Гавкай, если согласен

Северус сидел на холодном полу заброшенного класса, ссутулившись и вцепившись пальцами в рукава мантии. Он уже не пытался утереть слезы — они текли слишком часто в последнее время, и он устал бороться с ними. Лили не прощала. Лили даже не смотрела в его сторону. Его губы дрогнули, когда он снова прошептал: "Дурень... Какой же ты дурень, Снейп". Внезапно что-то заскреблось в полу совсем рядом. Северус вскинул голову, уже готовый ощетиниться, но вместо ожидаемого гриффиндорского смеха увидел... пса. Черного, взъерошенного, с удивленно наклоненной головой. Пес медленно шагнул вперед, обнюхивая воздух, потом фыркнул и сел напротив него. — Ты откуда взялся? — пробормотал Северус, скосив взгляд на странного незнакомца. Пес не ответил, конечно, но его хвост дернулся влево-вправо, словно он понимал вопрос. Северус фыркнул. — Не умеешь говорить? Ну и ладно, хотя был бы ты человеком, я бы тебя засыпал вопросами. Пес издал тихий, почти насмешливый звук, похожий на хриплый смешок. Северус нахмурился. — Чего уставился? Никогда не видел плачущего подростка? — зло пробормотал он, ожидая, что животное сбежит. Но пес не двинулся с места. Наоборот, нагло подошел ближе и ткнулся холодным носом в его руку. Северус поморщился, но не отдернулся. Дурной пес. Дурной, но теплый. — Сказал же... — пробормотал он, но голос предательски дрогнул. Пес вдруг заскулил и медленно положил голову ему на колени. Северус замер. Это было... странно. Он не привык к прикосновениям, тем более к тем, что несли в себе тепло. В груди что-то болезненно сжалось, но он не отстранился. — Отлично, теперь меня еще и собаки жалеют, — с сарказмом сказал он и криво улыбнулся. — Что дальше? Кот Филча предложит чаю и пирожные? Пес издал странный, короткий "гав", словно подтверждая теорию. Северус закатил глаза. — Ты, конечно, забавный, но не надейся, что я стану с тобой разговаривать. Сириус — а точнее, черный пес — смотрел на него с выражением, которое можно было бы назвать сочувствием. Он не мог поверить своим глазам. Сколько раз они с Сохатым не пакостили Нюниусу, сколько раз не подшучивали над ним — он ни разу не плакал. Никогда. Он злился, огрызался, шипел, колдовал в ответ, но не плакал. А теперь... Видеть его в таком состоянии было странно. Даже тревожно. И почему-то внутри что-то болезненно екнуло. Вина? Сириус вздохнул и ткнулся носом в ладонь Северуса еще раз. Тот дернулся, будто очнувшись от мыслей, и резко вскинул на него покрасневшие глаза. — Чего тебе надо? — спросил он глухо, даже не надеясь, что пес поймет. Но тот просто заскулил и еще сильнее прижался к нему. Северус, сам того не осознавая, провел пальцами по мягкой шерсти. Пес замер. Северус тоже. Но убирать руку не стал. — Если ты блохастый, знай — это будет на твоей совести, — пробормотал он. Пес гавкнул, и Северус почему-то впервые за долгое время усмехнулся. Наступила тишина. Северус не знал, сколько времени он сидел, лениво перебирая шерсть незнакомца, но впервые за последние дни в его голове не было навязчивых мыслей. — Может, мне завести собаку, — пробормотал он. — Ты первый, кто меня слушает и не перебивает. Пес смешно дернул ушами и вдруг легонько лизнул его пальцы. Северус вздрогнул. — Эй! Фу, мерзость! — Он вытер руку о мантию. — Предупреждать надо! Пес явно ухмыльнулся. Северус покачал головой. — Дурной. — Но в голосе не было раздражения. Прошла еще пара минут, прежде чем Северус устало вздохнул. — Ты ведь не можешь остаться тут, верно? Надеюсь, у тебя есть хозяин. Может, ты чей-то фамильяр... — Он покосился на него. — Впрочем, не похож ты на умную зверюгу. Скорее, на заблудившегося балбеса. Пес оскорбленно гавкнул, но Северус не обратил внимания. Он снова посмотрел на него, потом на свои дрожащие пальцы. — Ладно... иди. Пока кто-нибудь нас тут не застукал. Я не хочу объяснять, почему болтаю с собакой. Пес не двинулся. Северус закатил глаза. — Упрямый. Ну что ж, оставайся, если хочешь. Мне-то какая разница... Он опустил голову, уткнувшись лбом в колени. Пес тихо вздохнул и свернулся рядом, утыкаясь теплым боком в его бедро. Северус не заметил, когда уснул, но не только он. Тепло, уют, отсутствие тревожных мыслей — всё это сыграло свою роль. А когда ночь вступила в свои права, черный пес дрогнул и, медленно вытягиваясь, стал вновь человеком. Теперь на коленях у Северуса лежал уже не пес, а сам Сириус Блэк, взъерошенный, растрепанный, но всё так же мирно спящий. Утром его первым обнаружил Ремус, который, сверяясь с Картой Мародеров, искал исчезнувшего друга. Когда он зашел в класс, то на мгновение застыл, ошарашенно переводя взгляд с одного на другого. Затем он медленно выдохнул, качая головой, и усмехнулся. Легким движением палочки он трансфигурировал ближайшую безделушку в одеяло и аккуратно накрыл обоих. — Спите, дурни, — тихо пробормотал он и, не мешкая, вышел, закрыв за собой дверь.