Ты-все что мне нужно

Полина замерла, осознав, что тишина в комнате сыграла с ней злую шутку. Она почувствовала, как краска медленно приливает к лицу, а кончики пальцев, которыми она сжимала край чертежа, похолодели. Девушка медленно обвела взглядом присутствующих: недоумение Вики, растерянность Ивана и потяжелевший взгляд Игнатьева. Она хотела быть незаметной тенью сейчас, но одним вопросом выставила себя в самый центр прожектора. Полина сглотнула, чувствуя, как горло сдавило спазмом — она поняла, что тайна, которую они так тщательно оберегали в узком кругу, только что дала трещину. Соколовский среагировал мгновенно. Видя, как Полина буквально вжимается в стул под перекрестным огнем взглядов, он оттолкнулся от стены и сделал несколько широких шагов, оказываясь рядом с ней. Игорь небрежно, но собственнически положил руку на спинку её стула, создавая своего рода барьер между ней и остальными. Его взгляд, острый и холодный, прошелся по Вике и Ивану, гася их нарастающее любопытство еще до того, как они успели задать следующий вопрос. Он не дал Полине оправдываться, понимая, что сейчас она может наговорить лишнего от стресса. — Поля спросила то, что её волнует, — голос Соколовского прозвучал резко, обрывая любые попытки шепота. — И это имеет прямое отношение к делу, если вы еще не поняли. — Игорь, не надо нас за дураков держать, — Вика сложила руки на груди, не отступая. — «Имеет отношение к делу» — это когда мы обсуждаем датчики движения. А когда речь заходит о матери Полины и Фишере, это уже личное. Аркадий Викторович, вы же не собираетесь молчать? Игнатьев тяжело вздохнул и отодвинул от себя протоколы безопасности. Он посмотрел на Катю, ища в её глазах поддержки, но та лишь отвела взгляд — для неё эта тема тоже была кровоточащей раной. — Так вы все… всё это время знали? — Вика перевела взгляд с Кати на Игнатьева, в её голосе смешались обида и профессиональное недоверие. — Мы знали ровно столько, сколько было нужно для дела, — отрезала Катя, даже не повернув головы. — Личные драмы не должны мешать подготовке. Игнатьев тяжело оперся ладонями о стол и поднял глаза на Полину. Его лицо казалось постаревшим на десять лет под светом ламп. — Полина, послушай меня внимательно, — заговорил он негромко, но очень отчетливо. — Я понимаю твой страх. Но ты должна знать: вероятность того, что Фишер в курсе того,что ты ее дочь ничтожно мала.Ведь это уже произошло после того как она ушла от твоего отца..Ну и ты сама знаешь,Валера тебя оберегал,даже через чур. Симоненко медленно покачала головой, и это движение было наполнено не отрицанием, а тихим ужасом. В памяти всплыли стерильно-белые коридоры частной клиники Фишера, запах дорогого антисептика и вежливые улыбки врачей.. — «Ничтожно мала»? — эхом повторила она, и её голос прозвучал неестественно тонко. — Аркадий Викторович, вы не понимаете. Они сами предложили оплатить операцию. В его личной клинике. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит системный блок компьютера. Вика медленно опустила руки, её лицо вытянулось. — Он был у меня в квартире, — продолжала Полина, и её зрачки начали хаотично расширяться, фиксируя вспышки воспоминаний. —В клинике он сказал,что будет лично следить за моим лечением.. Полина почувствовала, как по коже поползли липкие, холодные мурашки. Ей стало не просто страшно — ей стало противно. Мысль о том, что человек, который, возможно, разрушил жизнь её матери, стоял над ней, пока она была в беспомощном состоянии. — Он не «мог знать», — она сложила руки на столе, её затрясло. — Он знал всё с самого начала. Каждое моё обследование, каждый разрез скальпеля... Это всё было с его позволения. Я была у него в руках, как препарированная бабочка. Соколовский почувствовал, что ещё секунда — и у неё начнется истерика. Он не стал подбирать слова, он просто действовал. Игорь резко повернул девушку к себе лицом и, заставил её отпустить свои плечи. Он перехватил её ладони, сжимая их в своих — горячих и твердых. Полина попыталась вырваться, её охватила стихийная потребность оттолкнуть всех, но Игорь не позволил. — Поля, смотри на меня, — приказал он тихим, но властным тоном, который заставил её вскинуть голову.  