Детские шалости

      «Как смотреть ему в глаза?» — вот о чëм думала Сакура, ранним мартовским утром подходя к школе. И нет, дело вовсе не в сон-часе на маленьком диване, не в совместном ужине и даже не в суровом разговоре с родителями. Хотя они тут, конечно, свою роль сыграли.       Ну это ж надо было, потеряв дочь рано утром, в первую очередь «поднять на уши» преподавателя? И ладно бы отзвонились классному руководителю, но при каких делах здесь учитель физики? Вот чего Сакура искренне не понимала уже который день. Она не ожидала, подняв телефон, увидеть его звонок. Не ожидала, взяв трубку, услышать сонный голос, безразличный при первых нотах, но с тактом беспокойства внутри.       Можно было провалиться сквозь землю сразу, как только начался диалог, но девушка учтиво решила сгорать со стыда последующие две недели и ныне, трясущимися отнюдь не от мороза пальцами вешая куртку на свой крючок. Рука, благо, уже не болела, и Сакура искренне надеялась, что второй пострадавший тоже перестал мучаться, вспоминая их неловкое «нарушение техники безопасности».       Какаши же неловкости не чувствовал, настолько его поглотила работа. И пришедшая, как обычно, раньше всех ученица смогла вывести его из дремучего леса отчëтных деревьев, которые, по идее, должны были приносить деньги. Как понял Какаши, было бы намного выгоднее писать отчëты за других и зарабатывать на этом, чем выполнять тот же объëм за себя, а получать стандартные пятьдесят тысяч. Может, действительно стоило задуматься о классном руководстве?       — Доброе утро, — махнул он, забирая со стола подготовленную стопку документов и выдвигаясь в сторону первого ученика.       — Разве доброе? — улыбнулась по привычке Сакура, вырывая ухмылку в ответ.       — Я своë утро определяю по первому уроку, так что у тебя есть все шансы.       — Уж постараюсь, — продолжала отшучиваться девушка, но не счесть язык тела было сложно:       Стояла, боясь присесть, позади стула, поставив на тот рюкзак. Типичный блок — защита корпуса. Некуда деть руки, взгляд бегает — волнуется. Странно, она всегда была уверена в своих пакостях больше, чем в благодетели?       — Сегодня начнëм, — оборвал мужчина свой сканер. — Надеюсь, тема «Скорость, время, расстояние» тебе ясна, так что сразу выполнишь несколько тестов, — на угол парты положена стопка листов: пять в клеточку и столько же маленьких, с заданиями. — И я составил расписание, — прямо в центр лëг лист А4, аккуратно разлинованный и расписанный по дням. — Это общее, с учëтом твоих уроков и моих. Но я не знаю расписания консультаций, так что если тут где накладки, ты сразу меняй. Можем сделать перерыв между уроками и нашими занятиями, потому что оба устанем: ты не сможешь активно впитывать материал, я буду не в состоянии его грамотно подать. Тут как хочешь, к беспощадному режиму я привык.       Зелëные глаза забегали по строчкам, больше глядя на последние. В понедельник девятым уроком, можно сбéгать домой на перекус. Во вторник десятым, но с учëтом отсутствия окон в расписании напротив — самому учителю это мало понравится. Среда... тоже надо бы перенести на часик. В четверг химия до самого вечера, в пятницу... В пятницу поставлено восьмым, значит будет пара. В субботу указано время: 17:00. А почему не урок? В воскресение вместо расписания стоит лишь маленький прямоугольник, где аккуратным почерком написано: «По желанию».       — Во вторник и среду точно получится так? — задала ученица вопрос, сразу переводя взгляд на задумчивое лицо, выражающее явное сомнение.       — Что предлагаешь?       — Перенести на час.       — Можно, — согласился Какаши, представляя новые правки. Сколько изменений, и все так резко...       — А в четверг у меня химия до самого вечера. Мы занимаемся там по полтора-два часа.       — Хорошо, в четверг можем не встречаться. В субботу консультации у меня, так что я написал примерное время.       — Угу, — промычала девушка, сопоставляя дальнейшие планы, — а воскресенье?       — В воскресенье смотри сама, — пожал плечами учитель, — я, бывает, захожу в школу, так что можем позаниматься, но это нужно согласовать. Либо могу дать домашнее задание, и поработаешь самостоятельно.       — Да, меня всë устраивает, — улыбнулась Сакура, отодвигая лист с расписанием, но Какаши настойчиво придвинул его обратно.       — Сделай правки и забери себе, а то забудешь. Я тоже где-нибудь запишу, — мужчина забавно похлопал себя по карманам, будто всегда носит с собой блокнот и ручку, и вернулся к учительскому столу, действительно отмечая новый график на каком-то листочке.       — Я могу приступать к выполнению? — снова поддëрнула девушка, наконец присаживаясь за парту.       — Только сдай телефон, — попросил Какаши, на что Сакура иронично улыбнулась, послушно подходя к учителю чтобы отдать устройство.       — Не доверяете мне?       — После твоих выходок только доверять и остаëтся, — ухмыльнулся в ответ Какаши, принимая телефон, — своей последней нервной клетке...       — Что? — искренне не услышала Сакура, но учитель сделал самый непринуждëнный вид.       — Калькулятор есть, спрашиваю?       — Нет, конечно, — продолжала улыбаться девушка, получая рассчëтно-вычислительный прямоугольник в обмен на сотовый.       Задачи, к слову, были действительно лëгкими, за исключением редких чисел, что в уме действительно было бы долго считать. Теория, на удивление, оказалась не намного сложнее. Сакура даже внутренне пританцовывала, когда расправлялась с очередной задачей за тридцать секунд.. Честное слово, оформление «Дано:» времени занимало больше.       Как она могла решать на «4» такие задачи? Теперь в дневнике появятся первые пятëрки. Он ведь будет исправлять ей оценки, верно? Будет? Хотелось бы верить.       Закончила Сакура чуть позже звонка, примерно тогда, когда, поприветствовав учителя, сел последний ученик. Она осторожно подняла руку, будто спрашивая разрешения, но Какаши не оторвался от проводимой лекции. Лишь кивнул, заметив еë, и продолжил вести урок. Говорит много, но зато голос красивый. Она бы слушала его вечно, если бы мужчина добросовестно не подошëл к ней сразу, как дал задание ребятам.       С лëгким хлопком поставлены учебники на парту. Целых три книги, одна толще другой. Это за что так?       — У меня же есть учебник за девятый класс, — проскулила Сакура, стараясь говорить как можно тише.       — Тебе всë равно придётся сдать его в библиотеку по окончании учебного года, а до девятого класса мы раньше лета не доберëмся, так что протесты отменяются. Пока бери за седьмой класс и открывай... так, страницу не помню, параграф двадцатый. Прочитай до двадцать третьего включительно и накидай небольшой конспект, я пока проверю.       В протянутую ладонь легли, как и прежде, десять листков. Какаши бесшумно удалился, возвращаясь к своему месту, а после переключил на себя внимание учеников, требуя решение к оставленной на слайде задаче. Сакура грузно выдохнула, открывая нижнюю книгу на какой-то там странице.       «Масса тела, серьëзно? Он думает, я не знаю, в чëм измеряется масса?»       