Закат

I will survive, live and thrive,

I will… © Siouxsie Sioux

Распростёртый на холодном металле, ты слушаешь тишину, потому что на данный момент это единственное, что тебе остаётся. Ты сделал всё, что мог, погоня осталась позади, корабль цел, и внизу планета с Вратами, пригодная для обитания, населённая разумными существами, одно из которых сейчас уже находится на борту. Ты думаешь, что должен был спуститься в зал колец и встретить его, но — с собой можно быть честным — у тебя уже нет сил. Стоили ли того сведения, которые ты по капле выуживал из сопротивляющегося разума асгарда на протяжении нескольких лет? Ты сказал бы «да», если бы вообще счёл нужным отвечать на подобные вопросы, но в глубине себя ты… не так уверен, как хотел бы быть. Потому что познание остаётся приоритетом лишь пока речь не заходит о выживании. Потому что — быть честным, помнишь? — ты умираешь. И это началось не вчера, не неделю и даже не год назад. Слабое, нелепое тело асгарда, неспособное толком ощутить даже страх за жизнь, начало убивать тебя ещё до того, как содержащийся в нём чрезмерно развитый разум понял, что происходит, и подключился к сопротивлению. Несовместимость девяносто процентов. Прежде ты не встречал такого и сперва даже не поверил, что это возможно. А после — со свойственной твоему виду самоуверенностью — решил, что сможешь с этим справиться. Стоит признать, то, что ты ещё жив — это действительно достижение… Но не победа. Лишь оттягивание неизбежного. Чувствительный слух — едва ли не единственное, что хорошо работает в этом теле — наконец улавливает шаги. Ты напрягаешь глаза, пытаясь увидеть другого раньше, чем он увидит тебя. Это не только привычка контролировать обстановку, это необходимость: лишние несколько секунд, чтобы успеть покинуть это тело, если он решит напасть. Ты не будешь думать о том, удастся ли тебе после этого прожить достаточно долго, чтобы подобраться к другому и вселиться в него. И о том, что, если и он окажется несовместимым, ты думать не будешь тоже. Ты должен выжить. Ты будешь жить. Ты назвал себя богом когда-то — а боги не умирают. Ведь так?.. Меж тем другой наконец появляется в поле твоего зрения. Ты наблюдаешь, как он неуверенно ступает по полированному полу и озирается, как настороженный зверёк. Ты знаешь: представители неразвитых цивилизаций порой проявляют поразительную фантазию и изобретательность, и сейчас тебе мимолётно любопытно — как он объясняет себе то, что видит? А затем он смотрит прямо на тебя. Его глаза — напоминающие кошачьи, но тёмные, лишённые тапетума — раскрываются шире, и он замирает с тихим восклицанием, прижав ладонь к амулету, висящему у него на груди. Испугался — разумеется. Но не спешит ни нападать, ни убегать, и ты тоже медлишь, хотя разумнее было бы воспользоваться случаем и… Другой всё ещё не двигается с места, его глаза не отрываются от тебя, и, следуя наитию, ты собираешь последние силы не для того, чтобы покинуть тело — а чтобы поднять руку и поманить его к себе. Движение выходит медленным и слабым, но сейчас это и к лучшему. Как это ни неприятно, ты сейчас не угроза. По крайней мере, пока он не приблизился. Но он делает шаг, а затем ещё один, и ещё, и вдруг ты понимаешь, что это за выражение, с которым он смотрит на тебя. Не страх, которого следовало бы ожидать. Не отвращение, которое чувствовал ты сам, видя себя в отражении. Нет. Это другое, тоже очень хорошо знакомое тебе чувство. Любопытство. И, хотя это совершенно иррационально, но теперь ты думаешь, что с этим носителем несовместимости у тебя не будет. Забегая вперёд — могут же боги предвидеть будущее? — так и получится.