«Мания насилия»

Горящее в тяжёлом психопатическом бреду тело, утопало в глухой тишине. Пальцы на его руках, ногтями впивались в брюшину сквозь кожу, раздирая эпидермис до крови, пытаясь протиснуться фалангами в ошмётки телесного покрытия. Ви желал узреть как тонкие струйки красной жидкости стекают вдоль живота, паха и груди. Как они будут оставаться лужицами на полу с четким металлическим запахом. Настолько удушающим, напоминающим игры с асфиксией, вызывающим мгновенную эрекцию. Желание достичь крайней степени удовольствия. Удовольствия, которое убивали чёрно-белые стены камеры заключения; радости его лишало отсутствие запахов и боли; тусклые цвета не давали насладиться красотой картины пред ним; и без звуков рвущейся плоти всё было не тем. Не мерзким. Не отталкивающим. Не сексуальным. Тело продолжало биться в конвульсиях, пытаться кричать, добравшись руками, перепачканными серой плёночкой, до трахеи. Жадно вцепившись в расчлененную пальцами ткань. Перстневидный хрящ; хрящи трахеи; мягкие ткани органа, бугристого и нежного между зазорами, оставались холодными и скользкими. И только одна извращенная мысль горела в лежащем на полу куске плоти, чье сознание медленно угасало, оставляя место лишь низменным желаниям. Только несбыточная мечта, опять оказаться рядом. Рядом со своей собственностью.

