По многим причинам

***       Подснежники… пахнущие свежестью и снегом, в простой корзинке, перевязанные синей атласной лентой. Никаких записок. Никаких открыток, даже простой «с днем рождения», но она и без этого знает, кто послал цветы. Из воспоминаний          С самого детства Александра мечтала, что будет, как тетя Рита – актрисой. Строго говоря, тетя Рита – старшая кузина папиной сестры и в семье ее за глаза звали не иначе как – Королева Марго… а папа, когда она приезжала, даже как-то предлагал приберечь метлу для ночного полета на бал. Всего этого маленькая Сашенька не понимала, чаще просто завороженно слушая и бродя следом за роскошной и прекрасной в своей раскованности женщиной, втайне надеясь быть хоть капельку на нее похожей. Иногда вечерами Сашеньке удавалось просочиться на веранду и, пристроившись на нижней ступеньке, послушать их с мамой разговоры… многое из того, что слышала, она уразумела – повзрослев, но имена… яркие, известные… врезались в память. Мама тихо ахала, выслушивая очередную историю, а тетя Рита только смеялась, – «Легко пришло, легко ушло…» Только однажды Сашенька застала ее в одиночестве сидящей на щедро отдающих дневное тепло камнях. - Что, Александра, не гуляется в одиночестве? - Тетя Рита, вас кто-то обидел? - С чего это ты взяла? – поманив Сашу к себе, Маргарита разглядывала так, будто видела впервые, - Говорят, ты хочешь стать актрисой… - Хочу! – с детской непосредственностью откликнулась та, - Хочу – как вы! - Не стоит, детка… я не слишком удачный пример для подражания, - взяв Сашеньку за руки тетя Рита помолчала, - Нужно быть эгоистом, уметь ходить по головам и думать только о себе… - А можно – без всего этого, - Саша тяжело вздохнула, - оно кажется таким трудным… - Иначе – будут пользоваться тобой… - глядя на неспокойное море, отозвалась тетушка, но будто очнувшись, подхватила Сашеньку под руки, закружив по полянке, - Не слушай меня, Сашка! Все у тебя будет за-ме-ча-тель-но! После того лета Маргарита больше не приезжала, Александра выросла и мечты о театральном так мечтами и остались – семья рассудила, что литинститут и драмкружок – лучше всяческих смутных перспектив. И только папина сестра – ее настоящая тетя, так не считала. Сама будучи актрисой одного из местных театров, она всячески потворствовала племяннице в ее стремлении и именно с ее подачи Александра почти год спустя бросила учебу, оправившись в Питер, чтобы принять участие в творческом конкурсе. Призом было зачисление в любой театральный ВУЗ по выбору без экзаменов. * День идет своим чередом, еще несколько букетов украсили гримерную – уже ничего необычного: карточки, открытки, поздравления. Вечером еще ждет спектакль, после – непременное застолье… и, может быть потом…Александра засмотрелась на свое отражение, думая – о подснежниках и о том, кто ждет ее дома. Из воспоминаний          Роли пришли не сразу, но достаточно рано для еще студентки театрального ВУЗа и далеко не последнюю партию в этом сыграл дядя Боря – Борис Анатольевич, старинный приятель, а может когда-то и больше, папиной сестры. Он появился в жизни Александры неожиданно и, казалось, не делал ничего, чтобы помочь, подтолкнуть или направить в нужную сторону. Но каким-то непостижимым образом его незримое присутствие ощущалось на каждых пробах, куда ее приглашали. - Александра! – одним ранним утром ее разбудил его бодрый голос из телефона, - Просыпайся! Ты должна сюда приехать. - Куда, дядя Боря? – стараясь скрыть очередной зевок, она едва не вывернула себе челюсть, - У меня занятия сегодня целый день. Трубка хмыкнула нечто невразумительное, безапелляционно продолжая его голосом - Собирайся. Приезжай. Адрес скину, - Борис Анатольевич дал отбой, основательно ее заинтриговав.          - Видишь, Алексей Алексеевич, какие нынче барышни пошли… - встретил ее достаточно сумбурное появление Борис Анатольевич, - все куда-то спешат, все бегом… - оглядев Александру с ног до головы, кивнул, резюмируя, - Надо было еще шляпку надеть… ту самую. - Из итальянской соломки? – тут же нашлась Сашенька, - К сожалению, ее съела лошадь… Но я нашла выход, - она распустила тонкий шарф у себя на шее и, накинув легкую ткань на голову, изобразила из себя скромницу, прицельно стрельнув глазами из-под ресниц. Борис Анатольевич прицокнул языком, - Прошу любить и жаловать, Алексей Алексеевич – Никифорова Александра, думается мне, как раз то, что вы ищете. Тот с интересом рассматривал ее, прежде чем спросить, - Как вы относитесь к колдовству, Сашенька… могу я так вас называть? – получив неуверенный кивок в ответ, продолжил, - так как насчет волшебства, гаданий… спиритизма? - Это про вызывание духов? – тон казался нейтральным, но в голосе что-то такое было, что заставило нового знакомца нахмуриться, а дядя Боря тут же встрял, - Александра, а кто в Святки в зеркало все ночи напролет смотрит, а? Верит она, Алексей Алексеевич, верит, просто стесняется. - Ничего я не стесняюсь, Борис Анатольевич, - беря себя в руки, возразила она, приняв вид деловой и решительный, - В магию и волшебство я верю, насколько мне позволяет воспитание и окружение, а спиритизм – это не магия, это наука, как и гипноз… в основе – психология, умение читать людей… - И немного удачи и везения, - улыбаясь, добавил Алексей Алексеевич, поднимаясь и протянул руку, откланиваясь, - У вас все это есть, милая Сашенька… надеюсь на скорую встречу, ваш… дядюшка посвятит вас в детали. Проводив его изумленным взглядом, Александра повернулась к совершенно безмятежному Борису Анатольевичу, - И что это такое было, пробы? - Подозреваю – да, - довольный собой, ответил он, - и ты их с блеском прошла. Алексей Алексеевич Колобродов мой давнишний друг, писатель, сценарист, иногда даже режиссер… у него – новый проект, он никак не мог найти для него главную героиню… пока ко мне не пришел. - Фантастика… а что? А о чем? А кто? - Александра! – Борис Анатольевич погрозил ей пальцем, - Не балуйся! Вот… - он выложил на стол между ними толстую папку, - Читай! Прочитаешь – звони, обсудим.          - Дядя Боря! Это просто волшебно! – едва дождавшись приличествующего для утреннего звонка времени, Саша набрала Бориса Анатольевича, - я очень хочу принять в этом участие! Можешь сказать это своему другу. - Александра, прекрати чирикать, еще слишком рано, - Борис Анатольевич звучал заспанно, - приезжай ко мне часика через два… и не спорь! Позавтракаем и все обговорим. - Два часа… - отключившись, недовольно заметила она, обращаясь к коту-подростку, мирно умывающемуся у нее на кровати. - это очень долго! А мне очень хочется все с кем-то обсудить… - присев рядом, Саша запустила пальцы в густую шерсть, - придется тебе меня послушать… - согласно заурчав, тот вытянул передние лапы, опустив на них голову, явно предлагая еще вздремнуть. Потрепав его между ушей, она пошла на кухню. Закипевший чайник подавал сигналы бедствия, а Александра все листала и листала сценарий из папки, что вручил ей накануне Борис Анатольевич, рассуждая сама с собой, - Нет… ну хорошо, допустим… а в кого… ну вот в кого, дядя, ты предлагаешь мне влюбиться… не в Антошу же Хабарова, право слово! - с очаровательным и не менее обходительным молодым актером они встретились на пробах пару лет назад и сошлись накоротке.          