Are You Mine?

Громкие басы сотрясают стены, оглушая все мысли. Яркий свет вспыхивает и гаснет, красиво скользя по лицам танцующих. Вокруг пьяная толпа — люди двигаются в такт музыке, теряясь в ритме, смеются, громко переговариваются, кто-то подпевает. Воздух тяжел от запахов — алкоголь, духи, еда, сигаретный дым смешиваются в удушающий, но такой привычный коктейль. Диджей выкрикивает что-то в микрофон, и зал отвечает ему громкими возгласами, подпрыгивая под ритм. Для кого-то эта атмосфера могла бы показаться слишком шумной, слишком хаотичной. Но не для Чимина. Он чувствует, как на его талии покоятся горячие, сильные руки, нежно поглаживая поясницу. Движение уверенное, немного ленивое — словно тот, кто стоит позади него, знает, что он полностью принадлежит ему. Ладони плавно опускаются ниже, крепко сжимая его ягодицы, и Чимин не сдерживает дрожь, пробежавшую по телу. Он точно знает, чем закончится этот вечер. Они с Юнги поедут к нему, и ночь превратится в сладкое безумие. Чимин будет стонать его имя, пока его голос не сядет, будет изгибаться под ним, пока тело не перестанет слушаться. Юнги трахнет его так, будто тот — последнее желание в этом мире. Алкоголя становится все больше, а здравых мыслей — все меньше. Музыка словно проникает в кровь, заставляя сердце биться быстрее. Лица вокруг уже нечеткие, расплываются, словно кто-то размазал их по стеклу небрежными мазками. Мир кружится, но Чимину неважно — он уже знает, что пора. Он берет Юнги за руку и ведет его на улицу. Ему не плохо, не тошнит — нет, это их негласный знак. Знак, что пора уходить и завершить этот вечер так, как они оба хотят. — Поехали? — Юнги наклоняется к его уху, и горячий шепот обжигает кожу. Следом — поцелуй, короткий, но настойчивый. Чимин без слов кивает, а Юнги вытаскивает телефон, вызывая такси. Их поцелуи не прекращаются. Им плевать, где они находятся — будь у них возможность, они бы и здесь не сдерживали себя. Но здравый смысл все же теплится где-то на фоне — иначе пришлось бы встречать утро в участке. Хотя Юнги вряд ли это беспокоило бы. Чимину же… Ему немного страшно. Слишком уж смазлив для такого опыта. Губы Юнги находят его шею, оставляя на коже влажный след, и Чимин тихо стонет, прижимаясь к нему крепче. Ему уже плевать, как скоро приедет такси. Главное, чтобы эта ночь началась как можно быстрее. — Блять, Мин, клянусь, если не прекратишь, я тебе тут отсосу, — прошипел Чимин, его голос дрожал от напряжения. Юнги усмехнулся, склонившись к самому уху, горячее дыхание обожгло кожу. — Ты мне не отсасываешь… или хочешь? — его голос был ленивым, игривым, но взгляд— пристальным, цепляющимся за каждую эмоцию Чимина. — Ты черт, Мин Юнги, — Пак запрокинул голову назад, открывая шею еще сильнее, без слов требуя продолжения. Юнги не заставил себя ждать. Он жадно прижался губами к открытой коже, оставляя влажные поцелуи, чуть прикусывая, вылизывая каждую отметку, пока Чимин не застонал. Когда такси подъехало, Юнги не спешил останавливаться. Его ладонь скользнула по бедру Чимина, лениво массируя внутреннюю сторону, пальцы впивались в мягкую ткань брюк. Паку было плевать на косые взгляды таксиста — завтра они его забудут, а он, возможно, запомнит. Хотя вряд ли, после пары десятков клиентов всё смешивается в одно целое. Как только дверь квартиры захлопнулась, Юнги буквально набросился на него. Его губы вновь оказались на шее Чимина, оставляя влажный, пульсирующий след, пока пальцы срывали с него одежду. Джинсы были расстегнуты в пару движений, рубашка грубо стянута через голову. Юнги наклонился, обхватывая губами сосок, и провел по нему горячим языком, отчего Чимина затрясло. — Черт, — выдохнул он, задыхаясь. Хотелось большего. Хотелось Юнги. Чимин не был пассивным зрителем. Его руки быстро добрались до тела Юнги, пробегаясь по разгоряченной коже, оставляя поцелуи на ключицах, спускаясь ниже. Он никогда не делал этого, но в этот момент его это не заботило. Он опустился на колени, ловя взгляд Юнги, расстегивая его ширинку зубами. Мин распахнул глаза чуть шире, но не сказал ни слова — только тяжело сглотнул, наблюдая за тем, как Чимин срывает с него джинсы. Тонкие пальцы скользнули по ткани боксеров, пальцы нежно сжали яички, поддразнивая, прежде чем Чимин мягко поцеловал уже почти полностью вставший член, наслаждаясь каждой секундой. Он оттянул резинку боксеров, стягивая их вниз, позволяя горячему, пульсирующему от напряжения члену высвободиться. Боже, он был красивым. Толстая вена тянулась вдоль всей длины, и Чимин не смог сдержаться, проведя по ней кончиком языка, а затем легко поцеловав головку. Юнги резко выдохнул, пальцы сжались в кулаки. Пак позволил себе немного поиграться, водя языком по чувствительной коже, облизывая головку круговыми движениями. Он смаковал каждый момент, как будто пробовал дорогой, редкий десерт. Когда пальцы Юнги запутались в его волосах, Чимин не удержался и взял его полностью. Его губы плотно обхватили член, а горло расслабилось, позволяя ему глубже войти. Он задал быстрый ритм, помогая рукой, вторая ладонь продолжала ласкать яички, не оставляя их без внимания. — Пак, — хрипло выдохнул Юнги, его голос срывался, — я кончу, если ты сейчас не остановишься… Чимин не собирался останавливаться. — Я хочу тебя трахнуть, — прорычал Юнги, дергая его за волосы, заставляя поднять взгляд. — Прямо сейчас. — Угу, — промычал Чимин, не выпуская член Юнги изо рта. Он нарочно пустил вибрацию по всему стволу, чувствуя, как тело Юнги напрягается еще сильнее. Он не хотел останавливаться, не хотел отпускать — жадно вбирал его глубже, двигая головой, пока горячая сперма не ударила по его горлу. Чимин сглотнул, не останавливая движений, продолжая надрачивать, выжимая из Юнги все до последней капли. Затем, мягко проведя языком по головке, он оставил на ней