Он потянул её на себя, заставляя подняться со стула, и просто обнял, накрывая её затылок своей широкой ладонью. Игорь прижал её лицо к своему плечу, создавая вокруг неё кокон, сквозь который не могли прорваться ни тяжелый взгляд Игнатьева, ни колючее любопытство Вики.  — Тише... тише, — шептал он ей прямо в волосы, чувствуя, как её сердце колотится о его грудную клетку, словно пойманная птица. Его рука медленно и успокаивающе поглаживала её по спине, от шеи до лопаток, вытесняя тот могильный холод, который её сковал. — Ты больше не в той клинике. Ты здесь. Со мной. Слышишь? Я здесь. Его пальцы чуть сильнее сжали её затылок, это было властное, но невероятно надежное прикосновение. Полина судорожно вдохнула запах его куртки и парфюма, и этот земной, резкий аромат понемногу начал вытеснять приторный запах больничных палат Фишера.                              ******* Вокруг здания были уже возведены строительные леса, завешенные защитной сеткой. Огороженная зона безопасности, щит с информацией об организации ведущей работы по реставрации здания — все как положено. Вика спускалась в подвал, осторожно ступая по захламленной лестнице. Внизу ее жали какие-то старые шкафы,коробки, ящики, ржавые ведра. И только в самом центре подвала, под висящей на проводе электрической лам-почкой было расчищено свободное место. Иван протянул руку, чтобы помочь Родионовой пройти захламленный участок, но женщина смерила его ледяным взглядом и прошла мимо. — Ну, вот и все в сборе, — сказал Соколовский, расстилая на столе план внутренних помещений банка. - Теперь у нас много сведений о внутреннем устройстве учреждения господина Фишера. Проломив эту стену, можно спуститься в каналы подземных коммуникаций, которые ведут к бан-ку. В том числе и системы канализации под ним. — Канализацию я беру на себя, - предложил Иван. — Еще один важный момент, — продолжил Соколовский. — В случае, если срабатывает сигнализация, система переходит в аварийный режим. И тогда только несколько работников смогут управлять электронными замками в это время. Система срабатывает на их отпечатки пальцев. — И где мы их возьмем? — спросила Вика. — Это как раз следующая часть плана... Игорь не успел договорить, как Игнатьев пригнулся и закрутил головой по сторонам. Дойти до лестницы Игнатьев не успел. Там показался Пряников с пистолетом в руке. Осмотревшись по сторонам и разглядев присутствующих, он убрал пистолет под пиджак в кобуру и с иронией посмотрел на Игнатьева с битой. — Не знаю, что вы тут затеяли, — сказал Пряников, - но охрана хреновая. Соколовский, в какой момент вы решили меня оставить за бортом? Полина при появлении подполковника мгновенно напряглась,но не подавала никаких признаков. Пройдя по подвалу, Пряников подошел к столу, где были расстелены планы. —Андрей Васильевич, — развел руками Игорь. - Мы грабим банк Фишера. Как-то неловко было предложить участие в таком мероприятии полковнику ФСБ. — При входе надо повесить пару камер. Тут, - Пряников показал рукой, — поставить мониторы. Чтобы видеть,кто входит и кто выходит. — Вам ни к чему рисковать своим положением, - сказала Родионова. Пряников тут же повернулся к Вике лицом и посмотрел на нее с негодованием. —Родионова! Я разрабатывал Фишера двадцать лет, а ты предлагаешь мне понаблюдать со стороны, как вы «сами справитесь»? —Да, — весело протянул Иван, посмотрев на присутствующих. — По мне, нашей компании как раз полковника ФСБ не хватало. — Это кто? — холодно спросил Пряников, ткнув пальцем в сторону Ивана. —Мой приятель, — отозвался Соколовский. С неодобрением посмотрев на Игоря, Пряников упер руки в стол и стал рассматривать планы внутренних помещений. — И какой этап? — спросил он. — Знаем, как войти,—напряженно произнесла Симоненко,— но еще не придумали, как выйти. Пряников, хмыкнув, уставился на Соколовского. —Узнаю руку «мастера». Сами они, значит, справятся... — И это вы еще не знаете, как именно мы собираемся войти, — улыбнулся Игорь.                              ****** Поисковая операция разворачивалась в атмосфере предельного напряжения, где профессиональный холод отдела сталкивался с личным отчаянием. Полина изначально заняла позицию стороннего наблюдателя, стараясь дистанцироваться от очередного витка опасных событий, связанных с прошлым Ивана. Она молча следила за тем, как офис заполняется картами, распечатками биллинга и оперативными сводками, сохраняя внутреннюю отчужденность. Переломный момент наступил, когда Полина увидела Вику. Хладнокровный капитан Родионова, всегда безупречно державшая себя в руках, на глазах превращалась в тень самой себя. Дрожащие руки, которыми Вика пыталась удержать стакан воды, и затравленный взгляд, полный боли за сестру, пробили броню Полины. Увидев эту тихую, немую мольбу о помощи в глазах соперницы, Полина приняла решение включиться в процесс. Процесс поиска представлял собой изматывающую гонку со временем. Соловей, движимый жаждой наживы и старыми обидами на сводного брата, действовал расчетливо, используя знание городских трущоб и заброшенных промзон. Группа начала с тотальной проверки всех контактов Соловья, поднимая старые криминальные связи и адреса его возможных «лежек». Иван, находясь на грани срыва, метался между мониторами, пытаясь отследить сигнал телефона Ани, который периодически появлялся в сети на считанные секунды, чтобы Соловей мог озвучить свои требования. Полина включилась в аналитическую работу: она помогала сопоставлять данные с камер наружного наблюдения, вычленяя из сотен похожих машин ту самую, на которой похититель мог перевозить заложницу.  Поиски переместились в серую зону города — сеть старых гаражных кооперативов и недостроенных складов. Каждый район отрабатывался методично: пока оперативные группы прочесывали сектора, Полина и Вика оставались в центре координации, изучая планы коммуникаций и заброшенных объектов. Атмосфера в отделе была наэлектризована; тяжелые взгляды, скрежет отодвигаемых стульев и непрекращающиеся звонки создавали фон для этой негласной битвы за жизнь Ани. Финальная стадия поиска сосредоточилась на одном из индустриальных объектов на окраине, куда вели следы протектора и данные с последней вышки сотовой связи. Группа действовала на опережение, пытаясь предугадать следующий шаг Соловья, пока тот ждал передачи требуемого. В этот момент Полина уже не была просто наблюдателем — она стала частью единого механизма, где личные обиды отступили перед общей целью спасти человека. Группа, состоящая из Ивана, Игоря и Полины, подъехала к заброшенному индустриальному объекту, где, по их расчетам, мог находиться Соловей. В багажнике где находился Соколовский с Симоненко царила тишина, нарушаемая лишь звуками двигателя и тяжелыми дыханиями. Помимо того что они сами лежали там,там еще был героин.И если на Игоря это ни как особо не подействовало,то на Полину..Внутри неё бушевали эмоции, но разум словно покинул тело. Иван с Игорем обменивались напряжёнными взглядами, готовясь к тому, что им предстоит. В руках у них были оружие и план, но Полина чувствовала себя отстраненной от происходящего. Внезапно в её сознании вспыхнули образы — тени, лица, которые она не могла четко различить. Она не осознавала всей серьезности ситуации. Когда она вышла из машины, шаги её были неуверенными. Крепкие стены заброшенного здания окружали их, создавая ощущение замкнутости. В этот момент Полина вдруг ощутила прилив адреналина. Она схватила своё оружие и, не