за закрытыми дверями

Феликсу нравится Чан. Очень нравится. И его друзья тоже — он в восторге от них. Все такие добрые, такие милые, и поначалу его пугала мысль о том, что он — новичок в их уже давно сложившейся компании. Достаточно одного взгляда, чтобы понять, насколько они близки. Да и вообще, Феликс всё ещё не до конца понимает, как восемь тридцатилетних мужчин умудряются так часто выкраивать время на совместные тусовки? Тем не менее, он благодарен им. Они не дают ему чувствовать себя чужим. Все они безмерно любят Чана, и, насколько Феликс понял, тот редко приводил кого-то из своих партнёров в их компанию, несмотря на годы дружбы с университетских времен. Феликс и не пытается скрыть — это тешит его самолюбие. Когда он завел об этом разговор, Чан только смутился и признался: раньше никто не казался ему настолько важным, чтобы представлять своим друзьям, а его друзья это самое ценное в его жизни, поэтому он всегда осторожничал, прежде чем впустить кого-то в этот близкий круг. Но все, что услышал Феликс — он особенный. Единственный, кто когда-либо стоил того. Но дело даже не в этом. Главное, что друзья Чана чудесные люди, и Феликс чувствует себя среди них принятым во всех смыслах этого слова. Он не так давно в Корее, так что у него еще нет своей системы поддержки. Если, конечно, не считать госпожу Пак с работы, которая, по всей видимости, не верит, что он гей, и отчаянно пытается сосватать ему свою дочь. Как-то раз Феликс сделал Чанбину такой потрясающий массаж, что тот застонал от удовольствия и выдал: если они с Чаном когда-нибудь расстанутся, он встанет на сторону Феликса. Чан прищурился, сидя на полу. — Даже не смей шутить так. Чонин хихикнул: — И ты ведь знаешь, что хён сейчас не о принятии сторон. Не шути про их расставание. В общем, это приятно. Чертовски приятно — иметь своих людей и чувствовать себя частью чего-то важного. Вот только есть одна проблема. Или даже две. Минхо и Сынмин. Его личный кошмар. Они сводят его с ума, доводят до такого стресса, что Феликс всерьез подумывает о покупке сыворотки против морщин. И вот в чём проблема с Минхо и Сынмином: вся компания отчаянно пытается убедить Феликса, что они в браке. Но, видите ли, у Феликса есть глаза. Да, временами он бывает наивен, но он умеет пользоваться этими глазами. И он на 98% уверен, что его просто разыгрывают. Это всё один большой розыгрыш, заговор, устроенный специально для него — бедного, ни о чем не подозревающего иностранца Феликса, только-только попавшего в их компанию. Он убежден в этом. Мама говорит, что у него уже паранойя. Но Феликс не сумасшедший. У него есть доказательства.