короткий, ленивый поцелуй и, облизывая губы, поднялся с колен. Юнги тяжело дышал, прикрыв глаза. Единственное, что он смог выдавить: — Блять… Чимин ухмыльнулся, вытирая уголок губ. — Мин, мы трахаемся всю ночь подряд. Через пять минут у тебя снова будет на двенадцать. Думаешь, я бы это сделал, если бы знал, что ты меня не трахнешь? — его голос был низким, с вызовом. Юнги хищно сощурился. — Даже не собирался тебя разочаровывать. Следующее, что Чимин осознал — как его тело падает на мягкие простыни кровати. Он даже не успел толком перевернуться, как Юнги уже тянулся к шкафчику, нащупывая смазку. Прохладная жидкость на пальцах быстро нагрелась, и уже в следующую секунду Юнги ввел один палец в его напряженное кольцо мышц. Чимин задрожал, протяжно вздохнув. Юнги начал двигать пальцем, медленно, но настойчиво, растягивая его, затем добавил второй, раздвигая их, словно ножницы, массируя стенки, пока не нашел точку, которая заставила Чимина вскрикнуть. — Черт… Мин… — голос Пака дрожал от удовольствия. Юнги усмехнулся, а затем резко приподнял бедра Чимина, раздвинув его ноги шире. В следующее мгновение его теплый, влажный язык прошелся между сладких половинок, вызывая у Чимина резкий вдох. — Мать твою, Юнги! Блять! — заорал он, впиваясь пальцами в простыни. Юнги не останавливался. Он чередовал движения — то проникал языком глубже, то заменял его пальцами, размягчая внутренние стенки, а затем снова возвращался к языку, заставляя Чимина стонать все громче. Добавился третий палец, язык прошелся по натянутой коже, и Чимин практически завыл. Он никогда не был тихим в постели, и Юнги обожал это. Он мог слушать эти звуки вечно. Одной рукой он обхватил его талию, а другой скользнул вниз, обхватывая горячий, напряженный член Чимина. Стоило ему начать двигать рукой, как Пак дернулся, пытаясь убрать его пальцы. — Тише-тише, сладкий, — усмехнулся Юнги, перехватывая запястья Чимина одной рукой и заводя их за его спину. Он приподнял его, заставив его спиной прижаться к своему животу, продолжая уверенные, плавные движения рукой. Чимин полностью отдался ощущениям. Он откинул голову назад, положив ее на плечо Юнги, полностью расслабленный, растаявший, словно сладкий зефир. Его стоны были полны удовольствия, низкие, рваные, пропитанные страстью. Оргазм накрыл его волной. Чимин резко вскрикнул, его тело сотряслось в конвульсиях, но Юнги не остановился. Он продолжал дрочить его член, доводя до предела. Чимина затрясло от чувствительности, его стоны перешли в тихие, жалобные всхлипы. Юнги резко отпустил его, позволяя ему рухнуть обратно на кровать. Чимин тяжело дышал, его спина покрылась тонким слоем пота. Он чувствовал, как его сердце колотится, как пульс отдается везде, куда только могли добраться руки Юнги. Но он знал, что это еще не конец. Юнги крепко схватил Чимина за талию, приподнял его бедра и, не теряя времени, одним резким движением вошел в него. Чимин задохнулся, напрягая пальцы на простынях, пока его тело привыкает к внезапному вторжению. Юнги, несмотря на свой нетерпеливый характер, дал ему несколько секунд, позволяя адаптироваться. Он ждал, наблюдая, как грудь Чимина тяжело поднимается, а мышцы чуть расслабляются. И вот оно — легкое движение бедер назад. Зеленый свет. Юнги тут же начал двигаться, начиная с плавных толчков, но быстро набирая темп. Его хватка на бедрах Чимина становилась только крепче, пальцы вжимались в горячую кожу, пока он безжалостно вдалбливал его в матрас. Волны удовольствия прокатывались по телу Пака, заставляя его дрожать, выгибаться, издавать низкие, протяжные стоны, которые только раззадоривали Юнги еще больше. Но этого было мало. Он резко перевернул Чимина, заставляя того сесть сверху. Чимин привычно раздвинул ноги, обхватив талию Юнги, и без лишних слов опустился на него, глубоко, до основания. Его голова запрокинулась назад, а губы приоткрылись в немом стоне. Поза наездницы — его стихия. В такие моменты он полностью контролировал ситуацию, и он знал, насколько Юнги любил это. Как жадно он смотрел, как впивался пальцами в его бедра, как отчаянно пытался сдерживать стоны, но каждый раз срывался. Чимин был божественно красив в этот момент. Глаза покраснели от слез удовольствия, пухлые губы блестели от слюны, щеки залились румянцем, волосы взъерошены и слиплись от пота. Он был сплошным искушением, грехом, перед которым невозможно устоять. Юнги больше не мог контролировать себя. Он снова схватил его за бедра, задавая невыносимо быстрый ритм. Их стоны смешались в один нескончаемый поток, тела горели, движения становились все резче и хаотичнее, пока кульминация не накрыла их обоих мощной волной. Они кончили одновременно — громко, обильно, без остатка. Их тела обмякли, дыхание сбилось, а пот пропитал простыни. И это было именно то, что им нужно. То, чего они хотели. Познакомьтесь: Мин Юнги и Пак Чимин — лучшие друзья, у которых есть девушки. Но как только в их организм попадает хотя бы грамм алкоголя, всё это теряет смысл. Ах да… они не целуются. Ну, вы понимаете. Поцелуй — это уже слишком личное. *** Утро начинается не с кофе, а с раскалывающейся головы. Чимин чувствовал себя так, будто его избили битой и оставили умирать. Боль пульсировала в висках, а во рту пересохло так, будто он всю ночь жевал вату. Он тихо застонал, переворачиваясь на бок, и его взгляд тут же наткнулся на темноволосый комок рядом. Мин Юнги. Ну, конечно. Каждое утро, которое он встречал в одной постели с Юнги, сопровождалось одной и той же мыслью: какие же мы дебилы. Они клялись, что больше не будут пить вместе. Потом клялись, что даже если выпьют — не полезут друг к другу. А потом, как только доходили до квартиры… Ну, дальше всё понятно. Доклялись, называется. Теперь у Пака болела задница, простыни выглядели так, будто по ним пробежалось стадо слонов, а Юнги, довольный и растрёпанный, даже не собирался просыпаться. Чимин вздохнул, потирая глаза. Они ведь знали друг друга с пелёнок. Их родители дружили с самого детства, а значит, и их самих автоматически сделали друзьями. Пак был младше на два года, но никогда особо этого не ощущал. Разве что Юнги вечно требовал, чтобы его называли «хёном», потому что он старший, и это якобы важно. Но как только в семнадцать лет Чимин впервые напился с Юнги, всё поменялось. Сначала это были просто объятия. Тёплые, дружеские, ничего больше. Но потом посиделки с алкоголем стали повторяться, и дружеские объятия превратились в поглаживания, в ленивые прикосновения, а после они просто начали лапать друг друга.  