунду. Я могла просто… быть.       Грудь сжалась. Хвост чуть дёрнулся за спиной — задел ветку, сорвал каплю дождя. — А теперь… я снова в теле, которое меня не слушается. С силой, которая каждый раз будто проверяет, выдержу ли я ещё день. — Потому что она не даёт тебе расслабляться, — сказал он спокойно. — Не позволит тебе стать той, кем ты была, когда носила мою силу.       Я отвела взгляд. Шум листвы казался громче, чем слова. Он сделал шаг ближе. — Ты сама видела, к чему это могло привести.       Я видела. Разлетающиеся стены. Вибрирующий воздух. Мир, вывернутый наизнанку. И то, как я не смогла остановиться. Как он остановил не меня — а всё вокруг меня. Потому что иначе…       Я сжала кулаки. — Но я… чувствовала себя собой. — Нет, — тихо отозвался он. — Ты чувствовала, какой могла бы быть, если бы отказалась от всего, что делает тебя — тобой.       Повисла пауза. Сухая, как надломленная ветка. — Ты хочешь силу, которая тебя примет, — продолжил он. — Это нормально. Я тоже этого хотел когда-то. Но моя сила — не про принятие. И твоя — тоже нет. Она про выбор. Про то, кем ты хочешь быть.       Я слышала его слова и знала: он говорит не только про меня сейчас. Про себя тоже. Он говорил это не как судья. А как тот, кто… понимал. — Ты можешь научиться жить в хаосе, — сказал он чуть тише. — Но ты создана из порядка. Не отвергай это только потому, что разрушать легче, чем выстраивать.       Я замерла. Ветер тронул волосы. В этих словах не было укора — только суть. Только правда. И странное, тихое понимание: он не удерживал меня. Не тянул за руку. Он просто стоял рядом и говорил так, будто знал, что всё равно не бросит меня, даже если я ещё тысячу раз сломаюсь. — Ты не слабая, Айрис, — добавил он. — Ты просто ещё не нашла опору. В себе.       Он развернулся — и пошёл вперёд, так спокойно, будто сказал самое обычное. А для меня это было всё.       Я посмотрела на ладонь. На эту странную пульсацию под кожей, которая больше не казалась врагом. Она ждала. Просто ждала, пока я перестану бояться быть собой — и выберу не лёгкий путь. А свой.       Я стояла так ещё миг. Потом выдохнула, и в этой спокойной тишине я почувствовала: внутри что-то сдвинулось. Не сила. Я сама. И тогда… я вдохнула. И побежала за ним. Он шёл чуть сбоку, как всегда. Между ним и миром всегда есть это крошечное расстояние — как броня. Но для меня в этот миг оно не было преградой.       Я поравнялась с ним. Несколько секунд шли молча. Он заметил это — повернул голову, чуть сдвинул бровь. Не с раздражением. Просто — чтобы услышать, если я скажу ещё хоть слово. — Знаешь... — выдохнула я невинно и скривила уголок губ. — Тебе, кстати, очень шёл мой хвост.       Он чуть прищурился. — Особенно когда ты пытался понять, куда его деть. Эти попытки спрятать его за спину или держать прямо, как антенну... — я махнула рукой, — выглядело так, будто ты скачиваешь обновление системы.       Он хмыкнул едва слышно. Медленно, лениво дёрнул ухом. — Я просто… старался, чтобы он не мешал, — сказал он спокойно, но я видела, как в уголке его губ едва тронулась улыбка. Та самая, которой он никогда не даёт выйти наружу. — Ты выглядел так, будто этот хвост мешал твоей гордости, — усмехнулась я и чуть наклонилась ближе, заговорщически. — Ещё чуть-чуть — и ты бы подвязал его ремнём.       Он медленно выдохнул через нос — тяжело, чуть устало, и мне даже показалось, что этот выдох был чем-то вроде смешка. — Это был… функциональный дискомфорт. — Функционально очаровательный, — уточнила я с полным злорадным наслаждением. — Ты был как строгий командир с аксессуаром, который не заказывал.       