Project A.R.I.S.S.

      Утро не пришло — оно ворвалось. Резко, словно кто-то сорвал с меня тёплое покрывало и вытолкнул в холодный свет. Я села в кровати, хватая воздух рваными глотками. Казалось, тело пыталось догнать дыхание, оставшееся во сне. Сердце стучало вразнобой, пальцы дрожали.       Кошмар ещё висел над головой, густой и липкий, как туман, что не спешит рассеиваться. Я снова была дома. Кухня, залитая золотым светом, а за окном лениво раскачивались высокие туи, бросая тени на стену. В воздухе тёплым облаком витал аромат чеснока — тёплый, домашний, до боли родной. Тот самый запах, который всегда был признаком маминой стряпни и тихого, спокойного дня.       За столом, склонившись над ноутбуком, сидела моя старшая сестра. Волосы собраны в короткий хвостик, несколько белёсых прядей выбились и мягко обрамляли лицо. Пальцы стремительно бегали по клавишам, изредка останавливаясь, чтобы сделать пометку в блокноте сбоку. Она была так погружена в свои дела, что казалась отрезанной от всего вокруг.       Я появилась в дверях, но они даже не подняли глаз. — Как-то… непривычно, — мама тихо помешивала суп, глядя куда-то вглубь кастрюли, — В доме стало слишком тихо.       Сестра замерла над клавиатурой, потом медленно опустила руки. — Я проходила мимо нашей комнаты сегодня утром. Там всё так же. Даже её кружка на столе стоит.       Мама кивнула. — Всё слишком быстро. Я до конца не верю, что её нет. — Я тоже, — прошептала сестра, сжимая ладони. — Вчера ещё… она смеялась и... А сегодня… На Алекса просто больно смотреть.       Мама вздохнула, опустила ложку и обхватила кастрюлю обеими руками. — Не должно было всё так произойти.       Я слушала их, и в груди поднималось что-то вязкое, тяжёлое. Слова эхом отдавались в голове, но смысл прорывался сквозь этот туман слишком медленно. — Про кого вы… — голос мой дрогнул, а они, казалось, меня не слышали. — Про кого вы говорите?       Сестра опустила глаза обратно на клавиатуру, но пальцы так и не коснулись клавиш. Мама медленно обернулась. В её взгляде не было ни удивления, ни страха — только тихая печаль, усталость и какое-то странное смирение. — Тебя здесь больше нет, милая.       Слова упали мягко, почти бережно, и стали тем самым ударом, от которого перехватило дыхание. Я сделала шаг вперёд, но тени от туй за окном начали сгущаться, затягивая кухню, как воронка. Лица мамы и сестры расплывались, свет исчезал, и уже невозможно было ничего разобрать.       Я открыла глаза. Лицо влажное от слёз, дыхание сбивчивое, плед сполз с плеч. И почти сразу же рядом зазвенел будильник, который я почти не слышала через шум в своей голове. Я накинула рубашку и босиком спустилась по лестнице, держась за перила — будто мир мог снова исчезнуть, если отпустить.       Чем ниже, тем явственнее становился другой мир. Настоящий, тёплый смех, перекатывался от стены к стене. Голоса, перебивали друг друга: Соник, Тейлз, Эми, Наклз… Лиам со своей редкой, но меткой репликой. Запах поджаренных тостов вплетался в сладкий аромат эминой выпечки, и всё это наполняло воздух ощущением праздника без повода.       Я вошла в гостиную и невольно замерла. Свет, льющийся из широких окон, растекался по полу золотыми лоскутами прямо как во сне. На на стене висели фотографии в деревянных рамках — кто-то в прыжке, кто-то с доской в руках, кто-то просто улыбался. А рядом суетились те, кто были запечатлены на этих фотографиях.       Внезапно дверь открылась. В холл, будто луч света, вошли Крим и Чиз — с лёгким рюкзаком на одном плече и небольшим чемоданчиком в другой. Лицо Крим светилось широкой улыбкой, а в глазах блестел тот самый подростковый азарт, когда кажется, что целый день впереди и он точно будет идеальным. Рядом с ней — Ванилла, с чуть обеспокоенной улыбкой, как у любой матери, которая отпускает своего ребёнка в мир, полный чипсов, солнечных ожогов и хаоса. — Доброе утро, — сказала Ванилла, входя в гостиную. В её голосе слышалась лёгкая торопливость, как у человека, который уже успел сделать половину дел, пока другие ещё спали. — Простите, что так внезапно. Мы с Крим подумали… ну, точнее, она настояла, что не может пропустить такую поездку. — Ага, — ухмыльнулась Крим, перекидывая рюкзак на другое плечо. — Я даже список составила. И упаковала всё сама: бинты, аптечку, солнечные очки... бинокль. Хочу увидеть дельфинов! — И, если не сложно… — Ванилла повернулась к Эми, в её улыбке читалось и доверие, и лёгкое беспокойство, — присмотри за ней, ладно? — Конечно, — кивнула Эми серьёзно, как будто ей только что выдали королевскую миссию. — Я её не выпущу из поля зрения даже в воде. — Я не планирую утонуть, — бодро уточнила Крим. — Но если что, у меня есть надувная акула. — Тогда всё в порядке, — вздохнула Ванилла и обняла дочь. — Будь внимательна. Слушайся Эми. И не верь Сониковым байкам о морских чудовищах. — Эй, они правдивые! — крикнул Соник откуда-то из кухни. — Обещаю, — рассмеялась Крим и отступила к остальным, уже готовая влиться в утреннюю суматоху.       Когда дверь за Ваниллой закрылась, дом словно снова вдохнул полной грудью. Шум усилился, шаги заскрипели по полу, запах поджаренного хлеба и чего-то сладкого потянулся из кухни. Голоса перекликались, и утро, ещё недавно тихое и тяжёлое, теперь было наполнено движением и теплом.       Тейлз сидел на коленях у переносного ящика с надписью "мороженое", возясь с какой-то компактной охладительной установкой. Его взгляд был предельно сосредоточенным, как будто он готовился не к прогулке на пляж, а к научной экспедиции. Рядом опустились Крим и Чиз и аккуратно сортировали пластиковые ложечки по цветам.       Эми, с блокнотом в руках, в который-то раз проходила по списку, ставя галочки. Соник, прислонившись к дверному косяку, уже держал в руке спортивный батончик и спорил с Наклзом, кто будет ответственным за вождение. — Ты постоянно гонишь! — возмущался Наклз, нахмурив брови. — Так мы же на море, а не в турпоездке с дедушкой, — смеялся Соник, явно наслаждаясь поддразниванием.       Лиам сидел на подоконнике, откинувшись на стену, и вяло жевал что-то из глубокой миски. Он лениво следил за суетой, словно наблюдал спектакль, в котором пока не собирался играть.       Я стояла на лестнице, сжимая пальцы на гладком дереве перил. Сердце всё ещё било слишком быстро — от сна или от мыслей, что остались после него, я не знала. Но в этой суматохе, в шуме голосов, щелчков молний на рюкзаках и запахе поджаренного хлеба было что-то… спасающее.       Я сделала шаг вниз. Осторожно, почти боязливо, опасаясь, что стоит мне ступить в этот тёплый, шумный круг, и он рассыплется, исчезнет, тоже окажется сном. Но никто не обернулся, никто не замолчал, никто не сделал паузу в разговоре. Они смеялись, спорили, перебрасывались вещами, собирали сумки. И это было… лучшим, что могло быть.       Я прошла на кухню и села за угол стола, стараясь не мешать, просто наблюдая за всеми через дверной проём. Соник заметил меня первым. Он слегка повернул голову, чуть прищурился, и, кажется, понял всё, не задавая ни одного вопроса. — Доброе утро, спящая принцесса, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Мы уже на полпути к побережью… ну, в теории. — И у нас осталось ровно… — Эми мельком глянула на часы, — сорок пять минут, чтобы собрать весь дом, упаковать четыре чемодана, две сумки и… — она повернулась ко мне, прищурившись, — Риз, тебе нужна помощь собраться?       Я чуть растерянно улыбнулась. — Если честно… я ещё даже не начинала. — Так я и думала, — хмыкнула она, отложив блокнот. — Ладно, после списка пойду к тебе. И не спорь, я умею упаковывать так, что влезет и нужное, и “на всякий случай”.       Она уже хотела вернуться к своим записям, но снова глянула на меня, на этот раз с приподнятой бровью: — Только не засиживайся, ладно? Самолёт нас ждать не будет, а потом ещё дорога до побережья. Если ты решишь ждать до последнего момента — клянусь, я просто запихну тебя в чемодан вместе с полотенцами.       Я тихо фыркнула и кивнула. — Хочешь кофе? — вдруг спросил Соник, проходя мимо.       Я кивнула, и он поставил кружку передо мной, сел рядом, будто невзначай, и тихо, так, чтобы слышала только я, спросил: — Ты в порядке?       Я сделала глоток. Кофе был крепким, чуть горьким, но то, что нужно после тяжёлой ночи. — Уже больше, чем была, — ответила почти шёпотом.       Он ничего не сказал — только мягко хлопнул меня по плечу и поднялся, снова вливаясь в суматоху, а я осталась сидеть, обхватив кружку ладонями, пытаясь согреться не только от напитка, но и от всей этой живой, тёплой суеты вокруг. От голосов, от движения, от ощущения, что всё здесь дышит и ждёт, пока я догоню. На фоне снова вспыхнула перепалка между Соником и Наклзом: — Я не поеду в машине, если ты снова включишь свои “пляжные хиты”! — Это классика! Как можно ехать на море без “Солнечного драйва”? — Это пытка, а не музыка, Соник!       Тейлз что-то объяснял Эми, жестикулируя так активно, что в итоге опрокинул стакан с соком прямо на её список. — Отлично, теперь “спрей от солнца” превратился в “спрей с соком”! — Может, это и полезнее, — лениво вставил Лиам, устроившись на подлокотнике кресла и наблюдая за всеми с ухмылкой.       