Путешествие длиной в сто футов

***

             На рынке было невообразимо шумно. Топлы людей сновали вокруг, крича и размахивая руками. То тут, то там слышались гневные возгласы, радостные крики и отголоски мимолётных разговоров. Жизнь здесь бушевала вовсю.       Мать, держа обеими руками двух маленьких дочерей, спешила к торговцу морепродуктами. Выловленный этим утром товар аккуратно расположился на столах впереди.       — Эй! Не толкайтесь!       — Я возьму всё!       — Осторожней!       — Не мешайтесь под ногами!       — Я покупаю всё!       — Дайти пройти!       Десяток женских голосов звучал вокруг небольшой палатки. Продавец был глух ко всем. Он с искренним уважением глядел на то, как маленькая девочка с вьющимися волосами поднесла ко рту морского ежа. Она глубоко вдохнула, чувствуя всю его прелесть.       — Ваше имя?       — Кларита Ирис Кармайн.       — Дата рождения?       — 23 июня 1997 года.       — Место рождения?       — Сантьяго, Чили.       Семилетняя девочка протянула морского ежа сестре. Та большими, совсем как у ягнёнка, глазами взглянула на тёмный шар, покрытый иголками.              — Одетта Ракель Кармайн. 23 июня 1997 года. Сантьяго, Чили.              Вдвоём девочки зачерпнули пальцами внутренности морского ежа. Положив это в рот, малышки взглянули друг на друга: их глаза счастливо засверкали.       — ПРО-ОДАНО! — прогремел торговец.       Женщины в толпе недоумённо стихли.       — Этим девушкам-знатокам, — улыбнулся он им.       Близняшки ответили застенчивыми улыбками.              — Профессия?       — Мы с сестрой повара, — улыбнулась девушка с тёмными кудрями.       — Наверное, мойщицы посуды? — скептично обвела её взглядом женщина за стойкой регистрации.       — Н-Нет, повара, — чуть заметно возмутившись, ответила Клара.       — Наша семья долгие годы владела небольшим ресторанчиком в городе. Наш прапрадедушка кормил английских солдат на войне, — с искрящимися от энтузиазма глазами рассказывала светловолосая девушка в круглых очках. — А теперь мы попытаем удачу в Европе.       — И вы планируете дальше работать поваром? — поинтересовался пожилой сотрудник аэропорта, просматривая её паспорт.       — Да. Тётя меня научила, — ответила та.       — А подтверждение на бумаге? — подсказал мужчина.       — Только бумажная обёртка, — пожала плечами Одетт, доставая из сумки что-то, упакованное в пергаментный лист. — Угощайтесь.       — Нет, спасибо. — прокашлялся тот, отдаляя от себя еду с помощью шариковой ручки.       — Я прошла школу в нашем семейном ресторане в Сантьяго, — улыбнулась Кларита.       На берегу моря красовалось небольшое бетонное зданое с горящими ночниками и разноцветными фонариками.       Столы были полны людей: они смеялись и весело разговаривали обо всём на свете. Звучала музыка.       Девушки стояли у огромного чана, что был полон кипящего бульона, с любопытством наблюдая за своей тётушкой Луизой.       — Учителем была наша тётя, — настольгия затуманила янтарно-алые глаза кудрявой Кармайн.       — Морские ежи на вкус сама жизнь, — шептала пожилая женщина, чьи волосы были накрыты тонким цветочным шарфом. — У жизни есть свой запах, скрытый под панцирем. Тонкий и прекрасный. Хочешь готовить — умей множить духов. Духи живут в каждом ингредиенте…       — Однажды ночью обучение закончилось, — произнесла Одетт, заметно помрачнев.       Это был обычный вечер, ничем не примечательный: люди пили и ели, еда шипела над кострами, в мисках кипел бульон. Мясо жарилось, овощи резались. Счастье витало в воздухе.       Но вот, мир рушиться разбитым стеклом: огромная толпа людей вламывается через хилый забор их ресторанчика.       — Кармилла! — вскрикнула пожилая тётушка, хватаясь за сердце. — Кармилла, уводи детей!       — В стране прошли выборы. Кто-то победил, — скривилась Клара, — кто-то проиграл…       — Бегите! Спасайтесь!       Кармилла с трудом держалась на ногах, едва не тряслась от страха. Она сгребла в охапку очередных незнакомых ей детей и понесла к выходу.       — Луиза! — она услышала крик дочери за спиной.       Повернувшись, Кармилла разглядела в дыму сгорбленный силуэт женщины, когда-то взявшей её под своё крыло. Каркас дома рухнул — поднялось облако пыли, заслонив собой их дом.       — Мы потеряли всё, — закончила Одетт, сложив руки перед собой. — Абсолютно всё.       — Тёти не стало, и мама решила увести нас в Лондон, — вновь заулыбалась Клара. — Мы нашли уютный домик, недалеко от Хитроу.       — Да, семейство Кармайн, — кивнула женщина лет тридцати с пышными волосами, средь которых проглядывалась редкая седина. — Мы получили политическое убежище. Год прожили в Лондоне, но там так холодно. Мы решили открыть ресторан в Европе.       — Где в Европе? — изогнул бровь сотрудник аэропорта.       — Где-нибудь, — процедила сквозь зубы Кармилла.       — Мм, Одетта, вы можете подтвердить, что вас перевезли в Европу не для заранее спланированного брака? — спросил мужчина, оглядывая её с головы до ног.       — Поверьте мне, жизнь моей семьи не спланирована…

***

      С кучерявого холма открывался воистину прекрасный вид. Цветущие поля, густые пролески. Пахло свежескошенной травой.       — На, попробуйте, — Кармилла залезла в старенькую машину, протягивая дочерям ветку помидоров.       — Мм, вкусно, — протянула Одетт, зажмурившись.       — Красота! — взвизгнула младшая Кармайн.       Они въехали на дорогу, ведущую к низовью холма. Лесная чаща, редкие деревни виднелись по сторонам.       — Мам? Мам, притормози! — испуганно произнесла Кларита, перекидываясь вперёд.       — Никак! Педаль тормоза провалилась! — ужаснулась Кармайн, вжимая педаль в пол.       С криком они помчались по наклонной. Машина кряхтела и безумно тряслась.       — Там трактор! — под крик Одетты они резко свернули с дороги.       Кочки, бугры и камни отчётливо чувствовались под колёсами.       — Мама!       — Держитесь!       С испуганными воплями и грохотом они врезались в близстоящее дерево.       — Ох…       Девушки устало выползли наружу. Кармилла подскочила к передней части автомобиля. К счастью, вмятина оказалась небольшой.       — Мама, где это мы? — ошарашенно заморгала Клара.       — Дорогая, мы во Франции, — объявила Кармилла, толкая машину дальше от древесного ствола.       — Во Франции. Что мы тут делаем? — горько усмехнулась Одетт. — Тут не едят чилийскую кухню, мам. У них тут своя, известная на весь мир.       — Это вам не Сантьяго, — отфыркнула Клара.       Внезапно незнакомая им машина, выкрашенная в малиновый цвет, остановилась неподалёку. Из него вышла женщина в кремовом платье с оборками, в кружевных перчатках и с зонтиком в руке.       — Bonjour? Avez-vous besoin d'aide? — прощебетала она, с любопытством оглядывая их дымящую машину.       — Кхм, ээ, — протянула Одетт, единственная из семьи, кто более-менее разбирался в языках. — Наша voiture, эм, ne travail, ой нет, э ne fonctionne pas, — с трудом произнесла та, теребя края своих рукавов.       — Кажется, поняла, — улыбнулась женщина, снимая свою широкополую шляпу с перьями.       — О, так вы-..? Хах, — прыскнула Одетт, смущённо пряча руки за спиной.       — Зовите меня Рози.       — Приятно познакомиться, — улыбнулась Клара, подскакивая к сестре сзади.

***

      — Большое спасибо за гостеприимство, — тепло проговорила Одетт, расположившись за обеденным столом.       — Всегда пожалуйста, — сверкнула своими острыми зубками Рози. — Ещё чаю?       — Было бы неплохо. Спасибо.       — Так, — вошла на кухню Кармилла, — механик обещал помочь с тормозами, но машина будет готова только к следующей неделе.       — Что? И где мы будем ночевать? — недоумевала Кларита.       — Недалеко есть хороший отель, — подсказала гостеприимная хозяйка.       — Там дорого? — сощурила глаза Кармилла.       — Мы не будем торговаться! — беспрецедентно заявила Одетт.       Клара молча поддержала. Мать раздражённо закатила глаза.       — Вот, — Рози положила перед ними поднос, полный чего-то, очень вкусно пахнущего. — Угощайтесь.       — Ох, спасибо, — улыбнулась ей старшая Кармайн, садясь за стол.       — Хлеб я пеку сама, а масло мой сосед выжимает из оливковых деревьев в нашем саду.       — Боже, как вкусно!       — Клара, дожуй, потом говори, — хихикнула Одетт, погружая в рот кусочек сыра.       — Кажется, мы попали в рай, — улыбнулась Кармилла, с нежностью глядя на дочерей.       Рози приняла комплимент острой ухмылкой.       На улице за это время наступила темень. Дождь лил, как из ведра, поднимая пыль с дорог и тротуаров. Подхватив свои чемоданы, девушки направились к ближайшему отелю.       — Осторожно, машина, машина идёт.       Семейство Кармайн перебежала через последний перекрёсток и скрылась в дверях дешёвого отеля.       — Томас, — послышалось с заднего сидения дорогого автомобиля.       — Да Мсье? — откликнулся шофёр.       — Что это за люди? — спросил мужчина в деловом костюме, указав взглядом на троих девушек, забежавших под крыльцо небольшого здания.       — Не знаю, Мсье.       Разговор прекратился. Машина бесшумно проехала дальше.