Он не ответил. Но снова — этот маленький, держащийся изо всех сил изгиб в уголке губ. Может, только я и замечала. Но он был.       Я не удержалась: — И ещё: когда ты моргал моими глазами — это было реально странно. Такое ощущение, будто я смотрю на себя… с укором. Без слов. Но так глубоко, что мне самой захотелось себя поругать. — Я моргал рационально, — парировал он, и на этот раз — с явной тенью ухмылки. — А сидел ты… как древний воин в короткой юбке. Широко. Властно. Как будто тебе полагается трон и три гвардейца. — Ты закрыла их слишком резко. — Я спасала своё достоинство!       Он чуть дёрнул ухом, как будто что-то со счётами внутри пересчитал, и глухо выдохнул, но не сбавил шага. Он не ответил сразу, только чуть скосил взгляд — и внутри у него что-то невидимо щёлкнуло. — Достоинство, значит… — протянул он спокойно, почти лениво. — Забавно слышать это от того, кто ходил с моим пистолетом за головой.       Я застыла. — Что?!       Он не ответил сразу. Сделал шаг вбок — и я почувствовала, как он останавливается так, будто собирается добить меня этим спокойно, беззвучно. Он провёл пальцами по краю одной из своих длинных игл — теперь снова своих — и что-то тихо клацнуло внутри. И я — как заворожённая — увидела, как иглы чуть разошлись у основания, как раскрывается чехол. И он спокойно, будто это всего лишь ключи или ручка, вытянул из них короткий, чёрный пистолет. Металл блеснул в его пальцах. Маленький, чёрный, идеально вычищенный пистолет. Просто факт — никакой угрозы. — Расслабься. Всё ещё на предохранителе. — Подожди. — Я резко шагнула ближе, глядя на него. — Это… это ведь то самое оружие, за которое ты должен заполнить документы?       Он на секунду повернул голову. Смотрел спокойно — слишком спокойно. — Нет. — И, не убирая руку с игл, чуть развернул ладонь, чтобы я видела: на боку оружия — выцарапанный старый серийный номер. Почти стёртый, но всё ещё различимый. — Это личное. Без учёта.       Я моргнула. Раз — два. Мозг сдавленно пытался сложить всё вместе. — Личное… тогда… тогда то, что в документах… там есть что-то ещё?!       Он не ответил сразу. Просто вернул пистолет обратно в иглы — так быстро и тихо, что если бы не видела, я бы не поверила. — Не забивай голову, — сказал он. Тон стал почти холодным, — Всё, что тебе нужно знать: моё оружие — моё дело.       Я открыла рот, но выдохнула только воздух. Слова куда-то пропали. Хвост запутался в ногах. Ветер щёлкнул по ушам. — Ты… ты ненормальный, — пробормотала я уже тише, пытаясь взять голос под контроль.       Он только чуть дёрнул ухом — спокойно, почти насмешливо. И пошёл дальше, как будто не сказал вообще ничего. — Зато — всегда готов.       Я сделала пару шагов за ним, догоняя. Дышать хотелось неровно — внутри всё ещё щипало от того, что он так легко держит то, что я никогда не удерживала. И тогда я вдруг… не выдержала. — Знаешь что? — выдохнула я, резко догоняя его сбоку и чуть наклонив голову, — Когда я в следующий раз окажусь в твоём теле — я точно вытащу всё, что ты там прячешь. До последнего пистолета.       Шедоу скользнул по мне взглядом из-под чуть опущенных ресниц. Его взгляд был ленивым только снаружи. — Правда? — Ага, — кивнула я, стараясь держать лицо каменным, но уголок губ всё равно дрогнул. — А потом я точно оторвусь на полную. — Оторвёшься? — он повторил это слово так, будто пробовал его вкус на языке. — Ещё как, — кивнула я, расправляя плечи так невинно, как только могла. — Схожу в бар. Весело проведу вечер. Посмеюсь, потанцую. Поболтаю с самыми красивыми девушками. Ты ведь видел себя со стороны? Кто мне откажет, если я буду такой красавчик?       