Вдрызг разругавшись с ассистенткой, Саша пристроилась на ступеньках, стараясь загнать поглубже жалость к себе. - Неплохо держалась… для студентки, - присев рядом, он протянул ей платок, - второй курс? - Первый… - кивком поблагодарив, взяла, тут же скомкав в руках, порывисто возразила, - Я была кошмарна! На твоем месте я бы… - вполне добродушный его смех разрядил обстановку. - Кофе? - Пожалуй… В буфете, куда они завернули, он замечает почти суеверный ужас, с которым она наблюдает за методично наполняемым им снедью подносом и снова заразительно улыбается, объясняя, - Всегда зверский аппетит после проб, особенно, неудачных… - Думаешь, тебе тоже не перезвонят? – вяло ковыряя что-то наподобие булочки с повидлом, Саша попыталась придать голосу бодрости, - На мой скромный взгляд ты был превосходен. - Спасибо, конечно, - без лишней скромности отозвался он, - но наше мнение, как и наше желание – не имеют значения. - Это как? - Ну, смотри – на пробы зовут в том случае, если режиссер и ассистент по подбору актеров согласны, что ты каким-то образом подходишь на эту роль, - она кивнула, - это значит, что либо тебя где-то видели в работе или твои фото от агентства чем-то приглянулись. Но в процессе может выясниться, что внешнее сходство с героем – это все, что у вас общего. А ваши с режиссером представления о герое вообще диаметрально противоположны. Тогда как ни играй… - он пожал плечами, не заканчивая. - Да… - подперев рукой щеку, подвела итог она, - сложно все это… - снова вызывая у него улыбку. Отобрав у нее плюшку, подвинул одну из своих тарелок, - Ешь! Запасы оптимизма необходимо пополнять. Собравшись быстро, Александра уже к полудню была рядом с домом дяди, без звонка заходить было бессмысленно, трубку он пока не брал. Перейдя дорогу, она зашла в ближайшую кофейню и, заказав кофе с собой, устроилась за столиком у самого входа. - Кажется, это – ваш… - услышала она за спиной, а обернувшись, встретила смеющийся взгляд, - похоже, стаканчики все-таки перепутали. - Вас зовут… - она глянула на стаканчик, - Санди? Не думаю… Больше похоже на то, что я забыла кофе на стойке, а вы… - переняв стаканчик из его рук, договорила, - принесли… за что – спасибо… - вернувшись к своей сумке, переворашиванием которой занималась до его появления, Александра попыталась скрыть жаркую волну смущения, вдруг накрывшую ее…          Это случилось пять лет назад, Саша тогда заканчивала школу, в городе с единственным спектаклем гастролировало шоу мюзиклов и тетушка предложила провести ее за кулисы. Это был знакомый и незнакомый мир музыки, движения, праздника… Так было на сцене, так было и за кулисами – цветной ворох костюмов, повсюду осыпающиеся блестки, яркие краски макияжа и молодые актеры… немногим старше самой Саши. Наверное, поэтому ее и не гнали из гримерок, не ругались, если она становилась невольной помехой в кулисах и даже угощали конфетами и газировкой, от которых та вежливо отказывалась. Девчонки из кордебалета, прибегавшие по нескольку человек между номерами, смеялись, - Будешь актрисой, как тетя? – На что она без особого стеснения отвечала – нет, сцена ее не привлекает, лучше станет учителем русского языка и литературы. - Ты сперва тройку по сочинению исправь, - заметила тетушка, проходя мимо, так что Саша только ей вслед успела возразить, - Это не потому что плохо написано, просто мое мнение учительницу не устраивает… - Ключевое слово – «учительницу», - заметил, остановившись на пороге, потому что она загораживала ему выход, один из солистов. Его появление в гримерной вызвало тихий ажиотаж – очевидно, весь женский коллектив был жизненно заинтересован в привлечении его внимания. – Вы согласны, Сашенька? Впервые к ней кто-то чужой, незнакомый, обратился на «вы», да еще и как к равной, чем чрезвычайно смутил. Зардевшись, она кивнула в ответ, невольно отвечая на его дружелюбную открытую улыбку. - Смотри, Димасик, собьешь девчонку с панталыку, - не выдержала одна, самая яркая, из представительниц заезжей женской фауны, - еще жениться придется! – взрыв дружного девичьего смеха заглушает его ответ… но Саше кажется, она слышит: «… а почему бы и нет…» И подснежник… непонятно откуда вдруг взявшийся тут подснежник – в его руках… - Это мне? – набравшись смелости, спрашивает она, он смеется, - Берите, Сашенька, вы так похожи на эти цветы… не меняйтесь. Он… конечно, это был – Он… предмет ее смутных девичьих грез после той мимолетной и памятной, как она подозревала, ей одной встрече. Тот подснежник, бережно засушенный между страниц любимой книги, с тех пор путешествовал с ней везде, став чем-то вроде талисмана. С тех пор она любит подснежники… Александра, внутренне собравшись, изобразила на лице благожелательное равнодушие, - Если это – такой милый способ познакомиться, то… - То? - явно развлекаясь, перебил он, - Найдете вежливый повод отказаться? - А должна? – вопросом на вопрос ответила она, - Может быть просто не стоит и начинать – останемся друг для друга приятными незнакомцами, выпившими вместе кофе. - Вы торопитесь? – заметив ее движение в сторону брякнувшего мобильного, поинтересовался он, - Или ждете важного звонка? - И то, и другое, пожалуй… - сама не заметив как, Александра без подробностей пересказала ему свою эпопею с Борисом Анатольевичем, - и вот теперь жду приличествующего времени, чтобы его перехватить дома для разговора. - Занятно… - отозвался ее собеседник, - я здесь тоже коротаю время в ожидании… старый друг… однокурсник позвонил – пообещал что-то любопытное… Увидишь, тебе понравится – так и сказал. Александру, собравшуюся ответить, перебил мобильник, - Да? Я здесь, в кофейне… могу… Могу погулять еще минут десять, - убрав телефон, она с сожалением улыбнулась, - Ну вот… мне пора. На этот раз телефон зазвонил у него, - Простите великодушно… - поднявшись, отходит на пару шагов, что-то проговаривая в трубку. Воспользовавшись моментом, она быстро собралась, проходя мимо, невольно услышала, - … не думаю… По-моему, это чересчур, все-таки просто рассказать… Не знаю, Анатолич, вечно ты перемудришь…. Да-да, помню… Хорошо. Пусть так… - заметив ее демарш, он усмехнулся, - Пытаетесь сбежать, барышня? - Просто ухожу, - остановившись на полдороги к выходу, пожала плечами, - кажется, здесь меня больше ничего не держит. - Кажется, и мне – пора, - не спорит он, - выйдем вместе. Отчего-то Александра живо представила себе сцену из «Знакомьтесь, Джо Блэк», ту самую в которой герои Бреда Питта и Клер Форлани выходят из кафе, так и не познакомившись. Обернувшись, она замерла, вглядываясь в то и дело теряющуюся в толпе его спину, - Вы все-таки не узнали меня, Дмитрий Дмитриевич…          - Александра! Давай-давай, проходи… - Борис Анатольевич призывно помахал рукой с кухни, пока она пробиралась через полутемный и чем-то захламленный, словно в старых ленинградских коммуналках, коридор. - И когда ты соберешься сделать тут ремонт… ой! – больно стукнувшись обо что-то носком, Саша прекратила пустые сетования, сосредоточившись на том, куда ставит ноги. – Знаешь, пока была в кофейне, повстречала очень интересного человека. - Кофе будешь? – Борис Анатольевич окинул ее внимательным взглядом, - Ну? - Только что из кофейни, - продемонстрировав картонный стаканчик с плещущейся там жидкостью, Александра наконец села, - Мне ужасно понравилось! Я никому не уступлю! - Не сомневался, - дядя достал турку, - кофе, моя дорогая, надо варить самому, а эта ваша бурда… А кого, ты говоришь, там встретила? - Дядя, ты был женат? – невпопад задала она вопрос, получив в ответ три пальца, - Три раза? - Три месяца… - отозвался тот, не отрываясь от кофе, - на первом курсе театралки… - и на немой ее вопрос продолжил, - Нет, роли свои мы исполняли хорошо – регулярно… Сценарий – дерьмо. - Объяснил! – фыркнула она, заслужив еще один его внимательный взгляд. – А если меня утвердят на роль… - глядя мимо него в окно, протянула Саша и словно встряхнувшись, улыбнулась ясно, - с кем-то надо будет играть любовь… Я себе очень плохо представляю на месте прибывшего из Петербурга следователя кого-то вроде Антона Хабарова, Никиты Ефремова или Панфилова, Александра Устюгова или даже Паши Прилучного… - Чувствуется домашняя заготовка, - подвинув в ее сторону маленькую, величиной чуть больше наперстка, чашку с ароматным густым черным как смоль кофе, заметил Борис Анатольевич, - не переживай, я тебя сюда заманил, не брошу и тут… есть один беспроигрышный вариант… - выдерживая поистине театральную паузу, он потягивал кофе, ответив на нетерпеливые взгляды Александры, - Увидишь – тебе понравится! - Ну, дядя Боря! – с очевидным разочарованием протянула она, вызывая у того усмешку, - Какой ты… - Да, я такой! – с гордостью отозвался он, - Подай телефончик, пожалуйста… Алло, Митрич, далеко? Так поднимайся… *          Отражение улыбается в ответ, возвращая Александру в настоящее… спектакль почти закончен, остался еще один выход и можно будет переодеваться и смывать грим… Корзинка с немного уже подувядшими за день подснежниками стоит поодаль от остальных букетов, что принесли за день, их она заберет домой, а остальные будут здесь, забирать цветы со сцены – плохая примета. Телефон тренькает сообщением: «Тебя заждался Апрель…», следом еще одно: «И все остальные братья-месяцы…». Александра берется за телефон – «Уже лечу!» «На метле?» «С попутным восточным ветром…» - отправив, она ждет немного, после откладывает телефон, делая погромче динамик – сцена, после которой ее следующий выход, заканчивается… - Саша, на сцену! – несется из-за двери, а открыв, она натыкается в буквальном смысле не него, - Ой! - Всего лишь – я… - подхватывает ее на руки так, что Александра и охнуть не успевает, - захотел перехватить по дороге… - У меня еще один выход и поклоны… - выдыхает она, неминуемо соскальзывая в кольце его рук, - Подождешь? - Посмотрю на тебя из зала… - не отпуская ее от себя, откликается он, - а после – жду у служебного входа. Из воспоминаний          - Дмитрий Дмитриевич! Дмитрий… – запыхавшись, Александра замедлила шаг, подходя к терпеливо ожидающему ее, - … Дмитриевич! - Александра Ивановна… - с той самой едва заметной насмешкой в голосе, что так нервировала ее, - случилось что-нибудь? - Я хотела… - она помолчала, глядя мимо, потом словно решилась, - я так не могу! У меня ничего не выходит! - А конкретнее? – он внимательно смотрит, медленно двинувшись вдоль по аллее, - Вы слишком строги к себе, нет? - Видела пилотную серию… мне – показали… - сама не заметив как взяла его под руку, Саша уравняла шаг, стараясь говорить также разумно и взвешенно, - да я и сама вижу – неестественность и… - помедлила, подбирая слова, - зажатость, пожалуй. Похоже, мне неуютно именно перед камерой в окружении стольких людей… Когда это – учебный спектакль и сцена… все иначе… - Это первая ваша работа в кино? - Нет, но… - она повела плечом, - в этот раз все совсем иначе… может быть, потому что – очень хотелось, прямо с того момента, когда дядя Боря дал прочитать сценарий пилота… - Борис Анатольевич – известный комбинатор, - рассмеявшись, спросил, - действительно, он – ваш дядя? Александра качнула головой, - Давний близкий друг тетушки, папиной сестры… присматривает за мной здесь на правах родственника. А вы… - с плохо скрываемым любопытством спросила, - давно знакомы, да? - Служили вместе, правда, недолго… ваш дядя удачно вписался в ряды комендатуры по части политинформации и просвещения… - теперь улыбались уже оба, - Ну а после – некоторое время были сокурсниками, пока не уехал я. Так я чем-то могу помочь? - Да! – с жаром подтвердила Саша, - Если бы могли с вами вдвоем проработать те совместные сцены, на которые уже есть сценарий… хотя бы в черновую, чтобы я сориентировалась по узловым точкам... – сложив ладони, тихонько закончила, - Пожалуйста! Дмитрий Дмитриевич накрыл ее ладони своей, - Это будет поистине удовольствием для меня… - помедлив, не отпуская взгляда, развернул ее ладошку к себе, с еле приметной усмешкой закончив, - Александра Ивановна… - и, склонившись близко, легко поцеловал, отпустив. Смешавшись, проалев щеками, она судорожно вздохнула, поспешно сжав руку в кулачок и на всякий случай спрятав за спину, в который раз уже не находясь с ответом. В дружелюбно-неловком молчании они какое-то время просто шли вдоль аллеи, первая желтая листва шуршала под ногами, Дмитрий Дмитриевич немного опережает ее, - Так когда начнем? - Ох… - выдохнув, Саша скороговоркой произнесла, - может, сегодня? Если у вас нет других планов… - Других планов у меня нет, - отозвался он, - тогда – вечером, как вы хотите, у меня, у вас? - У вас, наверное, будет лучше, - не слишком уверенно отозвалась она, - мне нужно привыкнуть к неудобным обстоятельствам… - осознав, как это прозвучало, Александра постаралась исправиться, - Я хотела сказать, что должна быть готова… - Я понимаю, - прервал он, - в таком случае – до вечера? – оказывается, Александра и не заметила, как они дошли до конца аллеи. Тихонько вздохнув и так и не отпустив его руку, она предложила, - Пройдемся еще? Если вы не спешите, конечно. - С удовольствием разделю с вами компанию, - немедленно отозвался Дмитрий Дмитриевич, сворачивая куда-то под деревья, тропинка узковата для двоих и Саша следует за ним, и он отчего-то крепко перехватывает ее запястье, оглядываясь через плечо, - Осторожно, здесь кажется мало кто бывает… - Нехоженые тропы… - с плохо-скрываемым восторгом предположила она, - до чего захватывающе-интересно! - Не боитесь? – остановившись, он обернулся к ней так неожиданно, что Саша почти с разбега влетела в него, он придержал ее под локоть. - Кого, вас? – рассмеявшись, она