Потом у них появились девушки, и они пообещали друг другу, что всё, стоп, мы завязываем. И действительно завязали. На какое-то время. А потом их девушки пригласили их в клуб. Они выпили. И в итоге подрочили друг другу в туалете. А спустя полгода они полноценно переспали. И вот теперь, спустя годы, они продолжают испытывать свою выдержку. Или, правильнее сказать, это она испытывает их. Потому что у них ничего не получается. — Воды, — простонал Юнги, даже не открывая глаз. — О, очнулась, красавица, — Чимин фыркнул, протягивая ему бутылку. — Сам ты, красавица — пробормотал Юнги, делая жадный глоток. Несколько секунд они лежали молча, пока Чимин не нарушил тишину: — Мы опять натворили фигню. Ты хоть что-то помнишь? Юнги зевнул и беззаботно ответил: — Ты мне отсосал. — Ты меня вылизал, это так по-пидорски, — скривился Чимин. — Член в рот брать не по-пидорски, да? — Юнги лениво приоткрыл один глаз. — Кстати, ты всё проглотил. — Сам ты пидор, ясно? — От пидора слышу. Чимин громко выдохнул, закатив глаза, и направился в душ. Они оба не обижались друг на друга. Их общение было таким всегда — резким, грубоватым, со стороны даже могло показаться, что они ненавидят друг друга. Но на деле они были ближе, чем кто-либо другой. Юнги последовал за ним в душ спустя несколько минут, пока Чимин готовил завтрак. Всё как всегда: Юнги пил крепкий кофе и ел тосты с ветчиной, а Пак наливал себе чай с чабрецом и грыз злаковое печенье. Даже в этом они были абсолютно разными. — Тебе Лиа рассказывала про поездку загород? — спросил Юнги, откусывая тост. — Нет, — нахмурился Чимин. — Они с Ханой решили устроить небольшой отдых на окраине, в домике. Уже всё забронировали. Мы там тоже должны быть. Юнги посмотрел на него с понимающим выражением, в глазах читалось: Ты же понимаешь, что нам придётся выпить. И ты же понимаешь, что в доме не спрячешься. — Меня так бесит, когда они просто ставят перед фактом, — пробурчал Чимин.  Юнги только усмехнулся, и дальше они ели в тишине. После завтрака Юнги собрался и поехал домой, а Чимин включил дораму и просто наслаждался редким моментом спокойствия. Но в глубине души он уже знал, что следующие выходные будут, мягко говоря, непростыми. *** Неделя пролетела быстро. Работа не давала расслабиться, а Лиа гостила у родителей, поэтому по вечерам Чимин оставался один. Разумеется, он не забывал созваниваться с ней, но в остальном дни тянулись однообразно. Иногда к нему заглядывал Юнги — не столько ради компании, сколько ради еды. Хана, конечно, хорошая девушка, но готовила она ужасно. А Пак готовить любил, и Юнги этим, гадёныш, активно пользовался. Они смотрели пару серий дорамы, Юнги съедал всё, что успел приготовить Чимин, а потом убегал домой. В пятницу вечером Лиа наконец вернулась и, не успев толком войти в квартиру, уже висела на шее у Пака, сжимая его в удушающих объятиях. Чимин только усмехнулся и, когда она встала на носочки, чтобы поцеловать его, ответил. А потом, подхватив её на руки, понёс в спальню. Они соскучились. Субботним утром Чимин проснулся от громкого вопля: — Чимин, вставай! Он резко дёрнулся, сбрасывая одеяло, и застонал. — Боже, Лиа, сколько времени? — Семь утра! — Ты издеваешься?.. Но Лиа уже вовсю бегала по комнате в спортивном костюме, с высоким хвостом и горящими глазами. Её бодрость в такое время раздражала. Чимин нахмурился, пытаясь сообразить, зачем она так рано поднялась, и тут же вспомнил — они же едут за город. С тихим стоном он поднялся, лениво потянулся и направился в душ. Но не успел он открыть дверь в ванную, как остановился в удивлении. В кресле, опустив голову на грудь, спал Юнги. А рядом с ним сидела Хана, явно держа его за плечи, чтобы тот не свалился вперёд. Чимин хихикнул, достал телефон и сделал быстрое фото, прежде чем отправиться в душ. Завтрак отменялся, но, к счастью, девочки хотя бы позаботились о том, чтобы никто из них не сел за руль. Они наняли водителя, который должен был их отвезти, а потом забрать обратно. Машина оказалась небольшим минивэном, и можно было немного развалиться. Но разваливаться хотели только Юнги и Чимин. Поэтому, пока Лиа и Хана обсуждали что-то своё, они устроились рядом, привалившись друг к другу, и почти сразу заснули. Когда они прибыли на место, перед ними открылась ухоженная, закрытая территория. Небольшой, но глубокий бассейн, рядом — шезлонги, аккуратно расставленные вдоль воды. Чуть дальше — деревянная терраса, на которой стоял стол с лавками, идеально подходящий для ужинов на свежем воздухе. А рядом — зона для гриля. Сам дом выглядел стильно: тёплые коричневые оттенки, большие панорамные окна и аккуратная веранда. Внутри их встретила просторная гостиная с круглым столом и небольшой, но уютной кухней. Всё было оформлено в светлых оттенках, создавая ощущение уюта. На втором этаже оказалось две спальни, соединённые общим балконом. Вид оттуда открывался прямо на реку. Закаты здесь будут потрясающими, — подумал Чимин. Быстро поделив комнаты и разобрав вещи, они спустились вниз. Чимин решил заняться обедом, и Юнги, ожидаемо, присоединился к нему. — Гребаный лук… — пробормотал