Cerulean eyes for the damaged soul

Музей Лондона Лондон 14 мая 2013 года — Доброе утро и добро пожаловать! Благодарю всех за то, что вы пришли на торжественное открытие нашей новой выставки в большом зале "Лондон в первой половине XX века". Сегодняшняя экспозиция — особенная, но я передаю слово человеку, который знает о ней абсолютно всё! Пожалуйста, тепло поприветствуйте Лорен О’Коннелл. По залу, наполненному историческими экспонатами, прокатилась волна аплодисментов, пока сцену освобождали для девушки лет двадцати с небольшим. Она помахала собравшимся и тепло улыбнулась, занимая своё место и принимая микрофон. — Спасибо вам всем и спасибо за вступление, Андреа, — Лорен перевела взгляд на женщину, которая только что покинула сцену, и коротко кивнула ей, прежде чем снова повернуться к любопытной аудитории. Зелёные глаза на мгновение скользнули по лицам слушателей, и она отметила, насколько разным был их возраст — на открытие этой выставки собралась очень разношёрстная публика. Она прочистила горло, прежде чем начать: — Меня зовут Лорен О’Коннелл, и, как Андреа любезно отметила, я знаю практически всё, что эта выставка может вам рассказать. Почему, спросите вы? Позвольте объяснить. Около двух лет назад я только начинала свой исследовательский период в рамках основной специальности по истории с дополнительной специализацией по феминистским исследованиям в Кембридже. Я понятия не имела, чем именно хочу заниматься и где лежат мои интересы — их у меня просто слишком много, — она улыбнулась залу, и по рядам прокатился лёгкий смешок, прежде чем она продолжила. — Однажды вечером, наблюдая за новостями и размышляя о том, какой теме посвятить исследование, я заметила один интересный сюжет. Ведущий рассказывал о таунхаусе здесь, в Лондоне, который был освобождён после смерти владелицы. У неё не оказалось ближайших родственников, которые могли бы заявить права на имущество. Обычно такие истории не попадают в новости… Лорен сделала паузу, отпила воды и дала напряжению повиснуть в воздухе, прежде чем продолжить. — Но этот дом хранил в себе нечто необычное. На чердаке были обнаружены десятки коробок с видеокассетами, фотографиями, письмами и газетными вырезками, датированными начиная с 1943 года. Когда специалисты внимательно изучили находку, они поняли, что перед ними — нечто особенное, — Лорен снова сделала паузу, бросив на зал серьёзный взгляд. — В этих коробках хранились истории жизни двух людей. Пары. И само по себе это могло бы не быть чем-то из ряда вон выходящим, если бы не одно обстоятельство — это были две женщины. Женщины по имени Вайолет МакАдамс и Кейтлин Кирраман — Дюбуа. Когда она произнесла имена вслух, на экране позади появилась фотография. Чёрно-белый снимок: Кейтлин обнимает Вайолет со спины, прижимаясь губами к щеке, а по обе стороны от них сидят две чёрно-белые собаки, гордо выпрямившись. Дата снимка — 24 июня 1947 года. — В тот момент, когда я увидела этот новостной сюжет, поняла — вот моя тема. Полтора года после этого я полностью погрузилась в жизни этих двух женщин и их историю, даже не подозревая, что именно мне предстоит открыть. Потому что их история — поистине исключительная, и сегодня я хочу провести вас по своему пути и рассказать, кем на самом деле были эти две женщины.