Я чуть усмехнулась, поднялась, пригладила волосы, застегнула верхнюю пуговицу и глубоко вдохнула. — Эми, — сказала я, перекрывая шум, — ну что, идём собирать?       Она подняла голову от блокнота и тут же захлопнула его. — Конечно. Я готова. — А я займусь музыкой! — воскликнул Соник, бодро подбежав к шкафу и начиная что-то искать. — Только не “Солнечный драйв”! — закричал в ответ Наклз.       Мы с Эми поднялись наверх. Лестница тихо поскрипывала под нашими шагами, а внизу всё ещё перекликались голоса.       Моя комната встретила нас мягким утренним светом, расплескавшимся по полу и стенам. Мебели здесь было всё ещё немного — кровать, простой шкаф, в котором умещались все мои вещи, и компьютерный стол со стулом, но сейчас это пространство, раньше почти пустое, жило по своим правилам.       На полу всё ещё был большой мягкий ковёр насыщенного зелёного цвета, который напоминал летнюю поляну. Теперь же эта "поляна" была завалена: здесь лежал свёрнутый плед, который упал с кровати после моего утреннего пробуждения, в правом углу комнаты — рюкзак с наполовину расстёгнутой молнией, рядом с которым вывалились на пол зарядка, блокнот и упаковка с солнцезащитным кремом, который я не уверена, что нужен. У нас же шерсть. Купальник лежал на подоконнике всё ещё в пакете и в компании рассыпанных монет и резинок.       Стол был завален мелочами — пара кружек, пустая бутылка с водой, принесённая мне Соником вчера, и какой-то незаконченный рисунок, под которым лежал карандаш. В воздухе стоял лёгкий аромат чёрного чая, впитавшийся в ткань пледа и штор.       Эми зашла следом, и шаги её мягко утонули в ковре. Она деловито оглядела всё это "творческое бедствие" и тихо фыркнула. — Так, с чего начнём? — спросила она деловито. — Я предлагаю с того, что тебе нужно обязательно, но ты наверняка про это забыла. — С чего угодно, только не с допроса, — ответила я, приподняв бровь. Я просто на все сто была уверена, что она не просто так предложила свою помощь, когда так занята. — Эй, я пока ещё ничего не спросила, — отозвалась она с улыбкой, протягивая мне чемоданчик и уже открывая дверцы шкафа. — Хотя… ладно, раз уж ты сама начала.       Я хотела что-то возразить, но она лишь пожала плечами, нащупала на верхней полке мои солнечные очки, которые я даже не знала, что у меня есть, и положила их в сумку. И как бы между делом, не меняя интонации, бросила: — Так… как ты вообще?       Моё движение замерло, ладонь осталась на собачке застежки. Я не сразу поняла о чём она. В голове вспыхнули вчерашние обрывки — шум леса, лёгкий холод в воздухе и отражение звёзд в озере. Всё это перемешивалось и ускользало, оставляя только тяжёлое ощущение, будто день так и не закончился. Но потом в голове всплыло воспоминание о нашем разговоре в самолете. О Манике, о... поцелуе. Сердце отозвалось тихим, ощутимым толчком.       Эми не смотрела прямо — сложила полотенце, поправила завязки на купальнике и сложила его, но я знала: она ждёт ответа. Я отвела взгляд к окну. Солнечный луч пробивался сквозь стекло, ложился на пол, на мои пальцы. И вдруг казалось, что всё в этой комнате — от мягкого света до разбросанных вещей — тихо выжидает вместе с ней. — Не знаю, — сказала я тихо. — То есть… вроде бы лучше. Но всё как будто внутри не собралось до конца… всё ещё немного путается.       Эми кивнула и подошла ближе, чтобы положить вещи. — Это нормально, Айрис. После всего… было бы странно, если бы ты просто проснулась и такая: "Ну всё, я снова в порядке". — Просто… все такие лёгкие, свободные. А я всё ещё как будто в тени, как будто внутри я до сих пор на острове и ещё не вернулась. Или… может, не хочу возвращаться. — Я слабо усмехнулась и вдруг поняла, что жизнь ещё неделю назад казалась в разы легче.       Она наконец посмотрела прямо. В её глазах плескалась спокойная, теплая, настоящая забота. — Может, тебе и не нужно возвращаться полностью. Просто начни с малого. С этого дня. С нас.       Я кивнула. — Спасибо, Эми. — Всегда, — ответила она легко, почти весело. — А теперь — шлёпанцы, крем от солнца и хорошее настроение. Это у меня строго по списку.       Мы вернулись к сборам, и внутри уже стало чуть светлее, чуть проще и чуть теплее. Спустя время сборы превратились в маленький ураган хлопали двери, по полу пробегали быстрые шаги, снизу и сверху доносились голоса. — ТЕЙЛЗ, ГДЕ МОЙ КРЕМ?! — ЭТО МОЁ ПОЛОТЕНЦЕ, НЕ ВЗДУМАЙ БРАТЬ! — СЕРЬЁЗНО, КТО ПОЛОЖИЛ В СУМКУ БУМЕРАНГ?       Я застёгивала рюкзак, когда в дверном проходе увидела, как Крим уверенным шагом выходила из комнаты Соника. Её рюкзак был почти под завязку, а широкополая шляпа едва держалась на затылке. В руках она прижимала тонкую чёрную папку, из которой выглядывали круглые блестящие диски — явно нечто старомодное, но приготовленное с явным умыслом. — Крим… это что? — спросила я, приподняв бровь. — Музыка, — ответила она с видом, будто выполняла особое поручение. — Соник сказал, что без этого поездка не поездка.       Лёгкая ухмылка мелькнула на её лице, и, не дожидаясь ответа, она пошла дальше, ловко минуя Эми, которая уже спускалась со второго этажа с дополнительным списком в руках и видом человека, отвечающего за безопасность всего побережья. — Крим, ты взяла воду? — строго спросила Эми, чуть замедлив шаг. — Ага. И подводную маску. Вдруг дельфины решат подплыть поближе. — Я уже боюсь представить, что ещё ты туда положила, — пробормотала Эми, поднимая со ступеней упавший из кармана рюкзака компас. — Я же сказала — на всякий случай, — серьёзно ответила Крим и бодро пошла дальше.       Эми вернулась ко мне и бросила ещё один рулон полотенца. — Держи. Никогда не знаешь, где окажешься: на пляже или на плоту посреди океана. — Оптимизм уровня “выживание”, — усмехнулась я, закидывая сумку на плечо.

***

      Аэропорт оказался шумным и почти ослепительно ярким. Сдача багажа превратилась в маленькую эпопею — сумки, рюкзаки, чемоданы, и, как оказалось, ещё целый ворох вещей для показа Эми, упакованных в аккуратные коробки с надписями "осторожно, хрупкое". Когда сотрудник за стойкой объявил итоговую сумму за перевес, Соник даже попытался пустить в ход свою фирменную "улыбку героя", но на этот раз она не сработала. Женщина лишь вежливо кивнула на табло с цифрами. — Серьёзно? — пробормотал он, передавая карту. — Мы же летим всего на пару дней… — Ну, — пожала плечами Эми, придерживая одну из коробок, — искусство требует жертв. — В основном — моих, — буркнул он, подписывая чек.       Мы, наконец, прошли регистрацию и расселись в зале ожидания: кто с кофе, кто с наушниками, кто просто развалился в кресле, глядя в окно на серебристый борт нашего самолёта. — Так, напоминаю, — сказала Эми, проходясь вдоль ряда кресел, как строгий стюард: — полёт короткий, всего два часа, но никто не снимает ремни до команды. Все устройства в режиме полёта, маска с кислородом падает сверху, а надувной жилет находится под креслом. И да, Крим, музыку в наушниках, пожалуйста. — Ладно-ладно, — усмехнулась та, уже вытаскивая свой плеер необычной формы, на обратной стороне которого красовался логотип Тейлза.       В салоне самолёта мы заняли места в одном ряду. Я оказалась между Тейлзом и Соником, и если первый сидел тихо, пристёгнутый и с планшетом в руках, то второй уже через пару минут начал ерзать, оглядываться и в итоге встал. — Ты куда? — лениво спросила я, когда он в третий раз прошёл мимо. — Просто… проверяю, как дела у всех, — отмахнулся он и ушёл в хвост самолёта. — Скорее, ищет, у кого можно стащить орешки, — хмыкнул Тейлз, даже не отрываясь от экрана.       Я усмехнулась и повернулась к нему: — Так, напомни мне, где вообще этот ваш Корал?       Тейлз оживился и развернул карту в каком-то приложении. Экран мягко светился в полутьме салона. — Вот, смотри, — он увеличил участок сине-зелёного океана. — Вот Южный Остров, где мы и живём. А Корал — вот, южнее, в этом архипелаге. Он находится на территории королевства Акрон. — Акрон? Это там, где правит Салли? — уточнила я. — Угу, оно. — Это же вроде типо другой страны, разве нет? И мы просто так туда летим? Без виз? — Без... чего? — Тейлз моргнул, искренне озадаченный. — Ну, документов, чтобы пересечь границу. — А зачем? — Он пожал плечами. — Мы же просто собираемся отдохнуть на пляже. — Невероятно, — выдохнула я.       На карте остров Корал выглядел так, будто его только что сняли для туристического буклета: вытянутая полоска земли с несколькими широкими пляжами, прерываемыми небольшими бухтами. Бирюзовая вода лагуны обнимала берег полукольцом, переливаясь от прозрачного у кромки до насыщенно-синего на глубине. — Красиво, — пробормотала я, чуть склонив голову. — И что там, кроме песка и дельфинов? — Коралловые рифы, — ответил он, будто между делом. — И несколько старых маяков. Один как раз на том пляже, который предлагал Наклз. Говорят, его построили ещё в довоенные времена, когда королевство Акрон активно осваивало эти острова. — Поняла, — кивнула я, вглядываясь в очертания. — А что за странный остров в виде полумесяца рядом с Южным? — Это тюрьма G.U.N., — пояснил он. — Там держат особо опасных преступников, включая тех, кто связан с Эггманом или подпольными организациями. Попасть туда без разрешения практически невозможно — охрана с воздуха, морские патрули, подводные сети.       