Желанные объятия

Всё тело Шедоу дрожало, мелкая, едва заметная дрожь пробегала по напряженным мышцам. Он сидел на холодных каменных ступеньках, взгляд устремлен в пустоту, перед ним расстилалась серая, беспросветная картина мира. В голове, словно заезженная пластинка, бесконечно крутилась фраза, произнесенная Ванилой, – "Мы можем стать друзьями, Шедоу". Слова эхом отдались в пустой, холодной голове, вызывая бурю противоречивых чувств. — Друзьями? Серьёзно? — прошептал Шедоу, глядя на свои руки, словно пытаясь разглядеть в них ответ на мучающий его вопрос. Его пальцы сжимались и разжимались, а в голове, как безумные бабочки, порхали мысли. Друзьями… Это слово, такое простое и обыденное для многих, казалось Шедоу чем-то невероятным, недосягаемым, словно мираж в пустыне. У него никогда не было настоящих друзей. Его жизнь – это череда предательств, лжи и одиночества. Лишь тень, призрак, бродящий по краю собственного существования. А этот… Ванилла. Этот яркий, жизнерадостный, непохожий ни на кого другого… Ванилла, который предложил дружбу после того, как предал его. И теперь, после этого удара, после падения в бездну, после всего пережитого, Ванилла протягивает руку помощи, предлагает дружбу. Предложение казалось нелепым, абсурдным на фоне всей его жизни. — Глупый и наивный Ванилла, — пробормотал Шедоу Милк, покачивая головой. Усмешка растянулась на его лице, постепенно перерастая в горький, надрывный смех. Смех, отражающий всю глубину его разочарования и презрения к наивности, которую он сам считает слабостью. Он с силой сжал концы своих длинных волос, оттягивая их, словно пытаясь причинить себе физическую боль, чтобы хоть немного заглушить нестерпимую душевную. Его пальцы побелели от напряжения, ногти впились в кожу головы, но Шедоу Милк не замечал этого. Он был поглощен своими мыслями, своими чувствами, которые бушевали внутри него, словно шторм. Внезапно, на его плечо легла чужая рука, холодная и мягкая, но достаточно сильная, чтобы заставить его вздрогнуть и прервать смех. Звук прекратился резко, словно оборванная струна. Шедоу Милк медленно повернул голову, его взгляд, темный и пронзительный, остановился на Блек Сапфире, который уселся на ступеньку выше, с беспокойством глядя на него. Фигура Сапфира, обычно спокойная и невозмутимая, сейчас излучала тревогу. — Мастер, всё хорошо? — спросил Блек Сапфир, голос его был тихим, обеспокоенным, пропитанным заботой. Он наблюдал за Шедоу Милком уже несколько минут, видя, как тот медленно разрушается под тяжестью собственных переживаний. — Вы выглядите… подавлено после того случая с Пур Ваниллой. — закончил он, немного неуверенно, словно опасаясь нарушить хрупкий баланс между сочувствием и долгом. Тишина повисла вновь, тяжелая и напряженная, ожидая ответа, который мог стать началом долгого и трудного разговора. — Всё хорошо, — ответил Шедоу Милк, стараясь придать своему голосу беззаботный тон, хотя дрожь в нём всё ещё чувствовалась. Он пожал плечами, отстраняя руку Блек Сапфира, словно пытаясь отгородиться от собственных эмоций. — Я просто вспомнил анекдот, поэтому и засмеялся, — добавил он, стараясь звучать убедительно, хотя сам понимал, насколько неправдоподобным звучало это объяснение. Его улыбка была натянутой, неестественной, как маска, скрывающая истинное лицо, лицо, искаженное разочарованием. — Да и вообще… плевать мне на этого Ваниллу, — процедил он сквозь зубы, голос стал жестче, резче. Слова звучали как попытка убедить себя самого в своей правоте, в своей холодности и равнодушии. — Подумаешь, предал. Такое случается постоянно. Буду я ещё грустить из-за такого, как он. — закончил он, откинув голову назад. Его слова звучали убежденно, но в них слышалась явная фальшь. В целом, как и всегда. Блек Сапфир, внимательно слушавший своего мастера, тяжело вздохнул. Он понимал, что Шедоу Милк пытается и себя обмануть, пытается скрыть свои истинные чувства. — Ну, да… верно, — проговорил Блек Сапфир, кивнув в знак согласия, хотя в его глазах читалось несогласие. — Вы, мастер, слишком гордый, чтобы грустить по такому пустяку, — добавил он, стараясь хоть немного приободрить Шедоу Милка. Он слабо улыбнулся, отводя взгляд в