***

Национальный архив Лондон 17 апреля 2011 года Каблуки гулко отстукивали по холодному белому мрамору, когда Лорен направлялась к стойке регистрации. В животе неприятно сжимался комок — странное ощущение, учитывая, что она пришла изучать личные вещи женщины, умершей всего месяц назад. Мужчина за стойкой приветливо поздоровался и поинтересовался целью визита. — Доброе утро, меня зовут Лорен О’Коннелл, у меня назначена встреча с… — она достала из кармана тренча карточку с именем, — Джеком Пруденсом? На десять часов. Боюсь, я пришла немного раньше. Мужчина проверил информацию в компьютере, кивнул и сообщил, что её ожидают в кабинете 326 на третьем этаже. Поблагодарив, Лорен направилась к лифту. Когда она отправляла запрос в архив с описанием своего исследовательского проекта и просьбой ознакомиться с личными вещами, найденными в доме покойной Кейтлин Кирраман-Дюбуа, то и представить не могла, что всё пройдёт так легко. Назначение встречи пришло всего через несколько дней, и теперь девушка была здесь — в поисках ответов. Выйдя из лифта и найдя нужную комнату, она столкнулась с Джеком — он оказался куда моложе, чем казался по переписке. — Вы, должно быть, Лорен. Я Джек Пруденс, но полагаю, вы и так это знаете, — представился он, пожимая руку и приглашая внутрь. В комнате стояли три стола, заваленные коробками с разными надписями, а рядом — оборудование и несколько стульев. — Приятно познакомиться, Джек, и спасибо, что нашли время помочь, — поблагодарила Лорен, уже скользя взглядом по коробкам. — Никаких проблем. Я позволил себе заранее подготовить всё, что показалось нам значимым, — он указал на коробки. — Не всё из этого может оказаться полезным, но, думаю, кое-что обязательно привлечёт ваше внимание. — Спасибо, — повторила она, подходя к одной из коробок. — Можно спросить, почему эти материалы вообще были переданы в архив? Мы постоянно находим подобные документы, и они редко попадают в новости. — Отличный вопрос, — Джек подвёл Лорен к коробке, которая выглядела менее заполненной. — Бо́льшая часть находок — личные документы, но некоторые вещи дали понять, что за ними стоит куда более крупная история. Мы просто пока не смогли сложить её полностью. Ответ был весьма расплывчатым, и одна бровь Лорен невольно приподнялась, когда Джек достал из коробки несколько газетных вырезок. — Вот что привлекло наше внимание в первую очередь. Даты статей варьировались от 13 мая 1946 года до 20 июня 1946-го. Это были подробные отчёты о событии, знакомом каждому историку. — Нюрнбергский процесс, — прошептала Лорен удивлённо. Заголовки упоминали имена, которые уже начинали становиться знакомыми: Кейтлин Кирраман — Дюбуа: один из ключевых свидетелей по делу против бывшего обергруппенфюрера Герхарда Шульца. Фотографические доказательства травм Кейтлин Кирраман — Дюбуа демонстрируют истинный ужас нацистского режима и объясняют, почему такие люди, как Шульц, должны быть наказаны. Шульц приговорён к смертной казни после продолжительного суда. Показания Кейтлин Кирраман оставили всех в состоянии шока и ужаса. — Я не до конца понимаю, — призналась Лорен, быстро пробежавшись по тексту и подняв взгляд на Джека. — Мы тоже начали копать глубже, потому что участие в Нюрнбергском процессе — это серьёзно, — объяснил он. — Согласно документам, Кейтлин Кирраман — Дюбуа была арестована нацистами во Франции в 1943 году за укрытие опасного преступника и беглеца. По крайней мере, так утверждали немецкие отчёты. Её подвергли порке, пытаясь заставить говорить, а когда это не сработало — сломали обе ноги. В конечном итоге она была признана расстрелянной. У Лорен свело желудок. О жестоких методах нацистов она знала не понаслышке, но представить это наяву было невыносимо. — То есть её казнили… Но при этом она давала показания в Нюрнберге и умерла только в прошлом месяце. Как это объяснить? — вслух задумалась Лорен. Джек кивнул с лёгким смешком. — Я как раз к этому и шёл. Мы нашли крайне мало упоминаний о немецких ошибках, но один отчёт всё же говорил о том, что некая Кейтлин Кирраман — Дюбуа избежала расстрела с помощью двух неизвестных лиц. После этого в округе была объявлена тревога. — Как можно сбежать со сломанными ногами? — Вот это мы тоже пытаемся понять, — признался Джек, убирая вырезки обратно. — Как видите, история здесь куда глубже. Лорен кивнула, опускаясь на стул. — Можно сказать и так. Это звучит почти как сюжет фильма. — Верно, — усмехнулся Джек. — Согласно отчётам, в районе её проживания за несколько недель до ареста произошла авиакатастрофа. Самолёт американской армии. Когда прибыли нацисты — пилот исчез. Глаза Лорен загорелись. — Она укрывала пилота, верно? — Возможно. Документы не уточняют причины ареста, а пилота так и не нашли, — вздохнул Джек, протягивая толстую папку. — Здесь вся дополнительная информация, включая немецкие отчёты. Можете изучать все коробки. Для кассет у нас есть разное оборудование — некоторые записи сороковых и пятидесятых годов требуют отдельной аппаратуры. Лорен поднялась, проводя пальцами по крышке одной из коробок. — Спасибо, Джек. Думаю, я смогу занять себя этим на несколько часов, — пошутила она, улыбаясь, и открыла коробку.