не спешила освободиться из его рук, - Нет, не боюсь… мы ведь с вами давно знакомы… - Давно? – приподнятая бровь призвана выразить удивление… недоумение… раздосадованная собой Саша выпуталась, - Еще с восьмого класса… - вышло с какой-то непонятной горечью и она, стараясь не оглядываться, свернула в лес. Шла она не особо разбирая дороги и как-то неожиданно оказалось, что вокруг самый настоящий лес и она понятия не имеет – в какую сторону идти, чтобы вернуться назад. Шорох листьев и ломающихся под чьими-то ногами веток от ближайшего подлеска заставил ее подпрыгнуть… - Здесь все-таки лес, пусть и в окрестностях города, - выйдя из зарослей, он подошел ближе, - рискуете заблудиться, барышня. - Вы меня специально пугаете, Дмитрий Дмитриевич? - Отнюдь. С непривычки здесь и правда легко потеряться, так что придется снаряжать спасательную экспедицию… - он помедлил, - а я некоторым образом несу за вас ответственность… - Чего ради? – почти искренне удивилась она, - если – из-за моих слов, то… не стоит. - Боюсь, твой «дядя Боря» меня убьет, если потеряю тебя… - прозвучало достаточно двусмысленно, чтобы Саша смутилась. Дмитрий Дмитриевич же, предпочтя этого не замечать, протянул руку, - Санечка… - молча вложив свою руку в его, та доверчиво последовала за ним. Лес отчего-то не редел и не спешил превращаться обратно в городской парк, Александра осторожно поинтересовалась, - Скоро стемнеет… мы точно знаем, куда идем? - Думаете, заведу вас, как Иван Сусанин… - тот смеется, - не тревожьтесь, Александра Ивановна, под открытым небом на ночь глядя не останемся. - Если мы не вернемся к вечеру, нас хватятся непременно, переполох поднимется… - она судорожно вздохнула, - не хотелось бы служить поводом для волнений. - Вы забыли, съемки прервали на два дня, - продолжая идти одному ему известным курсом, отозвался он, - так что, вряд ли нас будут искать. - И это – повод заблудиться? - Это – повод не спешить с возвращением, - Дмитрий Дмитриевич эффектным движением отошел, открывая ее взору лесную сторожку. Оглядевшись, Александра заметила, - Здесь мы были… работали сцены в лесу для серии с похищением. - Все верно, - согласился он, - темнеет… и нам лучше где-то пересидеть до утра, потому что даже я не рискну искать дорогу по звездам. - Дверь тихо скрипнула, открываясь… перед съемкой декораторы здесь хорошо поработали, почистив и слегка облагородив давно заброшенную постройку. Войдя, Саша попыталась осмотреться, подсвечивая себе мобильным, но тихий смех над ухом смутил ее, - Ожидали увидеть что-то необычное? Вздрогнув, она выронила телефон, резко развернувшись, - Уж не думаете ли вы, что я специально все затеяла?! – плохо видя его в полутьме стремительно наступающих сумерек. - А вы? – неожиданно близко откликнулся вопросом на вопрос он. – Вы так не думаете? Александра откровенно смешалась, - Дмитрий Дмитриевич, если я каким-то образом дала вам повод думать… - Успокойтесь, Александра Ивановна, я просто шучу… и не слишком удачно, - в голосе его угадывалась неизменная насмешка, - Вы не замерзли? - Печки, как мне помнится, здесь нет, - невпопад отозвалась она, - и на улице уже совсем не лето… Нам обязательно быть здесь всю ночь? – не отвечая, он завладел ее руками, согревая дыханием. – Дмитрий Дмитриевич… - только и смогла выдавить из себя Саша, - что вы делаете… - Руки у вас просто ледяные… - не отпуская ее, заметил он, - если не замерзли, значит – волнуетесь. Есть причины? - Я всегда волнуюсь, когда работаю, - не без сожаления высвободившись, отозвалась она, нашаривая на полу под ногами телефон, - надеюсь, со временем это пройдет. - И опыт – сын ошибок трудных… - прозвучало рядом и между ними зажегся фонарик телефона, он помог ей подняться, - Вы хотели проработать совместные сцены… чем не возможность? - Но… как же сценарий? - Будем импровизировать… *          «Саша, на сцену!» - эхом слышится в коридорах, заставляя ее позабыть о том, что было. Он – в зале и это сейчас самое важное, пожалуй… «Покровские ворота» - спектакль новый и по слишком известному среди публики материалу, чтобы рисковать с его постановкой. Но, кажется, все получилось… получилось не упасть в «повторение пройденного», тем более, что «переиграть» фильм Михаила Михайловича Козакова тоже самое, что догнать Савранского – это утопия. Ощущая подъем, словно на премьере, она выходит на сцену… зала почти не видно за огнями, но Саня будто чувствует его взгляд, следующей за ней… как это было девять лет назад, на съемках первого сезона их первого проекта… Из воспоминаний          - Внимание! – несется через мегафон, девушка-хлопушка дежурно обозначает сцену и дубль, звуча максимально невнятно. – Массовка все помнит? – ассистенты кивают, отвечая за всех и сразу, режиссер еще раз оглядел готовую к съемкам дубля мизансцену… Александра невольно прокрутила про себя выстроенный сценический рисунок, не так давно пошагово разобранной сцены. В этот раз они устроились у нее в номере, отчего-то Дмитрий Дмитриевич не отказывался принимать участие в этих несколько спонтанных репетициях.          Подойти… медленнее… остановиться и посмотреть – прямо, не скрываясь. Торопясь, начать объяснять… - Господин Буссе меня неправильно понял… он решил, что если я пришла к нему ночью, это значит, что… - Дальше! – нетерпеливо, словно пытаясь скорее услышать нелицеприятные новости. Шагнуть ближе, чтобы лучше видеть малейшие перемены в лице, по-прежнему пытаясь объясниться, даже оправдываясь… - Он был пьян. Он посмеялся над моими подозрениями. Потом… попытался меня поцеловать. Я его оттолкнула! Поймите вы, что для меня … - еще на пару шагов ближе… вот так, – это было полной неожиданностью. - Погодите, Дмитрий Дмитриевич, - споткнувшись на реплике, Саша подняла взгляд от листа с текстом, - вот здесь… ведь я правильно понимаю – Яков Платонович так ведет себя, потому что… ревнует? – приняв его молчание в качестве одобрения, она продолжила, - Конечно, мы с Анной рассуждаем с позиции нашего небольшого опыта и женской природы. Мне даже кажется, что она тут вообще действует больше интуитивно, так спешит объяснить ему свое появление в неурочный час в гостинице потому что чувствует себя… виноватой? Она ведь оправдывается, так? - Так… - насмешка снова плескалась в его взгляде, - но почему? Уверены, что вы с вашей героиней – правы? - А разве нет? – Саша ощутимо расстроилась, - Мне казалась, я понимаю мотивы и повод… - Разве у вас с вашей героиней есть причины для оправданий? – вопрос казался наводящим, Дмитрий Дмитриевич же продолжал, - Или все-таки причины в чем-то другом… - тут же напомнив, - Не знали, что ждать? - Нет, не знала! –мгновенно отозвалась она, - Для меня – странно, что он принял понял причину моего визита в таком свете! – больше отчаяния в голосе, ведь ей не верят… - Странно было бы, если бы он воспринял это как-то иначе! - Это почему? – а здесь – вызов, претензия, потому что все сказанное – правда и очень нужно убедить в этом его… Саша