***

      Утро во Франции наступало лениво. Кармилла ещё до восхода солнца вышла погулять по городку. Широкие поля, величественные холмы занимали её внимание, пока она не наткнулась на старое здание с надписью «À vendre».       — Продаётся, — тихо повторила она, руками опёршись о каменный забор.       Перед её глазами сразу возник образ чудесного будущего: она вместе с дочерьми готовит в их новом чудесном ресторане…       — Предел мечтаний, — восхищённо произнесла та, войдя внутрь. — Даже крытый двор есть! Ха-ха! — радостно усмехнулась Кармилла.       Она представила то, как люди, собравшись за столами, будут счастливо разговаривать и мечтать, уплетая за обе щеки восхитительные блюда от её дочерей.       — Там будет стоять печь, а тут столы, — начала она, порхая по двору.       Случайно женщина наткнулась на груду железных ведёр, что с грохотом упали на пол. Звон стоял в здании ещё несколько минут.       — Qui est là? Bonjour? — вдруг послышалось у дверей.       Кармайн повернулась на звук, чтобы заметить стоящего около входа высокого мужчину в плаще. Он был скрыт тенью у стены.       — Божур, да, я пришла посмотреть тут, — женщина рукой указала на здание.       — Боюсь, это частная собственность, — незнакомец не спешил показываться ей на свету, что напрягло Кармиллу.       — Так это, — протянула латиноамериканка, — ваша собственность?       — Нет, но-…       — Тогда, вы тоже тут незаконно, — фыркнула она, сложив руки на груди.       Тот на секунду замолчал. А после вышел вперёд.       — Владелец этого дома ненадолго уехал из Франции и попросил меня приглядеть за особняком, — звенящим от стали голосом проговорил незнакомый мужчина.       Он был высоким, едва ли не вдвое выше неё, с шляпой на голове, из которой торчало одно-единственное перо. Укутанный в чёрный плащ, он выглядел зловеще. Кармилла натянулась, словно струна, готовая отстивать своё мнение до конца.       — Сколько хочет владелец?       — М? — удивлённо вскинул брови мужчина, а после сверкнул лукавым блеском в зелёных глазах: — О, вы ведь понимаете, что особняк таких размеров в таком месте будет стоить баснословных денег.       Кармайн прищурилась, будто знала, что если он продолжит говорить, то она услышит что-то очень неприятное.       — Я слышал, как вы просили скидки в отеле «La rêve».       Женщина сжала кулаки, отчаянно пытаясь образумит себя. Этот… Этот наглый француз!       — Месье, просьба о скидке — это знак не бедности, а бережливости, — расправив плечи, произнесла Кармайн. — Я хочу услышать цену. И купить этот ресторан.

***

      — Ты сделала-… Что?! — вскрикнула Клара.       — Успокойся, я ещё этого не сделала, — нахмурилась Кармилла.       — Но ты собираешься это сделать!       — Да, я собираюсь купить тот ресторан! Ради нас! — ей не нравилось повышать голос, но другого способа донести свою мысль не нашлось.       — Мама, — сердито задышала младшая дочь, — не хочешь слушать меня, послушай Одетт, ты всегда называла её разумной! — бросила Кларита и отошла в сторону, чтобы успокоиться.       — Мам, это чудесное место, красивый особняк, но это место не подходит для нашего ресторана. У них есть свой.       — Да, через дорогу! — встряла в разговор Клара. — Ровно сто футов, я считала.       — У них звезда «Мишлен», мама.       — Я в курсе. Светит, но не греет. И что дальше?       — Мама! — вскрикнула Клара в отчаянии.       — Это лучший ресторан в радиусе 60 миль отсюда, — печально заявила Одетт.       — Там обедает сам президент Франции!       — А разве там ему подадут «Пастель де Чокло» от Одетты Кармайн?! — вспылила Кармилла. — А «Казуэлу», приготовленную со страстью и жаром!? А?!       — Мам, тут такое не едят.       — Так надо дать им попробовать! Раньше не ели, а теперь будут! — объявила Кармилла с видом монарха.       Внезапно зазвонил телефон. Девушки удивлённо проследили за тем, как их мать подносит устройство к своему уху.       — Бомжур! Да?       — Похоже, это владелец особняка, — догадалась старшая из сестёр.       — Да-да, так и есть, это Кармилла Кармайн, — улыбнулась та, рукой держа Клару на расстоянии.       Та всё же совершила попытку выкрасть у матери телефон.       Не получилось.

***

      Что ж. Вот они и дома.       Принеся с собой шум Сантьяго, семейство Кармайн начало обживаться в новом доме.       Они разобрались с хламом во дворе за неделю, за ним последовал бардак на втором этаже и небольшой терассе. Они украсили крышу, закрасили стены, навесили гирлянд. Стало совсем как дома. Как в родном Чили.

***

      Солнце только поднималось из-за гор, а на кухне знаменитого ресторана «Chêne étalé» уже властвовала размеренная суета. Подготавливались кастрюли и сковороды, вытаскивались овощи и фрукты из хранилищ, размораживалось мясо. Между столов танцевали работники в белоснежный фартуках и высоких поварских колпаках. Шум заметно уменьшился, когда по знакомым ступеням застучали набойки лакированных туфлей.       Мужчина, сняв шляпу и пригладив неизменно уложенные чёрно-седые волосы, прошёл на кухню и передал сегодняшнее меню в руки шеф-повара.       — Que tout soit aujourd’hui comme hier, — негромко произнёс Мсье Морде, однако голос его угрожающим эхом пронёсся по ушам сотрудников.       — Oui Monsieur! — прозвучало от поваров.       Зестиала это вполне удовлетворило. Он прошёл дальше к стойке с ножами.       — Как вы могли заметить, в сегодняшнее меню включены лисички, — начал он, крутя в руках острый мясной нож. — После вчерашнего ливня они имеют особый вкус.       — Приготовим в сливках, да? — уже гордясь своим предложением, спросил Франклин.       — Только сливки должны быть топлёными, — заметил Морде и, убедившись в остроте ножа, вернул его на место.       — Да, конечно… — пыл соусье угас, словно потушенная спичка.       — Простите-извините! — послышалось со стороны служебного входа. — Заметила у берега реки, не смогла устоять.       Рози счастливым вихрем пронеслась к своему столу, расположив сумочку на табуретке.       — Красная смородина, — глаза Мсье Морде загорелись.       Он поднял одну из веточек и взглянул на ягодки, направив их к лампам.       — Они идеально подойдут к утке. Анри, peux-tu le gérer? — спросил тот, показывая их шеф-повару.       — Oui Monsieur, — кивнул тот, вытирая руки полотенцем.       — Благодарю, Рози.       — Avec plaisir! — улыбнулась та.       Зестиал продолжил свою рутину: проверил записи, сверил финансы.       — Они почти закончили отделывать ресторан напротив, — сообщила Рози с присущей ей лёгкостью.       Она грациозно обошла своих коллег, забрав с разных столов ингредиенты.       — О, Рози, прошу тебя, — развернулся к ней Морде, снимая свои квадратные очки, — не называй «это» рестораном. В Мерии сказали, что это своего рода «фастфуд», что-то этническое, — бросил он холодно.       Улыбка Рози дрогнула.       — Эта женщина, вероятно, сошла с ума, — довольно хмыкнул Анри. — Она пробудет тут не дольше, чем вялется зимний окорок.       — Хм, — уголок губ Зестиала вздёрнулся. — А именно сколько? Франклин?       — А.? — тот нервно оторвал свой взгляд от варящего перед ним соуса бешамель.       — Пять-восемь месяцев, Мсье, — ответила за него Рози, уже окончательно потеряв свой лучезарный вид.