Он провёл пальцем в сторону карты, и изображение уменьшилось, показывая цепь крупных форм суши. — А если смотреть шире… вот эти большие материки. На них в основном живут люди. Мобианцев там меньше, они чаще селятся на островах или в зонах, где сохранились природные территории. На материках находятся столицы королевств, торговые центры и основные университеты. — И там жизнь идёт совсем по-другому? — уточнила я, отмечая на карте светящиеся точки крупных городов. — Да, — он слегка усмехнулся. — Там меньше дикой природы и больше технологий. Больших городов на островах почти не бывает. Наш случай — исключение. Всё потому, что здесь расположена основная база G.U.N. Она притянула к себе инвестиции, транспорт, науку… и вместе с этим принесла много человеческой культуры. Поэтому у нас есть и небоскрёбы, и старые кварталы с домами мобианцев, которые изначально заселяли остров, и вся эта смешанная архитектура. — Звучит так, будто мы живём на пересечении двух миров, — заметила я. — В каком-то смысле так и есть, — согласился он, снова увеличивая участок карты с Южным островом и Коралом. — Именно это и делает такие места интересными.       Я уже хотела спросить подробнее, но в этот момент Соник вернулся, сияя, и сунул мне в руку пакетик орешков. — Нашёл, у кого стащить? — прищурилась я, глядя на него исподлобья. — Ничего я не стащил! — возмутился он с таким видом, будто я только что покусилась на его честь. — Это называется завести друзей!       Он, не дожидаясь моего ответа, чуть наклонился, перегнувшись через мои колени, и пальцами, чуть солёными от орешков, сдвинул карту в сторону. — А вот тут, кстати, остров Рождества, — он коснулся пустого участка океана. На экране не было ничего — лишь ровная синяя гладь. — На карте его не видно, магическая система безопасности всё маскирует. — Понятно… — протянула я, — Это из-за этого там не работает связь, да? — Ага, — кивнул он. — Она специально глушит всё лишнее, чтобы туда не лезли без приглашения.       Не отпуская карту, Соник продолжил листать дальше, увлекаясь, как ребёнок, которому в руки попал новый комикс. — Вот тут, — он снова коснулся зеленого пятна Южного Острова, — это Южный Остров. — …Соник, я только что рассказывал… — начал Тейлз, но ёж, похоже, даже не хотел его услышать. — Первый раз я встретился с Эггманом именно тут, — продолжил он, словно ведя свою собственную экскурсию. — Он тогда пытался загнать в роботов всех, кто попадался ему под руку, и ещё притащил свою идиотскую механическую птицу.       Палец плавно скользнул к следующей точке. — А здесь — Западный Остров. Красивое место, куча пещер и пляжей… ну и пара десятков фабрик Эггмана, которые я, кстати, развалил. — Случайно, — вставил Тейлз, не отрывая взгляда от экрана. — Ну… да, почти, — ухмыльнулся Соник и перелистнул карту дальше. — Вот Остров Ангела. Помнишь, Тейлз, как мы впервые встретили Наклза? Он сначала решил, что я вор, и гонялся за нами по всему острову.       Лис фыркнул. — Помню, как ты ещё и дракона из лавы разбудил. — И все ловушки сработали как надо, — прокомментировал Наклз из соседнего кресла через проход, даже не глядя в нашу сторону. — Вы сами во всё вляпались.       Соник ухмыльнулся: — Да уж, он тогда ещё и мои изумруды спер, помнишь? — Это были мои изумруды, — сухо отрезал Наклз, но в уголках его рта промелькнула едва заметная улыбка.       Соник усмехнулся, явно довольный реакцией, и перелистнул карту дальше. — Детали! — отмахнулся он. — А вот здесь — остров Фликов. Маленький, но с кучей порталов, ведущих кто знает куда. Эггман пытался использовать фликов для поиска изумрудов. Пришлось всех освобождать.       Он провёл пальцем ещё дальше, задевая карту так, что та чуть не свернулась. — А вот это — Остров Звёздного Света. — произнёс он с особой интонацией. — Там была ночная гонка, я едва не упал в океан… и да, это было круто. — И мокро, — пробормотал Тейлз, бросив быстрый взгляд. — Экран уже весь жирный, Соник. — Да ладно тебе, братец, — отмахнулся ёж и ткнул в ещё одну область. — О, а тут мы нашли целый заброшенный город на острове Оникс. Никто о нём толком не знает, но там была странная энергия, почти как у хаоса, только… тише.       Он уже потянулся к следующей точке, но Тейлз решительно накрыл экран ладонью. — Всё. Экскурсия окончена. Руки помоешь — продолжишь.       Соник рассмеялся и откинулся на спинку сиденья, явно довольный тем, что успел показать половину своей "личной карты приключений". — Я, конечно, знала, что у тебя жизнь правда как у персонажа видеоигры… — я слегка подалась вперёд, когда Тейлз убрал карту, слегка судорожно вытирая экран влажными салфетками, — Но про половину этих мест я слышу впервые. Получается, у тебя почти на каждом острове либо погоня, либо какой-то гигантский монстр, либо ты сам себя чуть не угробил? — Это называется насыщенная жизнь, — ухмыльнулся Соник. — Это называется хроническое невезение, — поправил Тейлз, даже не обернувшись. — Эй, я в итоге всегда выигрывал, — возмутился ёж. — Иногда, наверно, по чистой случайности, — с улыбкой вставила я довольно тихо, но всё равно уловила, как Соник бросил на меня взгляд.       Ёж хмыкнул и поднялся. — Ладно, пойду найду что-нибудь ещё вкусного. — Он что, вообще не может сидеть на месте? — спросила я у Тейлза, когда Соник ушёл. — Нет, просто… — лис сделал паузу. — Да, он просто не может сидеть на месте.       Мы оба рассмеялись, а за окном уже проступала тонкая серебристая линия берега. Самолёт шёл на снижение, и внутри начинало ощущаться то волнение, когда вот-вот коснёшься земли. Посадка прошла быстро. Мы спустились в зал прибытия, и первым делом Соник потянулся всем телом, выгибая спину так, будто за эти часы успел постареть на десяток лет. — Фух, наконец-то! — выдохнул он, чуть крутанув плечами. — Я уже думал, ноги приросли к полу. — О, трагедия века, — фыркнула я. — Ты вообще-то сидел неподвижно только на взлёте и посадке.       Эми только улыбнулась, покачав головой, а Крим, держа Чиз в руках, тихо спросила Лиама, всегда ли он такой тихий. Тот сдержанно пожал плечами, но в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка. — Ладно, — Соник уже разворачивался к выходу, — сбегаю до аренды, вернусь с машиной.       Он исчез так же стремительно, как и сказал, и меньше чем через пять минут подкатив к нам, выскочил из свеженького минивэна с видом победителя. — Ну? — он с довольным хлопком ладони по крыше пригласил нас оценить. — Красота ведь. — Вылазь, — без предисловий заявил Наклз, обходя машину. — Я поведу. Как старший. — Старший?! — Соник вцепился в руль. — Я первый оказался за рулём, значит, я и веду. — Ага. И первый улетишь мимо поворота, — проворчал Наклз. — Это был стиль, — обиженно отрезал Соник, но руки с руля так и не убрал. — Да уж, — хмыкнул Тейлз, закатывая глаза. — По-моему, я зря не пошёл за мороженым…       Тут же началось горячее обсуждение: кто где сидит, кто ни за что не поедет с Наклзом и кто будет навигатором. — Я за рулём, — Соник резко подытожил спор. — И точка. Логично ведь, я самый быстрый. — Быстрый — не значит аккуратный, — Наклз криво усмехнулся. — После прошлого раза нам в Эмеральдтауне до сих пор парковки запрещают. — Потому что без меня вы бы снова свернули не туда и оказались в горах, — невозмутимо парировал Соник. — Это было один раз! — возмутился Тейлз. — И, между прочим, вид оттуда был потрясающий! — Если не считать, что до ближайшего пляжа было пять часов пешком, — мрачно вставил Наклз, скрестив руки. — Ладно, ладно, — Эми примирительно подняла ладони. — Давайте так: первую половину пути ведёт Соник, вторую — Наклз. — По очереди? — Соник скосил на неё глаза, прищурившись. — А если он заснёт за рулём? — Я не засыпаю за рулём! — тут же вспыхнул Наклз. — Зато ты всегда жмёшь газ так, будто за нами хвост. — Иногда хвост и правда есть, — невозмутимо пожал плечами Соник. — Вот и прекрасно, — продолжила Эми, не давая им снова начать. — Пока Наклз будет сидеть на переднем месте, он следит, чтобы мы случайно не свернули в вулкан. Тейлз — за плейлист. А я — за Крим. — Но без “Солнечного драйва”! — выпалил Наклз. — А я? — невинно поинтересовалась Крим, ловко забираясь на сиденье в среднем ряду и свесив ножки. — Ладно, я буду за настроение! — Отлично, — усмехнулась я. — Главное, не забудь улыбаться, когда Наклз начнёт кричать на GPS.       Лиам уже сидел в машине, опершись плечом о стекло, жуя жвачку. — Место у окна моё. Прирос, — заявил он невозмутимо, даже не повернув головы.       Я только фыркнула и устроилась на заднем сиденье, рядом с Эми. Соник хлопнул дверцей, повернул ключ зажигания. — Пристегнулись все? — уточнил он, бросив быстрый взгляд в зеркало. — Почти. — Нет. — Кто сел на мой телефон?! — Это не я! Почему ты толкаешь меня?! — Крим, ремень! — напомнила Эми. — Уже! — радостно отозвалась Крим. — Я пристёгнута и морально готова к песку!       Мотор взревел, машина дёрнулась с места. Мы выехали с подъездной дорожки, всё ещё перекидываясь словами, под звуки разогревающейся музыки и хруст чипсов.       И вот, среди этого хаоса голосов, перебиваемых смехом, я вдруг поймала себя на том, что широко улыбаюсь. Без усилий. Без внутренней тяжести. Просто едем на море с друзьями. Мир всё ещё далёк от идеала, но он живой и я его часть. По крайней мере пока что.