снова остановилась, пораженная внезапным открытием, - Все это для того, чтобы вы – поверили! – встретив его смеющийся взгляд, она смутилась, - То есть, вы… ваш… Яков Платонович. Необходимо, чтобы он – услышал и понял… - Всякий мужчина на его месте подумал бы именно так. - И вы?! Вы действительно считаете, что я могла прийти к нему ночью, как к мужчине? - Анна Викторовна, вы – молодая женщина, что странного, что вы пришли к нему, как к мужчине. - Я? Ночью? - Такое, знаете, бывает… - Вы меня оскорбить хотите! - Да полноте! Что здесь такого – дело молодое… Ударить… ой! – Что?! – убежать из кадра… вернуться… - Знаете, что? Это все сейчас не вы говорите! Не знаю, чего вы там добиться хотели… но, если… в общем, вы своей цели достигли! Я собираю вещи и уезжаю в Петербург! И завтра же вы меня не увидите! Больше никогда! – убежать, едва сдерживая слезы… - Камера… - режиссер продолжил перекличку, что заставило Александру сосредоточиться на дубле, - и… Мотор! - Всякий мужчина на его месте подумал бы именно так… - продолжил прерванный диалог Дмитрий Дмитриевич. - И вы?! – кажется, интонация выдержана верно, - Вы действительно считаете, что я могла прийти к нему ночью, как к мужчине? - Анна Викторовна, вы – молодая женщина… что странного, что вы пришли к нему, как к мужчине. - Я? Ночью? - Такое, знаете, бывает… - Вы смеетесь надо мной! – прежде, чем прозвучало «Стоп, камера», Саша уже с досадой развернулась на месте, - Простите! - Все нормально – продолжаем, - несется через мегафон от режиссера, - На том же моторе… То ли от неожиданности, то ли просто заскочило, но фраза, бьющаяся в голове, никак не хотела произносится, отчего Саша впала в ступор. Дмитрий Дмитриевич внимательно всмотревшись, делает шаг-другой, оказываясь рядом, - Санечка… - Не очень хорошо понимая, что делает, она подняла руку, отвесив ему прописанную в сцене пощечину и едва сдержав злые слезы, почти бегом скрывается в арке неподалеку. - Камера, стоп… все хорошо? – поинтересовался режиссер в мегафон, ассистенты звукорежиссера, отвечающие за аудиозапись, отрапортовали, что последних фраз не услышали… - Так, ясно. Делаем еще дубль! Где там наши виновники? Шаги позади Саша услышала, как и перекличку съемочной группы, но никак не желающие уняться слезы мешали вернуться назад. - Я зацепила вас, Дмитрий Дмитриевич, простите, - пробормотала она, когда его ладони сжали плечи, согревая теплом. - Это – ничего, Сашенька… бывает… - развернувшись, она оказалась ним, буквально, лицом к лицу… про себя порадовавшись полутьме под аркой. - Хорошо, что вы не видите меня сейчас, Дмитрий Дмитриевич… малопривлекательное зрелище… - тот тихо рассмеялся, но она не дала ему ответить, - нет-нет, послушайте! Я обещала себе – молчать, но… Я вас люблю… не нужно ничего говорить… Пожалуйста! Я все знаю и все помню… просто – иначе не могу… - приподнявшись на цыпочки, Александра быстро поцеловала его в губы, не ожидая ответа. Дмитрий Дмитриевич же сделал еще шаг, позади Саши была стена, и он оказался вдруг совсем близко. Замерев, она просто ждала, неотрывно глядя ему в лицо. И вот, когда его губы уже почти накрыли ее… - У вас там что - пробка под аркой, вы никак на метки вернуться не можете? – мегафон разносит окрик режиссера по всей площадке. Саша споро поднырнула под его руку, впрочем, далеко не отойдя. - Нас зовут, Дмитрий Дмитриевич… пора. *          Аплодисменты рано или поздно смолкают, поклоны заканчиваются, кулисы опускаются… Саша торопливо переодевается, даже не смыв грим… проводит щеткой по волосам… в дверь заглядывают, - Саша, посиделки у Петровича, идешь? - Нет, уже убегаю… - демонстративно подняв пакеты с некоторыми из подарков, что забирала домой, отзывается она, - меня уже заждались, опаздываю. Едва не позабыв ту самую корзинку с подснежниками, Александра отчего-то медленно идет по коридору, снова уносясь мыслями в прошлое… Из воспоминаний          Крайний из съемочных графиков подходил к концу и кажется уже можно было и обойтись без совместных репетиций, но Дмитрий Дмитриевич отчего-то не отказывался, продолжая проводить свободные вечера в ее компании. - Дмитрий Дмитриевич, - она сидит в кресле, поджав ноги, сценарий на ближайшие для съемок эпизоды зажат между пальцами, - можно спрошу? – получив приглашающий жест в качестве ответа, она все же помедлила, подбирая слова, - А вам когда-нибудь было страшно выходить на сцену, перед камерой? – тут же исправляясь, - Мандраж – он у всех, я не о том… - Я понял, - он улыбнулся в ответ, - конечно, да. На самом деле, перед каждой новой ролью… это – новая жизнь… как войти впервые в реку, стать частью течения или попробовать выгрести против него… получается не всегда… - присмотревшись к притихшей в углу дивана Александре, Дмитрий Дмитриевич в свою очередь поинтересовался, - К чему – такие вопросы, Александра Ивановна? - Мастера в институте мне то и дело пеняют на мою неуверенность – в роли, в героине, в разобранном материале… - тяжко вздохнув, Саша выдавила из себя улыбку, - не хочется прослыть бездарной. - Набиваетесь на комплимент, барышня, - он погрозил ей пальцем, - непрофессионально. – И не дав возразить, продолжил, - Неуверенность в роли, любой, проистекает из незнания своего героя и ваши «мастера» должны были об этом хотя бы упоминать. - Хорошо, - глаза ее загорелись привычным за эти странные дни азартом, - дальше у нас… «Яков Платонович вечером приходит навестить Анну Викторовну в доме князя», - старательно зачитав ремарку, Саша озабоченно нахмурилась, - И что из этого можно выжать? Дмитрий Дмитриевич встал, - Поднимайтесь, Александра, будем разбираться. - В динамике? – воодушевилась вновь она, он рассмеялся, - Попробуем… - и пока Саша суетилась, выбирая лучшее место для мизансцены, отошел к окну.          - А ты не заигрался, друг мой? – Борис огляделся вокруг в тихом зале полуподвального клуба-кафе, где они осели после очередного съемочного дня, - Все понимаю, но – должен исполнить скучную обязанность родственника, - благодушно наблюдая за тем, как на столе появился коньяк и рюмки, он продолжил, - Не думаю, что мои слова что-то изменят или ты вдруг решишь поделится со мной своими планами, - с удовольствием опрокинув рюмку и крякнув, Борис Анатольевич внимательно посмотрел на хранившего непроницаемое выражение лица друга, - Ну да… и о чем это я… - Вот и я думаю, Анатолич, о чем это ты… - Дмитрий Дмитриевич подвинул себе чашку кофе, - Александра Ивановна – девушка рассудительная и разумная, сама во всем разберется. - В чем это – всем? – поинтересовался Борис Анатольевич без особой надежды на ответ, - Нуте-с, тогда давай к нашим предприятиям… по-прежнему не хочешь принять участие? - Антрепризы – не самое мое любимое занятие, как ты, наверное, помнишь, - Борис Анатольевич рассмеялся, - Да уж, такое трудно забыть! – освежил коньяк в его рюмке и налил себе, - Как она тебя провожала – жена… мэра? Градоначальника? Ревизора? - Председателя шахматного клуба «Новые