Он повернул голову так резко, что на миг даже воздух вокруг показался колючим. Его глаза чуть прищурились — взгляд был таким, будто он прикидывал, на какой секунде мне свернуть шею за такие слова. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — подтвердила я, улыбаясь как ангел с рогами. — У меня даже реплика готова: "Эй, крошка, как насчёт обсудить философию… при свете луны?".       Он смотрел. Смотрел так долго, что лес вокруг будто сжался в точку — только мы двое и это напряжение между нами. — Я никогда так не говорю, — сказал он наконец, ровно, и мне показалось, почти обиженно. — Знаю, — протянула я ухмыляясь. — Именно поэтому это будет эффективно.       Он моргнул один раз. Второй. Потом чуть дёрнул уголком рта, но не дал улыбке вырваться наружу. — Если ты это сделаешь — я вырублю весь район. Все улицы. Всё, что может тебе подсветить лицо. — К моменту, когда ты это поймёшь... — развела я руками, шагнув ближе, так что едва не зацепила его плечом. — Я уже буду фотографироваться на фоне неоновой вывески с коктейлем в руке. И автографом на щеке.       Он нахмурился, но не сказал ни слова. Просто продолжил идти, будто и не слышал. А я рассмеялась. Легко. Настояще. Этот смех вернул мне дыхание, которого мне так не хватало в последние дни.       Он смотрел прямо перед собой, и вдруг, как бы лениво, кинул через плечо: — Если хоть одна из них даст тебе номер — мне не говори.       Я прищурилась. Почти замедлила шаг. — Шедоу… ты сейчас серьёзно ревнуешь самого себя ко мне? — Я ревную своё лицо к твоим репликам, — отрезал он с такой степенью ровного презрения, что мне захотелось хохотнуть ещё громче.       Мы оба фыркнули почти в унисон. Одновременно. Смешно и странно.       После пары шагов в тишине, во время которой я, если быть честной, просто наслаждалась собственной шуткой, Шедоу вдруг повернул ко мне голову. Он смотрел внимательно, как будто взвешивал что-то очень важное. И сказал ровно, но с оттенком иронии, которого я раньше у него не слышала: — Так я красавчик? — спросил он. В голосе сквозила та самая едва слышная насмешка, которую я улавливала только в редкие моменты, когда он позволял себе быть почти… нормальным.       Я чуть не споткнулась о свой собственный хвост. — Что? — фыркнула я, сужая глаза. — Ты сейчас хочешь, чтобы я это вслух подтвердила? — Ты сказала, что никто тебе не откажет, когда ты “такой красавчик”. Мне просто интересно, на чём основан твой вывод.       Я прищурилась ещё сильнее. — Ты сейчас хочешь услышать комплимент? От меня? — Я хочу услышать аргумент. Ты же вроде рассуждаешь логически, — сдержанно ответил он. — Ох ты ж… — выдохнула я, медленно сузила глаза и уставилась на него так, как смотрят на редкий артефакт, который одновременно и пугает, и бесит, и почему-то нравится. — Хорошо. Слушай внимательно: ты высокий, чёрный, вечно мрачный. Голос — как кофе, в который кто-то уронил раскалённый уголь и забыл вытащить. Двигаешься так, будто даже если идёшь за булочкой — она сама тебе в лапы запрыгнет от страха.       Я видела, как он чуть дернул ухом, но ни один мускул на лице не дрогнул. Конечно. — Скулы — острые, как мои шутки, только они режут точнее, — продолжила я, делая вид, что считаю вслух, загибая пальцы. — Глаза… глаза вообще отдельный разговор. Такие прямые и честные, что с тобой флиртовать физически больно, потому что всё видно сразу.       Я подалась чуть ближе — ровно на столько, чтобы он заметил, но не больше. — И ещё эти твои уши… — сказала я и кивнула, будто ставила мысленную галочку в списке странных фактов. — И клыки. Иногда кажется, что с ними ты внушаешь куда больше уважения, чем всеми своими словами.       