***

      Сначала всё было легко и шумно.       Смех, переброски через весь салон, громкая музыка, споры о плейлисте, оживлённое выяснение, кто забыл сланцы, а кто вообще оставил рюкзак у двери.       Соник, как всегда, отпускал шуточки, не отрывая взгляда от дороги. Эми то и дело высовывала телефон, ловя кадры каждого поворота. Тейлз перехватил навигацию у Наклза, и тот уже полчаса бурчал, что "он всё равно не доверяет технологиям". Лиам сидел у окна, с наушниками и жвачкой, будто происходящее не имело к нему ни малейшего отношения. Крим листала энциклопедию с морскими животными, которую ей вручил Тейлз, и деловито советовалась с Чизом. — Если в списке будет что-то, что мы точно должны увидеть, отметь, — сказала она, передавая Чизу карандаш.       Чиз серьёзно кивнул и тут же ткнул карандашом в страницу с медузой. Я сидела у окна, ловила ветер лицом и улыбалась. Казалось, что впереди — целый день, полный солнца и свободы.       Прошёл час. Потом ещё. И поездка, которая начиналась как маленькое приключение, вдруг стала вязкой, однообразной.       Я всё чаще меняла положение ног, поправляла подушку, то клала голову на руку, то убирала. Ничего не помогало. Спина ныла, горячее солнце било в стекло, музыка — уже не радовала. Особенно после того, как Соник всё же включил свой злосчастный "Солнечный драйв" — бесконечный сборник песен с навязчивыми припевами, записанный на старых дисках — реликты из эпохи, когда ещё делали отверстия для дисков в машинах (кто вообще в наши дни проектирует это?). Лицо Наклза, когда он увидел, как Крим достает эту папочку с дисками из своего рюкзака, просто не передать словами. Разговоры — стали раздражать, смех казался громким. А расстояние… будто растягивалось специально, чтобы мы ехали дольше. И дольше. И дольше. — Мы можем остановиться? — спросила я, не повышая голоса. — Хотя бы ненадолго.       В салоне сразу стало тише. Соник взглянул на меня в зеркало и на первой же возможности свернул с трассы. Через пару минут мы оказались на небольшой поляне. Воздух здесь был другим — не спёртым, как в салоне, а живым, с запахом соли и травы.       Я вышла первой. Несколько шагов — и трава мягко пружинила под ногами. Вдохнула полной грудью. И только тогда поняла, как сильно болела голова, как сильно затекли ноги, как раздражали собственные волосы, прилипшие к шее даже сквозь шерсть, которая тоже была вся мокрая. — Слишком долго, — сказала тихо, скорее самой себе.       Тень от высокого дерева упала на плечи, ветер прошёлся по лицу. Тишина — настоящая, без мотора, без музыки — оказалась лучшим звуком за всю поездку.       Позади хлопнули двери. Один за другим из машины выходили остальные — уже без прежней спешки. Эми первым делом помогла Крим выбраться, потому что она никак не могла открыть дверь, — та осторожно спрыгнула, держа Чиза за лапку, и тут же зажмурилась от удовольствия. — Земля! Я знала, что она существует! — Перерыв, народ, — объявил Соник, вынырнув из-за руля и хлопнув дверцей. — Пять-десять минут, и снова в путь. — Десять? — протянул Наклз, потянувшись так, что в плечах хрустнуло. — Сделай двадцать. У меня позвоночник уже превратился в канат. — Ты не позвоночник почувствуй, а благодарность, — отозвался Соник, потянувшись к небу и щурясь на солнце. — Это я вожу, а не ты. — Потому что ты не дал! — Наклз шагнул к нему, нахмурившись. — Мы же договаривались: половину пути я за рулём. — Ага, и ровно за пять минут до передачи руля я вспомнил, как ты в прошлый раз “срезал” дорогу, — Соник лениво облокотился на крышу машины. — Мы тогда заехали на лестницу. На лестницу, Наклз. — Это был короткий путь! — возмутился тот, расправляя плечи. — Это был путь в тупик, — усмехнулся Соник, проходя мимо и дразня Наклза ключами в руке. — Так что, спасибо, но сегодня я за рулём до конца.       Эми опустилась на траву, вытянула ноги и, не глядя, поймала мяч, который выкатился из машины — судя по звонкому смеху, Крим снова что-то "случайно достала". — Вот это я одобряю, — улыбнулась Эми. — Мы могли бы делать такие остановки каждые полчаса. — Мы тогда до пляжа доберемся только к следующей неделе, — заметил Тейлз, уже доставая термос с холодным чаем.       Лиам, накинув капюшон, разлёгся прямо на капоте и устроился так, будто собирался провести в этой позе весь остаток дня. Соник подошёл к багажнику, порылся и достал несколько слив. Одну бросил Эми — та поймала, не глядя, и тут же откусила. Вторую он покатал в ладони, потом повернулся ко мне: — Хочешь?       Я кивнула. Он подошёл ближе, протянул. Я взяла — прохладные, с тонким запахом лета и солнца. — Ты как? — спросил он тихо. — Лучше, — ответила я, чуть улыбнувшись. — Просто дорога вымотала.       Мы остались в тени. Я медленно доедала сливу, наслаждаясь редким покоем — тем самым, что возвращает силы не сразу, а понемногу, тонкой струйкой, прямо как сок от сливы, что потек по подбородку. Чёрт. Провела ладонью, оставив на пальцах липкую сладость, и невольно усмехнулась — ну вот, весь драматизм момента пошёл коту под хвост.       Я снова встала, упершись плечом в шершавый ствол, и с видом праздного туриста на сафари наблюдала за этой дивной композицией. Эми, с серьёзностью полевого командира, расправляла полотенце на траве, бурча себе под нос, про жуков, и проверяя, чтобы каждый угол лег идеально. Тейлз, нахмурившись от сосредоточенности, расставлял чашки с чаем так, словно готовился встретить королевскую делегацию: все ручки в одном направлении, равное расстояние между каждой, ни миллиметром больше, ни меньше.       Наклз в это время тянулся, но делал это с таким видом, будто каждый наклон — последняя схватка с невидимым врагом. Он стонал театрально, нарочито громко, словно хотел, чтобы об этом знала вся поляна. И особенно Соник. А Лиам… Лиам был венцом этой картины: растянувшись на капоте машины, полуприкрыв глаза, он выглядел как воплощение философского дзена или кота, для которого весь мир сузился до мягкой тени и ленивого дыхания ветра.       Чуть в стороне, Крим и Чиз сооружали что-то вроде форта: два рюкзака, три пляжных полотенца и неиссякаемая фантазия. Чиз, моргая с подчеркнутой серьёзностью, держал один угол, Крим прижимала другой и шептала заговорщицким тоном: — Это будет наш штаб. Секретный, — с деловым видом заявила Крим, поправляя полотенце так, чтобы оно висело идеально ровно. — Отсюда мы сможем следить за дельфинами… и за Эми, если она вдруг решит устроить очередную проверку по списку.       Чиз с таким энтузиазмом закивал, что полотенце дрогнуло, и половина их "укрепления" развалилась. Крим нахмурилась, что-то пробормотала про "непрофессионализм в полевых условиях" и принялась чинить. Я моргнула, чуть приподняв брови. "И откуда откуда она вообще набралась таких выражений?" — мелькнуло у меня в голове, пока я наблюдала, как она методично закрепляет конструкцию с той точностью, с которой можно было бы пройти экзамен на военную подготовку.       Соник облокотился на ствол рядом, скрестил руки и, с прищуром оглядывая лагерь, хмыкнул: — Уютненько, да? — Очень, — я прищурилась в ту же сторону. — Зоопарк на выезде. — Ага. Вон, смотри: Эми — “шеф по выживанию”. Дай ей пустыню, и через три дня там будет город. С фонтаном. И, наверное, с еженедельной проверкой прописки. — А это кто у нас? — я кивнула на Тейлза, который, прищурившись, выравнивал последнюю чашку с такой страстью, будто от неё зависел исход мировой экспедиции. — “Магистр логистики”? — Не-а, — ухмыльнулся Соник. — Это “штурман корабля”. Он бы и шезлонг пришвартовал к траве, и ещё глубину проверил. — Ну, и обязательно второй шезлонг — на случай аварийной посадки, — добавила я.       Мы переглянулись и хихикнули. — А вот и аттракцион "мучения тела", — фыркнул Соник, кивая на Наклза. — Сейчас он обязательно заявит, что всё это “для поддержания формы”. — Или просто пытается вспомнить, где у него заканчиваются ноги, — заметила я. — Тянется он так, будто каждый раз открывает новый сустав в теле. — Ты реально опасна, Риз, — рассмеялся Соник. — Как саркастичный снайпер на свободной охоте. — Я просто наблюдаю, — пожала я плечами. — Вот, например, Лиам. — Ага, редкий экземпляр. Вид “человек-невозмутимость”. — Я бы назвала его “мастер дзена по горизонтали”. Человек, который пришёл бы на пляж в спальном мешке, если бы это не требовало лишних движений. — Он буквально слился с капотом, — добавил Соник. — Осталось, чтобы он запел что-нибудь вроде “Я и техника — едины”.       Мы уже едва держались, сдерживая смех, но, конечно, безуспешно — он вырвался, как крышка у кастрюли под давлением. — Ладно… — протянул Соник, бросив на меня лукавый взгляд. — А мы с тобой кто, по-твоему? — Ну, ты — очевидно, “предводитель экспедиции”: лидер, герой, вдохновитель… — …с музыкальными вкусами, за которые в цивилизованных странах полагается штраф, — перебил он. — Главное, что сам это признаёшь. — А ты? — он подбоченился, проводя свой импровизированный допрос.       Я прищурилась, делая голос нарочито серьёзным: — “Наблюдатель в тени”. — Ага… Тот, кто тихо стоит в углу, а потом кидает одну фразу — и все падают. — Именно. А потом делает вид, что вообще-то обсуждал прогноз погоды. — То есть, ты как лёгкий бриз… который внезапно приносит ураган.       Я только собралась добавить что-то ещё, но он вдруг прищурился: — Подожди-ка… — Что? — Ты ведь сейчас описала… Шедоу.       Я моргнула, а потом рассмеялась: — Серьёзно? — Ага. “Наблюдатель в тени”, фразы-ледоколы, молчаливое наблюдение… Это прям его визитка. Стоит, терпит нас всех, а потом как выкинет что-то философское и исчезнет в телепорт. — То есть, по-твоему, я слишком… — …драматичная и загадочная? — подсказал он, хмыкнув. — Я бы сказала “элегантная и многослойная”. — Многослойная… как лук? — Как стратегический план, — парировала я. — С лёгким послевкусием и минимальной надеждой на успех.       Он хохотнул, качая головой: — Ладно, пусть будет так. Но если начнёшь носить длинное чёрное пальто и цитировать древних философов — я первым жму тревожную кнопку. — Обещаю: если начну, ты узнаешь по драматичному взмаху плаща. — Только попробуй, я сниму это на видео и выложу в интернет.       Мы снова расхохотались — громко, заразительно, так, что даже остатки усталости разлетелись. — Эй! Что вы там обсуждаете? — окликнула нас Эми. — Важные стратегические наблюдения, — максимально серьёзно ответил Соник. — Засекреченные настолько, что мы сами уже не понимаем, над чем смеёмся, — добавила я.       Где-то сбоку Тейлз закатил глаза, Наклз пробурчал что-то вроде "конечно они начали шутить", а Крим, поправляя импровизированную "палатку", тихо шепнула Чизу: — Думаю, они строят шпионский план.       Чиз пискнул в знак согласия. Лиам же даже не шевельнулся, но лениво выдал: — Классика.       И снова замер, как будто происходящее — это просто подкаст, который он слушает фоном.