задумываясь, выстрелила. Пули разрывали тишину, и в воздухе раздались глухие звуки попаданий. Соловей попытался укрыться, но Полина была непредсказуемой. Она стреляла без колебаний, и каждый выстрел находил цель — его подельников повалили на землю. Внезапно Соловей выстрелил в ответ. Пуля пронзила воздух и попала в руку Полины. Она не почувствовала боли; её сознание было затуманено, и единственное, что она ощущала — это холодное спокойствие. В то время как её противники падали один за другим, Полина продолжала стрелять, не осознавая последствий своих действий. Иван и Игорь воспользовались моментом и стремительно приблизились к Соловью. Он был ранен и уже не мог увернуться от их нападения. В этот момент Полина заметила, что её рука начинает кровоточить, но это казалось ей чем-то далеким и неважным. Она продолжала стрелять в воздух, как будто пытаясь выстрелить всю злость и страх наружу. Соловей упал на пол, его лицо исказилось в гримасе боли. Иван и Игорь скрутили его руки за спину и обезвредили. Полина стояла рядом, всё ещё не веря в происходящее. Вокруг неё всё расплывалось в тумане, а звуки выстрелов постепенно затихали. Она ощущала себя частью чего-то большего, но реальность всё ещё оставалась для неё недоступной.                            ******* В квартире Вики было непривычно тихо, только тиканье настенных часов нарушало молчание. Полина сидела за столом, глядя в одну точку. Её подташнивало, а в голове стоял странный гул — последствия нескольких часов, проведенных в тесном багажнике, набитом мешками с героином. Вика, сосредоточенная и суровая, аккуратно обрабатывала антисептиком содранную кожу на ладони Полины и накладывала тугую повязку. Игорь стоял рядом, прислонившись к косяку, и внимательно наблюдал за ними. Его лицо было серым от усталости, но взгляд оставался острым. — Игорь... — Полина наконец подняла на него глаза. Голос её звучал слабо и немного надтреснуто. — Как долго героин вообще действует на человека? У меня такое чувство, будто я до сих пор там, среди этих мешков. Всё плывет. Соколовский усмехнулся, убирая руки в карманы куртки. В его глазах мелькнула тень старой боли, которую он привык прятать за сарказмом. — Что, Полин, решила составить мне компанию в клубе анонимных? — хмыкнул он. — Неплохое начало карьеры: залезла в багажник, вылезла с легким кайфом. Другие за такой «круиз» полжизни отдают, а тебе — по служебной необходимости. Вика строго взглянула на него, дернув бинт чуть сильнее, отчего Полина шикнула. — Ладно, шучу я, — уже серьезнее добавил Игорь, делая шаг к столу. — На самом деле, если по вене — то часов шесть активной фазы. Но ты им не кололась. Ты просто надышалась парами в закрытом пространстве. Это интоксикация вперемешку с дикой паникой. Сейчас тебя «штормит» от адреналинового отката и этой химии. Часа через три-четыре отпустит физически, а вот тошнота от одного запаха этой дряни останется с тобой на всю жизнь. Считай это бесплатной прививкой от вредных привычек. — Надеюсь, — выдохнула Полина, закрывая глаза. — Больше никогда не приближусь к машинам с закрытым верхом. Симоненко тяжело вздохнула, чувствуя, как очередная волна головокружения накатывает на неё. Она посмотрела на Игоря, который всё еще стоял у косяка, словно невидимый страж. — Игорь, — тихо произнесла она, — ты не мог бы оставить нас с Викой на пару минут? Пожалуйста. Соколовский мгновенно подобрался. Его глаза сузились, а рука, лежавшая в кармане, непроизвольно сжалась. Он перевел взгляд с бледной Полины на сосредоточенную Вику, пытаясь понять, не является ли это какой-то новой игрой или признаком того, что Полине стало хуже. Настороженность в его позе была почти осязаемой — он слишком привык ждать подвоха от всего, что связано с этим делом. — Уверена? — коротко спросил он, глядя на Полину. — Да. Мне просто нужно... поговорить с ней. Вика на мгновение замерла, закрепляя край