***

— И, поверьте, я действительно провела в архиве часы, просматривая каждую статью, документ, письмо, фотографию и видеокассету. Там были сотни снимков и часы записей. Мне понадобилось несколько дней, чтобы изучить всё это, но после такого глубокого погружения в их жизни я с уверенностью могла сказать следующее, — сообщила Лорен залу, когда на экране появилась новая слайд-презентация. Она на мгновение оглянулась на фотографии женщин, которых никогда не знала лично, но с которыми стала удивительно близка за последние два года. — Начнём с самого начала. Эти две женщины вовсе не были предназначены судьбой друг для друга. Слева — Кейтлин Кирраман. Родилась 8 мая 1918 года в Париже в семье Тобиаса Киррамана и Кассандры Туссен — Кирраман. Аристократическая семья без особого влияния, но весьма состоятельная. Она носила титул леди. Её отец — английский хирург, переехавший во Францию после брака с матерью. Лорен сделала глоток воды, проверяя, не потеряла ли она внимание аудитории. — Кейтлин вышла замуж за Джорджа Дюбуа — союз довольно странный, учитывая, что у него была лишь ферма, а она происходила из аристократической семьи. Тем не менее она переехала с мужем во французскую провинцию, где они и находились в начале войны. Девушка снова посмотрела на экран, теперь — на фотографию справа. — А здесь — Вайолет МакАдамс. Родилась 18 февраля 1919 года в Бруклине, Нью-Йорк. В раннем возрасте потеряла родителей в пожаре, после чего вместе с сестрой оказалась в приюте. В двадцатые и тридцатые годы такие места были далеко не приятными. После нескольких неудачных попыток удочерения, сестёр разлучили, и Вайолет позже удочерила семья композиторов. Она жила с ними до 1942 года, пока оба приёмных брата не погибли, отправившись воевать в Европу. После их смерти Вайолет вступила в армию и в итоге стала одной из первых женщин-пилотов в истории армии США. На экране появился следующий слайд с отчётами. — Судьбы этих двух женщин переплелись, когда самолёт Вайолет потерпел крушение во французской сельской местности, почти рядом с фермой Кейтлин. К моменту прибытия властей пилот исчез. Было организовано масштабное прочёсывание, но он так и не был найден. В этом немецком отчёте указано, что местная женщина обратилась к властям, заявив, что видела Кейтлин в интимных объятиях с кем-то, кого не смогла опознать. А в маленьком городке подобные вещи быстро обрастают выводами. На экране появилась выдержка из другого отчёта. — Кейтлин была немедленно арестована, её дом обыскали, но следов пилота не нашли. Она подверглась жестокой порке, оставившей на спине шрамы на всю жизнь, а затем сломали обе ноги, когда она отказалась говорить. Судя по всему, за недели, что Кейтлин укрывала Вайолет, между ними сформировалась крепкая связь, и она не выдала ни слова. В итоге её приговорили к расстрелу вместе с Виктором Муленом, местным врачом, обвинённым в участии в Сопротивлении. Их вывели к стене во дворе тюрьмы, поставили в ряд и приказали повернуться спиной к вооружённым солдатам. Согласно отчётам, оба были застрелены, однако рана Кейтлин оказалась не смертельной. Её спас американский солдат по имени Джейс Талис, внедрённый в нацистские ряды. По словам очевидца, с которым мне удалось связаться, Кейтлин доставили в безопасный дом едва живой. Там её уже ждала Вайолет — та самая, которую она называла "своим пилотом". На экране появилась фотография пожилой женщины с седеющими волосами и добрыми тёмно-карими глазами. Лорен глубоко вдохнула. — Одним из свидетелей тех событий была Шарлотта Моне — Ле Круа. В то время она была ребёнком и скрывалась в том же убежище вместе со своими еврейскими братьями и сёстрами. Именно она рассказала мне об этих женщинах.