Чимин, зажмуриваясь от рези в глазах. — Никто меня до слёз не доводит так часто, как этот ублюдок. — Я тоже могу, — внезапно вставил Юнги, небрежно помешивая что-то в сковороде. Чимин замер, бросив на него долгий взгляд. — Говорю же, пидор. Юнги ухмыльнулся, даже не оборачиваясь: — Ну знаешь, я, по крайней мере, не плачу от того, что мне что-то всовывают в задни… — Как у вас дела? — вдруг раздался голос Ханы, и Юнги осёкся, чуть не уронив ложку. Чимин прикрыл лицо ладонью, скрывая ухмылку. — Да вот, — бодро начал Юнги, возвращая себе самообладание, — Чимин говорит, что только лук может довести его до слёз. Хотя он почему-то забывает, как ревёт на дорамах. А ещё он забыл, как в детстве я напугал его пауком. Ох, видела бы ты, как он тогда плакал. Чимин сузил глаза, приподняв нож. — Юнги, у меня нож. — Вот-вот, — тот хмыкнул. — Он мне тоже так говорил… а потом зарыдал. Обед прошёл на удивление хорошо — давно они не собирались все вместе. Еда была вкусной, атмосфера тёплой, а разговоры лёгкими. Юнги, как обычно, взял на себя роль главного рассказчика, щедро делясь историями, половина из которых была направлена исключительно на то, чтобы выставить Чимина в неловком свете. Чимин, в свою очередь, злобно прищуривался, грозился расправой, но всё это было больше игрой, чем настоящим раздражением. В итоге они просто громко смеялись, доедая остатки еды, и чувствовали себя как дома. После обеда Юнги с Ханной решили немного поспать, а Чимин с Ли вышли прогуляться. Ли переоделась в лёгкое летнее платье, не слишком длинное, но и не чересчур короткое. Оно красиво подчёркивало её фигуру и придавало её образу ещё больше нежности. В нём она выглядела как фарфоровая кукла. Вообще, Ли была очень красивой девушкой. Её аккуратные черты лица создавали образ кого-то воздушного и изящного: большие глаза, маленький носик, пухлые губы, длинные светлые волосы, слегка волнистые от природы. Ей приходилось постоянно подкрашивать корни, потому что волосы быстро росли, но она никогда не жаловалась. И этот светлый оттенок ей действительно шёл. Но Чимин влюбился не во внешность. Ли была умной. До чертиков умной, рассудительной, интересной. Она могла поддержать любой разговор — от обсуждения политических событий до теорий заговора. С ней было легко, уютно, спокойно. Они почти никогда не ссорились. Она будто ангел. Они остановились у реки, взялись за руки и просто стояли так несколько минут, молча наблюдая за тем, как вода неспешно течёт по своему руслу. Потом Ли достала телефон, сделала пару снимков, а затем протянула его Чимину, прося сфотографировать её. Пара кадров, после которых они немного пообнимались, поцеловались — легко, ненавязчиво, как всегда. Потом развернулись и пошли обратно в дом. Чимин чувствовал себя разбитым. Дорога вымотала, готовка забрала последние силы, и стоило ему лечь на кровать, как сон тут же накрыл с головой. *** Он не знал, сколько проспал. Но проснулся он от того, что что-то тяжёлое резко навалилось на него. — Блять… — простонал он, сонно открывая глаза. Рядом кто-то зашевелился. Юнги. Тот перекатился на другую сторону кровати и лениво пробормотал: — Ты чего, страх потерял? — Ханна выгнала. — Голос Юнги звучал сонно и хрипло. — Они с Ли купальники меряют, в бассейне хотят поплавать. — Так иди с ними. — Ты же знаешь, я и вода — несовместимые вещи. Чимин тихо усмехнулся, повернув голову на бок: — Когда ты меня в бассейне брал, тебя это не смущало. Юнги фыркнул: — Это другое. После этого повисла короткая пауза. Потом Юнги выдохнул: — Тебе не кажется, что в последнее время мы слишком часто это вспоминаем? Чимин чуть нахмурился: — Заметил. — Контролируй себя. — Ты тоже. Всё это было… странно. Чимину было страшно. Страшно, что однажды он не справится с собой. Страшно, что сделает больно Ли — Ли, которая этого точно не заслуживает. Страшно, что в один момент всё может зайти слишком далеко, и он потеряет Юнги. Потеряет друга. В моменте он кайфовал. Юнги забирал его из реальности, стирал границы дозволенного, дарил бездумное удовольствие. Но потом… Потом Чимин пожирал себя изнутри. — Юнги, мне страшно. Юнги повернул голову, посмотрел на него. — Ну, ты чего? Голос у него был мягкий, тёплый, будто ему действительно не всё равно. — Нечего бояться, — добавил он. — Всё будет хорошо. Юнги протянул руку и притянул его ближе. Они просто лежали так, обнявшись, и в этом жесте не было ничего лишнего. Никакого сексуального подтекста. Только дружеская поддержка и молчаливая попытка успокоить. Перед тем как снова уснуть, Чимин почувствовал, как Юнги чмокнул его в макушку. И ему вдруг стало легче. Проснулись они уже вечером. Разбудила их Ханна, весело хлопнув в ладоши и объявив: — Вставайте, сонные мухи! Вас ждёт сюрприз! Сонные, недовольные, но всё же поднявшиеся, Чимин и Юнги спустились вниз и увидели, что девочки накрыли на стол прямо на террасе. В воздухе витал запах жареного мяса, гирлянды мягко мерцали тёплым светом, создавая почти сказочную атмосферу. Юнги тут же подошёл к Ханне, приобнял её и коротко чмокнул в губы. — Та-дам! — с улыбкой воскликнула Ли, радостно размахивая руками, будто ожидала аплодисментов. Чимин оглядел всё это и, усмехнувшись, обнял Ли за плечи. — Вы такие молодцы. Всё выглядит очень красиво. — Правда? — Угу. — Тогда быстро садитесь за стол, я сейчас принесу остальные закуски! Ли развернулась и ушла в сторону дома, а Чимин в этот момент встретился взглядом с Юнги. Они оба поняли, чем это может закончиться. Но никто ничего не сказал. Когда Ханна вернулась с охлаждёнными бутылками, все расселись за стол. Вечер проходил легко: разговоры, смех, воспоминания. Они ели, выпивали, обсуждали всё на свете, а потом решили немного поиграть. Сначала это были обычные игры — “Слова”, “Крокодил”, угадывание песен. Потом, уже слегка подвыпив, они перешли к “Правда или действие”, а затем — к “Я никогда не”. Чимин проигрывал чаще всех, и, что неудивительно, пил чаще остальных. К тому моменту, когда Ли предложила что-то новое, у него уже слегка плыло сознание. — А давайте в бутылочку? — выдала она, чуть растягивая слова. — Ты уже совсем пьяная, прекращай, — Чимин недовольно нахмурился. Он успел немного протрезветь и теперь пытался хоть как-то контролировать ситуацию. — Да и к тому же, нас мало, — добавил Юнги. — И вообще, предлагаешь такое при живом-то парне? — Ой, да ладно вам! — Ли махнула рукой. — Если выпадет Чимин, я его целую в засос, если Ханна — просто чмок в губы, точно так же и с вами. Ну давайте! Ну хотя бы разочек! Я никогда в такое не играла! — Ну, разочек можно… — поддержала её Ханна. Игра началась. Сначала везло: попадались только парочки или девочки целовались между собой. А потом бутылка остановилась. На Юнги. Чимин замер. Казалось, что мир вокруг замедлился. Он смотрел на Юнги, а Юнги смотрел на него. Они спали друг с другом — много раз. Они касались, царапали, сжимали друг друга, доводили до дрожи. Но никогда не целовались. Даже не чмокались. Это было их правилом. Единственной границей. И сейчас эта граница рухнула. — Ну, чего вы ждёте? — голос Ли был весёлым, но в этом моменте звучал как издёвка. Чимин сглотнул. Продвинулся ближе, не отрывая взгляда. Юнги посмотрел ему в глаза, затем — на губы. И тоже подался вперёд. Касание было быстрым. Обычный чмок. Но отрываться не хотелось. Чимину казалось, что его вдавило в землю. Что между ними словно натянулась невидимая нить, которая не позволяла закончить это просто так. Юнги тоже задержался. И в последний момент — буквально на долю секунды — он захватил нижнюю губу Чимина. Лёгкое движение, почти незаметное со стороны. Но оно перевернуло весь мир Чимина с ног на голову. Секс не вызвал у него таких ощущений. Но этот короткий, ни к чему не обязывающий поцелуй — да. После этого игра закончилась. Чимин ощущал губы Юнги на своих даже спустя несколько минут. И самое страшное было в том, что он хотел большего. На первый взгляд ничего не изменилось. Они продолжали разговаривать, делая вид, что всё как прежде. Чимин только иногда ловил на себе взгляд Юнги — задержавшийся чуть дольше, чем нужно, слишком внимательный, слишком изучающий. Когда Ли и Ханна напились достаточно, они сплелись руками, как сиамские близнецы, и, хихикая, отправились в сторону дома. Чимин и Юнги остались вдвоём на террасе. Молча убирали со стола, но тишина между ними была не просто неловкой — напряжённой. Казалось, что в воздухе витает что-то невысказанное, что-то, от чего у Чимина закладывало грудь. Они оба хотели сказать хоть слово, хоть что-то, но будто бы их рты заклеили невидимым скотчем. Чимин раньше думал… Что бы могло получиться с Юнги, если бы всё сложилось иначе? Они всегда дружили. Они спали друг с другом, но оставались друзьями. Никто из них не говорил о любви. Никто не намекал на отношения. Вместе играли в приставку, ходили по квартире в одних трусах, как братья. Они попадали в одну жопу. Ну, ладно… Юнги попадал только в Чиминову. После секса они никогда не обсуждали это. Разве что утром могли посмеяться, кинуть пару шуточек, мол, “это было слишком по-гейски”, и продолжить жить дальше. Но Чимин знал: что-то внутри него всегда было на стороже. “Что если кто-то влюбится?” Поэтому у него в голове сразу включился тумблер. Поэтому они никогда не целовались. Поцелуи были опасной границей. Чимин боялся влюбиться. Он боялся потерять Юнги, потому что их дружба — она вечная. А после отношений всё пошло бы к чертям. После отношений дружить было бы невозможно. Юнги тоже это понимал. Они молча разошлись по комнатам. Чимин зашёл внутрь и увидел, что Ли нет — наверное, уснула с Ханной. Как забавно. Не он с Юнги. А они. Только Чимин улёгся на кровать, как в дверь тихо постучали. — Можно? — раздался голос Юнги. — Да, заходи. Юнги выглядел неуверенно. — Ханна с Ли уснули у нас в комнате, в гостиной диван маловат, да и даже одеяла нет. Можно я здесь…? — Конечно, — кивнул Чимин, сдвигаясь ближе к краю. Матрас прогнулся под весом Юнги, тот лег на спину и глубоко вдохнул. Глаза его оставались открытыми. Он о чём-то думал. — О чём ты думаешь? — тихо спросил Чимин, повернув голову. Юнги медленно посмотрел на него. — Ты знаешь. — Знаю… — Чимин прикрыл глаза. — От этого и страшно, Юнги. Мы уже нарушили все возможные правила, понимаешь? Я не понимаю, что с нами, блять. Может, это проклятие какое-то? Сглаз? Ну не может же быть так. Просто не может. — Я не знаю, Чимин. Правда не знаю. Юнги говорил спокойно, но в голосе его звучала усталость. — Я старался не думать об этом, пытался переключиться. И какое-то время получалось… Мне не хотелось тебя трахать, понимаешь? — Тебе хотелось поцелуя. Юнги медленно сглотнул. Чимин усмехнулся, но улыбка вышла не насмешливой — понимающей. — Как и мне. Это было безумие. Они уже столько всего натворили, что не могли отступить. Они не могли найти выход. Они не могли перестать тянуться друг к другу. Мозг говорил: “Стоп. Это неправильно”. Но как только они оказывались рядом, он тут же начинал сам себя обманывать. — Хён, — тихо позвал Чимин. Он редко так называл Юнги. Только когда речь шла о чём-то действительно важном. — Я правда боюсь тебя потерять. Как друга. Как человека. Ты моя семья, понимаешь? Юнги посмотрел на него. И после короткой паузы выдохнул: — Понимаю, Чимин. Чимин придвинулся ближе, улёгся на его грудь. Юнги осторожно обнял его, ведя ладонью вверх-вниз по спине. — Я тебя тоже терять не хочу. В ту ночь они не трахались. В ту ночь Юнги держал ладонь Чимина в своей, перебирая его пальцы. Они рассказывали друг другу истории — из детства, из юности, из прошлого, к которому больше нет дороги. Юнги целовал его макушку. Чимин оставлял лёгкие