***

      Когда все снова сели в машину и двигатель мягко загудел, тишина повисла… но ненадолго. Это была не передышка — а лишь короткий антракт перед вторым актом. Соник завёл мотор, щёлкнул по навигатору и, как бы между прочим, бросил в мою сторону: — Ну что, “наблюдатель в тени”, готова снова наблюдать, как я гениально объезжаю все пробки? — Готова. Но предупреждаю: если ты ещё раз включишь свой “Солнечный Драйв”, я буду наблюдать уже из багажника. — Пожалуйста, только не снова… — тихо простонал Тейлз с переднего сиденья, которое он отобрал у Наклза, как ответственный за навигатор. — А что? — Соник уже щёлкал плеером. — Это музыка для настоящих победителей. — Это музыка для тех, кто хочет услышать, как его душа покидает тело, — отозвался Лиам, не вынимая наушников. — Она звучит, как… — задумалась Крим, — будто кто-то поставил назойливый будильник в стиральную машину.       Чиз пискнул так, будто подтвердил диагноз, и тут же нырнул обратно в её рюкзак. Окна были открыты наполовину, тёплый ветер тянул за волосы и уносил запахи дороги — бензин, соль и что-то сладкое из придорожных киосков. Солнце било в лобовое, играя бликами на приборной панели, и вся машина казалась маленькой сценой для нашего с Соником импровизированного стендапа. — О, смотри! — кивнула я на указатель. — “Озеро спокойствия”. Может, если мы туда заедем, ты перестанешь читать рэп по дорожным знакам? — Только если ты прекратишь смотреть на людей своим фирменным “я знаю, кто съел последний кусок торта, и он поплатится за это” взглядом. — Он у меня природный! — Он у тебя, как у старшей сестры, которая уже знает, что ты завалил экзамен, но молча выбирает место для братской могилы.       Сзади послышалось коллективное, затянутое: — Ааааайрис… Соооник… хвааатиииит…       Наклз зевнул так демонстративно, что это прозвучало почти как боевой рык уставшего воина: — Мы едем на пляж… или в ад, где нас медленно жарят плохими шутками вместо солнца? — Добро пожаловать в тур “Острота на колёсах”! — бодро объявил Соник. — Сегодня в программе: сарказм на завтрак, ехидство на обед и истерический смех с нотками отчаяния на ужин, — добавила я, изобразив голос ведущей радиошоу. — Вежливость в стоимость не входит, — подмигнул он. — Но подушечки для крика включены! — добила я. Эми, уткнувшись лицом в подушку, простонала: — Почему я не взяла беруши. Почему. Почему. Почему. — А я пожалел, что не остался спать на парковке… дома… и желательно — без вас, — мрачно пробормотал Лиам, даже не открыв глаз. — Ребята… — Тейлз тяжело вздохнул с переднего сиденья, словно мы нарушили международный договор. — Ехать ещё сорок минут. Сорок. Если вы не замолчите, я запускаю дрон и покидаю транспорт.       Мы с Соником медленно переглянулись в зеркале, почти театрально, и синхронно приподняли брови, как будто у нас было телепатическое соглашение. — Мысли читаешь? — спросил он. — Договор шутников. — О хаос, — протянула Эми, зарываясь в плед. — Сделайте что-нибудь… выключите их… выдерните батарейку…       Но мы не сбавили темпа. Ни на секунду. Болтовня текла сама, как вода по руслу — легко, без усилий. Смешки, подколы, обрывки фраз, которые вряд ли бы поняли посторонние. Всё это смешивалось с запахом чипсов, шуршанием пакетов и звоном ложки, уроненной Наклзом куда-то под кресло. — Так, — Соник взглянул на навигатор, — через двадцать километров — развилка. Влево — пляж. Вправо — возможно, край света… и бензоколонка в форме рыбы. — Дай угадаю, ты опять повернёшь направо “по зову приключений”? — Не “опять”, а “уверенно”. Это называется интуиция героя. А ещё нам надо заправиться. — Ага, герой, который однажды искал заправку и вывел нас в лес к костру, козе и мужику, одетому как дворецкий. — Ладно, но признай, теперь у нас есть отличная история. — История “как нас чуть не поджарили за канистру и спрей от комаров”? Да, трогательно. — Ну так что, — протянула я, — кого мы возьмём в заложники, чтобы бесплатно заправиться?       С заднего сиденья раздалось протяжное, почти жалобное: — Пожалуйста… заткнитесь…       Я лишь повела плечом, как будто это был не сигнал к тишине, а повод начать новую партию в словесный пинг-понг. — Кстати, — продолжила я тоном лектора, — у нас в команде, между прочим, чёткое распределение по архетипам. — О нет, — простонал Тейлз, прикрывая глаза. — Только не это. — Да-да! — оживился Соник, обернувшись. — Погнали! — Эми — “шеф по выживанию”. Она не просто приведёт нас к цели. Она ведёт нас по графику, в порядке алфавита и с трёхкратной проверкой. — Если ты не взял крем от солнца, — вставил Соник, — твоя смерть будет документирована в чек-листе. — Тейлз — “штурман корабля и эмоциональная техподдержка”. — С перебоями в обслуживании, — буркнул он. — Особенно, когда вы двое в эфире. — Наклз — “древний хранитель знаний и человек, у которого по умолчанию всё не так”. — Я НЕ ВСЁ ВОСПРИНИМАЮ В ШТЫКИ! — рявкнул Наклз, почти врезавшись локтем в мой бок. — Вот, — кивнула я. — Прекрасный пример архетипа “абсолютная правота, усиленная басом”.       Соник уже смеялся так, что едва держал руль. — А Лиам?       Я обернулась. Лиам выглядел так, будто его выдернули из розетки: капюшон на глаза, одна рука безжизненно свисает, в другой — наушник, который он даже не вставил, а просто держал, как магический амулет. — “Мастер мрачного дзена “. Питается сарказмом, тенями и отчаянием от десяти процентов заряда. — Верно, — отозвался он, не шевелясь. — Не мешайте. Я перехожу в фазу слияния с обивкой. — Крим? — Соник оглянулся. — Наш юный агент веселья. — “Хранительница позитива”. Может внезапно выдать фразу, от которой взрослые на секунду пересмотрят всю свою жизнь. — Правда? — Крим высунулась между сиденьями, сияя глазами. — Абсолютно, — подтвердила я. — Ты — наш внутренний свет. И главный голос разума. — Тогда… — с предельной серьёзностью сказала она, — предлагаю всем помолчать три минуты. Иначе Чиз сбежит.       Я уже открыла рот, но Соник, демонстративно склонив голову к стеклу, сделал вид, что ничего не слышал: — А ты? — Я? — я чуть прищурилась. — Очевидно, “остроумный наблюдатель из тени с атакой по морали девяносто девятого уровня”. — А я, значит, “предводитель экспедиции и герой, чья харизма способна победить врага… или хотя бы заглушить нытьё”? — Нет, — фыркнул Тейлз. — Ты — “ходячий музыкальный автомат без кнопки выключения”. — Тогда ты — “мученик-инженер, который чинит всё, кроме собственного терпения”. — У вас реально может получиться комикс, — простонала Эми. — О, о! У меня уже есть идея для названия, — сказала я. — “Миссия: море и мучение. Спецвыпуск: Куда делась вся вода?”. — Или “Палящее солнце: битва за место у окна”, — подхватил Соник. — “День, когда солнцезащитный крем стал валютой”. — “Лиам: Возвращение Безмятежного”. — “Наклз и сто причин, почему он не доверяет песку”. — “Тейлз против солнечной атаки. Трилогия”. — “Крим и Чиз: Дневники выживания среди взрослых.” — “Эми: Месть списка. Смертельная галочка”. — “Соник: Человек-ураган, который всё время забывает, что мы в транспорте”, — вставила я. — “Айрис: Просто Айрис. С сарказмом и термосом”, — театрально закончил Соник. —И бонусный выпуск: “Дорога, где водитель и навигатор спорят, кто главнее”, — добавил Тейлз. — Соник, нам нужно было здесь налево! Заправка там! — Это налево, просто… с промежуточным вкусным этапом, — невозмутимо ответил Соник. — Это направо, — сухо заметил лис. — Технически… это “налево, но через чили-доги”, — ухмыльнулся ёж.       Все замерли, а потом — как по сигналу — разразились смехом. Даже наш невозмутимый ехидна хмыкнул.