***

Немур Франция 16 января 2011 года Знакомое волнение снова сжало желудок Лорен, когда она нажала на звонок у двери аккуратного дома в небольшом городке неподалёку от Парижа. Назначить встречу удалось лишь спустя недели настойчивых попыток. Эта женщина была одной из немногих, кто всё ещё был жив и мог рассказать из первых уст о Вайолет МакАдамс и Кейтлин Кирраман — Дюбуа. Лорен провела бесчисленные часы, изучая всё, что только можно было найти. Переписывалась с архивами Нью-Йорка, разъезжала между Францией и Англией, пытаясь понять, через что им пришлось пройти и что именно их связывало. И чем больше она узнавала, тем очевиднее становилось — между ними существовала связь редкой силы и глубины. Они действительно любили друг друга. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина с доброй, вежливой улыбкой. Лорен тут же ответила тем же и протянула руку. — Добрый день, меня зовут Лорен О’Коннелл. Мы говорили с вами по телефону о моём исследовании, связанном с Вайолет МакАдамс и Кейтлин Кирраман — Дюбуа? — Ах да! — женщина говорила по-английски лучше, чем Лорен ожидала, и это стало облегчением. — Проходите, пожалуйста. Она проводила Лорен в дом и предложила присесть на диван в гостиной, пока готовила напитки. Женщине было чуть за семьдесят, но она уверенно управлялась со всем сама. Лорен огляделась, подготавливая оборудование. — Хочу ещё раз уточнить — вы даёте согласие на видеозапись и аудиозапись нашего разговора? — спросила она, когда Шарлотта вернулась с напитками. — Разумеется. Мне даже приятно, что кто-то интересуется моим прошлым, — мягко ответила Шарлотта. Когда всё было готово, Лорен села напротив, держа записи на коленях. — Я задам несколько вопросов, Шарлотта? — Конечно, спрашивайте. Лорен начала с вопросов о детстве и постепенно подвела разговор к войне и дому, где Шарлотта впервые встретила двух женщин. — Как вы знаете, я исследую историю Вайолет МакАдамс и Кейтлин Кирраман — Дюбуа. Могли бы вы рассказать, каким было ваше первое знакомство с ними? — спросила Лорен, едва сдерживая нетерпение. — Сначала я познакомилась с Вайолет. Её привёл тот же человек, который когда-то доставил меня и моих братьев и сестёр к Бабетте. Он часто навещал нас и приносил еду. — Джейс Талис... — тихо произнесла Лорен. — Да, Джейс Талис. Очень добрый человек, если позволите так сказать, и к тому же настоящий герой, — ответила Шарлотта. — Когда он привёз с собой Вайолет, она была довольно молчаливой, а если и говорила, я не понимала ни слова. Я не знала английского, а она едва говорила по-французски. — А позже к вам привезли и Кейтлин, я правильно понимаю? Шарлотта кивнула. — Да. Её привезли, кажется, дня через два или три. Джейс вернулся с ней. Я должна была спать и мне не позволили бы смотреть, если бы я не спала, из-за того, насколько серьёзными были её травмы, но я всё равно заглянула в щель между дверями. Мне было слишком любопытно, чтобы не посмотреть, понимаете? Лорен мягко улыбнулась в ответ и кивнула, предлагая продолжить. Шарлотта глубоко вдохнула. — Состояние, в котором её привезли, я не забуду никогда. Вся спина была изрезана открытыми ранами, кровь пропитала наш ковёр, а стопы были вывернуты под странными углами. Она была без сознания, когда её внесли, и Джейс сразу же отнес её наверх, пока Бабетта пошла за доктором, — она на мгновение замолчала. — Вайолет бросилась наверх вместе с ними. Я никогда не видела человека в таком состоянии паники и шока, как в тот момент. — Это должно было быть ужасно — особенно когда речь идёт о ком-то, кто тебе дорог, — согласилась Лорен. Шарлотта ответила с грустной улыбкой. — Я подошла ближе к двери, чтобы прислушаться, и до сих пор помню слова, которые она сказала Кейтлин. Она сказала: "Я здесь, родная, я здесь. И я больше никогда тебя не оставлю, слышишь? Ты у меня на всю жизнь". Тогда я, конечно, не понимала, что это значит, но позже осознала, насколько глубоко они были привязаны друг к другу. В голове Лорен давно крутилась одна мысль, и она колебалась, стоит ли задавать этот вопрос. Но, услышав последние слова, всё же решилась: — Как вы думаете — оглядываясь назад и зная то, что знаете сейчас, — они были влюблены? Любили друг друга больше, чем просто друзья? Шарлотта ответила сразу, без малейшего колебания. — У меня в этом нет никаких сомнений. Кейтлин часто называла Вайолет "своим пилотом" — даже по-французски. Кажется, однажды я даже видела, как они поцеловались, когда подсмотрела через приоткрытую дверь их спальни. Я тогда была очень смущена и решила, что это просто дружеская нежность, но теперь знаю — они были гораздо больше, чем просто друзья. — А вы видели их снова после войны? — Да, — Шарлотта сделала паузу и отпила чай. — Мы с моим покойным мужем ездили в Лондон в 1959 году, в наше свадебное путешествие, и я разыскала их, потому что хотела знать, живы ли они и как у них дела. Они приняли нас очень тепло и радушно. Я пришла к ним на обед, и, стоило нам начать разговор, как мы не могли остановиться до самого вечера. Думаю, именно тогда я окончательно поняла, что между ними было нечто большее, чем простая дружба. То, как они смотрели друг на друга, как разговаривали и даже самые невинные прикосновения — все это было точно так же, как и между мной и моим мужем. Глаза Лорен чуть загорелись — подтверждение того, что она и так знала, тронуло сильнее, чем ожидалось. Видеокассеты были неопровержимым доказательством отношений Кейтлин и Вайолет, но услышать это от человека, который знал их лично, было куда ценнее. — Они были прекрасной парой, знаете? — призналась Шарлотта. — Сдержанными в проявлении чувств на людях, особенно в присутствии незнакомых, но вместе они были по-настоящему прекрасны.