***

      Спустя несколько недель их ресторан уже был готов к открытию. Включив на небольшом магнитофоне свою музыку, Кармилла начала украшать основной зал. Расставила стулья, постелила скатерти. Девочки помогали ей, заменяя друг друга с завидной точностью.       — Греет душу мою… мечта! — пела Кармайн.       — Мечта!       — Мечта-а! — откровенно ужасное соло Клары всегда занимало особое место в её сердце.       Семья весело рассмеялась. Кармилла поднялась с корточек, засунув отвёртку в карман узких джинс, поставила обитый поролоном стул на стол и сняла рабочие перчатки. Сегодня выдался жаркий денёк. Мать подправила белую майку и переместила ящик с инструментами на полку. Девочки тоже нашли себе дело по душе. Они разгребали то богатство, которое оставили им прошлые владельцы этого особняка: медные котлы, сковороды, кастрюли и чайный сервиз. Почти до глухой ночи они сидели на кухне и доводили до совершенства свои навыки в готовке. Её милые девочки.       Наконец-то, они нашли своё место в этом огромном мире. Теперь это их дом, их ресторан, их великое детище. Кармиллу охватил восторг от мысли, что уже в эту субботу они откроют свои двери для всех желающих.       Вдруг громкость их магнитофона стихла. Девушки замерли, с удивлением разглядывая прибывшего мужчину.       — Вам нравится это музыка, но остальным — нисколько, — заметил тот, гневно блестя прозрачно-зелёными стёклами очков.       — О, прошу прощения, — сказала Одетт, расположив салфетку на очередном столе.       — Добро пожаловать в нашу скромную обитель! Спасибо за вторжение, — тише прибавила Кармилла.       — Я стучался, но вы не слышали: музыка играла слишком громко, — поджал тот губы.       — Ну конечно, — шёпотом прыснула Кармайн.       — Впрочем, я здесь, чтобы узнать, как обстоят ваши дела, — нарочито небрежно бросил он, прохаживаясь вдоль столов.       — Детта, кто это? — шепнула в ухо сестры Клара.       — Это Зестиал Морде, — ответила та не многим громче. — Владелец ресторана напротив.       Мужчина с притворным интересом разглядывал латинские композиции на стенах, прошёлся взглядом по полу и столам.       — Это что? Клеёнка? — хмыкнул тот, брезгливо подняв расшитую золотым узором прозрачную салфетку.       — Вот чёрт.       — Действительно, — прошипела в ответ Одетта.       — А это что? — спросил тот, подойдя к тлеющему костру. — Я думал, мы живём в двадцать первом веке нашей эры.       Вена вздулась на лбу Кармиллы, она с силой сжала руки.       — Это для мяса, открытый огонь придаёт больше… пикантности, — проскрипела она сквозь зубы.       — Ясно, — лишь ответил Морде. — Могу я увидеть меню?       Мать бросила мимолётный взгляд на Одетт, та всё быстро поняла и подорвалась с места.       — Это основное блюда. А эти будут меняться каждый день, — объяснила Клара, пока владелец мишленовской звезды разглядывал их меню со всех сторон.       — Что ж, если ваши блюда похожи на вашу музыку, то я советую их приглушить, — усмехнулся тот, в голосе отчётливо слышалась угроза. — À bientôt! — надменно бросил Зестиал перед тем, как выйти за дверь.

***

      Итак. Совсем скоро они откроют свой ресторан. Ровно через восемнадцать часов.       — Девочки, подойдите, — позвала их Кармилла. — У меня для вас есть подарок.       — Мама?       Клара и Одетт подошли ближе. Их мать выложила на стол небольшой деревянный короб.       — Луиза хотела, чтобы вы продолжили её дело, — прошептала она и открыла крышку.       Семь скляночек с родными специями предстали перед ними.       — Боже мой! — воскликнула Клара, тут же потянувшись к разноцветным баночкам.       Привычные запахи наполнили душу, воспоминания всплыли на поверхность, будто речные буйки.       — Это-… Чудесно, мам, — улыбнулась ей Одетт и крепко стиснула свою мать в объятиях.       Тут же к ним присоединилась Клара.

***

      Этот чёртов француз!       Кармилла готова была поклясться, что без раздумий задушила бы этого нахального, манерного, высокомерного-..! Агрх!       С момента открытия их ресторана, когда этот Морде скупил всё, что было в их меню, и им пришлось ехать в другую деревушку, чтобы купить продукты, они объявили друг другу молчаливую войну.       — Мама.       — Я ему отомщу!       — Мам, перестань, — выдохнула Клара.       — Это война! — глаза Кармиллы налились кровью.       О, этот аристократ не знал, с кем связался!       Всё началось с малого.       Она скупила всех голубей на рынке, да вообще везде, лишь бы эти птицы не достались Морде. Нужно было снять его лицо на камеру — таким выразительным оно было, когда все продавцы, как один, говорили ему, что голуби были скуплены!       — Цыплёнок? — усмехнулся Франклин и подошёл ближе к Анри, их шеф-повару. — Цыплёнок для министра-…?       — Да, — знакомый голос заставил соусье испуганно вздрогнуть.        Он медленно развернул голову к стоящему позади него Зестиалу.       — Цыплёнок для министра, — эти слова вылетели из рта хозяина ресторана, сочась смертельным ядом.       Нерадивый повар тут ж скрылся с виду.       — Мсье, как вы? — спросила Рози, выкладывая спаржу на тарелку.       Хозяин ресторана не ответил: лишь сильней поджал и без того тонкие губы.       Среди привычной суеты раздался звон колокольчиков. Кто-то вошёл со служебного входа.       — Я… эм, — это была девушка из ресторана напротив.       Повара замерли, глядя на светловолосую молодую женщину с тихим ужасом: Мсье Морде был страшен в гневе.       — Я хотела извиниться за свою мать, за то, что сделала моя мать, — сказала та, переминаясь с ноги на ногу. — Это голубь в трюфелях. Я нашла рецепт в старой книге.       Она поставила неглубокую керамическую тарелочку на край кухонного стола. Рози, чьи глаза заблестели от любопытства, подала Мсье Морде небольшую ложечку. К всеобщему удивлению, мужчина принял её. Он зачерпнул немного соуса, размазал его по внутренней стороне ложки и попробовал на вкус. Что-то загорелось в глубине его глаз. Но в один миг это «что-то» исчезло — он высыпал содержимое в мусорку и протянул пустую тарелку девушке с недрогнувшей улыбкой на лице.       — Вы напрасно потратили своё время, — сказал он.       Та с силой отобрала у него тарелку и вылетела из кухни. Кажется, в её глазах повара заметили слёзы. Зестиал простоял ещё некоторое время, замерев на месте, будто каменное изваяние, а после щёлкнул пальцами, призывая остальных к работе.       Это была война…       — Мсье Морде рассыпал гравий посреди дороги, а это общественная территория. Это незаконно! И это рядом с моим рестораном!       — Это абсолютно вульгарно, взгляните же. Все эти латино-бразильские кошмары. И… У них есть лицензия на строительство?       Мер заметно сдулся.       — Конечно, у них нет! Откуда!       — Спускай! — прокричала Кармайн.       Треща, красочные нарисованные пальмы повалились на землю. Наёмные рабочие быстро управились со своей работой.       Клара и Одетт прижались к матери с обеих сторон. Гнев питал их силы.       Зестиал проходил рядом с загонами для домашних кур. Он быстро достал фотоаппарат и щёлкнул пару раз, запечатлив с десяток кур.       — Мадам Дюваль! Я уверен, что у них нет привывок, — прошипел Морде, садясь в кресло.       — Они все привиты! — возникла из неоткуда Кармилла, ударив по столу стопкой бумаг. — Вот сертификаты.       — Ах да, теперь они все привиты, — едко бросил Морде, на что женщина послала испепеляющий взгляд.       Их война достигла такого масштаба, что даже работники начали незаметную борьбу между собой. Атмосфера в обеих кухнях накалилась.       — Чёрт, — прошипел Анри, заканчивая смену. — Этот запах карри, он везде!       — Расслабься, Анри, — улыбнулась тому Рози, уже переодевшаяся в привычную одежду.       — Они и завтра открываются. В день взятия Бастилии! Как можно!       — А ты настроен воинственно, — мимоходом бросил Зестиал и всунул последнюю папку с меню в шкафчик.       В голове молодого шеф-повара возникла идея.

***

      Солнце село, ночи во Франции были тихими и редко отличались друг от друга. На улице царила лёгкая прохлада.       Клара спешилась с велосипеда. Она была у тёти Рози, которая подарила им парочку поварских книг. Девушка надёжно прижала к себе сумку.       Тётушка, большая любительница сплетен, часто рассказывала ей и её сестре о других больших ресторанах. И немного об их соседе напротив.       Мсье Морде никогда не был женат. Однажды, конечно, дело почти дошло до свадьбы, но невеста в канун праздника умерла. От чего, Рози не знала. От горя мужчина не находил себе места. Вскоре после смерти любимой Зестиал открыл «Chêne étalé» и через семь лет получил свою первую мишленовскую звезду. С тех пор она так и осталась единственной звездой в жизни Морде…       Клара могла бы посочувствовать этому пожилому джентельмену, если б тот не был таким подонком.       Кармайн нахмурилась, устроив велосипед у забора. Внезапно послышался треск стекла. Девушка подняла голову и увидела, как пламя охватывает их дворик. Ужас прокатился по её венам, и Клара сорвалась с места.       — Мама! — вскрикнула она, зовя на помощь.       Женщина вышла в одной ночной рубахе и принялась тушить огонь. Вот и пригодились железные вёдра для воды. Девушки спешно вытащили все столы из ресторана, однако некоторая часть всё же успела подгореть. Они вынесли кресла, одеяла, платки. Тушили пламя песком и водой, спасались изо всех сил.       Через пару мучительный часов, когда солнце уже начало показываться из-за холмов, пламя было потушено. Девушки устало рухнули на траву. Их мать медленно осела на пол, упираясь в стену плечом.       В один вечер кошмар, преследовавший их во снах, стал явью. Кармилла показалось, будто в дыму она разглядела знакомый чуть сгорбленный силуэт пожилой женщины. Мурашки табуном прошлись по её телу.       За всей наступившей усталостью они и не заметили, как штора в доме напротив подозрительно дёрнулась.       Мужчина, проснувшийся ранним утром, стал невольным свидетелем тушения пожара. Из окна спальни тот разглядел на каменном заборе слова: «Вы никогда не станете французами» и «убирайтесь отсюда, дикари».       В один миг он догадался, кто мог совершить подобное, и после — почти сразу же — испытал невообразимый стыд.       Зестиал задёрнул штору и позвонил в колокольчик. Через мгновение к нему постучался дворецкий.       — Пригласи всех поваров ко мне в гостиную. Предстоит серьёзный разговор.       Слуга во фраке незаметно улизнул за дверь, оставив Морде наедине со своими мыслями.       — Боже, за что, — досадно произнёс тот и принялся одеваться.