Я замолчала, чуть прищурилась. "Хотя у Соника уши почти такие же… но на нём они выглядят как антенны для бедствий. А у этого — почти угроза."       Мысль промелькнула и сама рассмешила меня внутри. Я шумно выдохнула, подалась чуть ближе — и, не выдержав, пробормотала, будто между делом: — Честно? Я бы их даже потрогала…       Я тут же замерла, ткнула пальцем ему куда-то в плечо — для отвода глаз: — …но не хочу рисковать пальцами. С твоими клыками и твоим характером ты точно откусишь что-нибудь за вторжение в личное пространство.       Он смотрел на меня спокойно. Слишком спокойно. Я видела, как у него едва заметно дёрнулась щека, будто там пряталась улыбка.       Я фыркнула, убрала палец и сделала шаг вбок: — Всё. Конец комплиментов. Наслаждайся.       Он моргнул. Один раз. Никакой реакции. Потом он коротко кивнул. — Принято. — Принято?! — взвизгнула я. — Это так ты реагируешь на комплименты? — Я не просил комплимент, — спокойно бросил он, разворачиваясь обратно к тропе. — Я запросил анализ.       Я закатила глаза. — Ну знай тогда: ты красавчик. Сложно, мрачно, опасно, бесит, но красавчик. Всё. Доволен?       Он хмыкнул так тихо, что почти проглотил этот звук, и двинулся дальше. — Удовлетворён, — сказал он. И, клянусь, в его голосе промелькнула самодовольная нотка. — Только смотри, не позволяй этой информации взорвать твою мрачную загадочность, — протянула я, догоняя его и чуть коснувшись локтя плечом.       Он не обернулся. — Слишком поздно. Я уже чувствую, как формируется эго. — Оно у тебя всегда было. Просто теперь ты знаешь, что оно официально симпатичное. — Я рассмеялась тихо, едва выдохом.       Мы почти поравнялись с остальными — их голоса уже были слышны впереди, приглушённые лесом. И именно в этот момент я поймала взглядом то, что всё время искала: уголки его губ. Они были едва заметно приподняты. Слишком осторожно, чтобы он сам это признал, но это точно была улыбка. Его, настоящая.       Я улыбнулась шире, чуть не сдержав смеха. Подняла руку и, прежде чем он успел среагировать, легко — почти шутливо, и неожиданно даже для себя, — потрепала его по макушке между игл. — Эй, если вдруг когда-нибудь решишь всё-таки сходить в бар и поболтать с кем-то, кроме своих мрачных мыслей, — предупреди меня заранее.       Он моргнул, повернул голову — медленно, с этим своим фирменным, почти лениво-тяжёлым взглядом, в котором читалось лёгкое удивление. — Зачем? — бросил он глухо. — Ну вдруг я тоже не против повеселиться, — пожала я плечами с самой невинной рожей на свете. — Мы теперь, можно сказать, делим одно лицо.       И ровно в этот момент, как по сигналу, за нашими спинами раздалось: — Извините, что? — лениво растянул голос Соника.       Мы с Шедоу одновременно обернулись. Соник уже был сзади нас. Руки закинул за голову, походка пружинила, как обычно. На лице — улыбка. В глазах — слишком живой интерес, чтобы быть случайным. — Ты пойдёшь с ним в бар? — уточнил Соник с идеально невинным видом, но голос выдал всё: он прекрасно всё слышал. — Я что-то пропустил?       Я фыркнула, бросив взгляд сначала на Соника, потом на Шедоу — и обратно. — Расслабься. Мы теперь обязаны контролировать друг друга. Одно лицо, одна репутация. Я ж не могу дать ему разгуляться в одиночку.       Шедоу фыркнул коротко. Почти беззвучно. — Я не делюсь лицом, — буркнул он под нос. — Ну-ну, — протянула я с ухмылкой, от которой мне самой стало теплее. — Тогда хотя бы предупреждай, если решишь очаровывать официанток своим "рациональным морганием". Чтобы я не позорилась в том же баре.       