Sight / Взгляд

— Дай это мне. Отдай мне свой стыд, — в нежную, старческую руку ежихи ложится пустая гильза. К ней прижимается её сын — тоже ёж, тоже такого же ярко-синего окраса. Он кладёт голову ей на плечо.

— Тот чиновник не был невинен. Всё же он получал свой доход нечестным путём, как многие на свете. Он спонсировал смерть, поэтому… не стыдись. Ты сделал что-то важное, — женщина поворачивается к сыну и нежно целует его в лоб. Соник мило хмурит нос и дёргает ухом. На старческом лице появляется мягкая улыбка. — Милый… Знай: весь твой стыд, что будет там, далеко, куда тебя отправит Москва, отдавай свече. Моей свече, — она достает из сумки резную большую свечу синего цвета с отпечатками когтей, — и после, когда вернёшься оттуда ей же…

— Почему свече? Что ты задумала, мам?! — непонимающе вскрикивает младший, отрываясь от её плеча. Она мягко продолжает улыбаться и аккуратно кладёт его обратно.

— Я не хочу ждать своей смерти. Мне пора туда, но я не хочу умирать не по-своему. Я хочу, чтобы это было так, как решу. Скоро, в этом году, в день святого Валентина… Зажги мою свечу и почти память… Мне пора к отцу… — ежиха уже смирилась и готова к этому. Сын же смотрит на родительницу со слезами в глазах.

— Прошу… Пожалуйста… Веста… Мам… — её сильно обнимают. Старая ежиха просто закрывает глаза и тихонько успокаивает его, распевая вполголоса какой-то мотив.

— Прости, но я всё уже решила…

***

— Шедоу! Шедоу! Помоги мне! Я не могу… — голос оборвался, послышались громкие взрывы. Снова перед глазами смерть Марии, огонь и боль. Тёмный ёж рывком сел на кровати, после вскочил с неё и, как в бреду, пошёл вперёд — к окну. Он открывает его и тяжело дышит. Сердце колотится, как сумасшедшее, больно дышать. Воспоминания из прошлого всё ещё заставляют тело вздрагивать. Руки трясутся, ёж даже не может нормально опереться на оконную раму, чтобы не выпасть. И так каждую ночь — бывает даже по несколько раз. Взгляд падает на разбитый стакан воды, который он оставил на окне. При взгляде на часы Шедоу понимает, что пора собираться. Мужчина берёт себя в руки, закрывает окно, отходя от него подальше, и идёт умываться, чтобы прогнать остатки сна. Сегодня ёж снова в строю — он выходит из отставки.

***

Собратья ещё не знали, что вскоре станут коллегами по несчастью в подозрительной миссии, в которую оба ввязались. Одного Шедоу отправили в долгую командировку на край земли: непонятно куда, зачем и почему. Но он и не задавал вопросов и выполнял приказ, ведь был хорошим морпехом. Даже несмотря на диагноз психиатра, главнокомандующая всё же отправила его на задание. Сонику же пришёл приказ из Москвы: после того, как он выполнил прошлую миссию, его засекли, поэтому синему пришлось согласиться на авантюру ради сохранения своей личности в тайне. Две разные души, рождённые в разных концах света, которые никогда бы не встретились в обычной жизни, теперь являются напарниками — хоть сами об этом ещё не знают.

***

Соника сбросили с парашютом прямо в гущу леса. Перед этим у него забрали все личные вещи, документы и мобильный телефон. Это нужно было сделать по протоколу. Хотя по соглашению они не имели на это право… Но да ладно. Он уже здесь, внизу. Ежу не привыкать к такому обращению. Теперь оставалось дойти до назначенной точки и… понять, что это вообще за место. Связной ему почти ничего не объяснил — только сказал, что всё станет ясно на месте. Такой расклад Соника не устраивал, но что поделать — придётся идти. Осенний лес радовал глаз своей тихой дремотой и яркой красотой. Соник мчался вперёд рысью, изредка поглядывая на трекер, который показывал, сколько осталось до места назначения. Спустя три дня он добрался. Парень всё ещё не был уверен, верное ли это место дислокации. Впереди зиял курящийся разлом — его ширина точно превышала километр. Края были обнесены электрическим ограждением и колючей проволокой. Неподалёку стояла старая сторожевая башня, ещё, скорее всего, построенная в прошлом веке, в годах так пятидесятых. Соник подошёл к краю разлома. Под ограждением висели колючие противопехотные мины. Зачем все эти меры ради какого-то оврага? По периметру ёж также заметил военные автоматические турели и радио-глушилки. Всё это казалось подозрительным и начинало ему не нравиться. Он настолько углубился в свои мысли, что не услышал, как кто-то подошёл сзади и коснулся его плеча. Соник подпрыгнул и резко обернулся — перед ним стоял высокий лис в военной камуфляжной одежде. Тот выглядел чересчур уж довольным. Соник откровенно испугался, что, похоже, заметил и сам рыжий. — Прости, что напугал, — сказал лис. — Просто я очень рад видеть кого-то живого! Целый год тут никого не было, кроме западника на той стороне. Меня зовут Майлз Пауэр, но можешь звать меня Тейлз, — он протянул руку в знак приветствия. Соник заметил два хвоста, активно двигавшийся за его спиной. Соник ответил рукопожатием, слегка кривя губы от неловкости — он явно был ошарашен всем происходящим. — А… Я Ёж О́лджилви Мори́с… Но все зовут меня Соник… Ты — Тейлз, потому что у тебя два хвоста?… Никогда не видел таких зверей… Лис радостно затряс его руку, весь сияя от возбуждения. — Пойдём! Я тебе всё покажу. Ты, должно быть, небось, с дороги устал…

