Разрыв

Тул, Тул, Тул... Они знакомы десять лет, но как так вышло, что он вдруг на него запал? Если бы Мью не был геем, он бы запаниковал, но, он всё равно испугался своих внезапных чувств. Разве он может после Арта кого-то так сильно любить? Мью казалось, что это всё в глубоком и настолько травмированном прошлом, что невозможно. Но, Тул ломает все его планы и теперь остаётся единственный выход – смешать карты и заставить парня играть по своим правилам. Обескураженный на доли секунды, Мью всё ещё остаётся собой, и как бы он не хотел по-другому, единственная мысль сделать этого потрясающего парня своим затмевает всё. В конце концов, он даже делает заявление об их отношениях, с разрешения Тула и интернет взрывается. Ему ожидаемо не верят, больше поддержки идёт Тулу, сидящему рядом, либо люди пишут, что их отношения – фейк, но Пакорн никак не реагирует, только вымученно улыбается, глядя на читающего вслух комментарии Мью. Тул вообще остранëн. Мыслями где-то в своей Америке, которую Мью теперь ненавидит всей душой. Конечно расслаблен рядом с ним, ведь по факту, они не наврали, говоря о том, что рядом друг с другом комфортно и безопасно. Что делают лучше друг друга, счастливее. Это всё так. Мью так вообще кажется впервые был искренен, говоря о том, что встретил свою идеальную пару. Но, шоу, в котором они всё это рассказали, было развлекательным, все слова тщательно отрепетированы заранее, а позы, что до положения тела, то тут уж как вышло. Они – лучшие друзья, от скуки решившие поиграть в парочку. В каком-то фильме, который Супппасит смотрел очень давно, главные герои поспорили, что кто из них первым влюбится, тот проиграл. Мью не любит быть проигравшим. От чего-то это чувство давит на него, словно он сделал что-то плохое и ему хочется поскорее это стереть. Надо всего лишь заставить Тула полюбить его в ответ. Чëрт! Мью перестаёт читать комментарии на ютубе и в гневе отшвыривает телефон куда-то в стену. Тул поднимает на него свой слегка встревоженный взгляд. “Что?” “Ничего. Всё нормально”. Телепатия, блядь. Вот и поговорили. — Расслабься. Сам же говорил, что нужно рассказать. Мы были готовы к хейту, помнишь? Чужая рука мягко ложится на колено и осторожные поглаживания тут же сметают напрочь все тяжёлые негативные мысли. Засранец знает как успокоить. Мью нервно смеётся. — Знаю. Тех, кто поддерживает нас, тоже много. Главное не признаваться ни в чëм обратно. Иди ко мне. Тул послушно придвигается ближе и склоняет голову для поцелуя. Мью сглатывает, словно впервые готовится поцеловать эти манящие губы, но быстро берёт себя в руки и как обычно, с напором, жадно впечатывается. Больные укусы делают его на миг здоровыми все мысли исчезают, оставляя после себя лишь сладкий туман. С Тулом всегда хорошо. Они быстро перебираются на дальний диван и рваные хаотичные действия сносят голову не хуже хорошего алкоголя. Тул любит когда всё на грани боли и удовольствия, а Мью любит Тула, поэтому этот темп им подходит как нельзя кстати и заодно хорошо прочищает мозги от лишних переживаний. Такие моменты – на вес золота. Тул подмахивая бёдрами выглядит нереально красиво, прямо по порнушному с этой намокшей чёлкой и от этого вида хочется его ещё сильнее, до боли. Он и стонет красиво, словно эта музыка действительно предназначаетсяему. Мью не обманывается. Он знает как обстоят дела на самом деле, поэтому лишь втрахивая Пакорна в диван сильнее, грубыми укусами залечивает своё надтреснутое сердце. Тул хрипит, извиваясь под его руками, быстро втягивает в поцелуй и вновь насаживается на член Мью. Они почти не разговаривают, только стонут в унисон, как это у них заведено и кажется, что они что-то упускают. Но, разве можно упускать что-то, будучи не в отношениях? То-то и оно. Кончают оба одновременно, предупреждая друг друга о скором оргазме и это так… крышеносно. Мью любит их секс. Это всегда грязно, грубо, как глоток свежего воздуха в его отравленной жизни. Тул в эти моменты под ним всегда послушный, на грани непокорности и так удивительно открыт, что хочется быть нежным и ласкать его тело, а не причинять тупую боль. Но в этой их игре главный не он и приходится подчиняться чужим правилам. Это было одним из условий из договорённости. Мью резким движением покидает такое родное тело и не удержавшись быстро, по касательной, целует родинку на спине. Тул дёргается, но тут же обмякает. Не понравилось. Тул невинный. Выглядит так, словно не он только что творит такое, что у Мью все тормоза сносило. Словно не он играет с нервами Суппасита ежедневно. Словно не знает, что Мью к нему неровно дышит. Издевается, гадëныш. Они остаются лежать на том же диване и Мью всматривается в угловатые черты лица партнёра, стараясь запомнить каждую мелочь. Скоро им опять предстоит разлука и Суппасит не представляет, как он её переживёт. Тул не собирается возвращаться в Бангкок на постоянку, лишь изредка приезжая навестить кого-то из родственников и многочисленных знакомых. Например, Макса. — Ты слишком много всего думаешь. — расслабленно тянет Пакорн, заворачиваясь в плед, словно стремится спрятаться. — Я даже слышу о чём. Не стоит. Сука. Ну какая же ты сука. — Тогда просто не возвращайся. Работать можно и здесь. Этот разговор, как и предыдущие три тысячи, разбивает всю лёгкость, что существует между ними, одним махом. Мью не