Оказывается, в Ньютонах. Тетрадь оказалась не зря принесена. Побежали буковки вслед за шариком, измазаным в чернилах. Ручка выводила символы, намечая самое важное, взгляд изучающе бегал по тексту, невольно цепляясь за картинки. Ну, да, физику действительно стоит подтянуть. Но если они каждый раз будут брать по четыре параграфа, то учебник можно будет изучить за месяц, а то и меньше.       Из любопытства девушка заглянула в оглавление, прошлась по темам интересующимся взглядом. Зачесались пальцы открыть книгу на некоторых циферках с завораживающими названиями, но, как самая послушная ученица, Сакура вернулась к недочитанному параграфу, продолжая своë задание.       Удержаться от мимолëтного взгляда было сложно, и Сакура мельком взглянула на учителя. А тот уже внимательно изучал очередной листочек, параллельно вглядываясь в монитор. Пальцы бегали по клавиатуре. Интересно будет взглянуть на новые оценки, но урок ещë не окончен.       Параграф двадцать первый, в принципе, был почти о том же самом, не пришлось даже брать ручку в руки. А вот на двадцать третьем Сакура застряла, поломавшись на первой в курсе физики формуле. Нужно записать еë, две, из неë вытекающие, расшифровку каждого символа и в чëм измеряется. Ох, как утомительно...       На самом деле, Сакура не боялась формул. Вернее, делала вид, что не боялась. «Скорость-время-расстояние» было самым безобидным из всего того многообразия, что она видела или слышала. Даже подумать страшно, сколько же их на самом деле. В одном только курсе с седьмого по девятый, вероятно, больше сотни. Нет, ну, серьëзно, как можно всë это выучить наизусть? И вот перед девушкой первая преграда — вычисление объëма из массы и плотности.       — Как успехи? — подсел Какаши на свободный стул рядом. Ученица легонько вздрогнула, загрузившись раздумьями, даже не заметила преподавателя.       — Хорошо, — махнула она, демонстрируя свои записи. Мужчина придвинул к себе предложенную тетрадь, рассматривая заметки.       — Ну, молодец. Подучи немного. Придëшь вечером, я тебе объясню это ещë разок, и напишешь на свежую голову ещë одну проверочную.       — Кстати, а... как там?..       — Отлично, Сакура, — улыбнулся учитель, — я уже выставил оценки. А теперь давай, скоро начнëтся второй урок, мне ещë нужно материал подготовить.       — Да, уже пора... — она протянула мужчине калькулятор, а тот взамен отдал телефон. Обмен закончен, пора на следующий урок.       Наспех закинуты в рюкзак все письменные принадлежности и тетрадь, а от учебников заболело плечо. Конечно, нестандартные три килограмма — это не шутки. Пришлось носить рюкзак как положено и профилактировать сколиоз.       Ино, к слову, оказалась сутра весьма недовольной. Ткнула подругу в бок локтëм, когда та пришла в класс за минуту до звонка. Что за глупости? Это обычная обида. Хочется посплетничать, узнать, как прошëл первый разговор после такого долгого перерыва. И вообще, она ещë многого, как оказывается, не знает о своей же лучшей подруге.       Нет, ну вот кто мог подумать, что такая скромная девчонка, к тому же отличница, начнëт хамить самому очаровательному учителю потому что влюбилась? Ино, конечно, догадывалась, но принять как факт не решалась. А теперь приходится мириться с этим как с должным. Сложно? Ну, разве что немного.       На самом деле, она рассчитывала, что подруга расскажет ей в самом начале. Не в их дружеском стиле скрыть друг от друга такие вещи. Почему про Тору она знает буквально всë, начиная от первого знакомства и заканчивая тем, сколько сантиметров он ей обещал, а про настоящего возлюбленного, выходит, ничего? Унизительно. Что может быть хуже для лучшей подруги? Ну, по крайней мере, всë же конфликт решился, недомолвки уйдут на следующей перемене.