сторону, словно не в силах смотреть на мучения своего хозяина. Шедоу Милк кивнул, подтверждая слова Блек Сапфира. Кивок был короткий, резкий, как удар ножа. — Естественно. — прошептал он, его голос стал почти неслышным. Он смотрел вдаль, в сторону конца длинной лестницы, словно пытаясь найти там что-то. Его руки сжались в кулаки, пальцы побелели от напряжения. Улыбка, которая застыла на его лице, была уже не просто натянутой – это была маска, тонкая, хрупкая, которая вот-вот могла рухнуть, обнажая истинное лицо. — Но… Мастер… кхм… — Блек Сапфир замялся, его голос стал еще тише, почти неслышным. Он колебался, не зная, как лучше сформулировать свои мысли, как найти слова, которые не обидят Шедоу Милка, но одновременно заставят его посмотреть правде в глаза. — Возможно, то, что я сейчас скажу, будет звучать дерзко, — продолжил он, собравшись с духом. — Но… не врите хотя бы себе. И мне. Пожалуйста. — закончил он, тихо, но твердо, вкладывая в свои слова всю свою искреннюю заботу и тревогу. Шедоу Милк, услышав эти слова, резко повернул голову к Сапфиру, наклоняя её набок. Его взгляд, обычно холодный и безразличный, теперь был встревоженным, в нём мелькнули противоречивые эмоции. — Что? — переспросил он, голос его был напряжённым, но он попытался придать ему лёгкий, пренебрежительный оттенок. Его плечи слегка приподнялись, словно он хотел защититься от чего-то неприятного. Он пытался изобразить беззаботность, но фальшь в его голосе была очевидна. Затем он рассмеялся, коротким, резким смешком, больше похожим на нервный тик, чем на настоящий смех. — Ах, Сапфир, не будь таким глупым, — проговорил он, качая головой. Его руки сжались в кулаки, костяшки побелели от напряжения. Теневое печенье, как прозвали Шедоу Милка, прикрыл глаза, тяжело вздохнув, выдыхая воздух. Молчание повисло между ними, тяжёлое и напряжённое, прерываемое лишь прерывистым дыханием Шедоу Милка. Блек Сапфир опустил голову, его плечи слегка опустились, словно он несет на себе тяжесть мира. Он ждал, но молчал, давая Шедоу Милку время, чтобы всё обдумать, чтобы сделать свой выбор. — Мастер, я вас прошу. — наконец, прошептал он, голос его был полон мольбы и отчаяния, но вместе с тем и непоколебимой верностью. — Будьте честны хотя бы со мной. Я сделаю всё, что бы вам было легче, только откройтесь. — В его словах звучала искренняя, безграничная преданность, готовая на всё, лишь бы помочь своему мастеру вернуть потерянное равновесие. Минуты тянулись медленно, словно каждая из них весила тонну. Три минуты казались вечностью, наполненной напряжением и нерешительностью. Затем, словно прорвав плотину сдерживавших его эмоций, Шедоу Милк мягко опустился в объятия Блек Сапфира. Он сел к нему лицом, его тело было напряжено, но в его позе уже не было того же упрямого отторжения, что было еще несколько минут назад. Его пальцы цепко, но нежно сжали ткань одежды Сапфира, словно ища утешения в этом простом жесте. Блек Сапфир нежно поглаживал Шедоу по волосам, легкие прикосновения его пальцев были полны успокаивающей нежности. Он делал это осторожно, аккуратно, стараясь своим поведением подчеркнуть свою поддержку, свое безусловное присутствие рядом. Каждый движение его руки было наполнено бесконечной заботой и любовью к своему мастеру, как тихий шепот о том, что он рядом, что он всегда поддержит и защитит Шедоу от всего мира. — Расскажешь кому-то про то, что было – голову оторву. — прошептал Шедоу Милк, прикрывая глаза. Его голос был тихим, почти неслышным, но в нём слышалась усталость и некоторое ослабление напряжения. Он полностью расслабился в объятиях Сапфира, будто доверяя ему свои чувства, свои страхи и свои тайны. Тело его наконец-то освободилось от хватающей его в тиски напряженности, опустившись в успокаивающую теплоту объятий. Чёрный Сапфир кивнул, также прикрывая глаза. Его тело стало неподвижным, словно он слился с Шедоу в единое целое. — Не переживайте, мастер, — прошептал он в ответ, голос его был спокойный и уверенный. — Всё это строго между нами, обещаю. — Его слова были наполнены искренностью и безусловной преданностью. Он был рядом, он поддерживал, он хранил его тайны. И это было главным, что сейчас нужно Шедоу.