Васюки»! – скрытая досада все же читалась в голосе, - Борис Анатольевич, что ты меня, как девицу красную, уговариваешь? От участия кто-нибудь отказался? - Скучно с тобой, Митрич, ей богу, скучно... никакой интриги… - Борис Анатольевич поморщился, с отвращением глядя на кофе, - Все ты знаешь, все понимаешь. Так как – насчет спектакля? Деньги неплохие, городов в списке не так уж много, гастроли где-то с месяц займут… - Не знаю, Борис, - уже всерьез отозвался Дмитрий Дмитриевич, - сам знаешь, трудно графика съемок совместить, а ты мне предлагаешь… - Ту же творческую командировку, что и в случае съемок. – перебил его тот, - только переезжать из города в город со спектаклями. Ладно, подумай еще… время, пока, есть. Да… время, пока, есть… Дмитрий Дмитриевич повернулся от окна, молча наблюдая за суетой, что развела Александра, готовясь к сцене и поймал себя на улыбке, - Санечка… - Яков Платонович, вы меня караулите? - Да… Простите, что потревожил. - Нет, ничего… А почему вы не войдете? - Если честно, никого не хотел видеть, кроме вас. Пришел проведать – как вы. - Хорошо. Князь очень мил. Мои пришли меня навестить. - Вы, действительно, чувствуете себя здесь в безопасности? - Знать бы, где она, эта безопасность. - Это верно… - Вы выглядите усталым… - Наверное, да. Весь день впустую. Крайняя реплика прозвучала, но камера еще работает, кажется, режиссер собрался уже останавливать съемку, когда Дмитрий Дмитриевич остановил ее движение уйти, перехватив руку. Развернувшись и чувствуя себя не слишком уверенно там, где нет шпаргалки, Александра старалась поймать хотя бы намек на то, как действовать, но Дмитрий Дмитриевич лишь улыбался в меру загадочно, продолжая сцену. Вытянув из-за спины, он вручил ей цветок, только что сорванный с ближайшей клумбы. Задохнувшись, она просияла, почти машинально поднеся цветок к лицу – едва уловимый цветочный аромат дразнил обещанием чего-то несбыточного… - Стоп, камера... – режиссер задумчив… - Дмитрий Дмитриевич, повторим? - Пока на клумбе хватит цветов, - подмигнув улыбающейся ему Саше, отозвался он. Воспользовавшись паузой, пока заново выставляют свет, пока оператор с помощниками готовят и настраивают камеры, Саша скрылась в доме. Подаренный «петушок» все еще был в руках, где-то здесь оставить его, чтобы потом забыть в суматохе, она не хотела, поэтому расстегнув верхние пуговицы, как можно бережнее убрала свой нечаянный трофей поглубже за пазуху, убедившись, что ниже пояса – не упадет, привела костюм в порядок. - Продолжаем… - несется с улицы, в дверях она столкнулась с Дмитрием Дмитриевичем, замешкалась на пороге, чувствуя его руки, его дыхание, его обжигающий душу взгляд… зарделась, выдохнув, подняла глаза… - У нас – новый дубль? - Пока что нет, - отозвался он, не делая попыток восстановить хотя бы минимальное расстояние между ними, - насколько понимаю, будем работать сцены в доме. - Тогда, наверное, надо войти… - все, на что ее хватило, Дмитрий Дмитриевич приподнял бровь, - Так мы – и так… уже внутри, разве нет? – глаза его смеялись, что Саша приняла на свой счет. Собравшись с духом, она попыталась отступить, - Простите, похоже, я помешала вам войти… - Или я вам - выйти, - рассмеялся он, вместе с ней проходя внутрь, - где-то тут бродят ассистенты, что отвечают за актуальные сцены, пойдем-поищем?          Съемка идет сразу на нескольких площадках, так быстрее, тем более, что и оборудование позволяет. Выскользнув в коридор, где готовится следующий на очереди дубль, Александра вышла на боковое крыльцо, где устроили что-то вроде курилки и передвижного буфета. - Составишь компанию? – Борис Анатольевич призывно машет рукой, сделать вид, что не заметила, не выйдет, - За кофе? - Подышать… - Это здесь-то? – кивнув на дымящих кто вейпами, а кто и сигаретами, участников съемочной группы, он подытожил, - Оптимистка. - Все же – свежий воздух… - чуть рассеянно откликнулась она, оглядываясь кругом. - В кадре он… - проворчал тот и на вполне искренне-распахнутые ему навстречу глаза, полные лукавого удивления, продолжил, - Ты же ищешь кого-то конкретного, нет? - С чего это ты взял? – вернувшись со стаканчиком кофе и какой-то булочкой, ответила она, - Просто осматриваюсь… дышу. - Нечленораздельно промычав что-то в ответ, Борис Анатольевич продолжал сверлить названную племянницу пристальным взглядом. Саша не выдержала, - Что? - Ничего… - Борис Анатольевич выглядел отчего-то собой довольным, - Александра, прокатишься со мной в Москву? - И что мы там потеряли? – с подозрением рассматривая булочку, заметила та. - У меня – дела, а ты проветришься, - тон его сомнений не оставлял, как и разночтений, - Всем на пользу. Саша вздохнула, - Да как скажешь… только – когда меня отпустят… Как закончишь, так и поедем, - постановил Борис Анатольевич.          - Камера, стоп! – в коридоре становится тихо, Саша сделала шаг назад, выскользнув из объятий Дмитрия Дмитриевича, режиссер молча мерял этот же коридор шагами, то и дело поглядывая на нее. – Сашенька… - Все плохо, знаю! – перебила она, - Не получается, простите… сейчас соберусь. - Нет-нет, - поторопился режиссер, - все хорошо, парочка замечаний… - он помолчал и взяв ее под руку, отвел в сторону, - Понимаю, это все вас касается опосредовано, но представьте – девушка влюблена, мужчина много старше, опытнее… он не может – не видеть и не знать. Но девушка как раз и добивается того, чтобы он догадался и, как говорится, озвучил. Вероятно, проговариваю очевидное, но для нее эта его невольная оговорка звучит, как признание, которым оно очень дорожит. – Саша кивала, слушая, то и дело пересекаясь взглядом с оставшимся стоять неподалеку Дмитрием Дмитриевичем. Еще раз глянув на обоих, режиссер кивнул сам себе, - Вот и хорошо… давайте с разговора в коридоре…           - Это все я… все – из-за меня! - В чем вы виноваты? - Во всем! Я всем зло приношу, даже бедной Элис! - Помилуйте, вы-то здесь при чем? - Я – ошибка! Меня не должно быть! - Что за дикая идея… Вы – самая прекрасная, замечательная, лучшая часть этой Вселенной… Вы всем нам нужны… родителям, родным, мне… Беззастенчиво пользуясь предоставленной возможностью, Саша вцепилась в него, задохнувшись от самых настоящих слез, уткнулась в плечо, впитывая его близость, его руки, обнимающие ее, его губы, шепчущие какие-то глупые нежности. Кажется, она слышит, - Что без тебя просторный этот свет, в нем только ты, другого счастья нет… - Подняв голову с его плеча, Саше сквозь спутанные волосы и слезы силилась разглядеть его лицо. Дубль идет, камера работает и она продолжила по тексту… - Что? Что вы сейчас сказали? - Что вы всем нам нужны. - Нет… вы еще что-то сказали… - Вы нужны всей вселенной. После остановки съемки оператор что-то долго объяснял режиссеру, Саша вернулась к по-прежнему стоявшему на отметках дубля Дмитрию Дмитриевичу, подошла вплотную, прямо встретив привычно-ироничный взгляд. - Вы это специально? - Специально… Что? – Дмитрий Дмитриевич протянул руку, ненавязчиво