***

Запись с Шарлоттой закончилась, и на экране ожил следующий слайд. Улыбка Лорен стала ярче, когда она перешла к следующей части речи. — Чем дальше я продвигалась в своём исследовании, тем больше хотела узнать о них. В каждом документе, к которому я прикасалась, я находила скрытые сокровища, и всё указывало на одно — эти двое были настоящей парой. В их отношениях было множество взлётов и падений, как и у всех нас, и о многих из них вы найдёте подробности по всему выставочному залу, — она жестом указала на пространство вокруг, подчеркивая свои слова. — Последний год войны они провели здесь, в Лондоне, в доме, где прожили всю свою жизнь. Война тяжело отразилась на обеих, и по отрывкам из дневников и писем можно с уверенностью сказать, что им пришлось многое пережить и переосмыслить. Кейтлин провела последний год войны, работая медсестрой после того, как потеряла отца во время авианалёта, и продолжала эту работу до выхода на пенсию в пятьдесят восемь лет. Вайолет работала в пабе во время и после войны, а затем со временем стала его владелицей. Заведение было продано в 1984 году и с тех пор известно как гей-бар. Однако мало кто знает, что "Последняя капля" была местом притяжения квир-сообщества задолго до смены владельца. Я беседовала со многими завсегдатаями тех лет, и они рассказывали, что, пока паб был оформлен на имя Вайолет, он служил безопасным убежищем для квир-людей. Подробнее об этом этапе истории вы узнаете ближе к концу выставки. Лорен продолжала, пока слайды сменяли друг друга. — Они никогда не заявляли о себе как о паре. По крайней мере, публично. Их близкие знали и подтверждали неизменную преданность друг другу. Паб Вайолет был единственным местом, где их регулярно видели как настоящую пару — и на этом всё. Даже когда однополые отношения перестали быть уголовно наказуемыми, даже когда общество стало более принимающим, они оставались довольно закрытой парой. За исключением… Видеозаписей, которые они делали вместе. Именно они являются самым искренним свидетельством их любви и преданности. Фрагменты этих записей размещены по всей выставке, поэтому прошу вас не спешить и уделить время просмотру, — настаивала Лорен, подходя к концу своей речи и оглядывая большую аудиторию. — Эта выставка — часть борьбы за легализацию однополых браков в нашей стране. Потому что эти видео, эти истории показывают нам: гомосексуальные отношения существовали всегда и они столь же значимы и прекрасны, как отношения между мужчиной и женщиной. Она сделала паузу. — Знаете, что мне сказали все без исключения близкие друзья, с которыми мне удалось поговорить, когда я спрашивала их об отношениях Кейтлин и Вайолет? — Ещё одна пауза — она дала зрителям возможность самим догадаться, прежде чем ответить. — Каждый из них говорил, что Кейтлин и Вайолет называли друг друга жёнами — в принимающем кругу. Они даже заказали друг для друга обручальные кольца, несмотря на то что брак никогда не мог быть законным и никто не должен был знать о существовании их любви… У них так и не было возможности узаконить свой союз. По-настоящему стать жёнами перед законом. Она снова замолчала, эмоции нарастали, и пришлось взять себя в руки. — Вайолет МакАдамс скончалась 19 ноября 1997 года от сердечной недостаточности, оставив Кейтлин провести ещё пятнадцать лет в одиночестве, прежде чем та смогла воссоединиться со своей женой. После смерти Вайолет она всё больше уходила из общественной жизни. Некоторые говорили мне, что часть её умерла вместе с любимой, и последние годы Кейтлин жила, ожидая смерть скорее, чем саму жизнь. На экране за спиной появился последний слайд. Лорен сделала большой глоток воды, проглатывая подступившие слёзы. — На выходе из выставки вас будет ждать петиция о легализации однополых браков. Пожалуйста, вспомните всё, о чём я вам рассказала, когда будете подписывать, и позвольте этой выставке провести вас по жизни этих женщин. Многие вопросы так и останутся без ответа, и мне бы безмерно хотелось иметь возможность поговорить с одной из них, пока они были живы. Нам остается только гадать — что произошло в те первые недели в доме Кейтлин во Франции, как им удалось в итоге перебраться в Лондон, и каково это было — любить друг друга в то время, когда их любовь считалась грехом? Ещё один глубокий вдох. — Мы никогда не получим ответы на эти вопросы. Но одно я знаю точно — всё, что вы увидите здесь, является свидетельством истории любви настолько чистой и глубокой, что немногие из нас испытают нечто подобное. Позвольте этим историям унести вас в другой мир и дайте их наследию жить дальше. Пришло время перемен. Для нас, для сообщества и для них. Для тех, кто не дожил до легализации однополых браков, но так отчаянно её заслуживал. Экран погас, и Лорен произнесла последние слова: — Спасибо, что стали частью этого краткого погружения в истории Кейтлин Кирраман — Дюбуа и Вайолет МакАдамс. Я оставляю вас исследовать их жизни самостоятельно, и если у вас возникнут вопросы, я с радостью отвечу на каждый из них. Спасибо. Когда девушка закончила, зал взорвался аплодисментами, настолько громкими, что их было слышно по всему первому этажу. Лорен слегка поклонилась, а затем повернула взгляд вправо — туда, где начиналась выставка. На стене висели три большие фотографии: Кейтлин слева и Вайолет справа. Посередине — увеличенный снимок, на котором они сидели на траве: Кейтлин, прислонившись к дереву, и Вайолет, положив голову у неё на коленях. Фотография была сделана с таймером — он сработал ровно в тот момент, когда Кейтлин наклонилась и запечатлела губы Вайолет в мягком поцелуе. Запечатав их любовь так, чтобы мир увидел её — даже спустя десятилетия.

