Пылающий Пэн

Ли Юэ. Видели ли вы гавань прекраснее? Сяо не видел и не увидит никогда. Чудесный огненный пейзаж, когда солнце садится вниз, скрывается за горизонтом, последний пылающий красотой момент перед тем, как весь Ли Юэ будет поглощён тьмой. И его кармический долг вспыхнет с новой силой. Но это про гавань, про страну, про земли, некогда гораздо более злые и тёмные. Солнце везде солнце. Сияние всегда яркое и золотое, похожее на мору. В такие моменты он вспоминает о той самой путешественнице, что с первого появления в его бессмысленной жизни стала самым ярким образом из всех. Ему казалось, если он подойдёт к ней ближе, то в конце концов сгорит заживо от её улыбки, от её сильных, но таких чуждых ему чувств. Ему казалось, что она была самой прекрасной звездой из всего неба и он уже давно смирился со своим поражением в этой войне. Он сам согласен пойти на эшафот. Сяо готов к сожжению. И эта мысль возникла в его голове, когда он закончил сражаться со всеми монстрами, когда перестал сражаться с самим собой за сохранение здравого смысла в себе. Он почувствовал её здесь, снова. Без лишних мыслей он появился рядом с ней, в глаза сразу бросаются её волосы, цвета самого большого поля пшеницы. Платье, белое, но уже отчасти пыльное и потрепанное временем. Старый образ. Родной образ. Путешественница стояла вместе с вечным компаньоном, Паймон. Они стоят спиной к нему, слишком тихо, мертвенно тихо, отчего невольно возникают мысли о галлюцинациях и кошмарах. О карме. На краю сознания появился лёгкий страх и его пальцы невольно сжимаются в крепкий кулак. Но всё нормально, Паймон реагирует первая и сразу крикнула от испуга, тише чем обычно. Сяо невольно вспоминает все прошлые разы, когда ненароком пугал её своим присутствием, это почти ощущается правильно. Почти. — Сяо! Хватит появляться так неожиданно, ты вечно пугаешь Паймон! — Пискнул летающий компаньон, но она тут же замолкла, взглянув на путешественницу. Нагнетающая тишина заставила Сяо невольно напрячься, что-то было не так, неправильно и слишком неестественно. Никакой реакции на его присутствие. Ничего, как было в прошлом году. — Паймон... — Подала голос путешественница, а затем неспеша повернулась, вообще не обратив внимание на него, — у меня и так башка раскалывается. Паймон тихо кивнула и поджала губы. И путешественница посмотрела на Сяо, её взгляд оказался жёстким, холодным, ему показалось, что на него надавили огромной глыбой и он сейчас умрёт. У неё настолько уставший и измученный вид, что хочется просто... Он не знает что. Он действительно опешил так сильно, как мог. От той яркой путешественницы ничего не осталось, только блеклое, тусклое пятно, рассеяный луч от яркой звезды. — Что тебе надо? — Спрашивает она, но Сяо не находит в себе сил ответить сразу. Её тон кажется требовательным, а он даже не знает, что произошло. Неужели всё дело в другой стране, в её путешествиях? Что-то случилось с её братом? Что случилось? Мысли проедают его спокойствие и вырываются в беспощадном пламени тревоги. Каждый раз, если что-то связано с ней, он готов сгореть, лишь бы понять, что не так, лишь бы помочь. — Хотел узнать, в порядке ли ты, — проговаривает он спустя несколько секунд, он чувствует, как его голос становится неконтролируемо тише, — но ты нет. Он смотрит на неё, не скрытая собственного беспокойства. А как он может что-то вообще от неё скрывать? Он никогда не мог, его чувства и эмоции сами лезут наружу каждый раз, бесконтрольно и непонятно. Каждый раз заставляют сомневаться в том, понимает ли она его. Она фыркнула и нахмурилась, взглянув ему в глаза. Насколько это могло быть больнее? Чем именно он заслужил такую злобу к себе? Он готов исправиться как угодно, где угодно, если бы только он знал причину... — Какой наблюдательный. И что ты сделаешь? — Она огрызается и хмурится, криво улыбнувшись. Он не может сказать точно, но ему кажется, что это совсем не та искренность, ранее ей присущая. Определённо нет. Сяо снова проглатывает ответ, из головы вылетает всё, что только может. Мысли никак не сомкнутся в понятный ровный ряд, не могут сформироваться в связные слова. Путешественница устало вздохнула, улыбка быстро пропала с её губ и сменилась кривой недовольностью. Она прикрыла глаза и Сяо мог бы сравнить эти негативные эмоции с кармой. Он мог бы, но он не станет, это всего лишь эмоции, в конце концов, а пугают ли они его – другой вопрос. Даже Паймон притаилась, отчего всё вокруг казалось слишком тихим и холодным. Небо с каждой минутой всё больше теряло своё тепло и перекрашивалось в серо-фиолетовый цвет, солнце грозится вот-вот спрятаться за горизонтом и покинуть Ли Юэ на всю ночь, оставляя только демонов и только голую ненависть. — Уходи, — выдохнула она гораздо тише, а затем и вовсе развернулась к угасающему закату. Она никогда не вела себя так отрешëнно. — Я не хочу тебя видеть. Сяо взглянул на Паймон с небольшим беспокойством, которое смогло просочиться через его всевозможные стены, выстроенные внутри него. Паймон ответила молчаливой тревожностью и растерянностью, но ничего и не думала говорить. Он не хотел её отталкивать от себя. То есть, хотел, лишь бы она не пострадала, но кто же знал, что в нём поселится равносильное противодействие? Что он будет этого боятся больше, чем огня? Если бы он раньше узнал, до чего готов опуститься... Он слабо протягивает руку к ней, едва не касаясь её руки. Прикоснётся – что-то изменится. — Уйди прочь. — Процедила она упрямо, напрягаясь в теле. Сяо тотчас отдëрнул руку к себе и начал потирать её, словно от ожога. Он не перейдёт эту границу, он не достоин. Казалось, что-то переменилось почти в самой судьбе. Может, ей наконец-то надоело потакать окружающим её людям и она почти что обретает свободу от вечных ожиданий и проблем, её не касающихся. Ведь и в вороньем гнезде рождаются фениксы. Это то, чего он желал для неё больше всего, но может, он недостаточно понятно это показывал. — Как скажешь, — едва выдавил он, в последний раз кивнул Паймон, так, на прощание, а затем исчез. Исчез на ближайшую возвышенность. Он не покинет её. Сяо всегда рядом, смотрит, готов прийти когда угодно и зачем угодно. Ей стоит только произнести имя. Но отчего-то в груди тяжело, это камень, горящий камень, который готов сжечь его изнутри. И Сяо уже не желает ничего больше, чем помочь ей. Но он не в силах сделать даже это. Огонь в бумагу не завернешь.