***

Доказательство №1: они женаты??? Феликс даже не знал, что они женаты (если, конечно, все не врут, и это правда), пока не встретился с ними всеми на вечерние посиделки во второй раз. Второй! В то время как другие умудряются понять, что он встречается с Чаном, просто наблюдая за ними в продуктовом магазине меньше пяти минут. — В браке? — он вытаращился на них и только потом вспомнил, что у него полный рот курицы. Прожевав и сглотнув, он несколько раз моргнул. А потом задумался, не будет ли глупо ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это. — Вы двое? В браке? Сынмин ухмыльнулся, и Феликс подавился воздухом — иногда Сынмин действительно бывает пугающим. — Ага. Я просто решил, что так будет проще, чем заказывать еду на вынос каждый день, понимаешь, да? Хён отлично готовит. Это, конечно, правда. Минхо действительно превосходно готовит. Но это ли способ говорить о собственном муже? — А я с ним из-за денег, — Минхо кивнул, делая глоток газировки. — Цены на аренду сумасшедшие. Инфляция и все дела. Надо было как-то выкручиваться. Феликс продолжал моргать. Это тоже… правда. Сынмин — нейрохирург. Даже думать не хочется, сколько он зарабатывает. Суммы, наверное, просто космические. Еще одна причина, почему Феликс его немного побаивается. Сынмин зарабатывает на жизнь, буквально ковыряясь в чужих мозгах. В прямом смысле. Со скальпелем и всем этим пугающим медицинским арсеналом. Это был всего лишь второй раз, когда он проводил вечер с ними всеми, так что вмешиваться в разговор, как бы сильно ему этого ни хотелось, казалось неправильным. Обычно, когда кто-то говорит новому знакомому, что он в браке, за этим следуют хоть какие-то подробности. Да, вместе уже столько-то лет. Вот как он сделал предложение. Вот фотки с нашей свадьбы. Вот забавная история о том дне. Вот рассказ о том, как мы нервничали. Он — любовь всей моей жизни. Феликс не услышал ничего из этого. Вообще ничего. Они просто продолжили вечер, как ни в чем не бывало. Поэтому он тоже ничего не спросил. Было бы невежливо. Может, у них сейчас какие-то сложности. Может, они поссорились перед встречей. Может, им просто неловко. Но Чану-то он мог вынести мозг. — Ты не сказал мне, что они в браке! — Феликс возмущенно хлопнул его по груди, едва они вернулись в квартиру Чана. — Разве? — Чан выглядел искренне озадаченным. — Ой. Видимо, вылетело из головы. Прости, малыш. — Скажи честно, ты издеваешься надо мной? — В смысле? — Ты мне рассказывал, как Джисон и Хёнджин уже годами бегают друг за другом, но ни слова не сказал о том, что двое твоих друзей официально связаны узами брака?! Это розыгрыш? Чан рассмеялся. — Ну, потому что Джисон и Хёнджин … это весело. Они вечно то вместе, то нет, то сходятся, то расходятся, еще со времен универа. С ними всегда что-то происходит. О них всегда есть, что рассказать. А Минхо и Сынминни… Они тихие. Домашние. Они вместе столько, сколько я себя помню. Феликс плюхнулся на диван. — Домашние? Минхо-хён и Сынмин? Домашние? Чан посмотрел на него так, будто это он тут что-то не понимает. — Возможно, тебе просто пока не видно. Но это так. Если бы ты знал их так же долго, как знаю я… как знаем мы все, тебе бы всё стало ясно. Просто нужно привыкнуть к их стилю. Они не показывают свою любовь так, как это делают другие пары. — Хён, да они даже не упомянули, что женаты, когда я впервые их встретил! А я своим клиентам говорю, что у меня есть парень, даже если вижу их всего три минуты! Чан плюхнулся рядом с ним и заключил его в теплые объятия. — Это потому, что девяносто процентов твоих клиентов флиртуют с тобой, ведь ты у меня такой красавчик и обаяшка, — он звонко чмокнул Феликса в щеку, нарочито громко, и тот чуть-чуть, но все же повеселел. — А они, скорее всего, просто не хотели перетягивать внимание на себя. В тот вечер всё было о тебе, о знакомстве с тобой. Вот и всё. Это мило. Тут Феликс даже не мог возразить. Он тяжело вздохнул и закинул ноги на колени Чану. — Но у меня все равно ощущение, что меня разыгрывают. Они, их поведение, ничего не кричит о том, что они в браке. Чан снова рассмеялся. — Тогда дело точно в том, что ты их просто недостаточно знаешь. Они — само воплощение семейной жизни! Даже до официальной свадьбы мы все называли их женатой парой. Земля круглая, Минхо и Сынмин женаты. Это просто закон вселенной. Феликса это не убедило.