***

      Одетта болезненно заскулила, когда мать перевязала ей обожённую часть левой руки. Клара сидела рядом, с перевязанными ладонями. На улице, под стать настроению их семьи, барабанил дождь.       Тем же днём, когда пожар едва не забрал у них дом, девочки увидели, как из ресторана напротив уходит шеф-повар. Несколько их догадок подтвердились, однако многое всё ещё не давало им покоя. Неужели шеф-повара уволили из-за того, что именно он поджёг их дом? Мсье Морде не считал этот поступок приемлимым для их "войны"? И многое другое…       Кармилла же была убеждена в том, что это сделал Морде и что шефа он уволил за распространение этого секрета, — она была непоколебима в своём решении отомстить французу.       Закончив обробатывать рану, мать убрала бинты и мазь в небольшую аптечку и положила его в тумбочку.       Поднимаясь, она разглядела в занавеси дождя чёрную фигуру, выскакивающую из ресторана Мсье Морде. Фигура подошла к их исписанному забору и, к удивлению Кармайн, принялась его отмывать. Как любопытно.       Мать оставила своих дочерей в их комнатах и направилась к выходу. Она раскрыла зонт и осторожно вышла на улицу, чтобы не спугнуть этого доброго человека. «Неужто Рози?» — когда Кармилла подошла ближе, это подходящая с первого взгляда мысль оказалась неверной.       Перед их забором сидел сам владелец ресторана «Chêne étalé».       Кармилла удивлённо вытаращила глаза. Тот, заметив её, всё равно продолжил отмывать слова с забора, только движения его стали чуть скованней, а лицо — напряжённей.       — Я и сама могла почистить свой забор, — выдала Кармайн, так не придумав ничего более вежливого.       — Забор с внешней стороны вам не принадлежит. Я узнавал в Мерии, — парировал мужчина, а после для чего-то добавил: — Хотел построить тут высокий забор, чтобы вашего ресторана не было видно.       Вся скукоженность атмосферы вдруг испарилась, уступив место уже привычной воинственности.       — Этого не случится, пока я жива, — сердито пробурчала Кармилла, на что француз лишь едко усмехнулся.       Теперь стало легче.       Кармилла осмелела: она протянула зонт через ограду и спрятала от дождя "подобревшего" Зестиала Морде. Тот бросил на Кармайн изумлённый взгляд. Ей же понравилась смущение, которое проявилось на лице её вечного соперника. Она нагло улыбнулась ему. Тот нервно вперился глазами в стену, продолжая вычищать её от краски.       — Мама? — двое взрослых повернулись к девочкам, вышедшим на улицу под одним зонтом.       Близнецы удивились больше, заметив Мсье Морде.       — Ох, эм, здрастье, — улыбнулась Кларита.       Одетт продолжила моргать невпопад. Морде ответил кивком и оттёр последние буквы на заборе.       — Вот и всё, — бросил он и начал собираться.       — Постойте, — остановила его Кармилла. — Как нам вас отблагодарить?       — Вам не нужно меня благодарить, — отдёрнулся тот и заторопился к себе.       Мужчина уже было сделал шаг к своему ресторану, но голос подала младшая из сестёр.       — Может, мы приготовим вам омлет? — спросила та, мудро избегая взгляда своей матери.       Зестиал развернулся. Он тщательно взгляделся в их загорелые лица.       — Пожалуй, от одного омлета хуже мне не станет, — неловко произнёс он и последовал за взволнованными девушками в дом.       Вчетвером они прошли на кухню. Зестиала расположили за столом, недалеко от шкафов со специями. Кармилла выразительно взглянула на обожжённые руки своих девочек.       — Мсье, вы не против, если наша мама поможет нам? — спросила Одетт, выставив вперёд перебинтованные руки.       Лицо Морде на секунду приняло виноватый вид, но тут же вернулось к привычному стоическому выражению.       — Да, не против, — ответил мужчина, сняв промокшую шляпу.       Пока девочки несли ему полотенце, Кармилла расположила на столе всё, что могло понадобиться для омлета. Когда близняшки вернулись, началась магия.       Зестиал с интересом наблюдал, как девочки меняли положение руки своей матери, подсказывали ей, ведя по запутанным коридорам вкуса. Он выдохнул с благодарностью, когда девочки стряхнули с кончика ножа добрую треть острого перца. Их мать смущённо улыбнулась в ответ. Морде почувствовал, как его окутывает незнакомое тепло. Высыпав целый кулак зелени на смешанные с молоком яйца, девочки велели матери отправить всё это на разогретую сковороду.       Вскоре омлет был готов. Они поставили его перед Зестиалом и взволнованно отошли в сторону. Их мать не поняла причину такого поведения, однако тоже ушла с ними.       Кармайны наблюдали за тем, как мужчина осторожно срезает кусочек с края и кладёт его себе в рот. Непонимание проявляется на худом лице. Он съедает ещё кусочек. Мужчина грустно усмехается. Будто он только что понял, что потерял ключи от заброшенной квартиры.       — C'est la meilleure omelette que j'ai jamais mangée de ma vie, — проговорил он тихо.       — Что? — приподняла бровь Кармилла.       Зестиал лишь отправил в рот следующий кусочек. Девочки с гордостью улыбнулись в ответ.       — Всё хорошо? Ему понравилось? — переспросила она у дочерей.       — Очень, — хихикнула старшая.

***

      — Нет, постойте, — фыркнула Кармилла. — Вы бросаете меня? Поздно вечером семья собралась в уютной гостиной за чашечкой горячего чая.       — Нет, мама! — рассмеялась Клара. — Мы просто будем учиться у Мсье Морде.       — Никто из нас не бросит тебя, мы будем в соседнем здании, — добродушно улыбнулась ей Одетт. — В ста футах от тебя.       Иногда их мать умела устраивать драмы. Впрочем, как и все женщины, рождённые в Чили.       — Что он такого предлагает? — прорычала она, не в силах отпустить дочерей. — Этот француз не заберёт у меня моих детей!       Она встала с дивана и в два шага оказалась у двери.       — Мама, стой! — испуганно воскликнула Кларита.       Старшая дочь побежала вслед за ней.       — Эй там! — крикнула Кармилла в гневе, бросив в окно высокого особняка камешек.       Свет в комнате напротив включился, и близнецы испуганно замерли у крыльца.       — Чёртов француз! — возмущённо прокричала их мать, неистово махая руками.       Тёмные шторы одёрнулись, дверь щёлкнула, и на балкон вышел хозяин комнаты. Чилийка горящими глазами впилась в его тёмный силуэт.       — Что здесь происходит? — сказал он, приглаживая свои растрепавшиеся ото сна волосы.       На нём были тёмно-зелёные клетчатые штаны и чёрный шёлковый халат, абсолютно не справляющийся со своей задачей: скрывать оголённые части тела.       — Я подам на вас в суд! — взвопила Кармилла.       Её голос стыдливо надломился, когда мужчина, щурясь без своих очков, перевязал на бёдрах пояс.       — За что, позвольте спросить? — прыснул Морде, недовольный тем, что его разбудили подобным образом.       Кажется, его соседка действительно сошла с ума. Она пыхтела и краснела, пока дочери стыдливо прятались за её спиной, время от времени безрезультатно прося мать зайти обратно в дом.       — За кражу моих детей!       — Прошу прощения? — лицо француза удивлённо вытянулось.       В голову Кармайн не пришло ничего остроумного. Только слова «привлекательный», «самодовольный» да «соблазняющий». Это ж грех в таком на улицу выходить! Чёртов француз!       — В-Вы преднамеренно обольстили их! — неуклюже бросила она и заметила, как ироничная улыбка расцветает на лице оппонента. — Совратили своими заурядными соусами! Своими жалкими щепотками!       — Боюсь, вам не понять тонкие оттенки аромата, — надменно выговорил Морде, издав смешок.       — Это обыкновенная скупость! Вам просто жалко специй! — ругалась Кармилла. — Вот вы и посыпаете… А не сыплете!       — А вам не знакомо чувство меры! — сёк в ответ немолодой мужчина. — Всего должно быть в меру, а вам всегда всего мало.       — Зато вас всегда много! Забили им головы своей классикой! Что ещё за классика?! — сердито добавила она, уже и не помня, на кого она злится.       — «Классика» от слова «класс». Я научу их готовить со вкусом и с классом, — пожал тот плечами, и халат с них едва не соскользнул.       Кармилла несколько секунд простояла там, неловко открывая и закрывая рот. Будь проклят, этот…!       — Агрх! — завыла Кармайн, пугая дочерей. — Ладно! Ладно!       Девочки удивлённо вытаращили на неё глаза.       — И что тогда? Что там у вас? В классическом обучении, — съязвила она.       — Об этом мы с вами поговорим завтра и не посреди улицы, — довольно усмехнулся Зестиал и направился к себе. — À demain, — бросил он на прощание.       — Чёртов француз, — прошипела Кармилла и потопала к своему дому, ещё блуждая мыслями где-то в середине их спора.       Близнецы с непонимающими лицами последовали за ней.