поцелуи на его груди. А потом, когда Чимин повернулся на бок, чтобы уснуть, он тихо чмокнул Юнги в щёку. Юнги в ответ только крепче обнял его за талию. И почему-то… Это было так правильно. Чимин проснулся раньше обычного. Голова немного гудела после вчерашнего, но сильной усталости не было — просто лёгкая разбитость. Он выбрался из-под тёплого одеяла, потянулся и направился на кухню, чтобы выпить воды. Спускаясь вниз, он заметил странную тишину. Ханны и Ли не было. Чимин нахмурился, достал телефон и тут же набрал номер. — Где вас чёрт носит в такую рань? — сонно пробормотал он, потирая глаза. — Я не стала тебя будить, — на том конце провода голос Ли звучал бодро, даже слишком для такого раннего часа. — Позвонила Джи, её этот мудак бросил, представляешь? Чимин тяжело вздохнул. — Ну, кто бы сомневался… Джи была их общей подругой, и Чимин не удивился. Не потому, что она плохая — наоборот, милая, добрая. Но связалась с каким-то отморозком, и он с самого начала чувствовал, что этим всё и закончится. — Плохо, конечно… Так а вы где? — Уже у неё. — В пять утра? — Чимин опёрся на кухонный стол, чуть не уронив телефон. — Вы что, с ума сошли? — Она плакала, что мне было делать? Чимин закатил глаза, но спорить не стал. — Ясно… — Прости, любимый, — голос Ли стал мягче. — Я не знаю, когда вернусь. Ты же знаешь её — она одна, у неё даже плеча рядом нет, чтобы поплакаться. Так что останьтесь с Юнги в доме, он же всё равно проплачен. Чимин помолчал. Остаться с Юнги наедине. Опасная идея. Но, с другой стороны, когда они в последний раз отдыхали вдвоём, без всякой суеты, без работы, без людей вокруг? Наверное, давно. — Ладно. Если что — звони. Он сбросил звонок, задержал взгляд на экране телефона, затем убрал его в карман и медленно поднялся обратно в спальню. Юнги по-прежнему спал, раскинувшись на кровати. Чимин снова лёг рядом, завернувшись в одеяло и неосознанно придвинувшись ближе. С Юнги всегда было тепло. *** Утро было серым. Крупные капли дождя стучали по подоконнику, гром сотрясал небо, а тучи казались настолько плотными, что казалось, будто ночь и не уходила вовсе. Чимин открыл глаза, но вставать не хотелось. Он просто лежал, прислушиваясь к дождю, наслаждаясь этим моментом. Потянулся, переворачиваясь на спину, и почувствовал, как рука Юнги вместе с его движением скользнула вниз. Чимин едва успел моргнуть, как Юнги вдруг резко притянул его ближе, спрятав в своих объятиях. — А что, если девчонки зайдут? — усмехнулся Чимин, прекрасно зная, что этого не случится. — Давай без “если”. — Голос Юнги был хриплым после сна. — А даже если и зайдут — во сне люди себя не контролируют. — Так что это? Прилив нежности с самого утра? — Ты выглядишь мягким. Не смог сдержаться. Юнги сильнее сжал его в объятиях, а Чимин повернулся к нему лицом, закинул ногу поверх его бедра и уткнулся носом в шею. — Ты вообще понимаешь, что творишь? — пробормотал он, но Юнги только усмехнулся. Старший осторожно поцеловал его в лоб. Легко, нежно, без пошлости. Затем — в уголок глаза. Потом — в нос. Чимин тихо зашелся в смехе, прячась в его шее, а Юнги только сильнее прижал его к себе. — Ну хватит… — Чимин хихикнул, но Юнги не остановился. Продолжил целовать его лицо — в щёку, в висок, в линию челюсти. До тех пор, пока их взгляды не встретились. Пока их носы не оказались слишком близко друг к другу. Пока улыбки не сошли с их губ. Мгновение — и в воздухе будто что-то изменилось. Стало плотнее, тяжелее. Чимин затаил дыхание. Они понимали: если сейчас… Если они сделают это… Это будет крах. Их дыхание смешалось. Они водили носами друг по другу, словно нерешительно изучая территорию, не решаясь пересечь последнюю грань. Чимин слегка приоткрыл рот, выдыхая на губы Юнги, и тот невесомо поцеловал его в уголок губ, почти не касаясь. Затем — в подбородок. Такого утра у них никогда не было. Они не нежничали. Не хихикали от лёгких ласк. Не обнимались, сплетая руки и ноги, как сейчас. Но Юнги сдался первым. Он поцеловал Чимина — мягко, медленно, будто давая тому шанс отступить. Но Пак не отступил. Он сразу ответил, легко скользнув губами по его губам. Поцелуй был таким правильным. Не страстным, не требовательным — нежным, как утренний сон. Они целовались, словно вбирая в себя то, что скапливалось годами: смешанные чувства, запретные мысли, страхи, желания. С каждым новым вдохом что-то уходило, а что-то новое заполняло их до краёв. Чимин закинул ногу выше, и Юнги сжал его бедро, отчего младший сорвался на тихий стон. Из-за такой близости они почувствовали возбуждение друг друга. Юнги чуть дёрнул бёдрами вперёд, и их члены соприкоснулись сквозь ткань. По телу пробежала дрожь. Поцелуи не прекращались. Они целовались, будто не могли насытиться друг другом, будто были голодны по этим ощущениям всю жизнь. Чимин опустил руку между их телами и коснулся Юнги. Пальцы медленно провели по всей длине, затем он слегка оттянул резинку шорт и скользнул внутрь. Юнги простонал в его губы. Но не остался в долгу. Он повторил каждое движение, отзеркалив его прикосновения. Дыхание сбилось, стало рваным, по комнате разносились тихие стоны. — Я хочу тебя, — выдохнул Юнги, прерывая поцелуй. Чимин закусил губу, его глаза потемнели. — Хочешь — бери. Снова поцелуй. Глубже, жаднее. Юнги осторожно приподнялся и перевернул Чимина на спину, аккуратно раздвигая его ноги. Отстранившись на мгновение, он снял с него футболку, затем стянул шорты вместе с бельём, оголяя нежную кожу. На столе стоял какой-то крем — скорее всего, Ли его оставила. Юнги выдавил немного на пальцы и подвёл их к колечку мышц Чимина, осторожно надавливая, растягивая, позволяя тому привыкнуть. Чимин запрокинул голову, приоткрыв губы. Постепенно он начал сам двигать бёдрами навстречу, подаваясь к его пальцам. Юнги этого хватило. Он убрал руку, выдавил ещё