После боя

Кажется, его били, и сильно. И что-то ещё. Определённо что-то было... Какаши с трудом приоткрыл глаз. Светло, потолок, по виду не казённый, откуда-то вкусно пахнет едой. Значит, они в чьём-то доме. Он попытался пошевелиться. Получилось так себе. Тело не слушалось почти никак, а ещё всё чесалось. Лежалось мало того что неудобно, так ещё и под задницей с одной стороны, похоже, был кирпич, в который кто-то напихал скобяных изделий. Те, которые находились у бедра, ощутимо в это самое бедро втыкались. И рука просто горела. А ещё было сыро и пахло болотом. Вот теперь всё встало на свои места. Он вспомнил бой с Забузой, водяную тюрьму, свою команду, чтоб их, и как перестарался с шаринганом. Ну ладно, не отменить миссию — его косяк. И полезть в воду тоже. Но дальнейшее! Если бы эти юные дарования только послушались и, вместо того чтобы спасать его, увели этого инженера, всё было бы куда проще. Забузе пришлось бы выбирать между ним и заданием. Выбор наёмника был очевиден, миссия, а водяная тюрьма малопригодна, если надо быстро разделаться с мешающим противником. И тогда, едва оказавшись на свободе, он сделал бы всё куда быстрее. Так нет, спасатели недоделанные. Конечно, молодцы, сработали как команда. Но они подумали, что он вечно дыхание задерживать не может? Повезло, что не захлебнулся, а может его утопление в планы нукенина и не входило. Что против клонов Забузы они ноль без палочки тоже не думали. Вот руку пришлось подставить, спасая этого шебутного. Хорошо, что без неё не остался. Забуза её и отхватить мог. Стоп. А она у него точно есть? Какаши с трудом поднял руку. Осмотрел. Кисть, конечно, была на месте, но пошло воспаление, и хорошо так пошло. Руку жгло и дёргало. «Хоть бы подорожник прилепить догадались», — грустно подумал Какаши и обнаружил, что из-под перчатки торчит пучок где засохших, где подгнивших листьев. — «И помыли бы его сперва, и меняли иногда. Хорошо, что я живучий». То, что рука у него всё ещё имелась, можно было, пожалуй, записать в чудеса, а не в заслугу некоторым. Кое-как ощупав себя где мог, приподняв одеяло и с трудом оторвав голову от подушки и посмотрев, Копирующий понял, что он очень везучий. Или наоборот. Потому что в постель его запихнули как был: грязного, мокрого, в бронике, одежде и со всем снаряжением. Единственный плюс от такой лени и безалаберности учеников — маска тоже осталась на лице. Грязная. — И на том спасибо, — выдохнул Какаши. Во всяком случае, они его притащили в это место. И, ладно, молодцы, справились. Интересно, что его команда подумала, когда он отрубился? А ведь это тоже их заслуга. Если бы не их самодеятельность, не пришлось бы надрываться с шаринганом. Так и сдохнуть недолго. Хотя с этими «гениями» его жизнь вряд ли будет слишком продолжительной. Может книжку почитать напоследок? Заранее. Она-то авось уцелела? Он пошарил под собой. Так и есть. Именно об сумку с полезностями и книгой он себе задницу и отлежал. Хорошо, кунаи и сюрикены на бедре. Не так втыкаются, как могли бы, окажись они совсем под ним. И рюкзак с него снять догадались. До книжки добраться не получилось. Силы у Копирующего закончились, а сознание милосердно отключилось следом.

***

…Некоторое время назад после боя с Забузой… — Ваш командир, вы и тащите, — сообщил повеселевший Тазуна, прикладываясь к бутылке. — У меня возраст, радикулит, геморрой. Тяжести нельзя поднимать. А вы молодые, справитесь. Генины как умели тащили обожаемого наставника следом за жизнерадостным престарелым инженером и тихо ругались. Ну да, миссия, ну да, опасность. Но почему Какаши-сенсей взял и упал в обморок? Он ведь даже не сильно ранен. Везде, где нашли, они прилепили ему подорожник и крапиву. Сакура вспомнила, что подорожник раны заживляет, а крапива кровь останавливает. Потому на руку под перчатку напихали побольше ботвы. К дому инженера генины притащились в состоянии хоть выжимай и наотрез отказались размещаться на втором этаже. Какаши-сенсей со всем, что на нём было, оказался тяжёлым. И надрываться тащить его ещё и наверх никто не хотел. Потому, когда сенсею выделили комнату и постель, заботливые ученики радостно запихнули его туда как был. Мокрого, грязного, в кровище, тине и со всем, что у него и на нём было. Кроме рюкзака, который всю дорогу несла Сакура. Тазуна смотрел на их действия со странным выражением лица. Он искренне не понимал, как так можно обходиться с живым человеком. Ладно бы, труп, но трупы в постель не укладывают. Наконец он решил дать молодёжи пару жизненных советов. — Может вы его хоть разденете, обмоете… То есть, отмоете. Генины переглянулись. Наруто и Саске помрачнели, Сакура залилась краской. Раздевать Какаши-сенсея и мыть… «Давай! Круто! Настоящий взрослый джонин!» — надрывался внутренний голос. — «Прикинь, какая возможность! Можно будет как-нибудь с Саске сравнить!» Пока она вела спор с собой, два лентяя всё решили сами. — Это, мы пока не будем его трогать. — Да, ему покой нужен, Тазуна-сан. При этом лодыри смотрели на инженера такими честными глазами, с такой искренней тревогой и заботой о любимом наставнике и командире, что тот не стал настаивать. — Может, хоть маску с него снимете? А то ещё задохнётся, — сделал последнюю попытку Тазуна. — Не задохнётся! — радостно возвестил самый шумный из лодырей. — Он её вообще никогда не снимает. Даже когда ест. И оба умчались на призывный запах еды. «Нюня! Мямля! Такой шанс упустили!» — Вопила внутренняя Сакура, пока Сакура настоящая вяло плелась следом за сокомандниками, прижав ладони к горящим щекам. — «Когда теперь шанс посмотреть выпадет?! Отомсти идиотам!» Тазуна провожал их взглядом, качая головой. Всё-таки в Конохе жили очень странные шиноби.