***

      — Двести. Плюс обед?       — Не смеши меня. Пятьсот, не больше не меньше.       — И за что, позволь спросить, мне столько платить?       — Ты сам сказал, что мои девочки готовят восхитительно. Четыреста?       — Триста пятьдесят через три месяца.       — По-…       — Договорились! — появившись из неоткуда, выкрикнула Клара.       — Что?! Нет, милая-…       — Я тоже согласна, — первала мать вышедшая следом Одетт.       — Ох, да вы шутите, — фыркнула Кармилла, откидываясь на стуле.       Мьсе Морде торжествующе ухмыльнулся.       — Что ж, вот и договорились, — сверкнул он глазами, протягивая чилийке руку.       Та кинула быстрый взгляд на дочерей и всё же пожала вытянутую навстречу руку. Ладонь у него холодная, на кончиках пальцев чувствовались крошечные мозоли. Мужчина невесомо провёл большим пальцем по чужой руке и неспешно отстранился. Кармилла отчего-то смутилась.       — Жду вас у себя на кухне завтра в восемь, и без опозданий, ладно? — проговорил он, довольный собой.       Кармиллы сложила руки на груди и громко фыркнула. Маленький протест прошёл успешно: мужчина взглянул на неё и с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.

***

      Чилийка шла с корзинкой продуктов в руках. Зимнее утро встретило её неоднозначно: она всё ещё не могла поверить в то, что так редко видит своих дочерей.       И вот, Кармилла прошла вдоль дороги к их семейному ресторану, слегка приунывшему от отсутствия двух главных шеф-поваров. Приблизившись к каменному забору, она заметила хозяина ресторана напротив, что вежливо приветствовал очередного гостя. Зестиал, проводив пожилого губернатора внутрь, развернулся к Кармайн с немым вопросом в изумрудных глазах.       — Они так хороши, как я думаю? — спросила та, надёжней обхватывая корзинку.       Француз мягко улыбнулся на её слова.       — Лучше, — ответил он тихо, с неприкрытой гордостью в словах.       От его тона внутри Кармиллы зашевелился непривычный огонёк. Странно было слышать, как кто-то, такой чёрствый и неприступный, как Мсье Морде, столь тепло и преданно отзывается о её девочках.       С их маленькой войной давно было покончено, перемирие наступило на следующий день после кошмарного пожара. И как только вражда их прекратилась, между ними зародились непростые отношения. Да, Кармилла всё ещё с подозрением относилась к французу, а тот не спешил показывать ей свою светлую и пушистую сторону, если таковая у него вообще была, однако со временем они всё же свыклись с мыслью о том, что им придётся ещё долго жить напротив друг друга.       — Не хотите зайти? — выдал Зестиал столь внезапно, что Кармайн опешила.       Кажется, выражение её лица выдало все её мысли по поводу приглашения, и потому мужчина спешно добавил:       — Убедитесь в их мастерстве сами.       — О… М-да, конечно, — очнулась женщина и шагнула вперёд.       Он вежливо придержал для неё дверь.       Чилийка раньше никогда не бывала в таких роскошных местах — она чувствовала себя неуютно, пока шла меж небольших аккуратных столиков с белоснежными скатертями по, казалось, хрустальному полу. Посетители бросали на неё недоверчивые взгляды, но тут же отворачивались, едва замечали идущего рядом с ней хозяина ресторана. Это неловкая процессия длилась достаточно, чтобы смущение Кармиллы начало переростать в гнев.       — Сколько нам ещё идти? — недовольно прошептала она.       — Терпение, моя дорогая, — усмехнулся в ответ француз и невольно обжёг своим дыханием её ухо.       Кармайн слабо вздрогнула, её желудок вдруг скрутился в тугой узел.       — Вот мы и пришли, — довольно произнёс Морде.       И Кармилле оставалось лишь тихо восхититься душой французской кухни. Здесь царил неописуемый порядок: вода закипала точно к сроку, размеренно варилось мясо, готовились овощи. Казалось, что даже масло шипело тише, сохраняя рабочий гул нетронутым. Люди в испачканных передниках, но с чистейшими рукавами сновали вдоль и поперёк, что-то говоря, требуя, исполняя. Волшебное зрелище. И среди всего этого затерялись две её маленькие девочки.       — Только посмотрите, — сказал он, взглядом указывая на дальний край.       Там стояла Одетт и раскладывала на противень тонко нарезанные куски мяса.       — Хмм, — мужчина внезапно развернулся и пошёл в другую сторону.       Кармилла проводила взглядом его фигуру.       Зестиал на мгновение исчез в толпе и возник уже рядом с другой её девочкой. Кармайн прислушалась.       — Ты нервничаешь? — прямо спросил он, заглядывая в миску, в которой Клара что-то усердно помешивала.       Дочь мотнула головой.       — Когда готовишь голландский, нервничать нельзя, — со знанием дела отметил мужчина. — Желтки это почувствуют и не взобьются.       Кармилла отсюда увидела, как сильно запаниковала Клара: девушка начала бездумно мешать содержимое.       — Нет-нет-нет, прошу прекрати их мучать, — недовольно бросил Морде и вырвал из её рук посудину.       Кларита закусила губу и что-то виновато пробормотала. Мсье Морде покачал головой, его губы дёрнулись в ободряющей улыбке.       — Не волнуйся, начни заново, — сказал он и передал ей другую кастрюльку. — Это не предел твоих возможностей, Кларита. Так вперёд.       Девушка смиренно выдохнула и принялась за работу. А Зестиал не стал терять времени: он заскользил вдоль столов, начал советовать, причитать, хвалить остальных сотрудников. Странно, но всё это время Кармилла пристально следила за ним. Это интересно — женщина призналась бы в этом без промедления.       Закончив дела, хозяин ресторана вернулся к ней за стенку. Он обратно закатал рукава цвета слоновой кости.       — Признаюсь, ваша кухня — истинное лицо французской кухни, — прошептала она, не утаив восхищения.       Мужчина бросил на неё слегка удивлённый взгляд из-под оправы очков.       — Не смотрите на меня так, — зашипела Кармайн, покраснев. — Я ведь не сказала, что ваша еда лучше моей.       После этих слов француз будто заново её узнал: он продолжил изучать её лицо добрую четверть минуты. А это намного дольше, чем считалось приличным.

***

      Праздничный вечер выдался на славу. Толпа скопилась на улице, между двух столь непохожих друг на друга ресторанов: люди глядели на яркие всполохи огня, что с оглушающим хлопком расцветали на чёрном небе.       Часы известили полночь. Незаметно подкрался Новый год.       Кармилла стояла на лужайке у своего дома. Во Франции теплее, что ни говори: она была одета в элегантное бордовое платье и высокие каблуки, для теплоты набросила поверх шаль. Её девочки — одна в рубашке и плотных брюках, другая в блузке и кашемировой юбке — стояли по обе стороны от неё.       Это был лучший Новый год, который они справляли за последние три года.       — Смотрите, кто это к нам идёт, — захихикала Кларита и, отойдя от матери, замахала рукой.       — И где твои манеры… — по-доброму закатила глаза Одетт, расправляя складки на юбке.       К ним шёл Зестиал с подносом в руке. Он был одет в вечерний костюм, который очень удачно подчёркивал его подтянутую фигуру. Кармилла сама не заметила, как её глаза скользнули вниз.       — Добрый вечер, дамы, — вежливо поприветствовал Морде, подойдя ближе. — Это угощение для вас. — Он пригнулся, чтобы девочки смогли рассмотреть крошечные горячие закуски, расставленные на подносе.       — Как мило с твоей стороны, — улыбнулась ему Кармайн, наблюдая за тем, как просияли лица близняшек.       — Спасибо, Зестиал! — засверкала зубами Клара и вложила в рот одну из самых цветастых.       Одетт скромно поблагодарила и, раскрасневшись, быстро съела самый простой, с курицей и сыром.       — Ох, постойте, — воскликнул француз, когда Кармилла взяла себе с самого края.       Она удивлённо-недоумённо подняла на него глаза.       — Вот, возьмите лучше эту, — он двумя пальцами выудил из центра другой миниатюрный бутерброд.       Женщина почувствовала запах свежих овощей и восхитительно приготовленного мяса. Она с трудно скрываемым любопытством протянула руку, но он поднес угощение ко рту Кармайн, не обращая внимания на её раскрытую ладонь. Чилийка растерялась. Она открыла рот и осторожно накрыла губами его пальцы. Ток прошёлся по тому месту, где они соприкоснулись друг с другом.       Морде, попрощавшись, сделал шаг назад и ушёл восвояси. Кармилла почувствовала, как нежная говядина тает на её языке, как хрустит салат. На вкус это было восхитительно.       — Кх-кхм, — подала голос Клара.       Её мать вздрогнула, очнувшись от раздумий, и покосилась на неё.       — Что?       — Говорят, он хорошо танцует, — совершенно случайно заметила кудрявая близняшка.       Кармилла лишь выразительнее изогнула бровь.       — Ты ведь тоже любишь танцевать, мама. Может, вы могли бы… — предложение осталось висеть в воздухе.       — Брось, что ты, — одёрнулась Кармилла. — Мы же не дети…       А близнецы вновь отметили то, как их мать задумчивым взглядом проводила фигуру некоего пожилого господина, только что скрывшегося внутри здания напротив.       — Они безнадёжны, — шепнула сестре Одетт.       — Ага.       