***

Запись № 1 — Что ты делаешь? — Ты в кадре, дорогая. — Ты уверена, что вообще умеешь пользоваться таким устройством? — лицо Кейтлин появилось в кадре ровно в тот момент, когда она произнесла эти слова, и камера поймала яркую улыбку. Был солнечный позднелетний день. Она сидела по-турецки на траве, Бланш спала у неё на коленях, а Элли на заднем плане гонялась за листочком. Голос Вайолет раздался из-за камеры, когда она обратилась к своей жене. — Я тренировалась. Думаю, теперь я с этим справляюсь, — сообщила Вайолет, заработав мягкую усмешку Кейтлин, которая смотрела на неё, а не в объектив. — Скажешь мне, какое сегодня число? — А зачем это? Разве ты сама не знаешь дату? — парировала Кейтлин, переключив внимание на спящую собаку у себя на коленях и почесывая висячие чёрные уши. На пленке отчетливо слышен вздох Вайолет, когда она подошла чуть ближе к Кейтлин. — Это новая штука. Мы записываем нашу жизнь, чтобы потом пересматривать. Так, если ты скажешь дату, мы будем знать, на что смотрим в будущем. — Как инновационно, — закатила глаза Кейтлин. В этот момент Бланш дернула лапами во сне и тихонько заскулила, пока Кейтлин чесала её за ухом. Затем она подняла взгляд на камеру. — Второе сентября 1945 года. — Это было не так уж сложно, правда? — Заткнись. Тебе повезло, что я тебя люблю.

***

Запись № 8 — Мы празднуем, любовь моя, — голос Вайолет звучал из-за камеры, когда в кадре появилось усталое лицо Кейтлин, освещённое светом ламп. За окном было темно. Кейтлин держала в руке бокал шампанского и смотрела в объектив без особого энтузиазма. — Мы обязательно должны делать это прямо сейчас? — Это важный момент для нас обеих, дорогая. Мы выиграли суд, — голос Вайолет звучал чуть бодрее, хотя в нём слышалась натянутость. Было очевидно, что за этим скрывается нечто большее, чем показывала камера. Кейтлин выдавила улыбку. — Я рада, что мы победили, но ты не могла бы убрать камеру, пока мы будем праздновать? Я не чувствую себя особо празднично и хотела бы немного времени только для нас. — Конечно, — это были последние слова Вайолет перед тем, как запись оборвалась.

