ᴛᴇʍныᴇ ᴄʙᴇᴛᴧыᴇ дни

Вкус близости ещё долго оставался на губах. Всю дорогу домой Глеб не мог поверить, что это все произошло. Довольный тот висел на шее брата и тихо пускал слезы счастья, а солнце тем временем заходило за горизонт. Дома тот совсем не соображал. Тело обнимала сладость, а мозги были забиты. Вадим, Вадим, Вадим ... Глеб точно знал, что этот день он запомнит надолго. А Вадим тем временем собирался быстро сбегать за едой. —Глебушка, —протянул он укладывая Глеба на кровать.—Я схожу за едой, а ты отдыхай. Глеб промямлил что-то на другом языке и слегка задрал верх формы,с намёком оголяя впалый животик, но Вадима в доме уже не было. Тот бродил по лесу в поисках каких-либо построек, затем вышел в село. Еды так и не нашел. Утром Глебу пришлось несколько часов варить кожаный ремень. —Вадим, это... кончится?—запинаясь скулил он. Вадим лишь молчал. Кроме надежд ничего не было. А если и правда не кончится? Рейх окончательно разгромит все и будет править на родной земле? Вдруг они вообще не доживут до победы? Обманывать Глеба не хотелось. —Мне нужно идти. Попробуй поесть, а вечером я точно раздобуду что-нибудь! Вечер так и не наступил. Окровавленный после боя Вадим пришел домой и кинул немного хлеба на стол, но Глеба уже не было дома. Сердце сжалось и заболело. —Сука!—выругался тот и рванул на улицу искать младшего.—Глебушка! Миленький! *** Темно. Голова вся трещала. Была слышна речь немцев. Страх мгновенно окутал тело и Глеб точно понял - я в лагере. В голове Самойлова поселилась мысль: «Я в лагере, а значит проживу ещё дней пять» Чтобы Вадим его искал Глебу не хотелось. Вадим должен жить! Следующие пару дней Глебу жилось несладко. Тот понравился одному из главных немцев. Возможно в какой-то степени ему повезло... Его всегда кормили и не заставляли работать. Только вот приходилось принимать в себя. Глеб был пропитан грязью немецких рук. «я... Я грязный! Вадим, прости!» Самойлов потихоньку сходил с ума. Было жутко от всего, что происходит вокруг и в очередную попытку изнасилования Глеб стал вырываться. Наказание долго себя ждать не заставило — того привязали к скамье и несколько немцев били его розгами. Глеб кричал от боли, рыдал, звал Вадима, но все напрасно. После пытки тело было синее, шевелиться от боли тот не мог. Все горело огнем. На последок того окатили ледяной водой, а после надругались над размякшим и уставшим Глебом. Следующий день прошел немного легче. По крайней мере первая часть... Глеба привели в палату, пообещали покормить. Правда тот совсем не понимал, что происходит вокруг него. Глеб послужил донором крови для раненого немецкого солдата. Самойлов думал, что на этом все, но нет. Эта игрушка немцу уже надоела. Перед смертью Глебу дали написать письмо брату: |Вадик! Я надеюсь, что письмо до тебя дойдет. Прости меня за все, пожалуйста. Я не знаю, что меня здесь ждёт дальше. Но первую часть мук я уже прошел. Возможно, меня убьют, будут издеваться или ставить опыты... но я им ничего не скажу! Не ищи меня, прошу. Это опасно. Извини, у меня мало времени. Люблю тебя! И маме передай, что ее тоже. Прости, прощай...| А после его отнесли вглубь леса, вновь избили, оставили пару порезов и подвесили за руки на ветке дерева. Обычно смерть таким способом наступала минут через пятнадцать. Суставы выворачивались и жертва умирала от болевого шока. Ну или его быстрее загрызут собаки... Выстрел. Следом второй и третий. Немец упал замертво. Тогда Глеб решил, что сейчас его настигнет та же участь, но нет. Заботливые и родные руки сняли его и прижали к себе. А младший не решался открыть глаза, чтобы посмотреть на спасителя. —Глебушка! Ты цел? Потерпи, мой мальчик! Тебе сейчас помогут! —раздавался обеспокоенный родной голос Вадима. А после тот кинулся бежать с Глебом на руках до медпункта. —Вадечка...—скулил Глеб, цепляясь за его одежду, боясь потерять его вновь. Было страшно испачкать брата своей грязью.—Вадим, прости меня! Я такой грязный! Старший лишь ласково целовал его в макушку, стараясь успокоить брата, бушующего, как океан. Дальнейшие воспоминания стёрлись. Глеб лишь помнил боль во время обработки порезов и синяков. Потом того отнесли в палату, покормили и оставили спать. Вадим ни на минуту его не бросал. За время в лагере Глеб спал мало, а сейчас тот все ворочался и просыпался от страшных снов. Но выход все таки нашли: Вадим лёг на койку, уложил Глеба к себе на грудь и нежно обнимал. Только тогда Глеб смог нормально поспать. *** Воспоминания о потере хранились в том письме, которое Вадим хранил среди фронтовых фотографий. И в голове Глеба... Тот по сей день мучился от кошмаров и мыслей. «Вадим, а это точно не повторится?...» Обычно мозг старался выбросить из головы ненужные и страшные воспоминания, но возможно ли забыть это? Страхи навсегда засели в голове. Если бы не брат, то Глеб бы давно сошел с ума... «Я всегда рядом, маленький»