привлекая ее к себе, - По-моему, все прошло, как нельзя лучше. Кажется, мы ее репетировали в числе прочих, нет? - Нет! – Саша отстранилась, заставив его опустить руки, и в то же время беря под руку, медленно двигаясь в сторону выхода, - Вы только сказали тогда, что с ней все ясно и оставили на потом… а – потом был уже поздний вечер и… - Похоже, сегодняшняя импровизация себя оправдала, - открыв для нее дверь, Дмитрий Дмитриевич пропустил ее вперед, - продолжим сегодня? - Дядя Боря едет в Москву и меня берет с собой, - с явным сожалением пожаловалась она, - он был очень настойчив… понятия не имею – чего ради. - Это не больше, чем на пару дней, уверен, Борис Анатольевич просто не хочет скучать в одиночестве. - Он сказал – у него там дела, - старалась звучать разумно она, - а мне предложил просто развеяться. - Сменить обстановку? Тоже неплохо, - умерив шаг, Дмитрий Дмитриевич шел рядом с ней по по-зимнему нарядной аллее, - Тем более, что и съемки уже скоро закончатся… Саша тревожно вскинулась, - А у вас уже есть планы… то есть – новый проект? - А у вас? – вопросом на вопрос отозвался он. Она помедлила, разглаживая складки на пальто, - Мне еще доучиваться надо… - нервно рассмеявшись, посетовала, - совсем учебу запустила с этими съемками. - Главное, чтобы ваше мнение ценили ваши преподаватели, - поймав ее беспокойный взгляд, улыбнулся, - ведь так? - Наверное… - Саша уже улыбалась в ответ, - мне всегда трудно… - жестами обозначив недоговоренное, она умолкла и какое-то время они шли молча, пока не остановились на перекрестке, - Ну… мне пора, дядя Боря не любит ждать. Дмитрий Дмитриевич удержал ее руку, - Надеюсь, вы хорошо проведете время… *          Машина призывно мигает фарами, попрощавшись с доброхотной тетенькой на служебном входе и перехватив удобнее пакеты и корзинку, Саша останавливается со стороны водителя, - Спешила, как могла, откроешь? - Как спектакль? – влившись в поток машин он находит ее руку, сжимая пальцы, - То, что я видел, было… - Занимательно? – перебивает она, счастливо улыбаясь, - Нет, Дмитрий Дмитриевич, сегодня вам не испортить мне праздник. - А с чего это вы взяли, Александра Ивановна, что я собираюсь вам его портить? - Потому что знаю твое отношение ко всему этому, - она повернулась к нему, разглядывая четкий профиль, - но нам нравится то, что мы делаем, это ведь – самое главное, так? Он смеется, - Ты хочешь слышать мое одобрение или мнение на этот счет? - Просто порадуйся за меня, - перестроившись в первый ряд, он притормаживает у обочины. Повернувшись, заставляет ее на себя посмотреть, - Санечка… Из воспоминаний…       Щелчок закрывающегося замка на двери прозвучал как-то по-особенному громко в повисшей вдруг тишине. Саша стояла молча, не сводя глаз с появившегося из недр квартиры Дмитрия Дмитриевича. - Похоже, стоит попросить у тебя прощения за наши с Борисом интриги… Стремительно шагнув вперед, Саша прижала пальцы к его губам, заставив замолчать, и тут же принялась стягивать с себя шапку, пуховик… впрочем, тут же замерев в нерешительности. Не нарушая негласного обета молчания, он помог ей раздеться и обняв за плечи, завел в комнату. Тут Саша, внезапно осмелев, сама взяла его за руку, - Это как раз как нельзя кстати… все сложилось… к лучшему… - бестрепетно встретив его отчего-то испытующий взгляд, выдохнула, - Я вас люблю… - и, торопясь, - Скажете, что это все – блажь, романтические настроения, навеянные нашей работой над ролью, моя девичья не в меру буйная фантазия – все знаю! И сама себе объясняла это множество раз, но… бесполезно. Просто – все так, как есть и я хотела, чтобы вы – знали. Притянув ее к себе, Дмитрий Дмитриевич склонился близко легким ни к чему не обязывающим поцелуем, напрочь лишив ее способности мыслить здраво, и чтобы удержаться на ногах, ей пришлось ухватиться за него. Саша не заметила как он распустил тугой узел недавно тщательно уложенных волос и они рассыпались по плечам, он пропустил их сквозь пальцы, - Давно хотел это сделать… - по-прежнему молча взяв его за руку она первой вошла в спальню…          - Митя - Мика - Дима - Митрий - Дмитрий - Дмитрий-хитрый… - подняв голову, она встретила его внимательный взгляд, тут же смутилась, - Прости… думала, ты спишь… то есть – вы… ты… - и окончательно запутавшись в местоимениях, умолкла, занавесившись волосами. Раздвинув эту занавесь, он притянул ее близко, - Итак, она звалась Татьяна? - Нет – Александра… - обвив его шею руками, притянула на себя, - но вы к моей несчастной доли хоть каплю жалости храня… Вы – не оставите меня… - и продолжила сбивчиво, очевидно, волнуясь, - Пока мы здесь… вдвоем… пусть это будет – нашим… *          Все имеет свойство приходить к завершению, заканчиваясь или становясь чем-то иным… Она сидит с ногами на подоконнике, глядя на тихо падающий за окном снег… - Полночь… - он возникает в отражении, не повернувшись, она улыбается, - День рождения закончился… теперь ты превратишься в тыкву? - Я же не карета, - рассмеявшись, он останавливается совсем близко, но Саша продолжает говорить с его отражением в темном стекле, - Ты – Король… которого я, очевидно, дождалась… - и, сокрушенно вздохнув, - Дядя Боря оказался прав… - Только ему этого не говори, - подхватывая ее на руки, напоминает он. Из воспоминаний…          Съемки первого сезона, завершившиеся несколько лет назад, последующая премьера сериала на канале и неожиданно громкий успех… все это давало повод для надежды на продолжение. Однако, жизнь имеет свойство – вносить коррективы в планы и решения… Проект был перекуплен другой студией и судьба его была неясной. И вдруг, четыре года спустя громом среди ясного неба… - Дмитрий Дмитриевич! – она еще не появилась в поле зрения, но сидящие за столом мужчины поднялись навстречу. Борис Анатольевич бросил взгляд на безмятежного друга, - Знакомый позывной… - Александра Ивановна где-то на горизонте… - подтвердил тот, а она уже стояла рядом, рассматривая его с плохо скрываемым воодушевлением. - Соскучилась… - и сразу, в досаде на себя, опровергла, - Я по делу! – сердясь от его веселого понимания. - Это, конечно, меняет дело… - отодвинув для нее кресло, сел напротив, - На метле? – вопрос относился к дорожной сумке. - На ковре! – и не давая себе отвлечься, - Вам звонили… сообщили уже… - и с тревогой, - Мы ведь – главные персоналии… - Моя дорогая «звезда экрана», не только звонили, но даже сценарий доставили. Наш милейший Борис Анатольевич, - кивок его в сторону, - выразился по поводу его содержания предельно точно… - Дерьмо… - упавшим голосом докончила она, - Вы собираетесь отказаться… - Ну отчего же… - от него не ускользнул ее вмиг просиявший взгляд, - где наша не пропадала – цитируя вашего дядюшку… Она уже улыбалась, - Коньяка на съемках не будет… обойдемся кофе. Борис Анатольевич, все это время делающий вид, что занят газетой, с тщанием сложив ее, обозрел обоих, - Сговорились… А тебе не кажется, Митрич, что лоботомия наших героев непременно даст