***

Доказательство №2: все остальные и Сынмин Минхо — очень мягкий человек. Феликс понимает это со временем. Он внимателен, и его привязанность не такая открытая и громкая, как у самого Феликса, но она есть. Тёплая, уютная, и быть другом Минхо — это как быть маленьким котёнком, которого лижет большой, старший и уважаемый кот в доме. По крайней мере, в случае Феликса. Минхо довольно быстро привязывается к Феликсу. Феликс видел, как он угрожал Хёнджину, а тот смеялся до упаду, а затем возвращался за добавкой, нарываясь на конфликт. Но с Феликсом Минхо так не поступает. И правильно, потому что если бы он когда-нибудь посмотрел на него такими серьёзными глазами и сказал что-то, что должно было бы быть шуткой, но его тон был бы далёк от шутливого, Феликс, вероятно, расплакался бы. Минхо наверняка это понимает. Он хорошо чувствует людей. Дело в том, что Феликс не замечает мелких жестов, когда речь заходит о его предполагаемом муже. По поводу этого у него ещё идут раздумья, он ещё не решил, кому верит. Он внимательно следит за Минхо, когда они все вместе отправляются на барбекю. Чан жарит мясо на гриле (и выглядит при этом чертовски привлекательно, у Феликса текут слюнки, и дело вовсе не в еде). В какой-то момент Минхо отгоняет Чана, чтобы самому заняться жаркой, и Феликс понимает, что это потому, что он заботится о Чане и хочет, чтобы тот тоже поел и насладился вечером, а не был единственным поваром. Это мило. Первым он обслуживает Чонина, в этом тоже есть смысл. Он самый младший, и сколько бы тот ни ныл о том, что его не нужно баловать, Феликс знает, что ему это нравится. Он обслуживает и Феликса, потому что Минхо любит нянчиться и с ним, пусть и в более деликатных формах. Феликс в восторге. Хёнджин встает, чтобы взять мясо, а Минхо прищуривается и направляет на него щипцы. — Ты что, ешь за двоих? Хёнджин задыхается. — Я знал, что ты фантазируешь о моей беременности. Где-то за столом Джисон умирает от смеха. — Мечтай, — Минхо улыбается, переворачивая мясо. — Ты берешь еду только себе или Джисони тоже? — Зачем мне брать еду для Джисони? — Хёнджин прищуривается в ответ, но когда Минхо поднимает брови в вызове, он быстро меняет решение. — Просто дай мне две порции. — Когда Минхо игнорирует его, он тяжело вздыхает. — Можно мне две порции, хённим? Пожалуйста? Минхо сдается. Феликс наблюдает за этим с улыбкой на лице. Он также ждёт чего-то. Следующий — Чанбин. Он приносит свою тарелку и, надув губы, смотрит на Минхо ожидая. Минхо напевает себе под нос. — Эгё. Чанбин закатывает глаза, но при этом тыкает пальцем в надутые щёки, вертит задницей рядом с Минхо и лепечет детским голоском. Это одновременно и странно, и как-то мило. Минхо кивает, довольный, кладет мясо на его тарелку и поглаживает по голове. — Умничка. Сынмин встает и повторяет действия Чанбина. Феликс чувствует себя фотографом в дикой природе, ожидающим, чтобы поймать момент двух птиц после брачного ритуала. Минхо пару раз прищуривается на него, как сбитый с толку кот. Его уши розовеют. — Ты хочешь умереть? — спрашивает он, а Сынмин смеётся так, словно это лучшая шутка в его жизни. Феликс обеспокоен. — За это ты работаешь дальше. — Минхо пихает щипцы в руки Сынмину, а сам садится за стол. Сынмин заканчивает жарить мясо и приносит его всем, обслуживая и себя, и Минхо. Минхо выглядит довольным. Сынмин тоже. Тем не менее, за всё время ужина, они ни разу не поделились едой друг с другом. Феликс так увлечен наблюдением за ними, что его собственное мясо остывает, пока он вспоминает, что ему тоже нужно есть. Если бы его парень сделал для него эгё, Феликс бы кормил его с рук, заправляя ему волосы за ухо. И, конечно, он бы накладывал ему еду. Может, даже нарезал бы на кусочки для него. Они такие странные.

***

Доказательство №3: Инцидент с наградой Сынмин номинирован на премию Асана в области медицины, потому что он — гений своего поколения, и люди, несомненно, могут признать его гениальность. Феликс прочитал об этом. Премия вручается в нескольких категориях: Фундаментальная медицина, Клиническая медицина и Молодые учёные-медики в возрасте до 40 лет. Сынмин здесь, конечно, из-за третьей категории. Феликс, возможно, не знаком с ним слишком долго, но он точно видит, что в нем нет ничего обычного или банального. Особенно в его работе. Они все здесь, разодетые в пух и прах. Все, кроме его мужа. Когда Сынмин приветствует их и они садятся, Феликс протискивается к нему. — А где Минхо-хён? — У него дела, — отвечает Сынмин. Феликс очень старается разглядеть хоть малейшие следы грусти, пассивной агрессии или разочарования. Ничего. Лицо Сынмина остается бесстрастным. Как ему это удается? Его мужа здесь нет. Сынмин номинирован на престижную награду, и это, вероятно, один из самых важных моментов в его карьере. Разве Минхо не должен быть самым важным человеком в его жизни? Почему он не злится? Или хотя бы не выглядит расстроенным? И что значит «дела»? Не может ли он объяснить подробнее? Феликс знает, что Сынмин — довольно закрытый человек, но это, безусловно, требует хоть какого-то объяснения. Сынмин получает награду, что безумно и прекрасно. Он поднимается на сцену, принимает ее, и все они очень сильно аплодируют ему, включая коллег Сынмина и других врачей. Похоже, он пользуется большим уважением в сообществе. — Для меня это большая честь. — Говорит Сынмин. — Хочу поблагодарить доктора Мина, моего наставника и человека, который был рядом, когда я переживал несколько нервных срывов во время своей ординатуры, когда я был уверен, что никогда не справлюсь с этим. Я никогда бы не мог подумать, что окажусь на этой сцене. Хочу поблагодарить своих друзей, которые обожают рассказывать каждому, кого встречают, что у них есть друг — нейрохирург. Джисон смеётся и машет ему. — Но больше всего хочу поблагодарить своего мужа, который, к сожалению, не смог быть здесь этой ночью. Я позабочусь, чтобы подразнить его этим позже. — Толпа смеется. — Благодаря ему я тот, кто я есть сегодня, и он — причина, по которой я держу в руках эту награду сегодня вечером. Я надеюсь, что это станет еще одним стимулом для меня совершенствовать свои навыки и стать лучшим врачом в будущем. Еще раз большое спасибо. Все аплодируют. Это уже что-то. По крайней мере, он поблагодарил его. Если бы он этого не сделал, Феликс был бы уверен, что обручальные кольца — подделка, и они заказали их онлайн, чтобы подшутить над ним. Тем не менее, факт остаётся фактом — Минхо здесь нет. Это подозрительно.