***

Запись № 20 — Сегодня двадцатое декабря 1952 года, и Вайолет уже около пяти часов торчит в саду с собаками, — мягкий голос Кейтлин звучал из-за камеры, пока она шла по дому. Эти записи уже были цветными и сняты камерой лучшего качества. Кадры первого этажа мелькали один за другим, пока Кейтлин не вышла наружу, где весь мир был укутан толстым слоем снега. Камере понадобилась пара секунд, чтобы сфокусироваться, прежде чем в кадре появилась Вайолет, работавшая над огромным снеговиком, которого она лепила последние пять часов. Она как раз устанавливала третий и последний снежный шар поверх двух других, пока их припорошенные снегом собаки бегали вокруг, время от времени лая и пытаясь ловить снежинки пастью. Из-за камеры раздался тихий смех. — Что ты делаешь, любовь моя? — позвала Кейтлин. Вайолет тут же обернулась к камере. Глаза загорелись, когда она увидела устройство в руках Кейтлин, и с гордостью указала на почти готового снеговика. — Разве он не прекрасен? — Очень впечатляюще, дорогая, — отозвалась Кейтлин, когда Вайолет подошла ближе. — Знаешь… — Вайолет ухмыльнулась, приближаясь. — Я так и не видела тебя сегодня в снегу. Как насчёт того, чтобы я тебя с ним познакомила? Кейтлин, очевидно прекрасно поняв, что это значит, попятилась назад, и камера двинулась вместе с ней. — О нет, даже не думай! Без предупреждения Вайолет рванула к ней, и в тот самый момент, когда Кейтлин вскрикнула, камера выскользнула из рук. Она упала в мягкий снег и продолжила снимать происходящее. Объектив был направлен вверх, так что в кадре отчетливо было видно, как Вайолет пытается повалить Кейтлин в снег. Они поборолись несколько секунд, прежде чем Кейтлин обвила руками шею Вайолет и притянула к себе для поцелуя — о камере давно забыли. Улыбка Вайолет была ослепительной, когда она притянула к себе Кейтлин, промокшую от снега. Когда Кейтлин отстранилась, она упёрлась лбом в лоб Вайолет и ласково улыбнулась. — Перемирие? — Перемирие, — пообещала Вайолет, снова легко коснувшись её губ. Через секунду внимание Кейтлин вернулось к камере, всё ещё лежавшей в холодном снегу. — Чёрт, камера, — воскликнула она, подходя к устройству, и запись быстро погасла.

***

Запись №46 — У нас новая камера. Сегодня восьмое мая 1963 года, мы празднуем сорок пятый день рождения Кейтлин, — голос Вайолет звучал из-за камеры, пока изображение с Кейтлин медленно переходило из размытого в чёткое. Чёрные волосы были подстрижены в короткое ровное каре, и на ней было довольно красивое мягко-жёлтое платье. Она расставляла кексы на обеденном столе, а за каждым движением следовал маленький щенок. Время от времени она одаривала малыша ласковой улыбкой. — Вайолет… ты опять пользуешься этой штукой? Что за одержимость — записывать нашу жизнь? — рассеянно окликнула она Вайолет, наклоняясь, чтобы поднять воодушевленного чёрно-белого щенка овчарки, который без труда устроился у неё на руках. — Мне нравится их пересматривать. Это весело, — ответила Вайолет. — Лишь бы всё это оставалось только между нами, — Кейтлин бросила в сторону Вайолет предупреждающий взгляд, на что та тихо хмыкнула в знак согласия. — Покажи нам свой подарок, — подбодрила её Вайолет, и настроение Кейтлин тут же заметно улучшилось. Яркая улыбка украсила лицо, когда она приподняла извивающегося щенка, показывая его Вайолет и камере. Малыш тявкнул, прежде чем Кейтлин снова прижала его к себе, позволяя устроиться поудобнее у неё на руках. — Это что, станет традицией на всю оставшуюся жизнь — ты будешь дарить мне щенка на каждый день рождения? Вайолет тихо хихикнула за камерой. — Ты была такой грустной после смерти Бланш — так скоро после Элли, — знала, что это тебя взбодрит. — Так и есть, — подтвердила Кейтлин, опуская щенка на пол. Казалось, в этот момент ей пришла в голову идея, потому что она снова выпрямилась, не сводя взгляда с Вайолет за камерой. — А почему бы мне не снять и тебя тоже? Я всегда оказываюсь в центре этих "проектов", но я хочу, чтобы и ты была на них. — Что? Нет уж, ты куда интереснее для съёмки, — возразила Вайолет, но Кейтлин покачала головой и шагнула вперёд, забирая камеру. Кадр на секунду стал размытым, прежде чем снова сфокусировался — теперь на Вайолет, которая неловко стояла у обеденного стола. — Ты сегодня выглядишь просто сногсшибательно, дорогая, — сказала Кейтлин из-за камеры, в то время как новый щенок залаял и с таким энтузиазмом бросился к Вайолет, что запутался в собственных лапах и едва не упал. — Ох, ты только посмотри на себя, малыш, осторожнее, — усмехнулась Вайолет, наклоняясь и мягко поглаживая его по голове, прежде чем поднять взгляд на камеру. — Ладно, можешь выключать.