Соник рассмеялся — тот самый смех, от которого вибрируют листья на деревьях. — О, это уже легенда. “Рациональное моргание” — звучит как новый способ флирта от Шедоу. Молчаливо, сдержанно и всё понятно без слов.       Шедоу не ответил. Просто пошёл дальше. Лицо — камень. Походка — чуть более прямая, чем обычно. Зато я видела, как плечи будто чуть выше поднялись — упрямое достоинство на марше. Значит, попали куда надо.       Соник, конечно, не отставал. Шёл сзади и буквально смаковал момент: — Честно? Я бы отдал многое, чтобы увидеть, как вы вдвоём заходите в бар. Он — с выражением "не подходи ко мне", ты — с выражением "подойду сама, если ты этого не сделаешь". Гарантирую шоу.       Я обернулась к нему и со смешком ответила: — Только не делай вид, будто ты сам не хочешь вписаться с нами.       Соник приложил ладонь к груди, закатил глаза к небу — театрал ещё тот. — Я? Я всегда за веселье. Но только если Шедоу запишется на танцы.       Шедоу остановился. Медленно повернул голову. Глаза прищурились — ровно на тот миллиметр, когда он решает, есть ли угроза или нет. — Нет.       Соник ухмыльнулся ещё шире. — Ты даже не спросил, какие! — Неважно. — отрезал Шедоу. Повернулся обратно и пошёл дальше — будто этот разговор был ниже его ледяного величества.       Я не удержалась — громко рассмеялась. Так, что Соник, шедший сзади, хмыкнул, как если бы услышал редкий звук. Так мы и шли — я, Соник и Шедоу. Впереди, где-то в отдалении, болтались Тейлз, Эми и Наклз, громко споря, кто из них внёс больше вклад в штурм базы Эггмана. Голоса пересекались, переспорить друг друга пытались все одновременно — и в этой какофонии слышалось что-то родное. Что-то, ради чего стоило возвращаться.       Путь был не близким — от логова Эггмана до дома Соника, с его уютной верандой, было минут сорок по лесной дороге. Лес принимал нас шелестом листвы, запахом смолы и сырой земли, чириканьем чего-то мелкого, что не боялось грохота наших шагов. Ветки под ногами ломались мягко — будто сами уступали дорогу.       Соник шёл впереди, петлял, как всегда — то срывал яблоко, то подпрыгивал на коряге просто так, потому что не мог не проверить, прогнётся ли она на этот раз. Я не удивлялась. Шедоу молчал. Но его молчание не казалось отстранённым. Оно было… внимательным. Как будто он всё ещё что-то обдумывал. Или просто не хотел нарушать это спокойствие.       Я шла посередине. И на этот раз — просто шла. Без лишних слов. Не подначивала никого. Только слушала — их шаги, лес, шум где-то внутри себя. Моё тело снова было моим, но ощущалось… иначе. Сила не давила, не сверлила изнутри. Она лежала, будто улеглась в удобное место. Что-то, что слушало. Смотрело. Ждало. Мне казалось, она дышала спокойнее, когда я была не одна.       Я бросила взгляд на Шедоу. Он что-то чувствовал. Я была уверена. Но, конечно, не сказал бы первым. Соник вдруг обернулся, шагая спиной вперёд, будто не мог споткнуться в принципе: — Нам всё-таки стоило забежать за мороженным. — Он качнул головой, прищурился. — Ты заслужила минимум четыре шарика. Один — за бой. Второй — за то, что не свернула ему шею, — кивнул он на Шедоу. — И третий — за то, что вообще умудряешься нас терпеть. — Щедро. А четвёртый? — хмыкнула я.       Соник ухмыльнулся так, что даже небо за спиной стало чуть светлее: — Четвёртый — за то, что выглядишь круто, даже когда стараешься не выглядеть круто.       Шедоу тихо хмыкнул, и я повернулась к нему с прищуром: — Ну, ты тоже мог бы что-то сказать. Не молчи, Ледяное Величество.       Он пожал плечами. Лёгко, коротко, как будто стряхнул пылинку. — Ты была… эффективной, — выдал он тоном, будто зачитывал сводку. — Этого достаточно.       