***

Доказательство №4: Соллаль. Какого хрена? Феликс сходит с ума — Ой, я забыл сказать. — говорит Чан, накрывая на стол. — Минхо зайдет. Феликс откладывает телефон в сторону. — Сегодня? — Да. Это проблема? Он следует за Чаном на кухню, чтобы помочь. — Нет, нет. Совсем нет. Только он? Без Сынминни? — Да, он поехал к родителям. У нас такая традиция — Минхо всегда приходит на Соллаль, готовит еду. Мы вместе обедаем. Феликс молчит, доставая ещё один набор тарелок и столовых приборов. В этом нет никакого смысла. Его муж поехал к своей семье на Новый год, а Минхо остался дома? И вместо этого пошел к их другу? Почему он не поехал с ним? Это хрестоматийный пример того, что делают супружеские пары. Что это за традиция такая: «Эй, милый, я поеду к своим маме и папе, а ты сходи пообедай с Чанни-хёном. Увидимся!» Феликс так устал. Минхо приходит с подарками. Чан ведь говорил, что он готовит, так что в этом нет ничего удивительного. Удивительно то, что, когда Минхо раскрывает, что он приготовил, это — Говядина Веллингтон. Феликс ахает, глядя на него. — Что? Ты умеешь это готовить? Минхо улыбается. — Я умею готовить всё, Ёнбок-а. — Но… разве это…приготовление не занимает, типа, несколько часов? — Три часа или около того, да. — Кивает он, садясь. — Неделю назад, ты говорил, что очень хочешь его. У меня не было времени до сих пор, но я подумал, что это хороший шанс, правильно? Я все равно собирался прийти. Надеюсь, тебе понравится. Феликс не садится, а скорее падает на стул. Он смотрит на еду. Потом на Минхо. Потом снова на говядину веллингтон. — Ты потратил три часа, чтобы приготовить это для меня? — Спрашивает он с недоумением. — Потому что я сказал, что хочу этого? Минхо смотрит на него, как на сумасшедшего. — Да. Я люблю готовить. Ты будешь есть или хочешь, чтобы моя тяжелая работа пропала даром? Феликс не может удержаться. Он встает и обнимает его так сильно. Он слышит удивленный вдох Минхо, но ему все равно. Минхо обнимает его в ответ и похлопывает по спине. — Большое тебе спасибо. Спасибо, хён, это так мило, никто никогда не делал для меня ничего подобного. — Он садится обратно. — Вааау, ты сумасшедший. Говядина веллингтон? С ума сойти. Это так вкусно, что Феликс забывает о своей путанице и стрессе из-за того, что Минхо и Сынмин не проводят праздник вместе.