***

             — Как долго вы ждёте, чтобы открыть её? — спросила Кармилла, крутя в руках бутылку дорогущего шампанского.       — Двадцать лет назад я получил свою первую звезду, — с усталым видом ответил француз. — С тех пор и жду.       — И… Они всегда звонят вам в понедельник?       — Всегда.       — Ровно в семь?       — Да.       Она взглянула на него со смесью тревоги и неверия. Вот уже на протяжении нескольких часов Кармайн наблюдала за тем, как владелец «Chêne étalé» изводит себя от мысли о звонке критиков.       — Они жестоки, — выдохнул Зестиал. — Как и все… боги.       Снаружи мужчина почти не изменился, только углубились морщинки на лбу, но он метался по комнате, словно тигр в клетке. В очень тесной клетке. Его руки были сомкнуты за спиной, а челюсть сжата в напряжении. Ну всё! Она больше не могла смотреть на его молчаливые страдания.       — Хватит с меня, — ощетилась Кармилла и взяла со стола штопор.       — Что? — Морде бросил на неё непонимающий взгляд.       Чилийка всунула иглу в пробку и начала с усердием прокручивать.       — Что? Что ты делаешь?! — ужаснулся Морде.       — Что должна, — пропыхтела она, закрепляя бутылку между собой и столом.       — Нет! Стой! — он дёрнулся вперёд, чтобы выхватить из её рук шампанское.       Кармайн уклонилась и отошла подальше, не теряя надежды открыть эту чёртову бутылку. Мужчина последовал за ней.       — Стой! Зачем ты это делаешь?!       — Но т-ты это заслужил!       Кармилла, согнувшись, попыталась вытащить пробку из горлышка бутылки, Зестиал со спину потянулся к её рукам.       — Забудь уже об этих звёздах! — она боролась и ругалась. — Ты прекрасен и без них!       Их прервал телефонный звон.       Зестиал тут же испуганно вытянулся. Пробка вылетела со свистом, и руки Кармайн покрыла густая пена. Француз, больше не обращая внимания ни на что другое, быстрым шагом направился к телефону. Звон прекратился, когда он поднял трубку.       — «Chêne étalé», у телефона Мсье Морде, владелец ресторана.       Мужчина замолчал, слушая ответ. Кармилла в это время подошла ближе.       Она чувствовала себя виноватой перед ним. Неужели она всё испортила? По лицу мужчины не разобрать ответ. Интересно, что говорят критики, всё ли хорошо?..       — Благодарю, — судорожно выдохнул Морде и закончил разговор.       Тишина обрушилась на них с тяжестью морской волны.       — Мне… обратно закупорить? — неуверенно спросила Кармайн, подняв бутылку.       — Бесполезно закрывать шампанское, — бросил мужчина и прикрыл глаза ладонью.       Она поджала губы, вновь опустила руку.       — Два… — прошептал вдруг мужчина.       — Что? — ей же это не показалось?       — Две звезды.       Не показалось! Как только к Кармилле пришло осознание, она начала безудержно смеяться.       — Две?!       — Две!       Абсолютно счастье светилось на лице мужчины, когда он поднял на неё взгляд.       — Две звезды! — от облегчения Кармайн позволила себе всплеснуть руками.       Мужчина тоже начал смеяться. Его лицо покраснело, глаза заблестели. Она никогда не видела его таким… таким живым. Кармилла разлила шампанское по двум бокалам и протянула одно из них Морде.       — За ваших прелестных дочерей! — чокнувшись, он опрокинул в себя весь шипучий напиток разом.       Кармилла спрятала улыбку и отпила шампанского. Поставив бокал обратно на стол, мужчина взял её за талию и поднял в воздух, будто она ничего не весит. От удивления Кармайн расхохоталась.       — Ты не представляешь, как я тебе благодарен, — опустив её на пол, произнёс он.       Они стояли так близко друг к другу, что Кармилла могла разглядеть своё отражение на стёклах его очков.       — За один год твои дочери достигли того, чего я не мог на протяжении стольких лет, — его голос стал сиплым от чувств, разрывавших его грудь.       Он опустил свою голову на её макушку, прижавшись щекой. Кармилла замерла, она боялась издать какой-то лишний звук, ведь всё казалось таким мимолётным: его руки, лежащие на её талии, его сердце, бьющееся под её ладонью, его дыхание, колыщущее её волосы. Она прикрыла глаза и улыбнулась, чувствуя, как ритм его сердца начинает постепенно замедляться.       — Ты тоже многим им помог, — сказала она и слегка подправила ворот его рубашки.       Он вздрогнул, будто только что осознал совершённое. Открыл глаза и посмотрел на неё, взволнованно нахмурившись.       — Я…       — Не нужно, — прервала Кармилла.       Она в последний раз провела ладонью по его плечу и сама выскользнула из их причудливых объятий. Мужчина перед ней, откашлявшись, вежливо извинился, но ей это было совершенно не нужно.       Они вышли к девочкам минутой позже. Одетта и Клара запрыгали вокруг них от счастья, едва узнали о новостях.       — Теперь, боги заберут их, — с тихим сожалением проговорил он ей в ухо, когда девочки всего на миг отвлеклись от старших.       Эта мысль не показалась ей такой пугающей, какой была раньше. Её девочкам нужно стремиться к самой вершине. Ей же такой путь не по силам.       Этим летом её девочки уехали из уютного городка.       

