End of everything

«And when the seasons change, will you stand by me?»

                     Грязь под ногами чавкает слишком громко. Приходится быть осмотрительнее, чтобы не привлечь ненужное внимание. Им это сейчас ни к чему.        — Чёрт, здесь так сыро. Вроде дождя не было, — кривится девушка, переставляя ноги так, чтобы не запачкаться слишком сильно. Получается паршиво, на подошвы налипают шматы грязи, ила и песка.        — Мы у воды. Может, тут всегда так?        Парень оборачивается и с понимающим сожалением окидывает взглядом грязную обувь своей партнёрши. А затем переводит взгляд дальше, за ней — море. Утреннее, бесцветное и по ощущению — ледяное. Ранняя осень добавляет свои коррективы в пейзажи — серость и промозглость в каждой ветке, в опавших листьях и в уже почти не греющем солнце. В песке полуразрушенной грудой металла лежит рыбацкое судно. На вид ему уже не первый десяток лет.        — Как ты?        Девушка хмыкает. Не то от забавы, не то от раздражения.        — Нормально. Сону, ты спрашиваешь это каждые десять минут. Я всё ещё живая.        — Ну прости, не я истекаю кровью посреди долбанного зомби-апокалипсиса и не мне вот-вот может скрутить матку так, что я не смогу разогнуться, и это всё при том, что у нас ни ибупрофена, ни-че-го.        Сону едва не поскальзывается на грязи от собственной эмоциональной речи, но вовремя ловит равновесие и упирает руки в бока. Выглядит раздражённым, конечно. Девушка только цокает. Ещё поругаться им сейчас не хватало.        — Не тебе, вот и не ной.        — Кейт, я просто беспокоюсь о…        — Что это там? — Кейт хлопает его по плечу и ускоряет шаг. Впереди только валуны да отдалённый шум воды. Что она там нашла — неясно. Сону вздыхает, не понимая, откуда в ней столько сил и энергии, но идёт следом, потому что найти укрытие или хотя бы сколько-то безопасный ночлег до темноты — необходимость.        Тяжёлый рюкзак, набитый продовольствием, оружием и одеждой тянет вниз, но это уже привычно. Кейт бойко вскарабкивается на мокрый камень, который по весне наверняка обмывает морской водой. На нём даже несколько ракушек имеется. Сону вскарабкивается следом, влезая рукой в грязный след от ботинка девушки. Кряхтит и ругается, но обтирает ладонь о наросший на камень мох.        — Кейт, да куда ты?        — Смотри!        За поворотом, прямо в стенах утёса пролегает большая труба, из которой хлещет вода. Напор небольшой, да и самой воды не много. Выглядит, как что-то, имеющее для них потенциал. Они спускаются к трубе, а Сону приподнимает решётку, которой та закрыта.        — Как думаешь, что там? — Кейт заглядывает внутрь, но дальше только непроглядная тьма. Пахнет сыростью и немного плесенью. Но ничего опасного там будто и нет.        — Может, канализация, может, гидростанция какая-нибудь. Попробуем?        — Ну, вариантов немного. По крайней мере, если логически прикинуть, заражённых в таких местах должно быть меньше, чем в долбанном торговом центре, в который ты нас притащил на прошлой неделе?        — Тебе повезло, что я сейчас держу сраную решетку, — закатывает глаза Сону, но всё же едва сдерживает улыбку. — Пролезай уже.        Девушка кивает и залезает в трубу первой. В ней легко можно передвигаться на полусогнутых, поэтому проблем это не добавляет.        Сжав в руках пистолет, чувствуешь себя увереннее. По крайней мере, с ним колени не так сильно дрожат, когда ты вынужден двигаться дальше, чтобы остаться в живых. Так и сейчас, идя прямиком в неизвестность и не зная, кого бояться больше — людей или заражённых — любое оружие в крепко сомкнутых руках помогает принимать даже самые опасные для жизни решения.        