бинта, но ничего не сказала, лишь едва заметно кивнула Игорю. Соколовский еще секунду помедлил, затем шумно выдохнул и отлепился от дверного проема. — Ладно. Буду в гостиной , если что — кричите, — бросил он и вышел из кухни. Когда шаги Игоря стихли, в комнате повисла тяжелая пауза. Полина посмотрела на свою забинтованную руку, осторожно пошевелила пальцами. — Спасибо, Вик. За всё. Родионова начала убирать лекарства в аптечку, её движения были механическими и четкими. — Это наша работа, Полина. Мы не могли иначе. — Я знаю, что ты мне не доверяешь, — Полина горько усмехнулась, привалившись спиной к стулу. — И, наверное, имеешь на это полное право. Но я хочу, чтобы ты знала: я вам не враг. Ни тебе, ни ему. Всё, что я делаю... даже если это выглядит странно или опасно... я делаю не для того, чтобы причинить вам вред. Вика наконец остановилась и посмотрела Полине прямо в глаза. В этом взгляде не было злости, только бесконечная усталость человека, который слишком долго идет по следу зверя. — Полина, давай оставим лирику, — тихо сказала Вика. — Мы все здесь повязаны одной целью. И раз уж мы зашли так далеко... скажи мне честно. Эта разработка о Фишере... как далеко она может зайти? Чем это закончится для всех нас? Полина отвела взгляд в сторону окна, где ночное небо уже начало светлеть, приобретая холодный стальной оттенок. Она долго молчала, словно подбирая слова, которые не были бы ложью, но и не раскрывали бы всей правды. — Знаешь, Вик... поиск истины похож на погружение в темную воду, — медленно произнесла она, и её голос стал глубоким, почти философским. — Сначала ты видишь блики на поверхности и думаешь, что всё понятно. Потом ныряешь и понимаешь, что дна нет. Есть только глубина, которая давит на легкие всё сильнее с каждым метром. Как далеко это может зайти? Настолько далеко, насколько хватит дыхания у каждого из нас. Фишер — это не просто человек, это система координат. А из системы нельзя просто выйти, её можно только разрушить вместе с собой. Или научиться в ней дышать. Родионова медленно убрала руки от бинта и, не отрывая взгляда от Полины, задала вопрос, который давно не давал ей покоя: — Если Пряников сам вёл разработку Фишера годами, какая тогда задача у тебя? Зачем ты здесь на самом деле, если у Андрея Васильевича и так были все карты на руках? Полина слегка наклонила голову, и на её губах промелькнула едва заметная, печальная улыбка. Она посмотрела на свои ладони, словно видела там не бинты, а невидимые нити. — Пряников — великолепный агент, Вик. Но даже самому лучшему агенту иногда нужно зеркало, чтобы увидеть, не превратился ли он сам в пешку. Андрей Васильевич — часть этого механизма, он внутри процесса. А истина часто требует взгляда со стороны, того, кто не боится испачкать руки, но при этом сохраняет холодный рассудок. Моя задача — не вести следствие, а быть тем самым вектором, который не даст этому следствию окончательно уйти в песок. Иногда нужно быть тенью, чтобы свет стал ярче. Вика резко захлопнула аптечку, и этот сухой, громкий звук эхом отозвался в тишине комнаты. — Прекрати, — отрезала она, и её голос прозвучал жестко. — Полина, хватит этой философии. Я не на лекции и не на приеме у психоаналитика. Мне не нужны твои метафоры про тени, зеркала и векторы. Я хочу знать конкретно: чьи приказы ты выполняешь и чем мы все рискуем, доверяя тебе. Оставь высокие материи для Игоря, ему они, может, и заходят, а мне нужны факты. Или хотя бы честное «не знаю», если ты действительно не понимаешь, во что нас втравили. —Давай так,—ухмыльнулась Симоненко,сложив руки на груди.—То что я даже в вашей команде,мое руководство еще не в курсе,пока.Я делаю свою работу,а ты свою.                           ******* Пряников вышел из машины и подошел к генералу Корнилову, стоявшему у парапета набережной. — Соколовский планирует ограбление «Феникс-банка». Его мать спрятала компромат в одной из ячеек. — Дата известна? - спросил генерал, не поворачивая головы. — Еще нет. Но скоро все будет. Корнилов промолчал, глядя на темную воду, которая плескалась внизу, омывая гранитные ступени. — Я прошу разрешения взять на себя эту операцию, - попросил Пряников. — Соколовский мне доверяет. Я смогу зайти с ним банк и потом изъять компромат, не привлекая лишнего внимания. — Разрешаю. Действуй, - неожиданно быстро согласился генерал. —И еще, - Пряников чуть помедлил. — Я считаю, что участие Симоненко может нарушить ход операции... — Я разве что-то сказал о капитане Симоненко? — спросил Корнилов. — Это твоя операция. Никакой Симоненко. Отвечаешь лично. Понял? — Так точно. — Это твой шанс. На таких делах делают карьеру. ...Или спасают. Генерал повернулся и, не глядя на Пряникова, пошел к своей машине. Пряников еще долго стоял и смотрел вслед машине Корнилова, обдумывая разговор. Слишком короткий, слишком быстрое согласие.                             ***** Симоненко с напряженным лицом стояла перед генералом. В последнее время он стал догадываться, что ситуация вокруг Соколовского и Фишера развивается как-то странно. Это было не похоже на обычную разработку. - ...Пряников зайдет с ними в банк и изымет компромат на Фишера, — говорил Корнилов, —Твоя задача - оцепить район и задержать всех причастных. Понятно? — И Пряникова? — Конечно, — утвердительно кивнул генерал и подвинул к Симоненко лист бумаги. — В этой операции главная ты, а не он. Нельзя допустить утечки. Вот список. Полина пробежала глазами перечень фамилий и удивленно посмотрела на генерала. — Извините, но, насколько мне известно, Родионова не будет принимать непосредственного участия в ограблении... — Родионова слишком много знает, - резко перебил подчиненную Корнилов. — Ее необходимо задержать, вместе со всеми. Или у тебя с этим проблемы? —А если я там тоже буду?—неожиданно спросила Симоненко. Генерал прищурился, изучая лицо Полины. Он знал, что она не из тех, кто боится рисковать, но сейчас ситуация была слишком серьезной. — Ты должна быть осторожной, — сказал он, стараясь смягчить тон. — Если ты окажешься в центре событий, это может создать дополнительные сложности. Мы не можем позволить себе ошибки. Полина кивнула, но в ее глазах читалась решимость. — Я понимаю, но если я буду там, я смогу лучше контролировать ситуацию. У меня есть свои источники информации, которые могут оказаться полезными. Корнилов вздохнул, осознавая, что Полина не отступит. Она всегда была настойчива в своих убеждениях. — Ладно, — согласился он, — но ты должна следовать моим указаниям и не рисковать без необходимости. Если что-то пойдет не так... — Я справлюсь, товарищ генерал. — Полина прервала его. — Я знаю, что делаю. Корнилов откинулся на спинку кресла и задумался. Время поджимало, и у них не было права на ошибку.  — Хорошо, — наконец сказал он. — Ты получишь поддержку группы. Но помни: если что-то пойдет не по плану, я хочу, чтобы ты немедленно вышла из игры. Не надолго,генерал замолчал,как будто думал о чем-то важно,прокручивая в руках ручку,после чего заговорил: —Раз это твоя операция,можешь собирать людей.Можешь взять кого-то из бывших подчиненных,или из тех с кем больше работала.Но только не делайте ничего заранее. Полина кивнула и подняла список фамилий еще раз. Внутри нее бурлили эмоции: это была ее возможность проявить себя и доказать, что она не просто подчиненная.  —Соколовский доверяет мне больше,чем им,—произнесла тихо она. Генерал посмотрел на нее с одобрением и недоверием одновременно.  