***

      Колёса машины, уставшие, как и мы, наконец зашуршали по песку, будто сами радовались, что этот бесконечный марафон по шоссе завершён. Солнце отражалось в лобовом, разливаясь по салону золотом заката, а навигатор с бодрой интонацией объявил: — Вы прибыли в пункт назначения. — Наконец-то… — простонал Тейлз, отключая карту с видом ветерана, который только что вернулся с войны. — Я уже начал думать, что пляж — это миф. Как единорог. Или стабильный Wi-Fi в дороге. — Я знал, что он сломается первым, — хмыкнул мой синий несносный друг. — Это был не навигатор. Это был психолог. И он выгорел. — Психолог, значит? — прищурилась я, повернувшись к нему. — Тогда Наклз — это коллективное обострение ярости, а Лиам — наше подсознательное стремление лечь и не вставать. — А Эми — скрытая угроза в виде ответственного поведения, — подхватил Соник. — Я всё ещё здесь, — отчеканила Эми с заднего сиденья, медленно распрямляясь, словно королева, готовая казнить дерзких. — И у меня есть видео, где ты, Айрис, спишь с открытым ртом и мурлычешь что-то себе под нос. Не испытывай судьбу. — Оооо… мои ноги… — простонал Наклз, уже хватаясь за ручку двери. Он буквально выкатился из машины, выпрямляясь с хрустом и издал стон, достойный древнего воина. — Всё. Я пешеход… навсегда. — Ну всё, — протянула я, облокотившись на спинку сиденья. — теперь я верю, что ты старший в команде. Даже походка уже “как у уважаемого ветерана”. — Я слышал! — буркнул он, тяжело шагая по песку. — И да, я заслужил право поворчать. — Ага, главное — ворчи так, чтобы чайки разбегались, — хмыкнула я.       Тейлз выбрался следом, вытянул руки и потянулся, словно освободился после тюремного срока. — Пожалуйста, никогда… не напоминайте мне о дорогах.       Эми выскользнула из машины с благородством спасшейся королевы, поправила ленту на шляпе и оглядела пляж, как будто проверяла владения. — Я лягу на песок и буду впитывать тишину. И никто не смеет говорить со мной ближайшие десять минут. — Идеальный пляжный настрой, — прокомментировала я.       Лиам просто пересел ближе к двери и… остался сидеть. С капюшоном на глазах. — Я выйду, когда почувствую смысл, — пробурчал он. — Может, если мы просто оставим дверь открытой, он перекатится сам, — предположил Соник. — Или выползет ночью, чтобы слиться с дюнами, — добавила я. — Чиз говорит, что если мы не выйдем в течение пяти секунд, он начнёт громко пищать, — серьёзно заявила Крим, недовольно наблюдая за Лиамом, который теперь мешал ей вылезти. — Пиу, — подтвердил Чиз, выглядывая из её сумки с явным недовольством. — Ладно-ладно, мы сдаёмся, — вздохнула Эми. — Крим, пожалуйста, только не включай тревожный режим.       Крим гордо кивнула и кое-как выскользнула наружу мимо Лиама, глубоко вдохнув морской воздух. — Ммм… пахнет приключениями!       И вот — несмотря на уставшие лица, перегрев и перегруз, мы стояли на пляже. Кто-то хрустел суставами, кто-то злился, кто-то угрожал молчанием. Но мы добрались. И это было прекрасно.       Я вышла последней. Вытянулась, чувствуя, как тяжесть дороги уходит из плеч. Солёный, яркий, живой воздух обжигал лёгкие. Перед нами, в тени колышущихся пальм, стоял уютный отель немаленьких габаритов с открытой террасой. Лёгкий ветер тянул запах моря и чего-то сладкого с кухни. А у входа, в свете заката… Шедоу и Руж.       Солнце садилось низко, и тёплое оранжевое сияние ложилось по краям фигур, словно обрамляя их в тонкое золотое свечение. Шедоу — с привычно скрещёнными руками, в тёмной футболке и солнцезащитных очках (если честно не верила, что они у него есть), стоял так, будто презирал всё, включая климат. Но на границе света и тени его силуэт казался почти нереальным, как кадр из слишком красивого фильма.       Рядом, в светлом комбинезоне и больших очках, Руж облокачивалась на перила террасы с бокалом в руке, грациозная, как всегда. — Вы всё-таки добрались, — лениво сказала она, заметив нас. — И даже ни одной царапины. — Мы чуть не сошли с ума, — буркнул Тейлз. — А кое-кто всю дорогу шутил! — ткнул он в мою сторону и в сторону улыбающегося от уха до уха Соника. — И, заметь, великолепно, — усмехнулась я. — Вы не поверите, как легко ехать, когда ты травишь шуточки и изводишь всех.       Шедоу медленно повернул голову, и в свете заката его очки блеснули почти угрожающе. — Предупреждаю сразу: если вы будете делать это и здесь — я переселю вас на крышу. — Дядя Шедоу! — радостно закричала Крим, подскакивая ближе к нам с Чизом в обнимку. — Мы приехали! А тётя Руж всё такая же красивая! — Ох, — прошептала Эми, — снова Крим за своё.       Шедоу моргнул — без всякого удивления, будто уже слышал это сотни раз. Не знаю, что между ним и Крим, но он даже не попытался поправить её, словно смирился, что переучить её невозможно. Впрочем, угол его губ всё же чуть дрогнул вниз — явно прозвище “дядя” ему не по душе.       Я, не теряя момента, наклонилась к нему ближе и прошептала с хитрой улыбкой: — Дядя Шедоу, — повторила я вполголоса, с хитрой улыбкой. — Ну что, будете учить нас, молодёжь, как правильно сидеть на пляже и не разбрасывать мусор?       Он бросил в мою сторону тяжёлый взгляд, в котором смешались раздражение, обречённость и… лёгкий румянец? — Звучит так, будто теперь ты обязан давать мудрые советы на семейных праздниках и раздавать конфеты из кармана. — Я не одобрял этот титул. — Поздно, — хихикнула я, чувствуя, как мои слова растворяются в шуме прибоя. — У тебя теперь репутация.       Соник хлопнул его по плечу: — Расслабься, нам ещё жить бок о бок. Тут либо мир, либо пляжные войны. — Ох, только не пляжные войны, — простонала Эми, тоже проходя мимо — Я хотела отдохнуть. — А я хотела загар и мохито, — протянула Руж, покачивая бокалом, — но, увы, в этой жизни слишком много шума и Соника. — Ты любишь меня, — отозвался он на ходу, и она только фыркнула.       Я задержалась у входа, вдыхая солёный воздух, и, обернувшись, встретилась взглядом с Шедоу. Даже сквозь очки я чувствовала, что он смотрит прямо на меня — пристально, изучающе, с той едва уловимой напряжённостью, что всегда скрывалась под его спокойствием. — Будешь вести себя прилично? — спросила я, чуть приподняв бровь. — Только если ты — тоже, — тихо ответил он.       Я склонила голову, позволяя улыбке тронуть уголки губ. — Тогда, видимо, у нас проблемы.       Он смотрел пару секунд, будто оценивая, насколько я серьёзна, а потом в уголке его рта мелькнула почти неуловимая тень улыбки. — Ещё и дня не прошло, а ты уже угрожаешь, — сказал он. — Не угрожаю. Предупреждаю. — Великолепно. Сразу ощущение, что отдых будет “расслабляющим”. — Можем составить график: тишина — с восьми до девяти, обмен колкостями — после завтрака, безудержное веселье — вечером, — предложила я. — Запишу это в список развлечений, — засмеялся Соник, откуда-то из далека — После волейбола и до “сбежим в ночь без плана”. — Ага, — буркнул Тейлз. — Идеально между солнечным ударом и моральным истощением.       Руж хмыкнула, поднимая бокал и уходя внутрь вслед за Эми. — Добро пожаловать в рай. Надеюсь, хоть море будет молчаливым.       Я задержалась на пару секунд, позволив себе ещё один взгляд на Шедоу. Он уже отвернулся к морю, но мне показалось, что в мягкой линии его губ всё ещё теплилась та едва уловимая тень… половины улыбки.       Холл отеля встретил нас прохладой и мягким светом. Высокие окна открывали вид на сверкающий пляж, занавески пахли хлопком и солнцем, а за стойкой регистрации стояла девушка в светлой форме с эмблемой ракушки на лацкане. — Добро пожаловать! — сказала она с теплом в голосе. — Команда на восемь человек и одного ребёнка, верно? — Всё верно, — подтвердила Эми, уже шагая к стойке с аккуратной папкой в руках. — У нас зарезервированы четыре номера, — продолжила администратор. — По два человека в каждой комнате. — Мы проверили, — вставил Тейлз, чуть приподнимая планшет. — И даже перепроверили… чтобы потом никто не устраивал “неожиданную рокировку” в полночь. — Эй, один раз я перепутал ключ! — возмутился Соник. — И потом тебя нашли в ванной с кучей пены для ванны просто везде, — невозмутимо напомнил Наклз. — Это была стратегическая разведка! — парировал Соник.       В этот момент Крим, держа Чиза на руках, вышла вперёд. Она аккуратно положила на стойку крупную белую ракушку, будто вручала ценный артефакт. — Это для вас, — сказала она с серьёзностью, которую редко можно было услышать в её голосе. — Мы с Чизом прибыли с миссией. И… пожалуйста, поселите нас рядом с Айрис. Она почти такая же крутая, как Соник.       Чиз издал одобрительный писк, вытянувшись так, словно подтверждал каждое слово, а я почувствовала как румянец добирается даже до ушей. Администратор тепло улыбнулась: — Как удачно, мисс Крим. Вы будете жить в одной комнате с мисс Айрис и мисс Эми. — Отлично! — Крим обернулась к Чизу, и в её глазах зажглось озорное сияние. — Ты слышал? У нас будет суперкоманда.       Карточки ключей легли на стойку, и администратор озвучила распределение: — Комната 102 — мистер Соник и мистер Тейлз. 103 — мистер Наклз и мистер Лиам. 104 — мисс Эми, мисс Айрис и мисс Крим. 105 — мистер Шедоу и мисс Руж.       Я удивлённо приподняла бровь. — Правда? Мы с Эми и Крим?       