о себе знать, а? - Ну что ты говоришь, дядя Боря! – продолжая лелеять надежду на лучшее, Саша с воодушевлением продолжила, - Что еще за лоботомия! Прошло шесть лет… конечно, все переменилось, я… - вновь, как бывало, смешавшись под ироничным взглядом обоих, исправилась, - Анна повзрослела… многое пережила, а это всегда накладывает отпечаток… и, конечно, стала не такой… порывистой, научилась скрывать то, что… - быстрый взгляд в его сторону, - что должно оставаться скрытым. - Как по нотам поешь… - Борис Анатольевич не выглядел таким уверенным, - ты хоть сценарий присланный читала или просто контракт подмахнула на радостях? Алексея Алексеевича там больше нет… а то, что есть…. – допив чай, поднялся, - Это не то что – произносить, это слушать невозможно! - Что, все – так, действительно, плохо? – проводив удалившегося в направлении туалетов родственника, уточнила она. - Как сказать… та студия, что забрала проект, ориентирована больше на женскую аудиторию, - обтекаемо отозвался Дмитрий Дмитриевич, - соответственно, мистика отойдет немного на второй план, а… - он обозначил жестом их двоих, - … взаимоотношениям уделят больше внимания и времени, полагаю. - Так это же хорошо… разве нет? - Смотря как на это смотреть, - глубокомысленно заявил о своем возвращении Борис Анатольевич, - любовные романы, где с героиней случаются все возможные неприятности и при этом она еще и объект внимания всех без исключения героев противоположного пола… тоже, знаешь ли, про «взаимоотношения». - Хочешь сказать, что нас – разведут? – Саша повернулась к нему, не совсем отдавая себе отчет в том, как это прозвучало, - Я против! Да и думаю, что зрителям это тоже не понравится… - А вот зрители, моя дорогая, волнуют студию в последнюю очередь… *          - Мне снились наши съемки, - с по-прежнему сбивающей его с ног доверчивостью сообщает она, передвигаясь по квартире по обычному утреннему маршруту – спальня-ванная-кухня, - правда, кажется, второй сезон. - Тогда не знаю - порадоваться за тебя или посочувствовать, - он, конечно, смеется, но она принимает все всерьез, - Ты зря так, между прочим, мы были там и… - Безусловно, моя драгоценная, - перехватив ее руку, он целует ладонь, мгновенно возвращая обоих туда, - все было просто замечательно, особенно, когда никто из съемочной группы ни во что не вмешивался, по меткому замечанию Бориса. - Вы с дядей… - не договорив, Саша садится за стол, подвинув в его сторону только что сваренный кофе, - если ко всему так относиться, то вообще нигде работать не будешь… - Мы же работаем, - напоминает он, - просто знаем уровень и цену всему этому… приходится мириться с тем что есть, за неимением, как говорится. - Дядя всегда ворчит, - продолжает она, - по любому поводу, хотя и соглашается на эти проекты сам, никто не принуждает… - Дорогая моя, к сожалению, у нас слишком узкий диапазон возможностей добывания средств на жизнь, чтобы разбрасываться предложениями. - Циник! – вкусно хрустнув тостом, Саша снова принялась вспоминать, - Кажется, это было в ночную смену… и еще до того, как нас окончательно всех закрыли… мы с тобой набрели на ларек с мороженкой… было так странно – темно, пустые улицы и вдруг будка с продавщицей внутри. - По-моему, ты это даже снимала, - в пространство замечает он, - и комментировала. - Ну не могла же я не зафиксировать тот факт, что… - обойдя стол, она усаживается ему на колени, - Яков Платонович покупает Анне Викторове мороженное. - Анна Викторовна – не ест мороженное, - совершенно тем же тоном произносит он, глаза смеются, - а ты… - Оставим это прошлому, - накрывает его губы ладошкой она, - ведь это был секрет.           Из воспоминаний Александра против воли залилась румянцем и старательно пряча взгляд с едва слышной досадой произнесла, - Ну какой еще муж, дядя Боря! Это все так… - не закончив, обозначила все неопределенным жестом. - Что значит – так… - Борис Анатольевич сердился, - Ты ведь не курица какая-нибудь, живущая по принципу «Ко двору хоть какую бороду». Саша против воли улыбнулась, - Я тебя обожаю! – она бросила взгляд в сторону дипломатично воздерживающегося от комментариев Дмитрия Дмитриевича, - Что тут такого… вон у вас в досье ваших – и жены, и дети…Однако вблизи наблюдаются только кот, собака и… аквариум… - и упрямо повторила, - Вот и у меня теперь тоже в списке будет – семья. Мужчины переглянулись, - Нет, Анатолич, лучше – ты… - Ну да, ты – по другой части! – Борис Анатольевич повернулся, усаживая родственницу на диван, - Чужой человек… чужая страна… свои законы… У них ведь – шариат есть до сих пор. Что ты вообще знаешь об этом субъекте – кто он? Саша неохотно признала, - Не знаю толком… само собой – актер… Он был таким обходительным и таким… - она помолчала, стараясь сформулировать, - непохожим на всех тех, с кем я работала… - и снова быстрый взгляд в сторону Дмитрия Дмитриевича, - Почти всех… - с досадой договорив, - Какая разница! За мной ходил все время – надоел ужасно! Женский контингент там – завистливые и ревнивые… так и норовят… - А имя у этого субъекта имеется? Она откликнулась Дмитрию Дмитриевичу с готовностью, - Конечно! Аслан… Ахтар… Нет – Али Эрсан! У них такие трудные имена… Молчание нарушил Борис Анатольевич, - И что нам делать? Тебя она послушает… - Она ведь – крещенная… тогда – венчание, приватно, в церкви и быстро… После – любой гражданский союз не признается. Родственники пораженно молчали, пока Борис Анатольевич не подтвердил, - Ход – гениальный, Митёк! Надо действовать!          Все произошло, действительно молниеносно – Саша не успела все толком осознать и прочувствовать – церковь, свечи, запах воска и цветов… А спустя день они уже были в ее родном Севастополе… - Дмитрий Дмитриевич… почему? Он отозвался не сразу, устраиваясь на теплом песке, - По многим причинам, Александра Ивановна… Она следила за набегающей близко волной, - А мне все мерещится – сейчас проснусь. Просто как в плохом романе – мне приснился сон о счастье наяву… - Ну почему – плохом… или даже банальном… - он нашел ее руку, - Все счастливые любовные истории похожи, за этим утверждением, кроме здравого смысла – авторитет великих. Александра рассмеялась, может быть чуточку нервно, - Шекспир… Толстой… ну и конечно – дядя, в данном случае вместе со Штраусом… И этот случай – наш. - По-моему, ты только что заявила именно это, нет? - Не знаю… ведь в ваши планы не входили столь радикальные события… - Моя неугомонная Александра Ивановна, радикальные события не планируются, поэтому будем просто получать удовольствие. - Ладно, - легко согласилась она, поднимаясь, отряхивая песок, - Дядя остался дома – по-моему, нас ждут очередные вкусности. По крайней мере, пирожки точно будут, - и глядя на уходящий в море солнечный диск, спросила, - А на съемках? - Что – на съемках? – поддразнил он. - Ну, вдруг я сделаю что-то или… - Ну да – «никто не должен знать», знакомая формула… Будем играть в подпольщиков. Профессия, так сказать – располагает…