***

      К одиночеству нельзя привыкнуть.       Каждую неделю Одетт присылала матери фотографии, где они с Кларой постигали науки куланарии в знаменитом ресторане «Синий Кит». «Новшества, новшества, новшества» — это теперь их девиз.       Жизнь самой Кармиллы за эти четыре месяца не сильно изменилась. Она набрала нескольких рабочий для своего ресторана, который, хоть и не был как-то особо популярен или знаменит, приносил достаточно прибыли… Однако её волновало другое.       Тишина.       После каждого рабочего дня в её доме становилось так тихо, что от этого её пробирала крупная дрожь. Глубокими ночами она лежала в своей постели и гадала, как там её девочки, всё ли у них в порядке. Их редкие сообщения и, частично, новости из журналов не могли заглушить в ней растущее чувство тревоги. С начала осени она поняла, что ей нужно общество, и потому решила пригласить недавно обретённого друга к себе на ужин. Всяко лучше, чем тухнуть в гробовой тишине.       Общение с Зестиалом после ухода её девочек несильно, но изменилось. Или… это из-за того случая после звонка? Кармилла не обременяла себя пустыми размышлениями. Они часто пересекались на рынке, у дороги или на городской площади. У них мог развязаться короткий разговор о погоде, о продуктах, планах на вечер и успехах Клары и Одетт. Обиды, которые раньше не покидали их, вовсе исчезли. Кармайн боялась признаться, но этот деловитый француз скрасил её одиночество.       У входа зазвенел колокольчик. Кармилла в последний раз пригладила своё простое чёрное платье и направилась к двери.       — Добрый вечер, — улыбнулся мужчина, выглянув из дверного проёма.       — Привет, входи, — она отошла в сторону.       Зестиал вошёл, и в его руках Кармайн заметила небольшую бутылочку. Она вопросительно взглянула на мужчину.       — О, я подумал, может, сухой херес отлично подойдёт к твоему супу из угря? — сказал он и передал гостинец ей в руки.       — Ах, вот для чего ты спрашивал меня об основном блюде, — догадалась она, глазами пробежав по этикетке.       Мужчина в ответ лишь улыбнулся, хитро блеснув глазами.       — Чёртов француз, — баззлобно закатила глаза Кармайн и зашагала на кухню.       Он последовал за ней, оставив шляпу и пальто висеть в прихожей. На нём был плотный серый костюм с галстуком в тёмно-зелёную полоску.       — Присаживайся, — она указала на небольшой столик в гостиной.       Эта обеденная зона не сильно отличалась от основного здания. Застелённый кружевной скатертью стол находился по середине, шкафы с посудой — по краям. Несколько книжных полок и тумбочек с семейными фотографиями. Здесь было по-домашнему уютно.       Вскоре Кармилла пришла со штопором. Салат, свежевыпеченный хлеб и две глубокие тарелки, над которыми клубился пар, уже стояли перед Морде. Кальдийо де конгрио — традиционный чилийский суп из морского угря, который готовят с овощами и ароматными специями. Бульон насыщенный, а мясо рыбы — нежное и сочное. Кармилла подала суп горячим, украсив его свежей зеленью.       Мужчина повесил свой пиджак на спинку стула, оставшись в жилете. Кармилла села напротив, аккуратно подогнув под себя платье.       — Позволь, — он откупорил бутылку хереса рукой профессионала и разлил алкоголь по высоким бокалам. — Какие новости от твоих дочерей?       — Они успешно продвигаются к своей мечте, — Кармилла тепло улыбнулась, вспоминая их лица на высланных фотографиях.       — Приятно знать, что они нашли своё призвание, — покачал головой мужчина и зачерпнул ложечку супа.       — Да, я так за них рада.       — Мм. Надеюсь, в Париже им не скучно? — он перескочил с темы слишком быстро, Кармилла мыслями ещё витала в облаках.       — Может быть.       — Ох, боже, — что-то в его голосе заставило её прервать свои раздумья.       — Что-то не так?       — Остро, — мужчина схватил салфетку и спешно вытер ими губы.       — Что?       — Суп, он острый, — сказал потрясённый Морде и замахал ладонью перед ртом.       Он поднялся со своего места и прошёл на кухню. Кармилла направилась вслед за ним. Ей понадобилась доля секунды, чтобы осознать, что суп она готовила с расчётом на остроту, приемлимую для неё и её дочерей.       — Зестиал, чёрт, прости меня! — виновато улыбнулась она, протягивая ему стакан с водой.       Шокированное лицо француза послужило ей ответом.       — Прости, аха-ха, мне правда очень-очень жаль! — Кармайн с трудом сдерживала смех.       Какая абсурдная ситуация, в самом деле.       — Что за адские специи ты туда добавила?! — прохрипел он, допивая остатки воды.       — Совсем немного, честно-… — и Кармилла прыснула со смеху, не удержавшись.       — О, так тебе весело? — прокашлялся он, стрельнув в неё уязвлённым взглядом.       — Ну, может, в этот раз я добавила чуть больше, — чилийка закусила нижнюю губу и виновато посмотрела на него из-под вуали густых ресниц.       Кажется, острый перец ударил в голову французу. Он встал непозволительно близко и наклонился к её лицу, ладонью проведя вдоль её скулы.       — Что ты делаешь? — взволнованно спросила Кармайн.       — Заранее прошу прощения, — прошептал он и поддался вперёд.       — За чт-…мхм? — мужчина бесцеремонно впился в её губы.       Кармилла почувствовала, как он погрузил пальцы в её распущенные волосы, несильно удерживая в поцелуе за затылок. Земля ушла из-под её ног. Она прикрыла веки и на мгновение увидела перед собой цветущий луг с райскими плодами. Француз отстранился, начав исследовать её подрумянившееся лицо.       — Ты преувеличиваешь, — лишь мечтательно произнесла Кармилла. — Совсем не остро.       Морде издал смешок, облизнув губы. Он переместил их так, чтобы Кармилла располагалась между ним и кухонной столешницей, крепко прижатая с обеих сторон. Кармайн схватила его за плечи и потянула на себя. Губы вновь слились. Острота больше не волновала француза.       Чилийка надавила на его грудь, Морде незамедлительно выполнил её молчаливую просьбу, отстранившись.       — Да? — сказал он, глядя на неё туманными глазами.       Теперь его губы были красными не только от специй.       — Что это было? — спросила Кармилла, тяжело дыша.       — Что именно?       — Поцелуй, — сказала она и прищурила на него глаза. - Зачем ты это сделал?       Морде пожал плечами.       — Я не знаю.       — Ты не знаешь? — удивлённо воскликнула Кармайн.       — Не знаю.       — Но… Почему ты это сделал?       — А почему ты сделала это?       — Сделала что?       — Поцеловала в ответ.       — Я… Ну, мне ведь… — Кармилла в замешательстве отвела свой взгляд, — понравилось и, — жар быстро достиг её ушей, — и просто захотелось ещё.       Мужчина коротко усмехнулся: похоже, такой ответ его вполне устраивал.       — А мне захотелось так отомстить.       — Как это? — Кармилла вновь повернулась к нему.       — Я рассчитывал на то, что и тебе будет остро, — рассуждал он со всей серьёзностью. — Но всё вышло из-под контроля.       Кармайн прыснула со смеху. Этот глупый мужчина!       — Пожалуй, на сегодня достаточно чилийских деликатесов, — смиренно улыбнулся Морде и отпустил её, выпрямившись.       — От-Отомстить! — всё ещё смеялась Кармилла. — Ты чокнутый! Как до такого можно было додуматься!       Зестиал улыбался одними глазами, но и этого тепла хватило бы на всю лондонскую зиму. Когда Кармилла всё же успокоилась, он приблизился к ней вновь. Её сердце затрепетало.       — Ты прекрасна, — прошептал он, с теплотой наблюдая за тем, как краска всё не сходит с её лица. — Как жаль, что я так упорно пытался этого не замечать. Не замечать твоего ума, твоей доброты. Я глупец и теперь не боюсь в этом признаться, Кармилла.       Это, безусловно, самые красивые слова, которые когда-либо слышала Кармайн. Она непонимающе глядела на него и перебирала кончиками пальцев ворот своего строгого платья.       — Я хочу узнать тебя всю, но, — он замолчал, нежно проведя большим пальцем вдоль её губ, — позволено ли это?       — Зестиал, — лишь могла произнести Кармилла.       Её сердце сжалось до размеров пуговки и задрожало, будто она собиралась пробежать километровый марафон.       — Да? — ответил он, а в глазах читалось смирение, тихое и безмолвное.       — Я, — она судорожно выдохнула, собираясь с мыслями. — Кажется, я полюбила тебя.       Медленно на лице мужчины возникла лучезарная улыбка. Несколько морщинок собрались в уголках глаз, блеснули на свету выступающие из ряда клыки.       — И я тебя, кажется, полюбил, — проговорил он с нежностью.       Кармилла никогда не призналась бы в этом, но в тот момент весь лёд, заточивший её сердце в мёртвые оковы, растаял под теплотой этих изумрудных глаз.       