***

Пара увлеченно пританцовывала в такт музыки, прижимаясь телами вплотную друг к другу. Вилка изящно вписался в поворот больничного крыла, сжимая пальцами лезвие, что погружалось вглубь чужих лопаток. Эбардо в свою очередь прижимал талию любовника ближе к себе, второй рукой сжимая в кулаке его патлы. Плавно и элегантно, сцепившись крепко словно собаки при вязке, партнёры переступали тела на окровавленном полу, сплошь усыпанном битым стеклом. Небольшой каблук на сапоге мужчины в клетчатом шарфе с силой ударил по пальцам лежащей девушки в медицинском халате. Держащийся на обрывке матрикса ноготь тут же отслоился, отлетев в сторону. Провернув подошвой по ладони, он отсоединил её от еле держащейся на ошметках хрящей кости. Возобновив темп танца, Вививилка протер каблук о кафель, оставляя на нем мазок из буроватой кашицы. Игриво потянувшись к шее своей собственности, Ви лизнул её во всю длину, поставив слюнявую отметину вдоль сонной артерии. – Погань моя, ты сегодня на удивление блевотно-романтичный. - прокручиваясь на носке, подметил Вилка, проведя пальцами по плечу любовника - Ради меня замарал ручонки и постарался?) – Тц. Не изображай эту слащавую интонацию. Меня выворачивает от тебя из-за неё только сильнее - возмущенно сказал Эбардо, пнув ногой отсеченную у глав. врача голову в разбитую стеклянную перегородку между палатами. - Не обольщайся! Просто, посчитал что мне не хватает разнообразия в сексе. Пришлось слегка “освободить” больницу, чтобы нам никто не мешал. Эти потанцульки только жалкая прелюдия, всё самое интересное будет да~альше! Воодушевленно сказал тот, продолжая кружится, удаляясь от магнитофона где играл неспешный вальс. – Как ты относишься к расчленению, таракашик? – Расчленению? Меня уже начинает заводить твой ход мыслей. Вели они мирный диалог, воркуя и продолжая вилять около размаженых по стенкам пациентов, перевернутых инвалидных колясок и переломанных каталок. Распихивая мягкие кусочки серого вещества и хлюпая обувью по мокрому покрытию, Ви со скрипом поскользнулся. Коричневый край плаща едва коснулся пола, как его подхватили руки в бинтах, удерживая чтобы тот не извалялся в последствиях кровавой бойни. Партнёр пронзительно расхохотался, проведя пальцами от груди до шеи своего сердечного паразита. Ви нежно наводил круги подушечкой пальца вдоль кадыка, приготовившись сжать шею Эбардо в крепкие тиски: чтобы вместе свалится на пол, будто в припадке барахтаясь и желая расцепится; вырывая клочьями волосы; прижимая лица друг друга к острым кускам стекла, которые будут врезаться в кожу… Как внезапно, его без доли колебаний отшвырнули в открытую дверь операционной и зашли следом. Эбардо шипя вытянул лезвие из лопаток и хлопнул створкой. Массивное тело грохнулось спиной на операционный стол, и над ним нависла омерзительно улыбающаяся фигура. Руки зафиксировали медицинскими вязками, распластав их в разные стороны. Живот плотно привязали фиксатором к железной конструкции, сверху покрытой меморизирующим поролоном с неочищенным после незавершенной операции чехлом. Несколько раз дернув руками, проверив надёжность вязок, Вививилка игриво продолжал болтать, наблюдая за действиями своей собственности. Эбардо в это время, коленом подтолкнул ближе небольшой манипуляционный столик, рывком надев перчатки, чтобы поддерживать образ для своей ролевой игры. – Ты мой глист поганый, и что же тебя так заинтересовало в моём “внутреннем мире”? Хочешь порыться в моих кишках и покрутить их в пальцах? Это так банально, гнилость. – Ха! Ты как обычно недооцениваешь меня, симпатяшка. Моя фантазия способна на куда более изощренные способы получения удовольствия. Скажем так, я изучу все способы познать твой “внутренний мир”. Хочу увидеть мой трах и снаружи и внутри. – Говоришь как слащавая блядь. Но так и быть, я посмотрю что ты будешь делать, даже сопротивляться не буду. – Ага… ты только не плачь громко когда я воткну в тебя скальпель, слишком быстро кончу и ты обломаешь мне всё веселье. Эбардо расстегнул плащ Ви и поднял до подбородка чёрную толстовку. Совершенно не мелочась с вещами, он порвал белоснежную футболку, обнажая себе вид на рельефный пресс. Кисти намеренно дразнили живот, складки между ногой и промежностью, обводили упругую задницу, снимая брюки вместе с трусами. “Врач” уложил икры “пациента” на подпорки для ног, проходясь ртом по ляжкам, оставляя разбухающие от притока крови сильные укусы, из которых сочилась алая жидкость. Эбардо впивался в них губами, причмокивая и пробуя водянистую сукровицу, глотая её и водя тонким языком внутри раны. Вилка тяжело дышал, дрожа от каждого ощущения и рези в ногах, его грудная клетка высоко вздымалась, дергалась с каждым внезапным, неаккуратным вздохом. Он громко и протяжно взвывал от удовольствия подгибая ноги из-за возбуждения и горящего в нетерпении новой порции боли стояка. Мычал, прогибая спину и обнажал голую грудь. Спокойно взяв со столика припасенный красный маркер, “врач” сделал крестовидную пунктирную разметку и после, вышвырнул ненужную канцелярию в сторону. Прокрутив в руке брюшистый скальпель, он не рассчитав уронил его на пол, а после, как ни в чем не бывало поднял. Эбардо вылизал его и протер об бинты на руках, медленно прижав его к разметке на нижней части живота. Резко пальцем вжав лезвие в кожу, он упёр его в жёсткие мышцы. Тело на столе задрожало, с большим энтузиазмом вскрикивая во всё горло, пока мускулы живота непроизвольно сокращались, ощущая как в них входит холодный металл. Всё пульсировало от давления на ткани органов, пока острие плавно резало вдоль разметки. Подцепив на края разреза кожные крючки, Эбардо медленно, под истошные, возбужденные вопли и вздрагивания, стал отгибать кожу в стороны, оголяя вид на чрево, где медленно, перистальтически двигался кишечник. – Кгх!... Стиснув зубы до хруста в челюсти, сдавленно вскрикнул расчлененный “пациент”. Жилистые пальцы “врача” проникли внутрь, ощупывая: тонкую, нисходящую ободочную, сигмовидную ободочную и прямую кишки. Они скользнули обратно к началу тонкого кишечника, сжав склизкий мясистый орган, отчего к горлу Вививилки подкатила тошнота. Желудок высвободил