Я остановилась прямо посреди тропы, смотрела в его удаляющуюся спину и чуть склонила голову. — Ты совсем не умеешь делать комплименты, — констатировала я так же хладнокровно, как он минуту назад.       Он взглянул на меня — медленно, с едва заметной складкой между бровями. — Я и не должен. Я констатирую факты. — Ну вот, — протянула я, с кривой усмешкой, и сложила руки на груди. — У тебя такой голос… С ним можно сводить с ума, а ты выбираешь "эффективной". Боже мой.       Он чуть приподнял бровь: — Сводить с ума — не моя цель. По крайней мере, не намеренно.       Я тихо хмыкнула, перекатила взгляд с его глаз на уши, потом на хвост — который был снова его, а не мой — и фыркнула: — Вот поэтому у тебя и нет девушки.       В этот момент он замер. Как будто я сказала что-то острее лезвия. Повернулся ко мне — медленно, выверенно, с этим своим ледяным "ты правда это сказала?" во взгляде. И — тишина. Никакого отрезающего "заткнись" или чего-то подобного. Просто тишина. А потом он развернулся обратно к тропе — и пошёл. Ровно на шаг быстрее, чем шёл до этого.       Я поймала себя на том, что у меня уголок рта дёрнулся сам собой. Ах ты ж... Попался. Внутри что-то встрепенулось. Тёплое. Шаловливое. Азартное. Я его задела. Шедоу. Непоколебимого. Хладнокровного. Несокрушимого. Не больно, но достаточно, чтобы он ускорил шаг и не нашёлся с ответом. — Ты правда ушёл в молчание? — догнала я его, шагнула чуть ближе сбоку, так что чуть не задела плечом. — Что, ни одна не клюнула на твою "эффективность"?       Он шёл выпрямленный, как будто маршировал внутрь собственного спокойствия. Но я уловила — дыхание дрогнуло. О да. — Хочешь, я научу тебя паре фраз?       Он бросил на меня взгляд. Короткий. Осторожный. Почти угрожающий. — Нет. — Ну-ну. Допустим. Заходишь в бар. Видишь цель. Подходишь. Смотришь вот так, в упор, своим этим взглядом, от которого у нормальных людей отмирает чувство безопасности… — я повторила этот взгляд, чуть сузив глаза и сложив губы в линию, — И говоришь: “Ты выглядишь… рационально. Это важно.” — Хватит. — Его голос стал чуть ниже, и я почти услышала, как он скрипит зубами от сдержанности.       Но я уже разогналась. — А потом добавляешь: “Я заметил твою симметрию. Она эффективна.”Ну? Ну? — Айрис. — Что? Я искренне хочу тебе помочь!       Он выдохнул — почти с отчаянием. Почти. И я увидела, как угол его губ чуть приподнялся. На долю секунды, но он улыбнулся. — Не надо. — Ну как знаешь! — фыркнула я и хлопнула его по плечу. — Но хочешь девушку — начни хотя бы с того, чтобы моргать чуть менее угрожающе.       Он фыркнул — коротко, почти под нос. Повернул голову ко мне, чуть щурясь, и произнёс своим идеально ровным голосом: — Если я найду кого-то благодаря твоим “советам” — ты будешь отвечать за это свидание. — Ха! Договорились! — расхохоталась я.       Шла рядом. Довольная. И чувствовала, как сила внутри отзывается лёгкой вибрацией. И впервые — казалось, она смеялась вместе со мной.       Тропинка чуть поднималась вверх. Лес редел, воздух становился свежее, ветер играл с концами моих волос. Я уже набрала в лёгкие новую реплику — что-то едкое про его "рациональную романтику" — но язык застыл на полуслове.       Я остановилась. Вдохнула коротко. — Завтра… — выдохнула я. — Я же должна была встретиться с Эваном.       Мир, который только что был шумным и живым, будто втянулся в себя. Внутри кольнуло что-то холодное и неловкое. Эван. Его вежливая настойчивость, его лёгкая улыбка, его терпение. Всё это стояло в стороне, пока я здесь носилась сквозь бойню и смеялась с Шедоу, забыв вообще обо всём.       