***

Уже наверху, в сторожке, оба зверя сидели на балконе для наблюдения — за низким столиком с чашками чая, который заварил Тейлз. — Я сам собирал травы, — сказал лис. — Вон там, на столе, среди остальных бумажек, найдешь карту с их местоположением. Если захочешь снова попробовать эту вкуснятину… ну или от скуки, — два хвоста Тейлза всё ещё виляли, как два пропеллера, не унимаясь. Сонику не нравилась перспектива провести целый год в одиночестве. А ему придётся — как он понял из рассказа лиса. Каждый год, с сорок шестого, сюда присылают кого-то из военных для того, чтобы охранять этот странный дымящийся разлом. Это место строго засекречено: его нет на картах, спутники над ним не летают. Единственная связь с внешним миром — рация. Всё это выглядело подозрительно, но платили хорошо, да и Сонику нужно было на время залечь на дно, поэтому решил не жаловаться. Как выразился Тейлз, внутри живут «странные твари» — полые звери, из-за которых, собственно, и весь сыр-бор. Лис не уточнил, видел ли он их сам, но предупредил: Сонику нужно быть осторожным, пока он здесь. Тейлз показал ему свой огородик и, помимо той карты, рассказал многое о том, как выживать и добывать еду. — Хех… Да, я думаю, что точно попытаюсь их найти… Не особо люблю скуку… — отпивая теплый отвар, сказал ёж. Лис понимающе кивнул и тоже отпил. — А… Там, на другой стороне… Тоже ведь есть башня. Там есть кто-то? И… если есть, значит ли это, что тут не так уж и одиноко? — Да, там есть второй сменщик. Он от стран запада. Но… контактировать нельзя — так сказано в соглашении. Да, если что-то будет не то, на той стороне, конечно, нужно открыть огонь, но больше ничего — ни разговоров, ни жестов. Разговоры запрещены в первую очередь, — затараторил Тейлз, бросая взгляды в сторону. — Конечно… Никто не запрещает смотреть, как там напарник… Со мной вот дежурила милая крольчиха… Ну, как сказать «милая», хах… Стреляет она отменно, — смущённо добавил лис, грустно опуская ушки. — Ладно, я тебе всё рассказал, мне пора! Не хворай, слушайся указа — и до скорого! Желаю тебе тоже напарника по вкусу! Всё же, многие американки очень горячи, — подмигнул лис, вставая и ставя кружку на стол. Соник кивнул, тоже поднялся и пожал ему лапу.

***

Провожая взглядом рыжее чудо, уходящее в гущу леса, ёж печально вздохнул и снова посмотрел на башню напротив — а затем в сторону пара и дыма, клубящихся над разломом. Всё же, может, этот лис немного свихнулся за то время, что пробыл здесь. И никакой явно выдуманной срани внизу нет. Хотя… С другой стороны, отстреливаться от хтонической мерзости было бы куда интереснее, чем дни напролёт собирать травку и чинить всю эту технику. Постояв ещё немного — пока двухвостый окончательно не скрылся среди деревьев — Соник направился разбирать сумку. Там была только одежда, некоторые средства гигиены, маленький блокнот и та самая свеча. При взгляде на неё Соник закусил губу. Как же судьба сложилась хреново. Ему придётся сидеть здесь и томить себя в непонимании — убьёт ли себя мать или нет. Но он знал: если она что-то задумала, то сделает это. Соник сжал свечу в лапе и медленно провёл когтем по восковой поверхности, соскабливая немного воска. Спальник он перетащил наверх, свечу поставил на импровизированный алтарь, а остальные вещи раскидал по базе. Вся обстановка здесь — ремонт, мебель, оформление — была ещё с советских времён, с сороковых годов. Было много разного барахла: книг, виниловые пластинки, проигрыватель для них, пианино, какие-то недоделанные штуки Тейлза, которые он показывал новому другу, наборы оружия и много-много ещё всего всякого. Из всего этого только оружие и пластинки выглядели хоть как-то современно. Соник решил, что разберёт всё это утром. А пока — пора спать.