свое содержимое от невыносимых ощущений внизу. В глазах потемнело и по щекам потекли непроизвольные слёзы, когда жгучая масса с надрывом горла плеснула на пол сбоку. Вилка истошно закашлял, сглатывая и надрывисто вдыхая, пока с новым сжатием он дернулся и опять исторгнул из себя остатки пищи вперемешку желудочным соком и слизью со стенок пищеварительного органа. Содрогаясь и проливая рефлекторные слезы, Ви дышал с открытым ртом, вывалив язык блаженно улыбнувшись. – Кха-кха- Сильнее… Дави сильнее, подонок.. Просипел сквозь полуприкрытый рот тот, затягивая слюну обратно, морща лоб от отвратного вкуса рвоты. Эбардо упивался восторгом от вида Вививилки, который распластался пред ним, совершенно беспомощный и скованный от любого сопротивления. Перепачканное лицо, залитое слезами и протяжные стоны заставляли каменеть его член. Грязная зловонная душонка ликовала. Он приставил головку к анусу партнёра. Руки обхватили прямую кишку, и он резко вошёл во всю длину, сжав стенки вокруг поперечной ректальной сладки. Таз Эбардо рывками двигался взад-вперед, ощущая фаланги пальцев через плотные стенки, даря головокружительные чувства с каждым резким толчком. – Ах! Это ахуенно! Он трахал расчлененного на столе “пациента” как дикое животное, ведомое инстинктами, запрокидывая голову назад. Прижимаясь к его ляжке он врезал член глубже, налегая на ноющие от укусов ноги. Прилипая обнаженной кожей к липкому от холодного пота заду с чпокающим звуком. Не замедляя темп, “врач” наклонился ближе, надавливая на прямую кишку и вжимая её в сфинктер так, что её часть вместе с членом выходила, хлюпая и всасываясь обратно в организм. Вязкая слюна капала на голые внутренности, пока губы Эбардо, сухие и израненные, шершаво прошлись по груди “пациента”. Проходясь поцелуями по солнечному сплетению и соскам, он вцепился в них, ритмично двигаясь в возбужденном припадке, зубы снова прокусили эпидермис, присасываясь к бугорку на коже, словно пиявка впитывая кровь и причмокивая от омерзительного удовольствия. – Су..Сука… Вививилка трепыхался на столе, взвывая от боли, пока его рот хватал воздух словно умирающая на берегу рыба. Лёгкие не успевали получать кислород, как из рта доносился очередной скулеж, забирая его скудные остатки. В глазах темнело. В них летали маленькие белоснежные искорки, скользящие по потолку помещения, пока новый толчок вызывал вспышку и асфиксия захлестнула мозг, спутывая язык. Гортанные и нечленораздельные звуки были усладой для “врача”, который восхищался каждым недовольным ругательством, что сопровождалось всхлипом и протяжным воем. Разгорячившееся от болевого шока тело горело под чужими руками, брызги из чрева пачкали чехол стола, а из ноздри маленькой струйкой пошла кровь, перемешиваясь со зловонной корочкой засохшей рвотной массы, отравляя рецепторы в носу, от чего к горлу подступил очередной ком блевоты, в котором осталась только слизь и вода вперемешку с желудочным соком. Возбужденные уроды смаковали свои извращённые сексуальные игры, пока Эбардо не отцепился от сосков Вилки, нагибаясь ещё ближе, чтобы жадно прижаться губами к его кроваво-рвотной кашице на устах, заталкивая язык внутрь и обхаживая им чужой рот. Жидкости в их ртах мешались друг с другом, пока уроды испытывали дичайший, аморальный кайф. Анальные мышцы Вививилки сжались сильнее, чувствуя как его немного расширил распухший от долбежки член Эбардо, извергнув в расчлененного Ви горячую сперму. Откинувшись назад “врач” разжал руки с посиневших снаружи кишок, наблюдая как под розоватой слизистой накапливается кремового цвета семя. Горячий и раздражающий эякулят с хлюпом вылился меж расставленных в разные стороны ног, перемешиваясь с кровью, пока “пациент” тяжело выдыхал, дрожа от мурашек на коже и всхлипывая из-за удовольствия и рези. Эбардо мирно отошел, полностью сбрасывая штаны с трусами на пол, к куче вещей Вививилки. Он разгуливал рядом с голой задницей, пока худощавая рука не шлепнула своего партнёра по жопе, попутно подбирая с манипуляционного столика кетгутовые нитки, иглу и какие-то инструменты. – Я никак не могу успокоиться, смотря на твою плаксивую рожу. Сделай мне одолжение и помассируй мне языком простату, пока я зашью тебе живо~отик – Су… Сука, я тебе сейчас отк– Не успев даже закончить предложение, Вилка почувствовал как на его грудь приземлились голые ягодицы, запрыгнувшего на стол мужчины, который медленно принял полулежащее положение, на живую продолжая “операцию”. Отцепив кожные крючки он медленно ввёл иглу под покров Ви, кривым швом скрепляя раскрытое брюхо. Его любовник же покорно стал вылизывать промежность, давя на простату и от страдания прикусывая кожу зубами. Вздрагивая от оргазма вперемешку с колющей болью, Эбардо словно последняя шлюха подвывал, с удовольствием зашивая “пациента” дальше дрожащими руками. На последней стяжке он опорожнил семенные пузырьки окончательно, окропив партнёра вязкой спермой снова. Полностью удовлетворённый “врач” встал, спрыгивая на пол, чуть не ударившись затылком о столешницу, проскользив на рвоте кроссовками. Он отряхнул их и протер немного об пол, одев низ. Перчатки полетели на пол, пока Вививилке на живот упали вещи, а связки и сковывающих ремень отпустили его тело. С засохшей коркой на лице, теряясь в режущих голову громких мыслях он неуклюже попытался одеться, пока его не выгнуло обратно на стол. Рана стягивалась благодаря мироходческой регенерации не так быстро как хотелось бы, и внутренности ныли. Понаблюдав за этим жалким зрелищем, Эбардо наспех одел партнёра, поднял его на руки, но выронил его обратно от ломоты в пояснице. – Ну ты и тяжёлая блядота! Что ты вообще такое жрешь что так вымахал? – Ха… в отличие от тебя, глиста, я активнее пользуюсь руками, а не магией. Дрыщ в обмороке… Тяжело расхохотавшись Ви положил голову на бок, закрыв глаза в ожидании когда ему немного полегчает и тело снова начнёт слушаться. Чужие тонкие пальцы взяли за щеку, сжав её и скрутив в разные стороны, а потом стали поглаживать Вививилку словно животное, по голове, хваля за податливость. Подхватив под спину, Эбардо прижался к чужой груди головой, утробно рыча от прилива дофамина.