Скорее всего, он всё ещё ждёт. Или напишет. Или промолчит — и этим сделает только больнее. "Мне точно будет, что ему рассказать. И, возможно, сказать тоже…"       Я фыркнула тихо. Слишком коротко, чтобы он услышал, но Шедоу всё равно уловил. Повернулся ко мне — взгляд, спокойный и внимательный. — Кстати. Завтра встречаюсь с Эваном, — сказала я и нарочно сделала голос чуть звонче. — Так что если я вернусь с новыми шутками — считай, что я просто собираю материал.       Он молчал. Но я видела, как в его глазах что-то изменилось. Не вопрос. Не осуждение. Та самая едва заметная складка между бровями, его вечное напряжение — то, что всегда проступает, когда звучит имя Эвана. И что-то ещё. Что-то, что он бы никогда не сказал вслух. — Ты предупреждён, — добавила я, скрестив руки.       Пауза. Лес шуршал, ветер холодил уши, где-то впереди каркнула ворона — и замолчала, будто прислушалась. — Ты непредсказуема, — сказал он наконец, тихо. — А ты — вечный вызов самому себе.       Мы шли дальше — ещё несколько шагов по мягкой тропе, и вдруг Тейлз спохватился, что забыл что-то в мастерской. Эми тут же вызвалась пойти с ним — "чтобы он там не утонул в проводах"как она усмехнулась, отводя взгляд от спорящего Наклза. Тот лишь буркнул что-то про "мастер изумруд" и свернул на боковую тропинку — очевидно, "медитировать" в одиночку.       Остались мы втроём. Но только на секунду. Потому что Шедоу — ни слова, ни взгляда — просто шагнул в тень сосен и растворился в ней так, будто это не лес, а его личный коридор. Он даже не обернулся. Но почему-то была уверена — он знал, что я смотрю.       Соник хмыкнул рядом: — Он делает это специально. Исчезает так, чтобы все гадали: вернётся или нет. — Или просто не умеет прощаться, — пробормотала я, чувствуя, как хвост цепляется за ремень куртки, сбитый с ритма долгим днём.       Мы с Соником шли по той самой знакомой тропе, где земля ещё хранила прохладу, а галька шуршала под ногами. Каждый шаг был легче предыдущего. Вдалеке показался дом — простоватый, уютный, со светом в окнах и запахом чего-то простого: дома, тепла и обещания выдохнуть.       Соник толкнул дверь ногой и махнул мне первой: — После всего, что сегодня было — ты даже не выглядишь убитой. — Я убитая, — усмехнулась я, проходя внутрь, — Просто гордая. Развалюсь уже внутри. По этикету героизма.       Он рассмеялся. Поставил на журнальный столик два стакана воды, сам рухнул рядом — легко, как только он умеет. Я плюхнулась на диван, хвост дёрнулся, зацепил что-то за спиной. Болел, как и синяки на ногах. А внутри, под ребрами — дрожало. Но больше не рвалось наружу. Просто дышало вместе со мной. — Ты сегодня была классной, Риз, — сказал он, глядя на меня искоса, с тем своим фирменным "я всё вижу". — Я была почти катастрофой, — пробормотала я. — Чуть не устроила очередной апокалипсис. — Катастрофы тоже бывают героическими, — отозвался он, сделав глоток. — Особенно если у них есть хвост и характер.       Я фыркнула. И замолчала. Всё вокруг стихло. Дом будто дышал вместе с нами. Я уставилась в потолок. И подумала: "Сегодня я справилась."       Не идеально. Неуверенно. Не по учебнику. Но — справилась. А завтра у меня встреча с Эваном.       Я обещала. Он ждал. А я… я не думала о нём почти весь этот день. Да и вчерашний тоже. Он заслуживает большего. Того самого внимания, которое он когда-то отдавал мне.       Я знала, что встреча пройдёт спокойно. Без претензий. Без обид. Эван не из тех, кто давит, но именно от этого было ещё хуже. Потому что я не чувствовала трепета. Только долг. И странную… нежность, в которой больше не было огня.       Я выдохнула. Закрыла глаза. И впервые за весь день — позволила себе просто быть тихой. С собой. И правдой, которую я теперь обязана сказать.