***

Ранняя осень захватывала лес, окружающий ущелье, окрашивая его в красные и жёлтые краски. Соник проверил всё оборудование и теперь легко бежал по лесу, продолжая его исследовать. Движений напротив никаких не было — ёж каждый день осматривал периметр, мелком проверяя соседей. Ту зайчиху он всё же заметил — она явно тоже собиралась домой. Казалось такой же радостной, как и Тейлз. Они навряд ли теперь встретятся, ведь родом из разных стран, да и зайчиха даже не знает имени лиса, как и он её. Грустно, конечно, но так нужно… Соник не был настроен следовать правилам, но из-за чувства долга ожидал своего напарника. И вот в один из дней он отдыхал на балконе, развалившись в гнезде из подушек и одеял. Смотря в бинокль, ёж следил за какой-то птицей. Та носила корм своим птенцам. Соник широко зевнул, убрал от лица бинокль и потёр глаза — утомился от долгого слежения за местной фауной. Время шло, он продолжал сидеть и пялиться в ущелье, пока усталость не затопила голову. Ёж снова перевёл взгляд на башню напротив. Никого. Крольчиха ушла в лес ещё утром, он видел её на патруле, а потом она исчезла. Соник посмотрел на подножья башни и увидел что-то. Сфокусировав бинокль, он различил чью-то фигуру. Кто-то там действительно был. Ёж вскочил и навёл окуляр прямо на чёрное пятно. Оно было колючим, с красными полосками на тех самых колючках. Это что… ёж?! Вот это удача. И вправду — Соник видит явно не среднего роста, хмурого ежа мужского пола. Нда… конечно, хотелось, чтобы напарником оказалась, скажем, ежиха — или кто-то поинтереснее. Но, может, так будет даже любопытнее. Пришелец, как и Соник, в первый день подозрительно осматривал ущелье, сведя брови к переносице. Он всё время хмурится? Хм… видно, кое-кому не объяснили, что будет, если все время так много хмурится. Ёж продолжал наблюдать, возбуждённо подёргивая ушами. К черному сзади подошла знакомая крольчиха и начала разговор. Они ушли в башню, и Соник убрал бинокль от мордочки. Это будет интересно…

***

Прошло несколько недель — а точнее, целый месяц — перед тем, как Соник всё же решился поговорить. Сегодня был его день рождения. Парень достал запасы какого-то алкоголя, состряпал пирог и, воткнув в него маленькую свечку, поджёг её. Он снова сидел на балконе, отдыхая после дневной рутины. Пил шампанское прямо из горла и следил за тёмным ежом, что так же сидел на балконе, но только был полностью поглощён книгой. Солнце уже закатывалось за горизонт, а Сонику становилось скучно. Алкоголь делал своё дело — с каждым глотком ёж становился смелее. Он вскочил и пошёл вглубь башни, возвращаясь с белой доской для маркеров. Снял с одного фломастера колпачок зубами и начал писать. Когда надпись была готова, Соник подошёл к перилам балкона, поднял вверх правую руку с зажатым в ней пистолетом и выстрелил в воздух, чтобы привлечь внимание. Затем поднял левую руку с доской и встал, самодовольно усмехаясь. А после — заглянул в ещё один бинокль, закреплённый на перилах, наблюдая за реакцией.

***

Шедоу вздрогнул из-за отдалённого выстрела. Отложив книгу на кресло, где сидел, он вскочил и подошёл к биноклю. Он не знал, кто там на другой стороне, но надеялся, что этот звук был по делу. Если случилось что-то стоящее — темный ёж был бы только рад устроить заворушку. Размяться, наконец. Он глянул в бинокль и заметил другого ежа, только синего цвета, который нахально смотрел на него, держа доску с посланием. — «Меня зовут Соник. У меня сегодня день рождения, поздравишь?» Аркх… На что надеется этот русский идиот? — Шедоу недовольно посмотрел вперёд, понимая, что его реакция была замечена. После этого тёмный ёж ушел в башню, взял большой блокнот для рисования, перелистнул страницу с наброском и написал ответ. Шедоу подошёл к краю балкона и показал новое сообщение, так же хмуро глядя вперёд. Спустя мгновения он увидел, как Соник недовольно показал ему язык и начал лихорадочно писать ответ. Шедоу фыркнул и отвернулся, чтобы убрать блокнот. Он был довольным тем, что от него, может, отстанут.