***

Внезапное озарение пронзило полыхающий рассудок, тело на полу продолжало биться в конвульсиях, пока за ним наблюдало полупрозрачное существо. Осудительный взгляд Смотрящего был зациклен на глазах преступника. Смотрящий изучал чужое, слишком активное, поведение, бесшумно стоя неподалеку. Маленькие дымчатые частицы его плаща вздымались в воздух, отрываясь от общей массы и растворяясь в воздухе. Надзиратель ждал реакции преступника, который заметил его и застыл. С глухим, угасающим в тишине тюрьмы криком, Ви стал яростно пытаться орать на Смотрящего. Надрывал голосовые связки, пытаясь пробиться сквозь вакуум своей камеры, пока вибрации растворялись, еле донося до надзирателя обрывки фраз: “Мразь…” “Дрянь…” “Верни меня к….” “Моя вещь…” “ВЕРНИ МЕНЯ К МОЕЙ СОБСТВЕННОСТИ…” Орал во всё горло Вививилка, катаясь по полу и кидая во Смотрящего проклятиями и пустыми угрозами, пока вопль не превратился в истошный истерический смех и он не завертелся в очередном припадке.

***

Он продвигался по кустарникам и траве, преследуя подбитого сторожа врат словно хищник свою добычу. Ден на вылазке явно не ожидал, что при разделении, одну из групп подкараулит помощник Эбардо, разгромит всех в одиночку, безжалостно растерзав тела мироходцев как тряпичные куклы. – Лололошка! Что ты творишь?! Что на тебя нашло?! Истошно орал за спину парень, спотыкаясь и прихрамывая во время бега, оставляя за собой кровавую дорожку. Холодный от ужаса пот, лился по спине. – Я так и знал что с тобой что-то не чисто, сраный инкуб! Поняв что бежать некуда, и силы покидают обмякшие ноги, парень рывком дернулся к преследователю и раскрутился, чтобы ударить его своим оружием, как нападавший перепрыгнул атаку, коленом засадив парню в челюсть. Ден грохнулся на землю, проехав по ней пару метров, снова выкрикнув имя странного контрабандиста как его грудную клетку пробило выдвижное лезвие, входя между ребрами вместе с частью ладони. – Ло…Кхг… – Вот же недалекий. Я не Лололошка. Мой брат слишком слащавый герой, чтобы так просто присоединиться к нам. Ви медленно прокрутил руку, ломая жертве грудную клетку, пока Ден истошно орал, в предсмертных агониях дергаясь на земле, прижатый коленом. Рывок, и сердце парня отсоединилось от аорты. Рука в темной перчатке вытянула орган из грудной клетки, довольно крутила его, отряхивая от остатков крови. – Но он скоро поймет как выгодно встать рядом с нами… Поймёт как удобно будет переписать эту жалкую вселенную и начать всё сначала. Вививилка молча поднялся и пнул труп в сторону, возвращаясь в логово к союзнику, сжимая окровавленный моторчик который механично пульсировал. Вилка улыбался, дожидаясь момента последнего “разговора” перед завершением плана.

...