Где-то вдалеке звучит тихая капель, отражающаяся эхом от бетонных стен. Помещение оказывается рабочей станцией. Возможно, до трагедии здесь работали люди, которые следили за распределением воды. Возможно, брали для чего-то морскую воду. А может, спускали отходы из канализации в море. Тем не менее, место укромное и тихое. Иногда вода на полу достаёт до щиколотки, поэтому их задача сейчас — найти сухое место.        Сону тянет в рюкзак всё, что попадается на пути и может хоть какую-то службу сослужить им: тряпки, пилюли, инструменты. Кейт же оглядывает помещение на наличие кого-то живого. Потому что пускай место и пустое, но оно не выглядит так, словно последние люди здесь были еще задолго до трагедии. Даже если так — они сейчас должны были бы найти их трупы. Но ни одного на всю станцию не находится.        — Что думаешь? — шепчет Сону, но скорее больше для атмосферы. Он уже для себя понял, что здесь пусто.        — Здесь кто-то есть, — отвечает Кейт, сжимая в руках пистолет. — Либо был совсем недавно.        — С чего ты взяла?        — Ни одного трупа. Их убирали. Повсюду вещи постоянного пользования — их кладут туда, где быстро смогут найти. Нет вещей рабочих станции. Ничего. За этим местом приглядывают.        — Либо недавно обчистили, — заключает Сону. — Смотри. Там.        Он указывает на закрытую дверь, за которой они ещё не были. Кейт кивает. Вдвоём открутить винт на двери получается быстрее, и та с тяжёлым скрипом поддаётся. За ней — темно, но тепло. Сону закрывает дверь и свет фонарика направляет вглубь помещения.        В центре лежит матрас с несколькими одеялами. Полка с книгами и музыкальными дисками. Они шагают внутрь, окидывая взглядом размер открывшегося им пространства. Места очень много. Слева кухня, некогда, очевидно, принадлежавшая рабочим станции. Справа — диван, кухонный стол и прочие атрибуты нормальной, доапокалиптистической жизни.        — Здесь кто-то живёт. И он будет не рад, что мы забрались сюда, — Сону хмуро освещает стену с артиллерийским инвентарём. Живущий тут человек явно знает толк в убийствах, потому имеет много интересного, разнокалиберного и различного уровня профессионализма оружия.        — Либо мы очень сильно извинимся и поделимся припасами, — подытоживает слишком уж позитивно Кейт. Она обходит матрас и сдвигает со стены ткань, что не пропускала всё это время свет. Теперь внутри хотя бы можно видеть без помощи нагрудного фонаря. — Предлагаю остаться до рассвета, а там — посмотрим.        Девушка сбрасывает с усталых плеч рюкзак, и садится на матрас. Рыщет по рюкзаку в поисках сменных тканных прокладок. Сону соглашается с её решением и тоже сбрасывает с плеч ношу, разминая забитые от тяжести мышцы. Он обходит комнату ещё раз, пока девушка занята собой. На столе есть радиоприёмник с разъёмом для дисков, несколько книг с закладками и записная книга. Её Сону берёт с наибольшим интересом и пролистывает от начала до конца. Заметив рукописный текст, интерес подскакивает тут же. Он возвращается к первой странице и проходится взглядом по написанному.        «Сокджин подарил мне этот ежедневник. Сказал, что если прописывать свои мысли, может быть легче. Ну и пока я ухожу в море на идиотские заработки, на которые меня тоже сподвиг он, может быть, мне и правда станет легче».        «Блять, я ненавижу долбанную рыбалку. Кто же знал, что рыбачить для себя и на продажу — это разное? Я злюсь абсолютно каждую секунду своего нахождения здесь. И пока пишу — тоже. Руки воняют солью и рыбой. Может быть, это всё полный бред?»        «Ладно, вчера я перебрал. Сегодня начну по-новой. Привет, дневник. Меня зовут Мин Юнги, мне 32, я человек без цели и идей, зато с другом, который выпнул меня в открытое море лечить менталочку. Хотя, друг ли он мне после этого? В общем, приятно познакомиться».        «Сегодня Сокджин выходил на связь по рации, и что-то звучал он плохо. На суше творится что-то страшное. Люди заражаются кордицепсом. И превращаются в, типа, зомби? Чего, блять? Сказал, что на улицах беспорядки. Люди на волне общей паники грабят магазины, автомобили, склады, но вопрос времени, как скоро грабить начнут наши дома. Сокджин сказал, чтобы я оставался в море. Я предложил вернуться за ним, но он отказался. Идиот».        Сону замечает, что внимательно читает уже некоторое время, а Кейт позади него вдруг восторженно ахает.        — Тут есть грелка для чана с водой! Я мыться. Ты со мной?        — Нет, я тут побуду. На всякий случай.        Сону садится на диван и подмигивает девушке, когда та соглашается с ним и уходит в соседнюю комнату. Он закидывает ногу на ногу и берёт ежедневник поудобнее, продолжая чтение.        «Сокджин перестал выходить на связь. Если ещё неделю назад я бы подумал, что это шутка такая, то теперь мне уже так не кажется. Питьевая вода заканчивается, а рыба осточертела. Парочку засолил, чтобы не пропала. Остальную приходится варить, чтобы питаться хоть чем-то. Что ж, я так или иначе должен был вернуться обратно. Пора посмотреть, что на самом деле стало с человечеством за тот без трёх дней месяц, что меня не было.        Ах да, если вы читаете это, значит, я мёртв. Пожалуйста, не издевайтесь над моим телом. В правом кармане куртки зажигалка, а в каюте бочка с засоленой рыбой. Как говорится, this is all I got».        «Ну, я жив, но какой ценой? За это время человечество превратилось в дерьмо. Вокруг толпы сошедших с ума заражённых и ебаных дикарей, которых будто из зоопарка выпустили. Сокджин был прав. На суше небезопасно. Тут тебя все пытаются убить. Как будто я вернулся в школьные времена и ввёл в GTA чит-код, который назначает награду за мою голову. Удивительно, что я всё ещё жив. Я никогда не убивал людей. А сейчас разве можно иначе?»        «Путём долгих размышлений, я пришёл к тому, что не пойду в город. Как бы я ни хотел найти Сокджина, родителей, парочку неплохих людей да даже моего непутёвого бывшего, есть у меня скребущее тоской ощущение, что в этом нет никакого смысла. Нужно прятаться. Почему бы не канализация? Входов мало и их легко контролировать. А если кто-то проберётся, то они тут потеряются, а я им в этом помогу».        «Неделя тут. За всё это время сюда забрел всего один заражённый. Я рыдал, как ребёнок, после получасовой борьбы с ним. Это стыдно, но мне было так страшно. Но, к счастью или нет, я не заражён».        «Только через сутки я сумел избавиться от тела, и то только потому, что оно воняло. К этому возможно привыкнуть?»        «Я выбирался наружу. Мне нужны были хоть какие-то припасы. Пришлось обчистить несколько домов неподалёку, вот список того, что я нашёл: консервы, 18 банок вяленое мясо в подвале винтовку с неплохим набором патронов несколько книг (это глупо?) плитку шоколада дрип-пакеты с кофе, 5 штук Повезло, что в этом месте не было густого населения, поэтому можно хотя бы что-то найти и не напороться на неприятности. Может быть, в следующий раз мне удастся найти что-то вроде аккумулятора или генератора? Было бы здорово. А то ещё немного и из человека я превращусь в крота. Здесь темно».        «Сегодня я наверняка проснулся опухшим. Не знаю, у меня нет зеркала. Я не видел своего отражения уже несколько месяцев. А опух, потому что ревел всю ночь. Чёрт возьми, когда-то я мечтал об отшельничестве, но даже и предположить не мог, что это так тяжело. Легко, когда ты можешь уйти от кого-то на необходимое время. Но больно, когда ты вынужден сидеть в канализации неизвестно сколько. И нет никакой возможности связаться ни с кем. Интересно, если я встречу когда-нибудь Сокджина снова, он будет с этим уродливым грибом на всё лицо, как все заражённые? Хотя, даже это не умалило бы его красоты».        — Что ты делаешь? — спрашивает Кейт. Оказывается, она уже успела помыться, и теперь стоит перед ним в чистом и с мокрыми волосами. Довольная. Давно на неё лице не было такой беззаботности.        — Читаю дневник. Кажется, это хозяина этого места. Когда всё началось, он был в море на лодке, а вернулся в ничто.        — Жуть… Что ещё? — она хмурится и садится рядом.        — Пока ничего такого — описание выживания. Но читать ещё прилично, перескажу тебе, если что-то интересное будет.        — Может, поедим? — предлагает она, и Сону чувствует, как живот на предложение готово отзывается.        Перекусить подогретой тушенкой — это невероятное везение. Они уже долгое время едят холодную, полуготовую пищу. А здесь есть плитка, чтобы подогреть еду или даже приготовить. Наверняка тут и посуда есть, просто они ещё не настолько обнаглели.        После ужина Кейт чувствует сонливость. Потому Сону расправляет ей спальный мешок прямо на матрасе, и сам ложится рядом. Она быстро засыпает. Это тоже выученная способность — либо ты спишь в любой удобно подвернувшийся момент, либо потом не спишь сутками.        Сону берёт ежедневник в руки и продолжает чтение. Больно уж интересно, как выживал Мин Юнги, и что с ним сейчас.        «Все вокруг чёртовы уроды. Я наткнулся на группу людей. Не знаю, мародёры они, моральные уроды или просто выживальщики, как и я, но меня избили и обобрали до нитки. Вот уж и не знаю, стоит ли сказать спасибо за то, что оставили в живых, или нет. Среди них были и женщины. И смотрели они жалостливо, потому что по мне видно, что ничерта я не стою, но и они в настолько хуёвом положении, что обобрали меня. Но убить не смогли. Тоже пока не смирились».        «Знаете же это чувство, как будто вы дверь не закрыли, и когда вернётесь — тут будет куча народу, весь дом будет вынесен, а кошка придушена? Так вот, у меня так всякий раз, как я выхожу наружу. На моём доме нет замков. Только длинные трубы и надежда, что нагрянувшие заплутают. Мне постоянно тревожно».        «Сегодня было странное. Я шарился в чужом доме, не заметив, что я не один. Мы столкнулись на кухне, у меня в руке был пистолет, а у него — нож. Мои руки дрожали от испуга, а его, кажется, ещё и от ранения. Бок был красным от крови. Он выглядел жалко и нелепо, едва ли бы он нанёс мне какой-то вред. Я убрал пистолет, и он устало облокотился о стол. Я спросил, укушен ли он, но он сказал, что наткнулся на группу мародёров, которая знатно его потрепала. Я сразу подумал про тех, что и меня облапошили на днях. Но до крови у нас не дошло. В общем, я спросил, что ему нужно. Логично, он искал медикаменты. А у меня с собой всегда есть походная аптечка с самым необходимым. Я отдал ему пузырёк спирта и пачку бинта. Больше я не мог ничем помочь. А он пожертвовал мне только что найденную банку консервированного тунца. За тунца я бы, кстати, продал душу. Поэтому обмен меня более чем удовлетворил. Мы разошлись каждый своей дорогой, но отчего-то я всё ещё чувствую себя неспокойно. Не в смысле, что он меня выследит, прыгнет со спины и убьёт. Нет, наоборот. Мне неспокойно, что он один в таком состоянии без еды, без воды и без какого-либо укрытия. Это странно».        «Это был первый человек за долгое время, кто не попытался меня убить. Мы встретились, немного поторговались, разошлись. И даже имён друг друга не узнали».        «Должен ли я найти его? Вряд ли он далеко ушёл. Чёрт, я не могу больше быть один. А с ним можно будет хотя бы потравить тупые анекдоты, да?»        «В моём арсенале только анекдоты Сокджина, но если они помогут мне наладить контакт с человечеством, то я отблагодарю его, когда встретимся на небесах».        Сону отвлекается, когда Кейт вздрагивает во сне и хмурится. Он гладит её по волосам, а та даже не просыпается — крепко уснула. Но сон не самый приятный. Сону достаёт из рюкзака флягу с водой, чтобы смочить горло и продолжить чтение.        «Его зовут Чимин. Чтобы узнать это, я проделал путь длиной в сутки. Я нашёл его в одном из домов сидящим в кресле, но жутко замёрзшего и всё ещё с открытой раной. Он лихорадил. Нести к себе его пришлось практически на руках. Повезло, что не попались на пути заражённые, иначе нас обоих могло бы не стать. Чимин всё ещё не пришёл в себя. А я впервые имел дело с колотой раной. Нагрел иглу, согнул, наложил пару стежков. Руки тогда даже не дрожали. Понятно было, что надо — и всё тут».                            «Привет, дневник. Давно я не писал, ха… С появлением Чимина у меня отпала необходимость заносить свои мысли сюда, ведь я могу просто сказать их вслух и получить обратную связь. ВАУ! Человеческие взаимоотношения, оказывается, имеют такую ценность. Чимин классный. Он добрый и скромный, он знает толк в готовке и за время, что мы живём вместе, я уже несколько раз ел что-то очень похожее на нормальную еду. Чимин младше меня на два года, и до всего случившегося с миром пиздеца танцевал в театре. Говорит, звёзд с неба не хватал, но хоть физической формой может похвастаться. Тут он, конечно, не соврал. Хорош, как чёрт. Так вот, о чём это я… Иногда по вечерам мы пьём чай и подолгу разговариваем. Один раз вместе оплакивали всех, с кем оборвалась связь. Двое на отшибе вселенной, вокруг опасность и смерть, но мы находим утешение вот в таких тихих вечерах друг с другом. Может быть, ради этого стоит повременить с выводами о жизни. Я впервые говорю жизни «спасибо», потому что теперь не так уж и страшно».        Сону не замечает, как сон одолевает его. Он вдруг понимает, что уснул, только когда пальцы расслабляются и ежедневник падает на грудь. Но этого с лихвой хватает, чтобы словить панику. Он тяжело дышит и дрожащими руками нащупывает Кейт поблизости. Она спит. Сону делает глубокий вдох и медленно выдувает воздух из лёгких. Ежедневник убирает на пол у матраса и, улёгшись набок, в тревоге засыпает.        «Не могу поверить, что даже в такой ситуации, как долбанный апокалипсис с кучей зомби, моё сердце выбирает страдать по пацану. Хотя, может, это моя защитная реакция такая? Если я ничего не могу изменить в мире и сделать лучше, то я поубиваюсь лучше насчёт того, над чем я имею хоть какую-то власть. Например, поцелую Чимина и отпугну его, да-да. Я идиот. Он же вернётся? Да?»        «Слава богу, он вернулся. Признаться, я очень испугался, когда понял, что натворил, и Чимин оказался совсем не впечатлён. Но сейчас он… ответил мне. Что ж, мы, вроде как, вместе. Вау?»        «Слова, разговоры — странно и грустно, что я только сейчас начал ценить возможность обсудить беспокоящие вещи. Чимин объяснил свою реакцию на мой поцелуй. Во-первых, парни ему нравятся, но в отношениях с ему подобными он никогда не был. А во-вторых, он испугался внезапного тепла. С самой катастрофы от людей ждёшь исключительно подставу и опасность. Он отвык, как и я, от того, что люди умеют быть внимательными и тёплыми. Вот так».        «Всё хорошо. Даже написать нечего».                      «Знаешь, дорогой дневник, мне не нравится идея держать в руках оружие. Но Чимин тащит в дом всё, что хоть сколько-то похоже на орудие убийства. Говорит, что в случае чего, нам нужно уметь постоять за себя. Я согласен, конечно. Но идея учиться стрелять сразу по живым мишеням отталкивает меня. Однако теперь ходить на вылазки не так страшно. Вместе мы куда больше добываем, можем больше унести на себе и в случае чего прикрываем спины друг друга. Абсурд, но апокалипсис не так уж и плох, когда я с ним».        «Это случилось. Блять, меня не отпускает дрожь. Кто-то был здесь, пока нас не было. У нас вынесли еду, несколько пушек, лекарства. Наверняка что-то ещё. Всё то, что мы с таким трудом добывали. Разворошили спальню, на полу всё в мокрых следах ботинок. Мне страшно. Чимин порывался пойти следом и освежевать их. Он ругался на мою беспомощность, на мой ужас. Не мог понять, почему я сижу и ничего не делаю. А я от страха даже мизинцем пошевелить не могу. Он успокоился и прислушался к моему лепету только когда увидел слёзы. Мне было стыдно, но я просил его остаться и никуда не уходить. Еду добудем, оружие — тоже. Да ведь?»        «В последние дни снаружи много заражённых. В лучший день их было 1-2 за неделю. А тут мы встречаем их каждый день сразу группами. Я стреляю теперь без дрожи. Заражёнными больше занимается Чимин, а я прикрываю его спину на случай неожиданной атаки. Чимин предпочитает убивать тихо, ножом или заточкой. Это у него получается легко. Он словно танцует — плавно, грациозно и обворожительно».        «Мы решили, что нам не стоит оставлять дом без присмотра. Выходить наружу приходится часто, чтобы восполнить запасы, но повторять случившееся нам не хочется. Как бы то ни было, теперь мы по одиночке выбираемся из канализации».        «Я сказал ему, что он дороже мне всего на свете. Он не сказал ничего».        «Всё нормально, но я чувствую, будто кто-то из нас заврался. Мы общаемся как обычно. Да даже секс — всё как обычно хорошо. Но что-то не так. Меня гложет, что я словно оголился перед ним, а он молча кивнул на это. Тревога снова душит изо дня в день, в горле ком. Не пойму только, хочется разреветься или закричать».        «И снова мы поговорили. Конечно, Чимин затеял разговор, потому что выносить моё перекошенное лицо было невмоготу. Дело в том, что для меня мир давным-давно рухнул и лежит в собственных останках. Надеяться на него бесполезно. Поэтому я надеюсь только на себя и теперь в половину на Чимина, потому что он — тоже часть моей жизни. А для него мир только на грани сумасшествия. Отчего-то в нём ещё есть надежда на то, что всё можно исправить. Можно создать вакцину, можно найти своих родных и можно вернуться к прошлому себе, стереть уродливый шрам в лице отката цивилизации на век назад. А для человека, которому кажется, что ещё есть, что терять, даже слова — ценный ресурс.        Мне от этого странно. Но мне нужно было это услышать, чтобы снова понять, что надеяться я могу только на себя одного. Человек может любить тебя, но не будет добр, если ты не есть он же.        Он спросил, разочаровал ли он меня. Я рассмеялся вперемешку со слезами. Нет. Конечно же он меня не разочаровал. Я люблю его, я добр к нему, а он нежен со мной, и я никогда не откажусь от него по своей воле».        Сону открывает глаза, видя перед собой серость утренней комнаты. Пахнет вкусно — кофе, кажется. Он щурится и выискивает взглядом Кейт. Девушка находится на диване с дымящейся кружкой. Она читает ежедневник, который он не дочитал вчера.        — Утра, Сону. Сделать тебе кофе? — голос бодрый, Сону это радует очень.        — Утра. Будем позорно вычищать чужие запасы? — он усмехается. — Ты что, тоже читаешь?        — Угу. Ты долго спал, а мне было интересно. И насчёт запасов… думаю, ни Юнги, ни Чимин не будут против, если мы возьмём что-то себе.        — С чего ты так решила? Я вот побаиваюсь Чимина, честно говоря.        Сону встаёт с матраса и делает лёгкую разминку.        — А, ты не дочитал. Ну тогда присоединяйся. Сону хмуро опускается на диван рядом, делает глоток крепкого кофе и берёт в руки ежедневник.        «Сегодня очередь Чимина. Я сделал ему в дорогу термос с чаем. Сейчас холодно. Смотрел из постели, как он одевается, иногда поглядывая на меня с ухмылкой. Чёрт, сразу щёки потеплели. Любит ли он меня? Да, наверно. По-своему, по-чиминовски, но наверняка любит. И ночью было так по-особенному тепло и хорошо, что я не смею сомневаться».        «Я сделал на эмоциях подобие ужина, а этот придурок задерживается. У нас есть правило — возвращаться до темноты. Сейчас, конечно, темнеет раньше. Он мог не рассчитать, уйти дальше. А ужин остынет, если уже не».        «Не могу уснуть, Чимина до сих пор нет, а сейчас уже глубокая ночь. Где он?»        «Сутки. Сутки его нет. Я выходил наружу, чтобы осмотреть местность поблизости, но вокруг гробовая тишина. В голове от постепенно набухающей паники пульсирует. Не мог же он уйти так далеко. Я вернулся обратно, пообещал себе, что выжду ещё сутки. Там посмотрим».        «Я иду за ним. Я должен найти его, желательно живым, чёрт возьми. Беру с собой пару пушек, запас еды на 3 дня и аптечку, если придётся латать Чимина прямо там.        Но…        Я, вообще-то, могу тоже не вернуться. Да?        В общем, я снова пишу это, но если вы читаете это — значит, я всё-таки не вернулся. Берите всё, что нужно. За полкой есть сейф, код от него 030995. Там скромные припасы».        Сону смотрит на последнюю запись и два размытых пятна от слёз. Что ж, кажется, Юнги в самом деле так и не нашёл его. Или же просто не дошёл. А может, что ещё хуже, нашёл, но было уже поздно. Вряд ли они узнают, что случилось с этими двумя. Сону поднимает взгляд на Кейт, а та хмурит брови. Ей тоже тоскливо, но она права — они могут брать всё, что им нужно.        — Задержимся здесь на пару дней и двинемся дальше.        Сону встаёт с дивана и, растерев ладонями лицо, впадает в ступор от мыслей. Он и не думал, что может так проникнуться чужими жизнями. Он думает, а что было бы, приди они раньше, когда бы Чимин и Юнги жили здесь. Закончилась бы эта встреча чьей-то смертью, или они стали бы жить вчетвером? Он никогда не узнает.        — Мне тоже жаль. Обычные люди, обычные жизни, — говорит вдруг Кейт, — а закончилось всё до ужаса обидно. Надеюсь, он хотя бы нашёл его.        — Как думаешь, Чимина укусили? — Сону оборачивается к ней, видя, как девушка поджала колени к груди.        — Не знаю, может быть? Юнги писал, что в последнее время много заражённых в этих краях. Честно говоря, я в такие моменты испытываю настоящий ужас. А что, если и нас тоже…        — Не нужно. Не думай об этом. Думай о том, что актуально сейчас — что поесть да где поспать. Не насилуй себя тяжёлыми мыслями о смерти. Это никакой пользы не принесёт.        — Ты прав, — вздыхает она. — Прими душ, от тебя разит.        Сону задыхается от возмущения, но всё же молчит. Улыбается, глядя на то, как вмиг настроение девушки подскакивает. Пускай так.        Он не знает, что случилось с Чимином и Юнги, но по крайней мере, в его силах защитить своих близких. В этом они с Юнги и правда похожи.