немного крема, распределил по своему члену и подался вперёд, осторожно касаясь головкой его входа. — Смотри на меня, — тихо попросил он. Чимин встретился с ним взглядом. Юнги аккуратно вошёл. Никакой резкости. Только нежность, осторожные движения, будто они могли разбиться, если сделают что-то не так. Губы не размыкались. Движения были плавными, тягучими, с каждым толчком дарящими им что-то большее, чем просто удовольствие. Они кончили вместе, тяжело дыша, выкрикивая имена друг друга. Но даже после этого Юнги снова поцеловал Чимина. Мягко. Бережно. — А если бы кто-то зашёл? — пробормотал Чимин, когда смог выровнять дыхание. Юнги лениво усмехнулся. — Я слышал, когда ты вставал. Он хлопнул Чимина по ягодице. — Ты хитрец, Мин Юнги. — Хён вообще-то. Чимин закатил глаза, но улыбнулся. После душа Чимин принялся готовить завтрак, но мысли его витали далеко. Сегодня было впервые. Впервые они переспали на трезвую голову, без капли алкоголя, без размытых границ и оправданий. Впервые поцеловались, впервые были так нежны друг с другом. Это не было просто сексом. Это было чем-то большим, чем-то, что оставляло дрожь на коже и будоражило сердце. Любовь. Даже сейчас, когда пар в ванной уже рассеялся, а тело остыло после горячего душа, Юнги подошёл к нему сзади, обнял, зарылся носом в шею и оставил лёгкий поцелуй. Чимин слегка склонил голову набок, позволив себе насладиться этим мгновением, а потом их губы встретились снова — коротким, почти мимолётным касанием. Таким, какие обычно дарят друг другу парочки, когда проходят мимо, слишком занятые делами, чтобы задержаться, но слишком влюблённые, чтобы не коснуться. За завтраком они сидели рядом, их руки то и дело сталкивались, они обменивались взглядами, улыбками, подшучивали друг над другом и беззастенчиво обнимались. Со стороны они выглядели как пара. — Тебе не кажется это странным? — вдруг спросил Чимин, задумчиво ковыряя вилкой в тарелке. — Что именно? — Юнги перевёл на него взгляд. — Мы. Всё, что происходит. Чимин дёрнул плечом, будто стараясь не придавать этому значения, но Юнги его знал. Видел, что тот волнуется. Он ненадолго замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом, отложив вилку, заговорил: — Я много думал об этом ночью. Голос звучал ровно, но в глазах читалась глубина. — Ты мне дорог. Ты мой друг. Ты всегда был рядом, поддерживал меня, помогал. Без тебя у меня не было бы и половины того, что есть. Когда мы впервые переспали, я… я не знал, что думать. Никогда раньше я не спал с парнями. Я пытался разобраться в себе, понять, что это значит. И понял, что не хочу никого, кроме тебя. Чимин слушал, задержав дыхание. — Я познакомился с Ханной. Она мне понравилась. Мы были вместе, она жила у меня. Но после той ночи… После клуба… Я уже не мог с ней спать. Было ощущение, будто я предаю не её, а себя. Я чувствовал себя грязным. Недостойным её. Юнги коротко выдохнул, потёр лицо ладонями. — Мы никогда не говорили друг другу о любви. Может, она этого ждала, но я… Я не мог. Потому что понял: я уже утонул. В тебе, Чимин. Безвозвратно. Чимин сглотнул, не в силах сразу ответить. — Я тоже… — начал он, но голос предательски сорвался. Он отвёл взгляд, нервно теребя край футболки. — Я понял, что ты мне нравишься, когда мы впервые начали трогать друг друга. Я всегда смотрел на парней и девушек одинаково, но никогда не влюблялся. А тогда… Тогда всё изменилось. Но я утопил эти чувства, потому что боялся тебя потерять. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — Я никогда этого не показывал, но после секса с тобой мне хотелось просто прижаться и обниматься весь день. Хотелось поцеловать. Но я боялся. Потому что, если бы мы поцеловались, я бы уже не смог себя отрицать. Чимин перевёл взгляд на Юнги. — А вдруг ты бы не захотел быть со мной?  — Чимин… — Поэтому я поставил себе границы. Я прятался за ними, пытался убедить себя, что ничего не чувствую. Но теперь… Теперь уже поздно. Он улыбнулся. Тихо, чуть грустно, но с теплом. — Мы поцеловались. Юнги провёл пальцами по его щеке, чуть сжал, заставляя посмотреть ему в глаза. — Значит, ты мой? Голос был тихим, почти шёпотом. — Я всегда был твоим, Юнги. Просто не позволял себе это осознать. Чимин прижался лбом к его щеке. — Что будем делать? — В смысле? — Ну, у нас всё ещё есть девушки. Наступила тишина. — Я не знаю, — тихо признался Чимин. *** Ханна и Ли вернулись поздним вечером. Они выглядели уставшими, но это было не единственное, что бросалось в глаза. По ним было видно, что они хорошенько набрались. Ли нервно теребила рукав своей куртки, взгляд метался по комнате, но она так и не обняла Чимина. Это было странно. Обычно, даже если она уходила всего на пару часов, при встрече бросалась ему на шею, как коала. Чимин заметил это, но особого беспокойства не почувствовал. В его голове сейчас крутилось совсем другое. Юнги. Они с Юнги объяснились друг другу, но это не сделало ситуацию проще. Страх неизвестности всё равно оставался. Он не мог просто так резко разорвать отношения с Ли. Привязанность никуда не исчезла, даже если любви как таковой не было. Ему нравилось быть рядом с ней. Он всегда старался быть тем, кого она заслуживает, хотя прекрасно понимал, что далеко не идеален. Ли быстрым шагом прошла в спальню и буквально рухнула на кровать, спрятав лицо в подушку. Это было на неё не похоже. Даже пугающе. Чимин на секунду задумался: а вдруг это какая-то проверка? Может, они с Ханной решили подставить парней, разыграв сцену с расставанием? Расставили камеры, записывают всё, чтобы потом вывести их на чистую воду? Если бы так и было, он бы просто выпрыгнул в окно. Но нет. Они бы так не поступили. А даже если бы поступили — он и Юнги полностью заслужили это. Они действительно были мудаками. Чимин сел рядом с Ли и осторожно коснулся её плеча. — Ли, что