Эми уже обернулась ко мне, её улыбка была широкой и чуть лукавой: — Тебе повезло. Жить с двумя крайностями — это опыт. Я — контроль, Крим — энтузиазм. Баланс должен соблюдаться. — И не забудь про Чиза, — вставила Крим, сложив руки за спиной и чуть наклонив голову. — Он будет следить, чтобы никто не ел печенье ночью. Особенно ты, Айрис.       Я театрально прижала ладонь к груди: — Это заговор. Меня окружают предатели.       Пока я изображала трагедию, краем глаза заметила, как Руж уже убирала карточку от номера в сумочку. Я шагнула к ней сбоку, немного колеблясь: — Эй, Руж… можно на минуту? — Конечно, — отозвалась она спокойно, протирая уголком платка солнцезащитные очки.       Я замялась, подбирая слова. — Ты уверена… что тебе будет комфортно жить с Шедоу?       Она подняла взгляд. — Почему нет? — Ну… вы же парень и девушка. И он… — я сделала неопределённый жест рукой, — иногда довольно… хм… сложный.       В её глазах мелькнула искра, и уголки губ чуть дрогнули. — И ты хотела бы занять моё место?       Время на секунду будто споткнулось. Я моргнула, пытаясь понять, шутит она или нет. — Что?!       Руж чуть склонила голову, глядя прямо в глаза: — Ну, просто такое внимание… такая забота. Может, тебе просто неприятно, что рядом с ним окажусь я, а не ты?       В груди что-то горячо кольнуло — смесь удивления, обиды и острого, почти детского стыда, словно меня поймали на мысли, которой у меня и не было. — Руж, нет! — вырвалось у меня громче, чем я собиралась. — Ты что, серьёзно? Это вообще не про это! Я просто… я правда волновалась о тебе. Ты с ним в одной комнате — а он ходячее недоразумение с перехлёстом на вечную хмурость!       Она чуть приподняла бровь, но не перебила. Я, разогнавшись, уже не могла остановиться: — Он может быть колючим, молчаливым, не сказать ни слова за весь день. А ты… ты яркая, ты живая. Ты заслуживаешь нормального отдыха, понимаешь? И я просто… Я не хотела, чтобы тебе было тяжело. Всё!       Пауза повисла ощутимо. Руж смотрела на меня так, будто проверяла, есть ли за словами что-то ещё. — Поняла, — Руж слегка ехидно усмехнулась.       Я всё ещё дышала чуть чаще, грудь ходила вверх-вниз от напряжения. Она подошла ближе, коснулась моего плеча: — Спасибо, снежинка. Правда. Но, поверь, с Шедоу я справлюсь. Он не самый сложный сосед, если знаешь, как вовремя остановить его, когда он начинает строить вокруг себя очередную стену. — Наверное, ты мастер в этом. — А ты — в своей непробиваемости, — усмехнулась она.       Она чуть склонила голову, а в голосе мелькнула та особая интонация, от которой всегда трудно понять, шутит она или говорит всерьёз: — И если тебя, дорогуша, вдруг мучает мысль, что мы теперь живём в одной комнате… расслабься. Для него я — как предмет мебели. — Мебели?.. — переспросила я, сбившись с мысли. — Тумбочка с функцией голосовой навигации, — невинно пояснила Руж и подмигнула.       Я хмыкнула, уже не зная, смеяться или закатить глаза. — Мы просто давно притёрлись, — добавила она уже мягче. — Так что можешь спать спокойно. Хотя в вашем номере, конечно, тишины будет меньше…       Я невольно фыркнула, сбрасывая напряжение. Руж уловила это мгновенно, с тем самым взглядом, в котором смешивалась насмешка и внимание, и, чуть склонив голову, добавила: — Но всё же… спасибо. Я вижу, что ты переживаешь. Может, даже не только за меня.       Я на секунду растерялась. Слова будто задели что-то слишком близкое, и я поспешила отвернуться, скрывая выражение лица. — Всё равно… извини, если прозвучало резко. Я не хотела, — сказала я тише, чем собиралась. — А я и не обиделась, — отозвалась она легко, — Это куда лучше, чем умение держать “правильную” маску.       Она задержала на мне взгляд чуть дольше, чем нужно, словно проверяя, признаю ли я сама то, что она только что сказала. Я выдохнула, позволив себе короткую, настоящую улыбку. Сзади меня пробежал Соник успел прокомментировать наше распределение по комнатам: — Повезло тебе, Риз. Эми не храпит и покупает фрукты. А Крим — самый дисциплинированный будильник.       Я резко обернулась и только фыркнула, удивлённая резкой сменой настроения. — Ты просто завидуешь, — отозвалась Эми, нажимая кнопку лифта. — Потому что я не согласилась жить с тобой. — Ты бы всё равно сбежала через полчаса, — фыркнул он. — Да твои плейлисты выгонят кого угодно из комнаты, — парировала она.       Крим, сияя, подбежала ко мне и легко взяла за руку: — Я уже придумала, как мы украсим комнату. Поможешь? Только если Чиз снова не уронит что-то снова…       Я посмотрела на неё, на Чиза, который держал свой мини-рюкзачок, и не сдержалась — улыбнулась. — Хорошо. Но, если что, ты спишь с Эми. — Договорились! — весело отозвалась Крим.       Лифт открылся мягким звуком, и мы шагнули внутрь. Было в этом что-то по-настоящему уютное: как будто отпуск начинался не только с солнца и моря, а ещё и с правильных соседей.       Двери закрылись, оставив нас втроём в тихом, ровном движении кабины вверх. Я взглянула на карточку в руке, потом — на Эми, и на Крим, которая стояла между нами, как маленький, но очень решительный экскурсовод в своей важной миссии. — Ну что, соседки, — сказала я, — надеюсь, вы не против ночных рисунков и, возможно, философских размышлений о смысле бытия? — Только если ты не будешь делать это вслух, — фыркнула Эми. — И не забудешь, что ночь у нас создана для сна. — Ага! — с радостным кивком подхватила Крим, уже вытаскивая из рюкзака аккуратный блокнотик. — И про утреннюю зарядку не забудь. Мы с Чизом встаём ровно в 6:30! — Чиз… — простонала я, заметив, как он с самым серьёзным видом кивнул в такт словам хозяйки. — У нас будет отличная команда, — заявила Крим, и в её голосе вдруг прозвучало что-то чуть взрослее, чем я привыкла слышать. — Эми отвечает за порядок, Айрис — за креатив, а я — за чай и эмоциональную поддержку.       Мы встретились взглядами и одновременно улыбнулись. Лифт продолжал подниматься, и вместе с ним росло ощущение, что отпуск начинается именно так, как нужно.       Комната оказалась просторнее, чем я ожидала: две аккуратные кровати с белыми, чуть прохладными на вид покрывалами и высокими подушками стояли параллельно, оставляя между собой достаточно места для маленького кофейного столика. На нём уже лежала стопка свежих журналов и карта курорта.       Слева располагался шкаф из светлого дерева с зеркалом на дверце, а напротив — тумба с небольшим плоским экраном, рядом с которым кто-то заботливо поставил вазу с сухоцветами и ракушками. На стене над кроватями висела картина с морским пейзажем — не просто закат, а целая вспышка цвета, словно художник разлил по холсту сине-фиолетовые и алые тона, смешав их с золотыми отблесками.       Балкон, скрытый лёгкими полупрозрачными шторами, выходил прямо на линию горизонта. Оттуда тянуло прохладным вечерним ветром, который шевелил шторы и приносил далёкий шум прибоя, перемежающийся с криками чаек. — Ну… неплохо, — сказала я, осматриваясь.       Эми сразу направилась к шкафу и, заглянув внутрь, удовлетворённо кивнула: — Даже полочки симметричные. Это уже плюс десять к настроению. — Ещё бы окно не выходило на крики Наклза, — заметила я, чувствуя, как мои уши улавливают всё, что происходит за открытым окном. — Ой, он будет спать, как медведь. Разбудить его можно только землетрясением и арбузом.       В этот момент в комнату влетела Крим, держа Чиза за лапку: — Тут так красиво! Можно я повешу ракушку возле кровати? — Только не на зеркало, — сразу отозвалась Эми. — Не хочу чтобы ты случайно что-то поцарапала.       Чиз что-то обиженно пискнул и спрятался за подушку на кровати. — Ладно, — улыбнулась Крим. — Тогда у нас будет свой уголок. — И она уже раскладывала на столике карандаши, заколки и блокнот, словно обживая маленький мир внутри большего.       Я бросила сумку на кровать, и она с тихим шорохом скользнула по белоснежному покрывалу. Присела на край — матрас податливо запружинил, приглашая отдохнуть. Эми уже методично раскладывала пляжные вещи, аккуратно сворачивая полотенца и проверяя, чтобы всё было на своём месте. Крим, устроившись на полу, рассказывала Чизу, где именно будет “ночной наблюдательный пункт”, с такой серьёзностью, будто планировала операцию по защите периметра.       Я достала из рюкзака лёгкое платье — ткань мягко переливалась в ладонях — и направилась в ванную. Холодок кафеля, приглушённый свет, быстрое плескание воды по коже — и через пару минут я вышла, распустив волосы. Платье свободно ложилось на плечи, ткань чуть касалась колен, а я… удивлённо поймала себя на том, что чувствую спокойствие. Даже какое-то тихое, тёплое ожидание.       Эми уже застёгивала тонкий летний пояс на юбке. Она подняла глаза — и замерла. — Ого. — Что? — я чуть нахмурилась. — Ты выглядишь как та самая героиня, которая в фильмах выходит на балкон с бокалом вина и грустной тайной.       Я фыркнула, пытаясь скрыть улыбку. — А ты бы точно была декоратором этого балкона. — А я тогда сняла бы заставку! — вдруг подала голос Крим, высовываясь из-за чемодана с сияющими глазами. — Такую, с блёстками и Чизом на облаке!       Чиз театрально подпрыгнул, развёл лапки и выдал пафосное: — Чиииз!       Мы засмеялись. Я взяла с тумбочки заколку, собрала волосы в свободный пучок. — Пошли? — Пошли, — кивнула Эми. — Пока Соник не съел все десерты и не сказал, что “это всё случайно”.       