обманывается, что однажды Тул изменит своё мнение, но упорно каждый раз пытается заставить того передумать. — Сам знаешь, не могу всё бросить и вернуться, только потому что ты этого хочешь. — И Мью кажется, что он будто бы выделяет это такое простое местоимение “ты”. Словно Мью во всём виноват, что Тул сбежал в Америку и больше не хочет жить в одном городе с другом и бывшим партнёром по съёмкам. Словно, если бы Макс попросил, Тул бы вернулся. Прибежал бы как верная собачка, как сам Мью стелется перед Пакорном. “Ненавижу”! Безусловно, они много проводят времени вместе, когда Тул приезжает в свои выходные. Безусловно они много переписываются, но какая разница, если сердце этого парня принадлежит другому? Дружба – это конечно прекрасно, секс – это конечно прекрасно, но Суппаситу этого мало. Чертовски мало. — Всё отлажено, да? Посмотри, Сингто, Прачая Руангрой, который, вернулся же. — Господи, — Тул смеётся, искренне, по-настоящему, и Мью немножечко умирает в этом смехе, — да не сравнивай ты, а. Всё будет нормально. Вот ты, смог бы бросить своё агентство и переехать ко мне? Мью замирает. Это что, предложение? Да ну нет. Не может быть. Он делает вид, что серьёзно задумывается, ведь вопрос-то на самом деле не из разряда “хи-хи ха-ха” и только потом отвечает. — Да, почему нет. Слова срываются быстрее, чем мозг успевает их обработать. Это только выглядит так, будто Суппасит уверен в своём ответе. Но он опасается заскучать, если согласится. Не страшно начинать с нуля – сколько раз такое было, скорее то, что он может остаться один на один с чужим городом. Стоит ли вестись на поводу у Тула? Тул понимающе хмыкает. — Тогда, почему бы тебе для начала не поехать ко мне? Ещё раз? — Можно. Можно не быть таким хорошим? Мью знает, что скорее всего Тул серьёзен, что он по-настоящему зовёт его с собой, только легче не становится. Лучше б он был мудаком, а не взаправду нормальным парнем. Разумеется, Мью в курсе, каким невыносимым порой может быть младший. Конечно, он не мог не понравиться маме. Красивый, богатый и весьма образованный. Тул смог даже отца покорить, что тот безоговорочно принял их отношения. Только вот отношений-то никаких нет. У Тула в голове Макс, засел так крепко, что кажется ничем не вытравишь. Совместное времяпрепровождение сближает, но видимо работает это только в одну сторону. — Я же просил не грузиться. Сейчас здесь нет Макса и я весь твой. Хочешь, останемся дома на весь день? Посмотрим Нетфликс? — осторожный поцелуй в плечо как подкрепление намерений не даёт шанса отказаться. Пакорн не даёт надежды, он прямо заявляет, что всё это игра, иллюзия, но если Мью этого хочет, он будет создавать эту иллюзию и дальше. Нет, вообще-то они и правда хорошие друзья, но не тогда когда дело доходит до того, кем они приходятся друг другу. Играть на публику они умеют как никто другой. Мью вздыхает и мысленно соглашается остаться дома. Отодвигаться от тёплого и совершенно нагого нонга не хочется, поэтому в качестве согласия он дарит легкий поцелуй, который моментально перерастает в тягучий, чувственный и как обычно сметающий все внутренние установки. Второй заход случается моментально и Мью плавится в ощущениях. Прикосновения к нежной коже Пакорна распаляют ещё больше, он дышит через раз, натягивая Тула и едва не признаётся в любви. Быстрые, грубые шлепки звучат как что-то райское, только вот рай этот открывается лишь в такие моменты. В итоге они действительно остаются дома. Никто из них не предполагает, что этот, полный неги выходной, станет последним, что у них будет физически. Конечно останутся ещё долгие разговоры по фейстайму, переписки в соцсетях, лайки и комментарии, но никакой близости уже не будет. Они по-прежнему будут дружить и взаимно поддерживать друг друга во всём, включая работу и личную жизнь, но прошлое не вернуть и не смотря на пошлые шуточки, каждый понимает, что при встрече их поцелуй будет отдавать горечью и разрушенными надеждами. И не получит продолжения. Но сейчас, Тул сидит рядом на диване и смеётся над дурацкой молодёжной комедией, похрустывая жареной курочкой – теперь он спокойно может себе это позволить и рассказывает очередную историю из жизни. Слушать эти истории, лучшее, что сейчас может позволить себе Мью. Он жадно внимает каждому слову, даже если не знает никого из действующих кроме младшего и счастливо, слегка пьяно улыбается. Происходящее на экране его мало интересует, потому что он удивительно гармоничен в этот момент. Не язвит, не лжёт, не показывает свою крутость, а просто существует рядом с Тулом. Такой домашний умиротворëнный Мью редкость, потому что привычка жить масками въелась под кожу, но Тул знает этого Суппасита, поэтому лишь кладёт голову на плечо и обнимает крепче. — Спасибо. Шёпот забирается куда-то под кожу, мурашит до невозможности и отпечатывается на подкорке. — Спасибо, что был со мной рядом всегда. Когда мне было нужно и когда нет. Сжимает сильнее, до синяков. — Правда спасибо. Ответ застревает в горле, выступает в виде неожиданных слëз, которые тут же стираются чужими невозможными губами. — Ну же. Всё хорошо. Всё правда замечательно, но почему тогда так грустно? Ответ приходит через месяц, а сейчас сердце тоскливо сжимается, хотя должно радостно биться, глупое.

***

Всё хорошее рано или поздно заканчивается. Происходит разрыв. Мью бросают.