случилось? — тихо спросил он. Она не ответила сразу. Лежала, уткнувшись лицом в подушку, и молчала. — Не знаю, — наконец пробормотала она. — Так не бывает, — усмехнулся он. Ли резко повернулась к нему лицом. Её глаза были покрасневшими, и Чимин не мог сказать, от усталости, алкоголя или слёз. — Я в полной жопе, Чимин, — выдохнула она. — Я даже не знаю, что сказать, как сказать… — Это как-то связано с нами? — голос его невольно дрогнул. Он боялся. Сука, он трус. Ли кивнула. — Со всеми нами. С тобой, с Ханной, с Юнги… Помнишь нашу поездку на Чеджу? Тогда ты впервые познакомил меня с Юнги, а мы с Ханной встретились в первый раз. Это было одно из лучших воспоминаний в моей жизни. Чимин кивнул. — Мы тогда ржали, как Юнги краснел, разговаривая с Ханной, — продолжила Ли, её губы тронула слабая улыбка. — А ещё мы с ней по вечерам выходили во двор и болтали обо всём на свете. Мне так понравилось проводить с ней время, что я обрадовалась, когда узнала, что она живёт в Сеуле. Она глубоко вдохнула, будто пытаясь набраться смелости. — Потом я случайно увидела, как Юнги и Ханна целуются. И знаешь, я была счастлива за них. Но где-то глубоко внутри мне стало больно. Чимин молчал, слушая её. — Мы все были друзьями, мы помогали друг другу, поддерживали… А ты всегда был рядом со мной. Ты — лучший парень, которого я могла встретить. Ты заставлял меня улыбаться даже в самые тяжёлые моменты. Я всегда буду помнить все твои подарки, но бумажную розу, которую ты мне подарил, я сохраню навсегда. Потому что ты стал первым парнем, который заставил меня чувствовать. Она посмотрела ему в глаза, и Чимин вдруг понял, что сейчас она скажет что-то важное. — Звучит так, будто ты хочешь расстаться, — сказал он тихо. Ли грустно усмехнулась. — Ты первый парень, который вызвал у меня чувства… к парню, — она горько рассмеялась. — Чимин, я никогда тебе не рассказывала, но с детства чувствовала, что со мной что-то… не так. Когда мне было двенадцать, я начала обращать внимание на девушек. Представляла, как они целуются, думала о них. Я пыталась убедить себя, что это нормально, что это просто возрастное, ведь девочки ближе друг к другу, чем парни. Но когда я влюбилась в свою подругу, я поняла, что попала. Она сжала кулаки. — Я себя ненавидела. До сих пор ненавижу. Мне больно, Чимин. Больно понимать, что у меня никогда не будет нормальной семьи. Она глубоко вздохнула. — Я впервые поцеловала Ханну на дне рождения Юнги. Мы были пьяны, но она ответила мне. И это был не просто поцелуй по приколу. Он был осознанным. Мы не забыли о нём. А потом… потом всё завертелось. Мы спали вместе. Постоянно. Придумывали отмазки, скрывали это. Да даже вчера… Она отвела взгляд. — Вчера из-за грёбаной бутылочки и алкоголя мы снова оказались вместе. А сегодня утром поехали к Джи, успокоили её, а потом снова к Ханне… и снова переспали. Она всхлипнула. — Прости, Чимин. Правда. Ты не заслуживаешь всего этого. Я дрянь последняя. Она закрыла лицо руками. И тут Чимин спокойно сказал: — Я сплю с Юнги. Ли замерла. — Чего? Он вздохнул. — Я начал спать с ним, когда мы впервые вчетвером пошли в клуб. И продолжал. Каждый раз, когда мы выпивали, мы… Это никогда не случалось на трезвую голову, но сегодня всё вышло из-под контроля. Ли моргнула, переваривая услышанное. — Ты шутишь, что ли? — Нет, — он покачал головой. — Так что если кто тут мудак, то это я. Но мои чувства к тебе всегда были искренними, знай это. Она несколько секунд молчала, потом вдруг рассмеялась. — О боже. Мы такие уроды. Чимин усмехнулся. — Полный пиздец. Ли выдохнула, прикрывая глаза. — Мы с Ханной… хотим попробовать. Я не знаю, как всё сложится. И вообще, странно обсуждать это с тобой. — Вы с Ханной всегда будете моими родными людьми, — уверенно сказал Чимин. — Я не хочу просто взять и оборвать всё. Думаю, Юнги отреагирует так же. Ли посмотрела на него с благодарностью. — Ты просто лучший, Чимин. Она наклонилась и обняла его. Дверь в комнату распахнулась с таким грохотом, что Чимин даже вздрогнул. В следующую секунду влетел Юнги, его взгляд метался по комнате, пока наконец не нашёл то, что искал. Увидев Чимина, валявшегося на кровати, он тут же подскочил к нему, схватил за запястье и потянул на себя. — Что за… — Чимин не успел договорить, как следом в комнату зашла Ханна, улыбаясь до ушей. Юнги снова дёрнул его за руку, вынуждая приподняться, и в следующий миг сам наклонился ниже, захватывая его губы в быстрый, но уверенный поцелуй. Чимин от неожиданности пискнул прямо в чужие губы и, слегка растерявшись, оттолкнул Юнги. — Она мне не верила, — возмутился Мин, вскидывая руки в стороны. Его взгляд буквально кричал: «Чимин, скажи ей! Она меня обидела!» — Пиздец, — одновременно сказали Ли и Чимин. А потом они все разом расхохотались. Громко, искренне, так, что живот сводило от смеха. Жизнь удивительная штука. Иногда она подбрасывает такие сюрпризы, о которых даже подумать невозможно. Она ломает планы, рушит представления о себе, но иногда даёт шанс быть счастливыми именно так, как тебе нужно. И вот сейчас четверо влюблённых людей сидят за одним столом, смеются, делятся историями, перебивая друг друга. Никто никого не осуждает, никто не ругается. Они просто счастливы. Чимин больше не боится потерять Юнги. Тот доказывает ему каждый день, что не собирается уходить. Они наконец-то осознали, какими придурками были, молча скрывая свои чувства. И поняли, как сильно любят друг друга. Любят просыпаться вдвоём и засыпать рядом. Любят чувствовать тепло друг друга в самые тёмные ночи. Любят слышать, как имя любимого срывается с губ в моменты страсти. Любят говорить слова, которые раньше боялись произнести вслух. Им ещё предстоит пройти многое. Жизнь точно подкинет новые трудности. Но теперь они знают главное: какой бы ни была эта дорога, они пройдут её вместе.