Мы вышли в коридор, и прохладный воздух кондиционера мягко сменился тёплым ароматом холла. Возле двери, прямо у стены, громоздилась аккуратная стопка коробок с бирками и цветными наклейками. Я машинально прочитала: “Показ — аксессуары. Показ — декор”. — Когда ты успела всё это сюда притащить? — удивлённо спросила я, останавливаясь.       Эми лишь довольна поправила прядь и ответила так, будто это само собой разумеется: — Попросила Наклза помочь. Сказала, что это отличная тренировка на выносливость. — И он согласился? — Конечно.       Я покачала головой, невольно улыбаясь, и мы двинулись дальше. Уже издалека тянуло запахом жареных специй и свежих трав, а где-то глубже — солью моря. Вечерний свет золотыми пятнами ложился на стены через стеклянные панели, а тихая музыка текла из невидимых колонок, смешиваясь с приглушённым смехом.       На террасе за длинным столом уже собрались почти все. Соник, в лёгкой рубашке, размахивал руками так, будто объяснял план побега с необитаемого острова. Тейлз горячо спорил с Наклзом о том, какой соус лучше, Руж неторопливо пила белое вино, лениво покручивая бокал, а Шедоу, как и положено, сидел с каменным лицом. Кажется, его всё же пытались втянуть в спор о том, можно ли доверять рыбе в буфете.       Крим радостно замахала рукой: — Дядя Шедоу! Мы принесли тебе ракушку! Она будет тебя охранять!       Шедоу медленно повернул голову, посмотрел на ракушку, потом на Чиза, который держал её с видом героя. Шедоу промолчал. Но, кажется, он всё же слегка кивнул. И мне даже показалось, что я успела уловить в его глазах ту самую крошечную тень мягкости, которую он, конечно, тут же спрятал. — Готова к ужину? — спросила Эми, чуть наклонив голову и улыбнувшись. — Как никогда. — Главное — не вступай в споры с Руж и не смотри на Шедоу слишком долго. — Я постараюсь. — Только постарайся не слишком… стараться, — в её голосе проскользнуло лукавство.       Я усмехнулась, и мы вместе шагнули в золотистое сияние террасы. Свет фонарей и свечей ложился тёплыми бликами на столы, скользил по бокалам и отражался в глазах собравшихся. За тонкими стеклянными панелями мерно дышало море, унося в темноту остатки дневного зноя.       Я прошла к шведскому столу, и впервые за весь день желудок напомнил о себе. Отовсюду тянуло ароматами — пряный рис с кориандром, обжаренные овощи, свежие травы, сливочные соусы и лёгкая, прозрачная нота лимона над запечённой рыбой. В углу — стройный ряд тонких изящных бокалов и прозрачная бутылка холодного игристого, покрытая мелкими каплями влаги.       Я налила себе немного — ровно настолько, чтобы ощутить вкус, а не потерять голову. На тарелке постепенно появлялись тонкие ломтики сыра, хрустящий салат с тёмно-зелёными листьями и оливками, золотистые дольки баклажанов и нежный лосось с тонкой долькой лимона сбоку.       Справа от меня кто-то уже горой навалил макароны с сыром — конечно, Тейлз. Чуть дальше Соник пытался одновременно держать тарелку, бокал и вести разговор с тремя людьми сразу — и, кажется, побеждал в этой битве. Крим у столика вместе с Чизом. Она серьёзно выбирала "самую красную клубнику", а Чиз крепко держал в лапках миниатюрную булочку, выглядя так, будто это главный трофей вечера. — У нас будет дегустация по системе Чиза! — объявила Крим, заметив мой взгляд. — Всё, что не убежит, мы пробуем.       Я не удержалась от улыбки, взяла ещё кусочек сыра и вернулась к длинному столу на террасе. Эми уже устроилась, откинувшись на спинку кресла, и лениво вертела бокал в пальцах. Руж сидела рядом, изящно подцепляя вилкой ягоды из своего десерта. Шедоу, как и положено, был погружён в чашку — то ли чай, то ли кофе, то ли густую тень, которую он предпочитал вместо напитков.       Я опустилась на свободный стул, положила салфетку на колени и сделала глоток. Игристое оказалось лёгким, чуть сладким, с прохладным, почти морским послевкусием. Пузырьки приятно щекотали язык, и я позволила себе закрыть глаза на секунду — просто, чтобы остаться в этом мгновении. — Что, хорошее? — спросила Эми, кивая на бокал. — Почти как тишина после шуток Соника, — ответила я, чувствуя, как уголки губ тянутся в улыбке. — Ой, тогда это надо заказывать к каждому завтраку, — фыркнула она.       Я чуть подалась вперёд, опершись локтем о стол и делая вид, что рассматриваю свой бокал. Голоса вокруг сливались в общий мягкий гул — смех Соника, оживлённые реплики Тейлза, приглушённый голос Руж. Я тихо спросила, так чтобы слова растворились в шуме террасы: — Эми… а почему Крим зовёт его “дядя Шедоу”?       Она скосила на меня взгляд, приподняв уголок губ, будто решала — рассказывать или нет. Потом всё же ответила так же тихо: — Потому что он… время от времени присматривал за ней. Были моменты, когда Ванилле нужно было уехать, а оставить Крим было не с кем. И он соглашался.       Я не удержалась от удивлённого взгляда. — Добровольно? — Ну… — Эми слегка улыбнулась. — Это же Шедоу. Он никогда не признается, что сделал что-то просто потому, что хотел помочь. Но да, соглашался.       Я перевела взгляд на Крим, которая сейчас оживлённо делилась с Чизом планом “защиты ракушки” и в какой-то момент даже демонстративно отдала ему команду “встать на пост”. — Значит, вот почему у неё иногда проскакивают эти повадки… как будто она провела лето в военном лагере.       Эми тихо засмеялась. — Возможно. Он многому её научил на самом деле. И — не удивляйся — он с ней мягче, чем со многими взрослыми.       Я снова посмотрела в его сторону. Шедоу сидел чуть в стороне, но не настолько, чтобы быть вне разговора. Крим что-то быстро объясняла, жестикулируя руками, а он кивнул — коротко, серьёзно, и всё же с тем едва заметным вниманием.       Эми тоже следила за ним. С тем знанием, которое приходит только со временем. — Думаю, он на самом деле очень любит детей, — сказала она тихо. — Просто… никогда не позволит себе это показать.       Я сделала ещё глоток, пряча улыбку. Возможно, Эми была права. И, возможно, в этой его строгости было куда больше заботы, чем он готов признать. Я взяла вилку, отрезала кусочек рыбы и, попробовав, поняла — всё правда хорошо. Рядом — знакомые лица, в тарелке — вкусная еда, в бокале — лёгкость, а в груди… тихо и спокойно. И пусть это продлится хотя бы один вечер.       На террасе, под тёплым янтарным светом фонарей, вечер плавно перетекал в ту особую стадию, когда шум голосов и смеха сливается с мерным стуком посуды, а всё вокруг начинает казаться ближе и роднее. За стеклянным ограждением, в глубине темноты, перекликались волны, их дыхание перекатывалось по берегу. Весь мир будто замедлился, давая нам время просто быть вместе.       Эми, склонившись над телефоном, что-то быстро печатала, то ли записывая план, то ли обновляя свой список дел. — Завтра с утра — на пляж, — объявила она, не отрываясь от экрана. — Но никаких забегов до завтрака, Соник. Ясно? — Я просто хотел размяться! — возмутился он, притворно обижаясь. — Пробежка по берегу — это почти святое. — “Святое” — это кофе перед рассветом, — пробормотал Тейлз, отодвигая пустую чашку. — Или сон, — лениво добавил Лиам, даже не поднимая головы. — Желательно восемь часов. Без разговоров. Без будильников. Без людей. — Так и запишем: “Отдых для полного интроверта — отключить весь мир”, — хмыкнула я.       Соник бросил на меня озорной взгляд: — Риз, а ты? Будешь бегать или просто телепортируешься в воду? — Смотря, кого хочу впечатлить, — пожала я плечами. — Если Шедоу — лучше телепорт, он к драме привык. Если Эми — то пробежка, с фонариками и цветным дымом. Если тебя — появлюсь с чили-догом и предложу гонку. — Она опасна, — вынес вердикт Наклз. — У неё всегда готов план “А” и план “Улыбнись так, чтобы все забыли, насколько она опасна”. — Это называется “харизма”, — заметила Эми, приподняв бровь. — И, между прочим, завтра на пляже я первой займу зонт. — А я — волейбольную площадку, — отозвался Соник. — Мы вообще будем соревноваться? — уточнила я. — Или просто ляжем на песок и будем изображать морских обитателей? — Голосую за режим “морская водоросль”, — сказал Лиам. — Я могу лежать неподвижно три часа. На солнце, в тени… под водой — тоже. — А я хочу быть морской чайкой! — вдруг заявила Крим, сидя рядом с Руж, с блеском в глазах. — Буду носиться над вами и кричать, если кто-то забудет намазаться кремом.       Чиз, сидящий у неё на коленях, выдал одобрительное “чиииз!”, будто подтверждая готовность к миссии. — А он будет охранять полотенца, — добавила Крим. — Он лучший охранник в радиусе двух метров. — Особенно от летающих чипсов, — подколол Наклз.       Смех снова пробежал по столу. Я сделала глоток игристого — лёгкого, с холодным, чуть сладким послевкусием, — и позволила себе задержать этот момент. Лица вокруг были освещены мягким светом, волны шумели фоном, в воздухе витали соль, специи и запах свежей выпечки. — А может, завтра просто проснёмся, — предложила я, — посмотрим на небо… и сделаем то, что хочется? — Без списка? — Эми приподняла бровь. — Даже без пункта “улыбнуться дважды до полудня”? — Даже без него, — сказала я, фыркнув.       Пауза продлилась всего пару секунд, но в ней было что-то тёплое, словно все невидимо согласились. Эми первой улыбнулась: — Хорошо. Тогда один день без правил.       И это прозвучало как самое правильное обещание на завтра.