Рецидивисты

      Звонок Коры застал Милодара в разгар важного следственного мероприятия.       За ту неделю, что Крыс сидел у него в подвале, тот выдал около пятидесяти адресов пиратских перевалок и совершил примерно одиннадцать попыток побега. И если базы приходилось проверять путем направления туда наряда полицейских, которые лопатили там все сверху донизу, то со вторым пунктом было несравненно проще. Задержанного ловили, когда он попадал в агрессивную для той биологической формы, в которой бежал, среду. Человеческому виду эта же среда была чуть менее опасна, и Крыс принимал гуманоидную форму по дефолту. Его возвращали на место, где Милодар проводил с ним беседу о недопустимости такого поведения.       Явки, которые Крыс сливал на допросах, в девяносто девяти процентах когда-то были пиратскими схронами, но в настоящий момент пустовали и не использовались. Ни в одной точке не удалось накрыть ничего стоящего, кроме старого Пью, как он себя называл. Это и был тот один процент успеха. Правда, свидетели показали, что никаким пиратом Пью не был, а просто ролевик, свихнувшийся на почве косморомантики, пришлось вернуть его на место с извинениями.       Крыс, несмотря на изматывающий кашель после недавнего побега в виде термита и запоровший эту попытку в хлорном боксе, хохотал так неистово, что споткнулся и разбил себе лицо о ботинок Милодара.       Это гласила версия, которую комиссар озвучил Коре.       — Допустим, я поверила, — она жестом приказала Милодару развернуть экран и своими глазами убедилась, что тщедушный человечек возрастом под полтинник действительно сидит у стены, запрокинув голову назад и зажимая нос ладонью с силовым наручником, гудящим максимальной мощностью. — Но только допустим. Ты, кстати, уверен, что он Крыс? Разве их вид не скорпионы?       — Он метаморф, у них внешность обманчива. Хитиновым он после задержания не рискует показываться, а вот остальным он у меня кем только не был — и тараканом, и мухой, и муравьем, термитом вот даже последний раз. Не сомневайся, это Крыс. Пират космических морей и гроза всех товарных пересылок. — Милодар встал так, чтобы самому видеть подследственного и дать посмотреть на него Коре. — Просто времени мало прошло, никто же не ждал, что он за два дня расколется. Некоторые следствия ведутся годами.       В этот момент Крыса снова начал бить кашель, руку от тяжести наручника пришлось опустить, кровь хлынула на пол и на одежду. Кора на экране насторожилась.       — Болен чем-то?       — Коклюш, — сострил Милодар. — Эти пираты живут в антисанитарных условиях, прививок вовремя не делают, ползают где попало, разносят заразу как тараканы. В этом смысле мы — ассенизаторы вселенной. Ты сегодня вечером свободна?       — Он тебе кровью всю камеру залил, — Кора проигнорировала последний вопрос, сморщив нос. — Ты там хоть убираешься иногда?       — Где? — не понял Милодар.       Кора гневно свела темные брови над переносицей.       — В его камере, — пояснила она так, словно имела дело с ребенком.       — Не понял…       — Случись что — как будешь объяснять, почему его ДНК у тебя на ботинках, стенах и даже на потолке?       Милодар машинально задрал голову вверх и спохватился, только вспомнив о том, что до перекрытия тут тридцать метров.       — Никому я ничего не собираюсь объяснять, — отрезал он. — Я сюда вообще посторонних не пускаю. Это рабочий кабинет. А перед уходом всегда душ принимаю.       Кора терпеливо вздохнула.       — Я смотрю, намеков ты не понимаешь, давай скажу прямым текстом — отмой камеру от крови! Сегодня же. И продезинфицируй. Повесь табличку «Лазарет» и говори всем, что у него коклюш. Или туберкулез. Тогда хоть как-то можно будет объяснить все эти следы.       — Кора, душа моя, ты себе это представляешь? Тут сплошной камень, да еще этот урод бегает наружу постоянно, — Милодар через силу улыбнулся. — Не буду же я вызывать клининговую службу всякий раз, как он мордой приложится где-нибудь.       — Фетр, это не смешно, — холодно отозвалась Кора на его шутку. — Кругом глаза, у стен тоже есть уши, не говоря уже о современных средствах трасологического анализа. Как ты думаешь, почему раньше морги и больницы отделывали кафелем? Для красоты?       — А зачем? — Милодар всегда тормозил в присутствии Коры, она это знала и относилась снисходительно, поскольку причиной была ее внешность и откровенная одежда, больше показывающая, чем скрывающая.       — Потому, дорогой мой начальник, — отчеканила она, — что кафель легче дезинфицировать. И, соответственно, экспертизу следов крови производить труднее. Чему ты вообще учился, если не секрет? Простых вещей не понимаешь. У вас в кабинетах висели портреты Дзержинского?       — Нет.       — Жаль. Иначе вы знали бы, что у чекиста голова должна быть холодной, а руки — чистыми. Чистыми — это не в переносном смысле, если что.       Милодар оглянулся на Крыса, затихшего на полу с закрытыми глазами, и, скорее всего, внимательно слушающего разговор. Слова Коры царапнули чем-то нехорошим, но чем именно, он еще не понял.       — А откуда взялась идея с экспертизой? Почему вообще кому-то должно придти в голову такое? Столько лет работаем, никаких претензий и нареканий, результат всегда есть, и он положительный.       — Слухами земля полнится, Дарчик, — невесело усмехнулась Кора. — Гэбня язык за зубами держать не умеет, твое видео много шума наделало. В том числе среди зоозащитников и ксенобиологов. Ты бы хоть со мной посоветовался, прежде чем распространять. Теперь в космонете у него миллионы просмотров, а вот комментарии под ним тебе лучше не читать. Какой бы ни был жестокий пират, мы ему уподобляться не должны по мнению общественности. А мы, то есть ты, именно это и сделал, так что гости могут пожаловать в любой момент.       — Хреново звучит.       — Еще как. Ладно, не нервничай, выкрутимся. Я сейчас закажу на свое имя робота-дезинфектора, проще говоря — пылесос, и для безопасности пришлю его в нейтральной коробке без маркировки. Получишь, отнесешь в камеру и вскроешь на месте. В пылесос же твой подследственный превращаться умеет?       — Нет. Только в органику.       — Значит, бояться, что он с ним поменяется и удерет, нечего. Включать будешь каждый день, одежду тоже не забывай менять. Вы, мужики, отвратительные неряхи. И прекращай свое рукоприкладство, есть цивилизованные методы внушения.       — Слушаюсь, моя королева, — игриво отозвался Милодар. — А что насчет вечера?       — У меня соревнование по плаванию, — в голосе Коры прозвучало некоторое колебание, разрешившееся в пользу Милодара. — Если хочешь, можешь прийти за меня поболеть, я в желтом купальнике. В десять в Атлантике. Только не опаздывай.       Вместо ответа Милодар издал звук полнейшего обожания.       Связь разорвалась.       Крыс продолжал сидеть с закрытыми глазами и сквозь ресницы наблюдать за своим тюремщиком, анализируя услышанное.       О Коре Орват он знал от капитанов, те характеризовали ее как красотку и очень умную помощницу Милодара, но лично Крыс с ней никогда не встречался. После звонка он мог сказать, что отчасти это утверждение было верным, Кора неглупа, однако насчет гуманоидной красоты он досконально не разобрался, по каким критериям ее оценивают. Знал только, что блондинки всем больше нравятся, это обусловлено редкостью такого окраса в природе, он и заставляет самцов преследовать самку необычной расцветки ради собственного престижа.       Милодар в это время критически оглядел свои манжеты, поднял ногу и внимательно рассмотрел подошву ботинка, навис над столом и даже поскреб его пальцем.       Все это время Крыс молился, чтобы пылесос пришел скорее, это был отличный шанс, и он не собирался его упускать. Судя по разговору, обмануть Кору комиссар не может, значит, на самом деле притащит робота сюда и включит. Собранный мусор положено куда-то вытряхивать, никто не заметит в нем маленькое насекомое. Обычно фильтры опустошают за пределами жилого помещения, лучше в закрытый контейнер, и его туда отнесут, минуя шлюзы. А на помойке Крыс уже сам разберется, какой молью прикинуться, чтобы уехать на чьей-нибудь шубе из гостеприимного дома Милодара. Главное, замаскировать свое отсутствие в комнате.       Он сделал попытку встать, упал на четвереньки, нарочно громко застонал и просительно поднял вверх руку.       — Что, хитиновый, выдохся? — хмыкнул Милодар, мысленно пребывая в мечтах о желтом купальнике. — Белого флага нет, машешь чем придется? Вставай, я с тобой не закончил еще.       — Не могу, — признался Крыс. — Ноги не держат.       — Меньше бегать будешь.       — Я серьезно. Сейчас сдохну.       — Так я и поверил, — Милодар пристально вгляделся в лицо Крыса, которое тот нарочно сделал мертвенно-белым. — Кто тебе сдохнуть даст, чучело пиратское!       — А ты мне врача позовешь, что ли? — прохрипел Крыс. — Скорую сюда вызовешь?       — Размечтался.       — Тогда дай просто отлежаться, я в твоих шлюзах чего только не нахлебался. И матрас одолжи с одеялом, холодно тут как на северном полюсе, у меня воспаление легких уже началось.       — Мы на Южном, — сварливо поправил его Милодар. — И я тебя бегать под химикатами не заставлял, предупредил честно. Ко мне какие претензии?       — К тебе — никаких, — Крыс произнес это с долей безнадежности в голосе. — Но попробовать-то надо было.       — Понравилось?       — Бесполезная трата времени и сил. Умру уставшим, только и всего. А хочется выспаться. В последнем желании не отказывают, я знаю ваши гуманоидные традиции. Ты человек или кто?       Милодар подозрительно уставился на пленника, увиденное подтверждал сказанное — руки Крыса тряслись, из носа опять пошла кровь. Смерть подследственного до какого-либо приемлемого результата не входила в его планы, а вечернее свидание с Корой улучшило настроение настолько, насколько это было вообще возможно, и он решил сделать доходяге подарок. Может, и ему сегодня подарок сделают? Бывает же такое по закону бумеранга? Или как там ее, карма?       — Ладно, получишь на эту ночь матрас с одеялом, но имей в виду — до первого нарушения режима. Потом опять будешь дрыхнуть на кирпичах. Понял?       Не дождавшись ответа от кашляющего взахлеб пленника, комиссар покинул камеру, не забыв отключить наручники.       Крыс остановил кровь, подышал для более интенсивной регенерации и затих. Время до освобождения пошло.