***

Феликс устраивается поудобнее на коленях Чана и позволяет ему вылизывать свой рот. Ему правда нравится Чан. На самом деле, он думает, что это любовь, но это немного безумно, потому что ещё так рано. Ему нравится, как он его целует, как держит близко, как его руки ощущаются на его талии. И всё же. Его мысли витают где-то далеко. — Но правда, тебе это совсем не кажется странным? — он отстраняется, чтобы спросить. Чан смотрит на него взглядом, полным нежности, даже больше, чем того заслуживает Феликс. Никакого раздражения. Он находит Феликса слишком милым для своего же блага. Даже то, как Чан легко поднимает его и усаживает рядом с собой на кровать, не может отвлечь Феликса. Ему нужны ответы. Он так устал. Он теряет сон из-за этого. — Хорошо, малыш. — Говорит Чан. — Что странного? Расскажи мне. — Он называет Джисона своей родственной душой! — жалуется Феликс. — Он же в браке с другим мужчиной. Почему тебе это не кажется странным? — Сынмин не верит в родственные души. — Чан пожимает плечами, как будто это так просто. — Мне всё равно. Если бы ты не верил в родственные души, я все равно хотел бы, чтобы ты считал меня своей, если в них верю я. И я бы считал тебя своей. Если это не имеет большого значения для Сынмина, они всё равно могут быть родственными душами друг для друга. — Не думаю, что они видят это таким образом. Сынмин не верит в родственные души. Он верит в осознанную любовь, в построение отношений, в работу над вещами. А не в судьбу и… предназначение. Как мы с тобой. — Чан берет его за руку. — Мне нравится верить в такие вещи. Мне нравится верить, что ты и я должны были встретиться и быть вместе. Для Минхо родственная душа не обязательно должна быть романтической. Он дружит с Джисоном с детства. Они знают друг друга всю жизнь. Родители Джисона были… мм. Не самыми лучшими, скажем так. Какое-то время Минхо был единственным, кто был у Джисона. Они многое прошли вместе. Джисон даже немного жил у Минхо. — Ох. — Феликс сжимает руку Чана, чувствуя стеснение в груди. — Я не знал этого. — Да. Джисон, наверное, расскажет тебе об этом когда-нибудь. Это его история. Сейчас ты видишь жизнь Джисона тусовщика — веселого и громкого. Ему правда нравится смешить тебя. Наверное, поэтому он не говорил об этом пока. Но я уверен, что он расскажет тебе чуть позже. Феликс кивает. — Это имеет смысл. — Ага. Минхо правда очень любит то, как выглядят его отношения с Сынмином. Это игра кошки и собаки, которые гоняются по кругу друг за другом на глазах у всех. Но мы все знаем правду, мы знакомы с ними уже десять лет. И я уверен, что ему нравится, что ты немного запутан этим, поскольку ты в нашей компании относительно недавно, понимаешь? Но он такой мягкий с Сынмином, это просто очаровательно. Но мягче с Джисоном, я уверен, что ты тоже это заметил. Просто с ним в принципе нужно быть мягким. Поэтому ты видишь разницу в том, как Минхо обращается с ними. Феликс чувствует себя немного глупо. В таком контексте, это действительно имеет смысл. Но всё равно, это не объясняет всё остальное. — Окей, это действительно мило и всё такое, но есть еще миллион других вещей, которые я заметил. Чан все еще смотрит на него, как на очаровашку. Феликс чувствует, что должен обидеться. — Хорошо. Расскажи, что ещё ты заметил. — Он не пришёл, когда Сынмин получал ту награду. Взгляд Чана смягчается. — Ах, да. У него было прослушивание. Помнишь, мы говорили, что он сейчас без работы? Минхо не всегда был безработным, ха-ха. Мы все шутим, что он теперь маленькая домохозяйка Сынмина, потому что сидит дома, готовит, убирает, ну, в общем, все дела. И у Сынмина хорошая зарплата. Но когда Сынмин учился в мединституте, он, очевидно, не мог работать одновременно с учёбой, это занимало слишком много времени. Минхо сказал ему сосредоточиться на учебе, а он позаботится обо всем остальном. Он работал на двух работах, но в основном в том долбаном ресторане. Боже, я помню, как ужасно это было. Он звонил мне через день, сходя с ума. Но он никогда не говорил об этом Сынмину. Деньги были сумасшедшие, но все