***

Запись № 54 В кадре появилось лицо Вайолет — она лежала в постели, довольно близко к камере. Она выглядела умиротворённой, на губах играла мягкая улыбка. — Сегодня 3 августа 1971 года. Хотела воспользоваться моментом и сказать тебе кое-что, Кейт, если вдруг ты посмотришь это, когда меня уже не будет рядом. На прошлой неделе мы здорово перепугались — мне пришлось срочно ехать в больницу на операцию, когда лопнул аппендикс, и мы очень боялись, что… — она запнулась. — В общем, это заставило меня понять, что есть вещи, которые я хочу, чтобы ты знала, даже если меня не будет рядом, чтобы говорить тебе это каждый день. Она говорила почти шёпотом, серые серые глаза — теперь уже пятидесятидвухлетние — смотрели прямо в чёрное стекло объектива, прежде чем она перевела взгляд. — Ты сейчас спишь, поэтому мне нужно говорить тихо, но я хочу, чтобы ты знала, как много ты для меня значишь, Кейт. Мы прожили вместе целую жизнь, полную дерьма, и вышли из неё сильнее, чем были бы поодиночке. Я не могу представить себе жизнь без того, чтобы просыпаться рядом с твоей прекрасной улыбкой, без утренних поцелуев и завтраков для тебя. Я не могу представить купание без тебя, приготовление твоего любимого блюда — и чтобы тебя не было рядом, чтобы разделить его со мной… Вайолет тяжело сглотнула, слёзы подступили к глазам, но она заставила себя их сдержать. — Наверное, я пытаюсь сказать, что люблю тебя. Люблю так сильно, что меня разрывает, когда я это произношу. Ты самая красивая, умная, чудесная, сострадательная и добрая женщина, которую я знаю. Я люблю твою ворчливость, твою злость на несправедливость и твою потребность в порядке — иногда ты сводишь меня этим с ума, но самым лучшим образом. Вай на мгновение замолчала, снова взглянув в сторону, а затем подняла камеру выше, снимая сверху. Вайолет лежала на спине, а Кейтлин свернулась рядом, уткнувшись лицом в её плечо. Вайолет мягко поцеловала её в лоб, прежде чем вернуть камеру в прежнее положение и снова приблизиться к объективу. — Ты — всё для меня, Кейтлин Кирамман. Ты дополняешь меня, и я хочу поблагодарить тебя за то, что ты меня любишь. За то, что поддерживаешь и всегда рядом. Ты спасала мою жизнь не один раз, и мне ещё только предстоит отплатить тебе за этот огромный долг. Пусть эти слова любви помогут тебе пережить тяжёлые времена, если меня вдруг не окажется рядом. Потому что я всегда буду рядом, за твоим плечом, и буду ждать тебя, пока ты не придёшь ко мне. Вайолет глубоко вдохнула. — Кейтлин. Любовь моя, спасибо тебе. Я принадлежу тебе до конца наших дней. И если мне придётся уйти раньше тебя… Я буду ждать тебя с распростёртыми объятиями, любовь моя. Только не спеши туда. Наслаждайся жизнью, хорошо? Хорошо... Вай тихо усмехнулась. — Я возвращаюсь обниматься со своей женой — она довольно буйно спит. Но она компенсирует это тем, что является самым чудесным человеком на свете. И тем, что варит суп, когда я болею. Вайолет бросила последний взгляд на Кейтлин, затем снова посмотрела в камеру и подмигнула. — Увидимся!