Кощей над златом чахнет

С приходом ночи все государство погружалось в беспокойство, дрожа от тревог и страха. Маленьких деток и девок не выпускали после заката из дому, опасаясь их утраты. Жизнь и смерть уже долгие годы враждовали между собой, оставаясь в вечном конфликте, который решить было невозможно. Ни люди, ни мертвецы, восставшие по воле бессмертного хозяина, проживающего в дремучем лесу, в огромном дворце, где нет ни единого лучика света, не намеревались отступать от сражений, желая отвоевать земли друг друга, направляя армии мужиков и скелетов, отвратительных тварей, что когда-то пали под чьими-то мечами и вилами, на границы света и тьмы. На поля, что некогда цвели в травах и пестрых лепестках колокольчиков и ромашек, теперь окрашенные алой кровью и неслыханным количеством безжизненных тел, которые не удастся оплакать, захоронив на местном кладбище, вдали от черной магии, ведь она окутывала ноги вояк, со стучащим в грудине, сердцем, опаляя новой волной ужаса и решимости. Но ее мало, чтобы одолеть надменного короля, наблюдающего за ходом боя из тени, направляя упырей на истребление людского рода, мешающего его планам. Он, Рико Морияма, обрел бессмертие, власть над загробным миром, прожил не одну сотню лет, оставаясь в прекрасном облике без единой морщинки и царапинки, обязан избавиться от тех, в чьих жилах продолжает циркулировать кровь по сей день и час, отбивая власть из его худых когтистых рук. Его это злило, да так сильно, что менее одаренные разумом людишки в поселках нарекали его никем иным, как Чернобогом...но он куда лучше, могущественнее какого-то дряхлого старика, и обязательно докажет это всем, сея погибель по живой земле! Черноволосый не скупился на истязание мужиков, заблудившихся в его лесу, одной из нескольких преград, не дающих добраться до его величества. Деревенщины, которых в основном и отправляли на поле боя, терялись средь тысячи деревьев, сбиваясь с тропы, забредали в болота, где их поджидали мавки — не то черные птицы, вытягивающие жизненные силы, не то красивые девы, стаскивающие в тину несчастных. Так они и погибали, никем не найденные. Никто и не надеялся добраться до бессмертного царя, да и сам Рико прекратил со временем покидать стены изящного дворца, отделанного темными тонами и минимальным освещением, приносящим иначе боль стеклянным глазам черного, как угли, цвета. Ведь кто посмеет пробраться так далеко во владения мертвецов и чудовищ? Как смогут избежать влияния чудных созданий? Неужто отрежут уши, чтобы не слышать соловьиного пения русалок, неужто лишат себя глаз, дабы не видеть фантомов, призраков гиблых товарищей, очутившихся под чарами? Неужто… — Сир, сир! — послышался вопль прислужника, ворвавшегося в покои своего правителя, сразу же склонившись перед ним. — к вам все же прорвались! Сам наследник престола людского! — А ну, веди сюда этого храбреца. — холодным тоном оповестил анчутку Морияма, с прищуром наблюдая, как сверкают чужие пятки, убирающиеся прочь за пойманным посланцем, которого вскоре завели в просторный зал, туго обвязанного толстыми цепями. Тяжелыми настолько, что самостоятельно подняться с ними на теле будет проблематично. — и кем же ты будешь, царевич? — фыркнул тот. Его взгляд блуждал по юношескому лицу, чуть загорелого, от палящего в царстве живых, солнца, с зелеными, будто обработанный изумруд, глазами, родинкой на левой скуле...растрепанные каштановые волосы намекали на схватку с нечистыми силами, сопротивлению стражникам, а взгляд и вовсе пытался метнуть в бессмертного молнии. Опрометчиво, однако. — Кевин Дэй, — зашипел незнакомец, в ответ изучая существо, которое так долго искал. К удивлению не высокий, но заметно поджарый правитель чудищ с мраморной кожей, без единого пятнышка на ней. Черные глаза и локоны, спадающие на расслабленные плечи, длинные пальцы, крутящие какой-то золотой кулон. Острые скулы, ядовитая усмешка, слетевшая с тонких бледных губ при виде смелости человека, который либо не догадывался, что мог вот-вот испустить последний вздох, либо и впрямь являлся полнейшим дураком. — а ты смельчак, Кевин, — прокомментировал Морияма и поднялся со своего костяного трона, спустившись к пленнику, схватив его подбородок большим и указательным пальцами, начиная вертеть головешку из стороны в сторону. — ты красив. Не жаль терять такое привлекательное личико? Вместо ответа, царь получил плевок, попавший на щеку. Переговоры не состояться, но так даже проще, пускай первоначальных намерений избавляться от изумрудных глаз не было. Теперь Рико мог не сдерживаться от дерзости мальчишки, пронзая его грудь острыми, как лезвия, когтями, обхватывая внутри трепещущее сердце. — раз покоряться мне, царю загробному, покорно ты не желаешь, значит, подчиню тебя силой. Скованное тело задергалось, а с окровавленных губ слетели невнятные слова, напоминающие проклятия. Забавный юноша, который даже перед жестокой казнью не унимал скверного характера. — ты не умрешь, дорогой гость, а лишь уснешь, но пробудишься, когда все твои друзья будут мертвы, а их головы я положу к твоей кровати. Они пожелают наилучшего дня в стенах моего дворца. — напоследок Морияма сжал орган в своей ладони, вслушиваясь в болезненный крик, вырвавшийся из горла. Он был как музыка для бессмертного. И после этого выпустил сердце, заживляя открытую рану до неровного шрама. — а теперь засыпай. Взмах тонкой, испачканной в крови, руки заставил Кевина обмякнуть, склоняя голову перед своим тюремщиком. — почему вы сохранили ему жизнь? - спросил все тот же анчутка, не сдержав любопытства, а царь провел тыльной стороной ладони по расслабленному смуглому лицу. — ему подошли бы красные шелка и золото, — проигнорировал вопрос Рико, — он краше всяких сокровищ.