***

             Люди с возрастом перестают боятся всяких мелочей, это все знают. Страх постепенно заменяют тревога и усталость. Впечатления меркнут, воспоминания тускнеют. Чувства… гаснут.       Но что, если человек, дойдя до возраста, когда всё становится обыденностью, встречает свою любовь? Загорается ли пламя страсти, потухшее в серости молодых дней? Оживают ли чувства, успевшие закоченеть за годы неиспользования? Что случается тогда?       Ну, ответ прост: любовь по-…       — Они на этой фотографии похожи на террористов, — недовольно заметила Кармилла, — только посмотри!       Зестиалу оставалось устало закатить глаза.       — Un voyage de… Что-.. Что тут понаписали?!       Поздняя весна. Они сидели на крыльце небольшой кофейни, за белым столиком с четырьмя ножками и узорчатыми стульями того же цвета. На деревьях набухали почки, методично расцветали клумбы. Умелые садовники мелькали то тут, то там, срезая с придорожных кустов листья.       — И как это перевести? — раздражённо произнесла Кармайн, закрепляя волосы в пучок на макушке.       — Ну это, — не сильно вдаваясь в подробности, задумался Морде. — Дренаж, когда воды собралось много и…       — Они что, готовят из дренажа? — огрызнулась Кармайн и швырнула от себя подальше злосчастный журнал.       Глянец проскользил до двух чашек с чаем и опрокинул их.       — Oh mon Dieu, — Зестиал вскочил со своего места и принялся вычищать стол салфетками.       На него ничего не пролилось, слава Богу.       Кармилла тоскливо глянула в даль. Она скучала по своим девочкам, уже несколько месяцев от них не было ни звонков, ни фотографий. Мать волновалась.       — Дорогая, прошу тебя, вернись ко мне, — вздохнул Морде. — Нам пора идти.       Кармилла нехотя очнулась от печальных размышлений и поднялась со своего места.       — Это ведь журналисты, они всё переиначивают, — заговорил француз, желая утешить.       Кармайн уныло согласилась и обвила рукой его согнутый локоть. Так они и направились вдоль тротуара.       — Знаешь, тебе стоит самой им написать, — задумчиво произнёс он, прячя лицо за воротник.       Резкий порыв ветра нагрянул в их сторону.       — Ты так думаешь? — повернулась к нему чилийка. — Но что я им напишу?       — А разве у тебя нет новостей? — улыбнулся он, и его очки засверкали на предзакатных лучах.       Кармилла смутно покраснела.       — Брось, неужели ты думаешь, что…       — То, что у них нет времени тебе написать, не означает, что они не хотят с тобой разговаривать, дорогая, — прервал он и накрыл своей ладонью её, покоящуюся на его предплечье.       Женщина устало выпустила воздух из лёгких, но ничего не высказала против, а это уже неплохой результат.       — Допустим, я напишу им про… нас, — сказала она с ноткой неуверенности.       — Да, напиши им про наши прогулки, вечерние танцы и уютные завтраки…       Кармилла слабо улыбнулась, вспоминая столь личные моменты и чувства, которые она тогда испытывала. Тепло разлилось по её груди. Она сильнее прижалась к нему, прячясь от весенних ветров.       — Да, расскажу им про тот случай, когда мы нарвали цветов около реки.       — Постой, изначально мы шли туда за грибами, — объяснился Зестиал, прячя улыбку.       — Собрали-то мы всё равно цветы, — улыбнулась она, взглянув на него.       — Но хотели грибы, это важно, — заключил Морде.       Кармилла покачала головой, одновременно желая ударить и поцеловать своего возлюбленного.       «Чёртов француз», — размышляла она с любовью.       За разговором они не заметили, как оказались дома. У двух домов. Извечная проблема.       — Зайдёшь ко мне? — спросил он, повернувшись к ней. — Думаю, горячая ванна поможет тебе расслабиться.       — Эх, наглый обольститель, — вздохнула она. — Конечно, сама собиралась предложить.       Он довольно сощурил глаза, и они направились за его дорогой ресторан. Там находилась невразчная лестница, ведущая к пристройке, такой же богато украшенной, оттого почти незаметной. Они поднялись по винтовой лестнице и вошли внутрь. Их встретила прихожая, где в основном преобладал тёмный цвет. И невероятно приятный запах.       — Обожаю твой парфюм, — едва не замурлыкала от удовольствия Кармайн. — Где ты его покупаешь?       — Это секрет, — с достоинством ответил Морде и снял верх, а после помог своей даме.       Сняв шляпы, они направились в небольшую гостиную, слившуюся с мраморной кухней тёмно-серых оттенков. Тяжёлые шторы и высокие потолки. Этот дом, в точности как и его хозяин, слегка мрачноват. Но Кармайн это, безусловно, по нраву.       Её некоторые личные вещи до сих пор тут: зубная щётка, полотенца, пара пижам. В особенно холодные зимние вечера она ночевала у него, так как её дом был слишком большим, чтобы успевать прогреваться. А у него и горячий чай всегда был готов, и горячие объятия.       — Ты присоединишься ко мне? — спросила она, расстёгивая блузку.       Дверь в ванную была открыта.       — Если ты не против, моя дорогая, — крикнул он из спальни. — Поясница не даёт покоя.       — Вот ведь, — недовольно цокнула она. — Говорила же, рано под курткой в одной рубашке ходить.       — Да, да, — он появился у двери. — Знаю, говорила.       Она ещё раз укорила его взглядом и расстегнула брюки.       — Что стоишь? — спросила она, стараясь звучать легкомысленно.       — Да так, просто, — улыбнулся он, а взгляд говорил обратное.       Кармилла почувствовала, как кончики ушей теплеют. «Вот ведь гад». Она сняла с себя штаны и бросила их в корзину к другим своим вещам. Он, наконец, соизволил подойти.       — Я уже говорил тебе, как ты прекрасна? — сказал он, обвивая её со спины.       — Хмм, может, вчера вечером, — наигранно задумалась Кармайн. — И сегодня утром.       Он усмехнулся и крепко поцеловал её за ухом, носом зарывшись в её волосы, ещё собранные в высокий пучок. Своими длинными пальцами он освободил её локоны, заструившиеся по плечам, и слегка помассировал кожу её головы.       — Давай уже, я тут стою и мёрзну, — конечно, она солгала, но иначе их вечер не прошёл бы тихо.       Не то, чтобы соседи жаловались… Их вообще нет.       Зестиал вскоре разделся и погрузился в горячую воду. Чилийка присоединилась к нему после того, как закрыла дверь в ванную. Он лежал, расположив руки на бортиках по обе стороны от себя. Кармилла села и прижалась к нему спиной. От горячего пара у них обоих раскраснелись лица. Женщина бросила взгляд вперёд, туда, где её мягкие загорелые ноги переплетались с его, бледными и худощавыми. Она сочла вид весьма привлекательным.       — О чём задумалась? — его голос был низким рокотом, верный признак того, что он полностью расслабился.       — Сама не понимаю, — ответила Кармилла и повернулась к нему лицом.       Она всмотрелась в него, в его худые черты лица, малахитовые глаза. Кармилла потянулась к нему, и он в ответ слегка пригнулся, сливаясь с ней в поцелуе.       — Как интересно, — заметил он, когда их губы разъединились.       — Ничего интересного, — фыркнула она и вновь придвинулась ближе.       Этот вкус не в силах повторить ни один великий повар Франции. Терпкий вкус любви.       

***

      — Зачем ты меня сюда позвал? — спросила Кармилла, не скрывая своего недовольства.       Да, его заведение было великолепным, утончённым и элегантным, и она давно чувствовала себя здесь как дома, но… Просто зачем? Это был обычный пятничный вечер, в зале собрались гости, многих из которых Кармайн узнала. Но не было причин отрывать её от работы.       — Потерпи, Mon amour, — ухмыльнулся он и быстро чмокнул её в висок.       Её злость чуть угасла.        — Дорогие гости, надеюсь, вам всем понравились сегодняшние блюда, потому что сейчас я имею честь представить вам двух главных шеф-поваров этого вечера! — огласил Зестиал, без труда обратив на себя всеобщее внимание.       Кармилла, сидевшая за крайним столом, не удержалась и закатила глаза.       — Прошу, Одетта и Клара Кармайны! — сказал он и бросил взгляд в сторону входа на кухню.       Близнецы вышли, их улыбки были сдержанными, движения утончёнными. Жизнь в столице изменила их привычки. Они стали женственнее и взрослее.       Их мать на ватных ногах вышла из-за стола. Она не верила своим глазам. Боже, неужели это её девочки.       — Бегите к своей матери, — шепнул им на ухо Зестиал, и девочки побежали к ней, обходя гостей, столы и стулья.       — Милые мои! — всхлипнула Кармайн, сжав в объятиях своих дочерей.       — Мама!       — Мама, — из глаз Одетт тоже лились слёзы.       Клара просто зарылась лицом в шею матери. Зестиал не без улыбки на лице наблюдал за воссоединением семьи.       Кармилла принялась покрывать каждую из них поцелуями.       — Я *чмок* так *чмок* скучала по вам!       Гости, которых уже можно было считать за близких знакомых, ведь они были свидетелями каждого из этапов жизни этой семьи, громко захлопали в ладоши.       — Зестиал, откуда? — спросила Кармайн, сморгнув образовавшиеся слёзы. — Когда ты только успел…       — Они приехали утром, моя дорогая, и настойчиво попросили не рассказывать об этом тебе, — сказал он, пожимая плечами.       — Как я рада, — Кармилла ещё раз крепко их обняла, но потом резко отстранилась. — Постойте! Но… Сегодня ведь вручают звёзды! — засуетилась она, — Где-.. Как-.. Вы должны ехать в Париж! Зестиал, а телефон?       — Мам, — попыталась прервать её Одетт.       — Боже, как же вы узнаете! Надо, надо срочно-…!       — Мама, мы не поедем обратно в Париж, — громче произнесла Клара.       Кармилла осеклась.       — Что?       — Мы останемся в Сан Антонине, — выдохнула Одетт, крепче обнимая мать.       — Но.? Почему?       Клара торжественно вышла в середину зала.       — Здесь мы получим нашу третью звезду! — сообщила она и со своей светящейся улыбкой взглянула на старших.       Зестиал с теплотой улыбнулся в ответ, Кармилла растроганно утёрла глаза.       — Мы дома, мама, — шепнула ей в ухо Одетт.       Женщина кивнула и ещё раз стиснула ту в объятиях.       — Ой-ой, кажется, кто-то остался без благодарности, — захихикала Клара, подойдя ближе.       Зестиал смущённо откашлялся.       — Да уж, Кармилла, несправедливо получается, — заметил мэр города, их бывший судья по спорам и недавний общий друг.       Рози, всё это время стоявшая неподалёку, заговорчески подмигнула подруге. Франклин весело присвистнул. Дочери кинули на мать хитрые взгляды.       — Что вы все… въелись-то! — покраснела Кармилла.       — Давай, мам, он нам во всём помог и любезно сохранил секрет, — напомнила Одетт.       — Горька! — крикнул кто-то особенно смелый из толпы.       И гости весело зашумели.       Кармилла покачала головой. Она приблизилась к нему и с решимостью взглянула в его глаза.       — Это необязательно, моя дорогая, ты же зна-.. — чилийка схватила его за ворот пиджака и потянула на себя, выкрав поцелуй.       Где-то на задворках сознания она услышала счастливые визги дочерей, а пока всё её внимание перешло на эти тонкие обветренные губы.       — Я бы хотел… сделать тебе деловое предложение, если его можно так назвать, — тихо проговорил Морде, едва она прервала поцелуй.       Гости замолчали. Дочери тоже. Кармилла невольно затаила дыхание. Это было слишком неожиданно.       — Я хочу соединить два наших ресторана, создать из этого нечто новое и… быть рядом с тобой, покуда мне позволено, — начал Зестиал, и Кармила почувствовала, как он убирает руку с её поясницы.       Казалось бы, этого не может быть, это невозможно, ведь так много им нужно обговорить, принять, что-то… что-то ещё сделать Но вот он слегка отстранился от неё и опустился на одно колено. Одетта и Клара охнули от удивления. Кармилла молчала, с трудом воспринимая происходящее.       — Кармилла Кармайн, ты выйдешь за меня? — спросил Морде и взглянул на неё.       А в глазах то же смирение, какое было в самом начале их совместного пути. Взгляд Кармиллы смягчился, она улыбнулась и нежно прошептала:       — Да…                     

Конец