Корнилов долго молчал, барабаня пальцами по полированной поверхности стола. Фраза «Соколовский доверяет мне больше, чем им» была весомым аргументом, но в то же время — обоюдоострым мечом. — Доверие Игоря дорого стоит, Полина, — наконец произнес генерал, понизив голос до вкрадчивого шепота. — Но помни: он не дурак. У него интуиция тоже не на нуле. Если он хоть на секунду почувствует, что ты ведешь двойную игру или используешь его «втемную», он уничтожит тебя быстрее, чем Фишер. Полина лишь едва заметно усмехнулась, поправляя рукав, скрывающий свежую повязку. Она знала это и без лишних предупреждений. — Он ищет ответы, товарищ генерал. А я могу направить его туда куда нужно. Пока я полезна его поиску, я в безопасности. — Ступай, — Корнилов махнул рукой, давая понять, что аудиенция закончена. — Связь по стандартному каналу. И... Полина. Она остановилась у самой двери, не оборачиваясь, лишь слегка повернув голову. — Постарайся вернуться в одном куске. Ты слишком ценный актив, чтобы терять тебя из-за чьей-то импульсивности. Полина вышла из кабинета, и тяжелая дверь с глухим стуком отрезала её от генерала. Коридоры управления в этот час были пусты и залиты холодным светом люминесцентных ламп. Она шла по длинному переходу, и звук её каблуков эхом отдавался от стен, напоминая метроном, отсчитывающий время до взрыва. «Доверяет больше...» — эхом отозвались её собственные слова. Она не лгала Корнилову, но и не говорила всей правды. Игорь доверял ей не потому, что она была лучше Родионовой, а потому, что она была такой же сломленной и одержимой этой правдой, как и он сам. Они были одной крови — крови, которую Фишер пустил им обоим много лет назад. Полина вышла на крыльцо, вдохнув прохладный ночной воздух. Нужно было возвращаться к Родионовой и Соколовскому. Игра в «своих» и «чужих» выходила на финишную прямую, и теперь главным было не сорваться в ту самую «темную воду», о которой она так вдохновенно рассказывала Вике всего пару часов назад.                                     ******* Иван, изображая частного водителя, подвез Жеку ко входу в банк «Феникс». Аверьянов в дорогом костюме проследовал к двери, оглянулся, убедившись, что Иван отъехал и вошел в здание. — Доброе утро, - перед Жекой появилась как из-под земли молодая женщина и с предупредительной улыбкой осведомилась: — Что вы хотели? —Я... — замялся Аверьянов. — Ну... Мне бы ячейку. — Конечно, — с улыбкой кивнула сотрудница банка. -Сейчас мы с вами заполним анкету, а потом наш сотрудник проводит вас в хранилище. Прошу вас, вот сюда. Садитесь. Жека уселся на предложенный мягкий стул. Женщина запустила в печать бланк, а он стал осматриваться по сторонам. Так, охранник у дверей, несколько посетителей. Кажется, все заняты своими делами и ничто не вызывает подозрений. Процедура оказалась довольно простой: три подписанных бланка с условиями банка, квитанция об оплате услуг аренды ячейки, и вот Жеку сотрудник банка уже ведет по коридору в хранилище. Маленький ключ от ячейки в потной руке скользит, Жека взял его в другую руки и незаметно вытер вспотевшую ладонь. Вот и большая тяжелая дверь, ведущая в депозитарий. Молодой человек приложил к кодовому замку электронный пропуск. Было слышно, как внутри что-то щелкнуло, и сотрудник банка стал открывать тяжелую дверь. Жека шагнул в помещение без окон, где вдоль стен по периметру стояли большие сейфы со множеством выдвижных ячеек. В это же время в банк вошла девушка. Охранник у входа проводил ее взглядом, отвлекся на ее стройные ноги и не успел отреагировать на вошедшего следом за девушкой мужчину. Игнатьев, вошедший в банк, без промедления и не успел отреагировать на вошедшего следом за девуш-ударил охранника в челюсть кулаком с кастетом. Выхватив пистолет, он громко закричал: — Всем на пол! Это ограбление! Кто-то вскрикнул, все обернулись на голос, но после того как Игнатьев выстрелил в потолок, в зале раздались крики, женский визг, и посетители вместе с сотрудниками банка стали послушно опускаться на пол, со страхом глядя на грозного вооруженного мужчину. Одна из сотрудниц дотянулась и нажала на тревожную кнопку под своим рабочим стулом. И в ту же секунду по всему банку раздались резкие гудки сирены.