***

— «Контакты запрещены. Как будто я не знаю…» Вот же… Хаха! Ты не на того напал, бука-злюка! — усмехнулся Соник, глядя в бинокль, как Шедоу уходит с балкона. Когда тёмный ёж исчез из виду, Соник отложил доску и принялся осматривать его обитель. На перилах балкона был оставлен серебристый термос — блестящий, прямо мишень. Синий ёж ухмыльнулся. Отошёл от наблюдательного пункта, взял снайперскую винтовку и, особо не заморачиваясь, нацелил прицел на термос. Выстрел — и в долю секунды посуда с глухим звоном валится вниз. Тёмный ёж в шоке обернулся.

***

Сзади послышался выстрел и точный удар. Термос со звоном упал на бетонный пол. Шедоу удивлённо развернулся и подошёл к биноклю. Заглянув в окуляр, он увидел того самого неугомонного синего ежа, который теперь нахально кривлялся, держа винтовку на перевес в одной лапе. Шедоу хмыкнул, наблюдая за тем, как Соник, так же заглянув в бинокль, весело отскочил и поднял новую надпись: — «Тут никого все равно нет. Поговори со мной, мне скучно…», — тёмный ёж даже не знал, как на это реагировать. Он подозревал, что если проигнорирует, то следующая пуля может угодить ему прямо в задницу. Мрачно оторвавшись от бинокля, Шедоу скривил очень недовольное лицо. Некоторое время подумав, а после махнув рукой, берёт блокнот. Лучше не шутить со странным русским.

***

— Шедоу значит… Хех, я думал тебя дольше придётся доставать, — довольно, почти урча, пробормотал Соник. Он стёр с доски прежнюю надпись, быстро нацарапал новую и, взяв в лапу бутылку шампанского, поднял её и доску наверх, чтобы тёмный ёж напротив видел. — «Как же ты далеко, Шедоу, хах!», — мимика напарника, которую Соник отлично различал в бинокле, его ужасно забавляла. Это только подстёгивало его творить дальше всякий беспредел.

***

Шедоу лишь молча кивнул сам себе, не отвечая ни жестом, ни взглядом на выпад Соника. На лице — почти ледяное безразличие. Он закатил глаза, резко развернулся на пятках и ушёл вглубь башни. Но спустя минуту вышел вновь со стаканом в лапе, в блокноте написав коротко: «за здоровье». Подняв взгляд на бинокль, Шедоу увидел, как Соник залпом пьёт шампанское прямо из горлышка, а затем весело кивает в ответ и ставит бутылку на перила. Синий ёж тут же снова подошёл к своей доске, готовясь написать что-то ещё. А Шедоу, стоя вполоборота, бросил косой недобрый взгляд в сторону своей винтовки.

***

Бутылка разлетелась вдребезги — осколки полетели во все стороны, а содержимое расплескалось по полу и окатило самого Соника. Полупьяные, ошарашенные глаза уставились на место, где только что стоял сосуд. Ёж подбежал к биноклю и уставился в окуляр. Там, на другом балконе, Шедоу довольно ухмыльнулся и, подняв стакан, лениво взмахнул им, сделав глоток. На мордочке Соника расцвела такая же наглая ухмылка. Может, с ним тут будет не так скучно… Он продолжал наблюдать за тем, как Шедоу что-то делал, явно не обращая больше внимания на него. Соник неуклюже переминался с ноги на ногу. Всё же выпитое даёт о себе знать — он немного покачнулся, заваливаясь вбок. И тут его взгляд упал на подножье башни. Странные тени мелькнули внизу. Глаза Соника расширились. Это звери, но какие-то они странные, ненастоящие… И сейчас шестеро из них, а может и десять, очень ловко карабкались наверх. Соник отпрянул от бинокля и, не теряя времени, снова выстрелил в воздух, привлекая внимание Шедоу. А затем бросился к пулемётной установке, навёл прицел на одну из тварей и открыл огонь.