остальное — отстой. Его коллегам, организации, шеф-повару было насрать, они всё скидывали на Минхо. Но он оставался там. Ради Сынмина. Это было так плохо, что он почти возненавидел готовку. — О, боже. Серьезно? — Да. — Подожди, так вот почему Сынмин сказал, что хён — причина того, кто он есть сегодня в своей речи? — Да. По моему мнению, это было действительно романтично. Феликс моргает. — Это очень мило. — Он подтягивает колени к груди и обхватывает их руками. — Что за чёрт? Я не знал. И я бы никогда не догадался. — Я знаю, что они поругались по этому поводу той ночью. Минхо действительно хотел прийти, но это был последний шанс заполучить ту студию. Сынмин уговорил его пойти на кастинг. Он так сильно поддерживает Минхо, чтобы тот занимался тем, что ему нравится. Минхо мог бы устроиться на любую работу, он, наверное, самый способный человек, которого я знаю, честно говоря. Но он всегда хотел стать преподавателем танцев. Делать что угодно, связанное с танцами, но теперь, в его возрасте, преподавание — лучший вариант. — Так что точно так же, как он поддерживал Сынмина раньше, Сынмин поддерживает его сейчас. Минхо шутит, что он его «сахарная детка», но я знаю, что в нём слишком много гордости, и он хочет внести свой вклад тоже, хотя сейчас они определённо неплохо живут и с одним доходом. Ладно. Феликс чувствует себя потрясенным. Как будто ему доверили детскую тайну, впустили в какое-то волшебное место за книжной полкой, о котором никто не знает. Минхо и Сынмин? Почему они такие милые? — Теперь ты убедился? — Чан улыбается, заправляя волосы ему за ушко. — Да, — он дует губы, чувствуя себя очень по-детски. — Есть ещё вопросы? Феликс вздыхает. — Почему они не празднуют Соллаль вместе? — Ах, да. Конечно. — Чан кивает. — Они празднуют. У них есть традиция. Накануне они идут к родителям Минхо. Ночуют у них. А на следующий день Сынмин едет к своей семье. Его родители не… очень любят Минхо. — О? — Да. Наверное, это мягкий способ сказать, что они гомофобы. Они — одна из причин, почему Минхо так надрывался, пока Сынмин учился в мединституте. Они узнали, что у него отношения с парнем, и отказались поддерживать сына финансово. Сынмин то решает порвать с ними, то снова возвращается. Единственная причина, по которой он ездит домой на праздники — его сестра. Он очень близок с ней. Он остается только на обед. А потом снова возвращается к Минхо. — Правда? — спрашивает Феликс. Его глаза уже полны слез. — Да. И Минхо нашел способ заполнять свое свободное время, проводя его со мной. Это первый год за долгое время, когда я не один на Новый год, ха-ха. — Чан чешет свою руку. — И ты знаешь, что моя семья в Австралии, так что у меня как бы… никого нет? Звучит глупо. Но строго говоря, в традиционном смысле я никогда не провожу праздники с семьей. Минхо всегда приходит и обедает со мной. Потому что он душка. Именно так он заботится о своих близких. Его друзья для него очень важны, что, я уверен, ты уже заметил. Феликс точно плачет. — О, боже, — он падает в объятия Чана. — О, боже, я чувствую себя таким придурком. — Нет, малыш. — Чан хихикает, поглаживая его спину. Он целует Феликса в лоб. — Ты не мог этого всего знать. И я тебе уже говорил, я уверен, что они получают огромное удовольствие, дразня тебя. Может, они специально устроили небольшой спектакль перед тобой. Феликс тоже смеётся, но звук влажный. Он крепче прижимается к Чану. — Они такие романтичные. Они так сильно любят друг друга! — Это правда. — Я хочу их побить, о боже, я был так растерян, — он шмыгает носом. — Почему они такие милые? Я просто подумал — они не используют никаких ласковых прозвищ, не обнимаются, когда мы все вместе, едва ли касаются друг друга! Какого хрена? Похоже, я просто не могу осознать это. — Это понятно. — Чан притягивает его к себе. — То, как они выражают свою любовь, сильно отличается от того, как это делаем мы. Но это не делает их любовь менее реальной. Феликс просто кивает и прячет лицо в шее Чана. Он так измучен, Минхо и Сынмин должны ему за то, что заставили пройти через всё это.