Зелёные искры вспыхнули за спиной. Эбардо довольно сидел на своём месте. Перед ним на стол сел Ви, с плоской тарелкой в руке, где лежало сердце, в которое были воткнуты нож и вилка. – Что это за дрянь? – Наш последний ужин перед завершением плана. Тот охранник, Ден, обезврежен. Гнилость моя, разделишь со мной трапезу? Говорил очень ласково и фальшиво мило Вилка, поставив ногу на основание стула над плечом союзника, который только поворчал, брезгливо сморщив рожу. – Разделю, куда мне деться. – И пообещай, что как только ты убедишь моего братца, мы разделим трон! Ты будешь королём вселенной… А я буду твоим коро~олём. Мерзость, ты ведь, только моя собственность? Эбардо помолчал, открыв рот и закрыв глаза, ожидая кормежки. Недовольный таким ответом Ви, поставив тарелку в сторону, нарезав на кусочки орган, и наколов один на вилку, с усилием воткнул его в глотку своей собственности, от чего он поперхнулся. – Пообещай мне, мразь! – Обеф… КХА-КХА..Обефаю уплюфок… Захлёбываясь алой струей ответил тот, пока столовый прибор услужливо вытащили из горла, оставив во рту холодный кусочек мяса. Приспустив штаны, Вилка взял Эбардо за волосы, насильно втолкнув ему в рот свой член, пока этому усердно сопротивлялись. Вививилка насильно двигал союзника, проталкивая свой член в глотку, наблюдая за попытками вырваться. Отстранив голову Эбардо, Вилка дал ему ещё один кусок, позволил прожевать и насладиться металлическим вкусом, попутно тоже угощаясь. Упругий желудочек скользил меж зубов, пока Эбардо пытался разжевать его, чувствуя как язык вползал в полые артерии, изучая внутренние стенки. Смотря на союзника, он довольно ухмыльнулся, глотая мясо и прекращая попытки сопротивления. Насаживая на свой член и подкармливая, Ви чувствовал как его собственность вошла во вкус, языком обхаживая всю длину бугристого стояка, вылизывая каждую венку, прикусывая крайнюю плоть зубами и присасываясь к уретре, лакая выделяющуюся смазку. С очередной порцией угощения, Эбардо охотнее раскрыл пред ним рот, оголяя кровоточащее горло и, тяжело дыша, сглатывал. Насильственный кусок снова запихнули в самую глотку, вызывая давку и надрывистый кашель. Машинально сглотнув, непроизвольные слёзы выступили, добавляя изумрудным глазам блеска. Вививилка хихикал, радуясь их уродской игре. Как только тарелка опустела, он отодвинул её подальше и двинулся вперёд к Эбардо, втолкнув в него член на пике возбуждения, пока он подрагивал щекоча горло. Прижавшись к друг другу, союзники дергались двигаясь на встречу, довольно изгибаясь во время минета, пока горячая сперма не выплеснулась в рот нижнему, и он не встал с места, вцепившись руками в плечи Ви. Жадный поцелуй, впрыскивание его спермы, сплетение языков. Хлюпая и причмокивая они страстно впились друг другу в губы. Они отстранились друг от друга, между ними повисла тонкая вязкая ниточка, которую оба размазали по одежде снова отдавшись жарким ласкам. Наконец, окончательно закончив, Вилка застегнул ширинку, довольно обнял плечи Эбардо, уткнувшись ему в шею. – Встретимся в новой вселенной? – За то, что ты такая отборная шлюха, таракашик, да. Организую тебе на своём троне местечко на подлокотнике, чтобы валяться на твоих ногах. – Какая слащавая мерзость. Я согласен. Расхохотавшись, два союзника расцепились и направивились в разные стороны. Разминувшись навсегда.

***

Джодах с отвращением смотрел на жалкого мужчину, который вопил и бился на полу. Он сложил крылья за спиной, скрестив пальцы “треугольником” у своей талии. Нервно окинув взглядом своего лучшего друга. – И вправду очень раздражает, да, дружище? Старина Время только бесшумно ответил, прекрасно зная что пернатый его понимает. – Да. Жаль, что в отличие от Лололошки он позволил своему рассудку зациклится на эгоистичных и низменных желаниях, жертвуя всем ради личной выгоды. Напоминает Джона, но в отличие от этого, он не шизопатичный параноидальный психопат… Как ты считаешь… Наш сможет выбраться из той временной линии? Взгляд Смотрящего выражает ответ, подкрепленный его лёгкой заинтересованностью мироходцем. – Неужели! Прямо-таки вызвал у тебя интерес? Только из-за этого? Поражён… Весьма поражён. Что ж, тогда, если ты позволишь, пройдемся? Он легко прикрыл лучшего друга крылом, подталкивая его двигаться за собой, попутно ведя дискуссию о возможности возвращения их важного знакомого. Жаль только, Смотрящий не может лично на что-то влиять, иначе, ситуация не была бы настолько плачевна. Односторонне болтая они шли, пока в пустоту продолжали литься истошные затухающие крики.