***

Шедоу, посмеиваясь, отошёл от бинокля. Ошарашенность Соника от точного выстрела в бутылку его даже позабавила больше, чем он ожидал. Прятать улыбку было нелегко, но он всё же отошёл от наблюдательного пункта, стараясь сохранить своё хмурое достоинство. Но со стороны восточной башни не было покоя — снова раздался выстрел в воздух. Шедоу решает не обращать внимание на очередную выходку Соника. Однако, когда пулемётные очереди начали прошивать бетон прямо под его ногами, ёж вздрогнул. Он резко метнулся обратно к биноклю и посмотрел в него. Соник сосредоточенно во что-то стрелял внизу, под саму башню Шедоу. Тёмный ёж перевёл фокус. То, что он увидел, моментально выбило из него остатки спокойствия. Твари… Искажённые, перекрученные, будто собранные из фрагментов зверей, но лишённые жизни. Полые. И они лезут вверх — прямо к нему. Ужас застыл в глазах Шедоу, но он среагировал мгновенно. Иглы на спине встали дыбом. Он схватил винтовку, встал у перил и открыл огонь. Пули забивали тварей вниз, в густой туман, но их было слишком много. Гильзы осыпали пол, шелестя, звеня, катясь по бетону. Первая волна рухнула в бездну. Он быстро оценил обстановку и перевёл прицел на противоположную сторону. Сработали противопехотные мины на склоне под башней Соника, объявляя об нападении и на напарника. Шедоу со щелчком сменил ленту, встал на колено у огневой позиции и открыл огонь — теперь по склону напротив, прикрывая синего ежа.

***

Соник тяжело дышал. Сердце колотилось. Как видно, сказки Тейлза оказались правдивы. «Боже, куда я ввязался», — подумал синий ёж. После короткого затишья по корпусу его башни снова ударил огонь. Парень тут же перевёл прицел вниз и начал стрелять, прикрывая позицию, хоть Шедоу и сам активно вёл ответный бой. Синий ёж не отрывал взгляда от территории напротив. К башне Шедоу снова полезли зомбиобразные твари. Мин на том участке уже не было, поэтому приходилось отстреливаться вручную. Соник снова открыл огонь, несмотря на боль в груди и уже изрядную усталость.

***

Обстрел длился несколько десятков минут. Один за другим твари падали вниз, исчезая в клубах пара и дыма. Ни какой зверь не должен был дойти. Но всё-таки один смог это сделать. Пока Соник стрелял по дальним существам, зомби залез сбоку и вонзил что-то вроде костяной коряги прямо в плечо. Рана была глубокой, но даже с торчащим обломком, синий ёж продолжал стрелять, стиснув зубы. Наконец — затишье. Ни звука. Ни шороха. Соник, обессиленный, отполз вглубь комнаты, прямо в своё гнездо из подушек. Сняв майку, он вытащил из ящика припрятанную аптечку. Из неё достал бинты и спирт. Залив рану жидкостью, он сжал зубы, чтобы не закричать. Кожа горела, шипела. Руки дрожали, но он продолжал, аккуратно очищая порез. Извлёк корягу и перевязал плечо. На другой стороне ущелья Шедоу всё это видел. Стоя за биноклем, он следил за каждым движением синего ежа. Впервые за весь день почувствовал тень тревоги. Но тут Соник, всё ещё сидя на полу, поднял вверх руку с большим пальцем. Это успокоило Шедоу. Тёмный ёж хмыкнул и продолжил смотреть, как тот молча, без крика, перевязывает рану, сидя с обнаженным плечом, весь в крови, усталый, но живой.

***

— «Ахрененный день рождения…» Да, я с тобой соглашусь, — прочитав новое послание от собрата, Шедоу хмыкнул и отошёл от бинокля. Ночь уже опустилась на ущелье. Ничего не было видно, и импровизированный «сеанс связи» пора было заканчивать. Особенно после такой заварушки. Шедоу написал короткий ответ и оставил его на балконе. Сам же ушёл к своему спальнику. Он вряд ли сегодня будет хорошо спать — после такого-то нападения. Но ему нужно было переварить всё произошедшее и подготовиться к завтрашнему дню. Восстановление обороны потребует времени. После атаки более тридцати процентов защитных систем оказались повреждены или уничтожены. Завтра будет тяжёлый день. Много дел. И, скорее всего, много Соника. Шедоу нужно было подготовиться к этому.

***

— Тебе тоже спокойной ночи, Шедс… — тихо прошептал Соник, лучезарно улыбаясь, глядя на оставленное послание. Он тяжело поднялся, забрал доску и оглядел беспорядок. Завтра как-то нужно будет всё убрать, если, конечно, рука не будет болеть сильнее. Но это всё завтра. Сейчас он хотел только одного — спать. Соник активировал сигнализацию — на случай, если твари вернутся, — и завалился в своё гнездо.