***

Минхо выключает воду, когда слышит звук открывающейся двери. — Сынминни? — Это я, — Сынмин отзывается, чтобы он не волновался. Однако обычно он сразу же здоровается с ним. Странно. Может, просто слишком устал. Минхо пожимает плечами и продолжает мыть посуду. Проходит несколько мгновений, но он не слышит, как Сынмин снимает обувь и пальто, не видит, как тот заходит, чтобы обнять Минхо со спины и поцеловать. Еще страннее. — Милый? Беспокойство скручивается в животе Минхо, и он оставляет раковину, чтобы проверить, что происходит. Когда он выходит в коридор, с его перчаток капает пена и вода на пол, но он не переживает об этом. Он переживает за Сынмина. Он видит его стоящим у двери, все еще в пальто. Сумка всё ещё в руке. Он стоит неподвижно уставившись в пустоту. — Сынмин? — Минхо медленно приближается к нему. — Я потерял пациента, — Сынмин отзывается пустым голосом. Ах. Такое иногда случается. Пусть и не часто, но, увы, в его профессии это неизбежность. Сынмин — самый большой перфекционист, которого Минхо знает. Он самый заботливый, самый преданный своему делу врач на свете. И когда он теряет пациента, когда ему приходится объявить время смерти, это его ломает. — Ох. Иди ко мне, — Минхо быстро скидывает желтые перчатки в раковину, благодарный, что их ванная рядом. Он снова идет в коридор и опускается на колени, развязывает Сынмину шнурки и снимает с него обувь. Сынмин стоит как вкопанный. Минхо берет его сумку и ставит на пол. Он заберет ее потом. Снимает тяжелое пальто с его плеч и вешает в шкаф, берет руку Сынмина и ведет его в гостиную. Минхо садится в угол дивана. Сынмин ложится, укладывая голову ему на колени. Его волосы такие мягкие, он помыл их прошлым вечером и использовал тот новый кондиционер, который, по словам Минхо, может им понравиться. Сынмин не большой поклонник изменений в их рутине, но иногда он готов попробовать что-то новое. Минхо нежно проводит пальцами по его красивым волосам, пытаясь успокоить его насколько это возможно. — Мне жаль, милый, — он наклоняется и нежно целует Сынмина в щеку. — Хёну очень жаль. Ты сделал всё, что мог. Ему не нужно знать подробности, чтобы понять, что это правда. Сынмин никогда не терял пациентов из-за своей ошибки или халатности. Это всегда что-то большее. Что-то, что выходит за пределы его контроля, что-то, над чем он не властен. — Хён… — Сынмин зажмуривается, и Минхо видит дорожки слёз. Он поворачивается, чтобы уткнуться лицом в живот Минхо. — Хён, ей было всего семнадцать. Минхо тоже закрывает глаза. Это ужасно. Всегда ужасно, но когда это кто-то молодой — это почему-то еще хуже. Это бьет по нему сильнее. Сынмин плачет, его тело трясется, его плечи, которые обычно держат весь мир, сгибаются в руках Минхо. Минхо крепко держит его, гладит по голове и спине, оставляя маленькие нежные поцелуи везде, куда только может дотянуться в их положении. — Хён рядом. Всё хорошо, выплачься. Хён здесь, я тебя держу. Он не знает, сколько это длится. В какой-то момент он аккуратно встает и идет в спальню и ванную. Он приносит туалетную бумагу, вытирает нос Сынмина, стирает слезы с его щек. Ложится рядом с ним, зажимая Сынмина между спинкой дивана и своим телом, накрывая одеялом и подкладывая под голову Сынмина свою руку. Он целует его в лоб. — Я люблю тебя. Он не говорит этого часто, предпочитая показывать свою любовь действиями, и Сынмин это знает. Но Минхо понимает, что иногда ему нужно это услышать. И это как раз такой момент. Сынмин просто всхлипывает и тянется к нему, пытаясь раствориться в его груди. Он кивает.

***

Ёнбокки: хён прости может ты не знаешь но я раньше сомневался в ваших отношениях с Сынминни потому что ты не называешь его малышом или чаги или чем-то таким кроме как Ким Сынмин по крайней мере не передо мной лол. Я просто привык к такому роду любви. Мне очень нравится когда хён называет меня малыш и я называю его так. В любом случае это не главное. Очевидно было нечто большее например как Сынминни должен просыпаться каждое утро в одно и то же время и он ранняя пташка а ты нет или то что ты самый активный человек кого я знаю а Сынмин даже не проходит 5 тыщ шагов в день. НО я просто хочу сказать что очень рад за вас двоих и что вы есть друг друга и вы так сильно друг друга любите и я счастлив что вы также мои друзья. Минхо моргает, глядя на свой телефон. Он старается сдержать смех, чтобы не разбудить Сынмина. Он собирается убить Бан Чана.