***

      — На сегодня закончим, — вздохнул Какаши, покачиваясь на стуле, пока ученики суетливо скидывали учебники в рюкзаки. Вести профиль одиннадцатого класса ему всегда нравилось — это было интересно, по сравнению с программой седьмого класса, но отнимало много сил. Ну что может быть энергозатратней, чем объяснять взрослым людям то, чего они не понимают? Ребëнок, даже если не поймëт, он хотя бы запомнит, а тут уже всë безвозвратно.       Взгляд метнулся к окну, изучая хлопья снега, повалившиеся с небес. Земля укрыта белым покровом, деревья давно сбросили свою листву. Какаши любил зиму. Любил за то, что всë очень быстро забывается. Столько событий, что не успеваешь думать о личном, а даже если и успеваешь — в тëплом уюте не лезет в голову ничего душеломного. Всë какое-то такое, терпимое.       А ещë Какаши любил зиму за то, что не было поминок. Может, чистое везение, но все близкие как-то, сговорившись что ли, покинули его в летнее время года, осень или весну. Может, это было своеобразной поблажкой. В конце концов, ему тоже иногда надо отдыхать от своих мрачных помыслов. Хорошо, с работой это получается легко и непринуждëнно.       К слову об отдыхе. Скрипнуло кресло, когда учитель, в попытке подняться, опустился в него обратно. Ну да, конечно, он же забыл. У него сегодня ещë один урок. И завтра ещë один сверху. И послезавтра, тоже.       — Проходи, — махнул он вошедшей ученице, и Сакура послушно заняла нагретое место. — Нет, давай куда-нибудь поближе, — мужчина указал на первую парту перед собой. Долго обходить, конечно, с учëтом лабораторного стола едва ли не во всю ширь кабинета, но в целом, это лучше, чем последняя парта.       — Я не опоздала? — выдохнула девушка, вытаскивая учебник за седьмой класс и толстенькую, но новую тетрадь. Конечно, зачем знать расписание девятых уроков если ставят максимум восьмой? Счастливые дети.       — Нет, даже раньше, как всегда, — Какаши честно попытался вложить всю дружелюбность, но прозвучало так, что ученица невольно закатила глаза с тихим цоком.       Старая и почти исписаная тетрадь лежала на видном месте. Какаши взял калькулятор, ручку и вместе с записями уселся на свободный стул рядом. Ну вот, он ещë не успел отдохнуть, а уже снова нужно что-то объяснять.       — Покажи ещë раз свои конспекты, — попросил Какаши, и в протянутую руку всунули тетрадь. Глаза забегали по строчкам. Удивительно, как всë читабельно, практически каллиграфическим почерком написано. — Что-то из этого непонятно?       — Всë, — взныла ученица. — Почему масса в Ньютонах? Не проще ли было оставить всë в килограммах?       — М... — задумался мужчина. — Ну смотри, есть такая система, называется «Система измерений», сокращëнно СИ. По ней у каждой величины есть своя единица измерения. В Ньютонах измеряется сила, — ловкие пальцы распахнули старую тетрадь, открывая чистые страницы, и ручка заскользила по бумаге, изображая прямоугольник. По нижней границе проведена черта, а под ней штриховка. — Есть вес, — учитель начертил стрелку от нижней грани прямоугольника вниз, — то что мы называем массой. Есть сила тяжести, — в середине прямоугольника появилась точка, а из неë через первую стрелку опущена ещë одна. — А есть сила трения, — третья стрелка устремилась в бок. — Разница между силой тяжести и весом в том, что сила тяжести есть у каждого предмета не зависимо от объема, формы и материала, и она направлена всегда вниз, к ядру Земли. Вес же, в свою очередь, может быть направлен в любую сторону, в зависимости от опоры.       — Вес и масса это разве не одно и то же? — перебила Сакура, снова загоняя в тупик. На уроках школьники редко задают вопросы, но ничего, Какаши ориентироваться умеет.       — Не совсем. Масса измеряется в килограммах. Чтобы перевести в вес нужно умножить на постоянную Ньютона, она приравнивается к десяти. И вес, и сила тяжести измеряются в Ньютонах, разница только в направлении действия этой силы и еë локализации. Сила тяжести всегда в центре.       — А объëм?       Пока Какаши читал лекции, раскрывая свëрток материала в упаковке незнания, Сакура пыталась понять. Нет, в целом, она понимала. Возможно, требовалось закрепить эти знания, выспаться с ними, чтобы они осели, но ведь ничего сложного. Да и уроки не такие скучные, когда их ведëт самый симпатичный учитель в школе, выводя каракули на бумажке.       Вот уже в тетради появился ещë один чертëж, и ещë. Аккуратно сделаны к ним подписи, чуть позже придумано «Дано:» чтобы наглядно показать решение. Сакура откровенно наслаждалась зрелищем, выглядывая, как сокращаются мышцы предплечья при письме и зарисовках. Да, ей однозначно повезло. Не зря прошли два года споров, зато теперь открылась замечательная возможность совместного времяпрепровождения, ещë и наедине, в такой тесной близости.       Учитель притих. Слух ласкало только мягкое соприкосновением ручки с бумагой. Пока мужчина выдумывал условия к новой задаче, Сакура наслаждалась тишиной. Ей всегда нравилось немое понимание, когда можно просто молчать и не чувствовать ничего лишнего. Только друг друга и тишину вокруг...       — Какаши, — раздался за спиной знакомый голос. Мужчина обернулся, откладывая ручку, и тут же поднялся на ноги.       — Секунду, — пробормотал он неизвестно кому, закопошившись на столе. Протянул несколько листков с заданиями, даже не взглянув. — Можешь решать прямо здесь. Сейчас вернусь.       Никогда раньше Сакура не испытывала такого негодования.       Стукнула дверь о косяк, но лëгкий сквозняк немного еë приоткрыл, позволяя расслышать голоса говорящих, но ни единого внятного слова.       По всем меркам Анко-сенсей была самым лучшим классным руководителем: строгая, но по делу; заботливая, но не без повода; справедливая, а это главное. Но был, всë таки, у неë один минус — она спала с физиком, а ещë вечно демонстрировала свои отношения с ним в самый неподходящий момент. Или это момент решал, когда ему быть подходящим, а когда нет? Сакура могла поклясться, что перестала относиться к ней, как к хорошему учителю, ровно тогда, когда узнала об этих своеобразных «отношениях». Сложно с уважением относиться к человеку, когда знаешь, что он занимается сексом без обязательств с коллегой. Как вообще можно так жить? Без любви, без отношений, чисто плотскими намерениями?       «Уважать можно каждого, если вспомнить, что любой человек имеет право выбора, ровно такое же, как у тебя,» — подсказывал в очередной раз внутренний голос.       Даже если так...       Хотелось разрыдаться. Вот почему как только всë начинает налаживаться, так сразу появляется какой-нибудь разрушитель? Например, в виде изящной женщины на каблуках, за которой каждый мужчина готов по следам ходить и вокруг с копьëм бегать, лишь бы не украли.       Слова стали громче и разборчивей, но даже вылавливая пару кратких из каждого предложения, контекст понять было сложно. В конце концов, всë закончилось какой-то неразборчивой женской руганью и цокотом каблуков по школьному линолеуму. Несколько секунд тишины, и дверь тихо скрипнула, оповещая о чьëм-то приходе.       — Подслушиваешь? — грустно улыбнулся Какаши, присаживаясь обратно. Устал так, будто на заводе две смены подряд отработал.       — Никак нет, товарищ учитель, — отшутилась Сакура, но по коже пробежала волна неловкости.       — Тогда где решение?       Действительно, в тетради красовались лишь чужие чертежи и совершенно не свойственные аккуратному почерку циферки и формулы.       — Сейчас будет, — исправилась Сакура, придвигая к себе тетрадь и разворачивая на чистые листы. Взгляд забегал по выданным несколько минут назад бумажкам, извлекая из текста главное.       — Я пока чайник поставлю, — вздохнул мужчина, поднимаясь со своего места. Не спешно направился в лаборантскую, после чего зажурчала вода в кране.       Мозговая активность быстро возобновилась. Чем быстрее будет решение, тем скорее можно будет узнать, что же всë таки произошло. Она ведь не ошиблась? Они вместе будут пить чай, да?       Задания оказались лëгкими. Неужели достаточно просто знать формулы и единицы измерения? А физика, оказывается, не столь жестока.       Зашипел чайник в лаборантской, в кабинет вышел учитель, слегка взбодрившийся, но выглядит всë ещë уставшим. Какаши сел обратно, наблюдая за решением выданного объëма труда. Сакура решала аккуратно, на вид не торопилась, но было ощущение, что куда-то спешит. Оно и заметно.       Бумага зашуршала, когда по ней проехался грубый палец, тыкая в третью задачу второй карточки.       — Ты уверена? — задал наводящий вопрос мужчина. Запрыгал взгляд по написанному, выискивая промах, застучали пальцы по клавишам калькулятора.       Действительно, ошибка.       Сакура молча кивнула и исправила ответ. Она не знала, зачтëтся эта ошибка ей или нет, но в решении замедлилась, тщательнее проверяя «Дано:». Уже начались шутки с единицами измерения: где квадратные сантиметры указаны, где вместо килограммов тонны, или того хуже — граммы.       — Здесь можно было не переводить, — снова ткнул пальцем Какаши. — Плотность смотри — граммы на сантиметр в кубе, и объëм в кубических сантиметрах.       — Ну да, точно, — исправилась Сакура, приравнивая ответ к граммам. На всякий случай.       — Молодец, пять, пойдëм пить чай, — совершенно без запятых проговорил учитель, закрыл тетрадь и отложил на стол.       Сакура не сопротивлялась. Лишь легонько ухмыльнулась, пытаясь придумать, что бы ответить. Она собрала вещи в рюкзак и прошла вслед за мужчиной, усаживаясь на уже знакомое место. Какаши долил кипятка в кружки, убирая заварник в раковину, а чайник на плиту. Сел напротив, осторожно делая первый глоток.       — Мне спрашивать или Вы расскажете? — уточнила Сакура, отлично догадываясь, что произошло.       — Ты о чëм?       — О том, зачем сейчас заходила Анко-сама.       Тишина возобновилась. Какаши отвëл взгляд, рассматривая стену. Ещë чуть-чуть и она будет называться «Стеной зависаний» или «Вдумчивой стенкой». Иначе что это за глюки? Сейчас взрослый мужчина напоминал кошку, которая увидела нечто своë в дальнем углу комнаты и теперь смотрит туда неотрывно уже который час. Единственно только взгляд у зверины будет более живым, осознанным и с эмоциями.       И как выводить его из этого состояния? Или просто не заводить туда? Не доводить. А если серьëзно?       — Расскажи что-нибудь своë, а я послушаю, — попросил учитель, но девушка только скрестила руки на груди и нахмурилась.       — Я весь прошлый раз о себе рассказывала. Мне и Вас послушать хочется, я о Вас ничего не знаю.       — Хм, — Какаши вернул внимание собеседнице, шинкуя взглядом, — что я люблю и что не люблю тебе знать не обязательно. Увлекаюсь науками, физикой в том числе, книжки всякие читаю, на работе допоздна засиживаюсь.       — Ну, это я и так знаю, — усмехнулась ученица, продолжая пытку взором. Мужчина задумался и снова отвëл взгляд.       — Что конкретно ты хочешь узнать?       — М... — теперь задумалась Сакура, постукивая себя по подбородку пальцем. — Ваша личная жизнь, — назвала она тему, на что Какаши лишь звонко усмехнулся, состроив физиономию на подобии: «Чего и следовало ожидать».       — Не женат, детей нет, — отчеканил он, запивая чаем.       — А как же Анко-сама?       — Ты в меня влюбилась или в неë? — рассмеялся.       — И всë же?       Лëгкость заполнила грудную клетку, пока мужчина, постукивая пальцами по столу, внимательно изучал оппонента на предмет доверия. Ну, по крайней мере он уже не такой хмурый. Или... Улыбка снова сползла, оставляя после себя лишь слабый намëк на своë присутствие.       — Ну, ты, как девушка, должна понимать, что ПМС — это очень страшная штука, и с женщиной в это время разговаривать невозможно. Бывает, конечно, — вздохнул Хатаке, — когда это хронически.       — Хронически ПМС? — не поняла Сакура, но рассмеялась, завидев выражение лица напротив.       — Хронически невозможно разговаривать, — пояснил он, тоже засмеявшись. — Наша Анко сегодня невыносима, — пожаловался Какаши.       — Кто-то сегодня останется без секса?       — Палку-то не перегибай, — по высокому лбу прилетел звонкий щелбан. Сакура обиженно потëрла ушибленное место, но всë же буркнула:       — Не буду...       — Зато мы выяснили, кто во что влюбился и с кем теперь спит, — Какаши поджал губы, но продолжал улыбаться, тушуя взгляд.       — Это хорошо? — уточнила девушка. Она теперь вообще не понимала этих отношений. А отношения ли это теперь?       — Да, — ответ без иронии. — Ещë лучше то, что мы, наконец, прояснили ситуацию. Плохо то, что со скандалом.       Между бровями залегла морщина. Сакура сморщилась, сделав глоток чая. А мужчина напротив только заулыбался, глядя, как перекашивается лицо напротив.       — Пижма, — пояснил он, — кстати, хорошо прочищает печень и желчетоки.       — Жуть, — призналась девушка, делая ещë пару глотков. Нет, чай был вовсе не ужасный, просто неожиданностью было встретить в настое пижму. И всë-таки, он слегка горчил. — У Вас проблемы с печенью? — не выдержала ученица в попытке понять причину такого странного сбора.       — Нет, — ещë шире заулыбался Какаши. — Просто иногда полезно. Кстати, интересно, по вкусу от алкоголя такой настой не сильно отличается, а свойства ровно противоположные. Забавно, не так ли?       — Нет, от алкоголя он всë таки отличается, — поспорила Сакура, рассматривая содержимое кружки. Чаинки и травки не плавали, конечно, это ведь из заварника. — Получается, хотели напиться?       — Да я просто заварил, — продолжал настаивать мужчина.       — «Да» или «просто заварил»?       — Это моя фраза, — переметнул стрелки, а Сакура рассмеялась. А она надеялась, что он не заметит, как она тайком ворует его стиль речи.       — Ну так что?       — Просто заварил, — выбрал он, допивая. — Ладно, хватит на сегодня. Засиделись. Давай кружку, я помою.       Сакура протянула пустую посудину, благодарно улыбаясь, пока учитель вымывал всë грязное содержимое раковины. Если так будет каждый день, то она согласна заниматься этой ужасной физикой и зубрить формулы хоть двадцать пять часов в сутки. А за подобные короткие разговоры можно даже калькулятор приобрести.       По коже бегали мурашки. И всë-таки, мужчина у раковины — очень сексуальная картина, особенно если у него широкие плечи.       — Домашнее задание будет?       — А тебе мало двух уроков сегодня? — усмехнулся Какаши, стряхивая с рук воду и тщательно вытирая их о полотенце. — Можешь почитать следующие параграфы, там... да то же, что я тебе сегодня объяснял. Почитай до... двадцать восьмого .       — Включительно?       — Можно вообще не читать, — улыбнулся учитель. — Иди домой, и спасибо за компанию.       — А Вам за чай, очень вкусный.       — Да, я видел, как тебе понравилось.       — До свидания, — показательно фыркнула Сакура, пока мужчина давил в себе лëгкий смешок.       — Пока-пока.