Все ради тебя

— Эндрю? — не сдерживая улыбки, проговорил Нил. Вопрос не требовал объяснений, ответа или вообще какой-то реакции, хотя парень сверху только скривил губы в полуухмылке, как будто бы скрывая удовольствие, и еще сильнее надавил на запястья нижнего. Сейчас от Джостена ничего не требовалось: никаких слов или попыток взять все в свои руки. Ха, да как же он возьмет, если они намертво прикованы к дивану? Сейчас момент наслаждений Миньярда; только он в праве действовать и решать, что будет дальше. Конечно, рыжику нравилось больше доминировать, но как же Эндрю был чертовски горяч сверху. Ради этого можно уступать, всегда. В полумраке комнаты можно было еле рассмотреть силуэты друг друга; тела были подсвечены светом мигающего телевизора, на который пара давным-давно забила. И эта атмосфера добавляла все больше интимности. Джостен с ухмылкой покорно ждал продолжения. Футболка чуть задралась, оголяя пресс, волосы растрепаны, но все это было неважно, когда перед ним ОН. Эндрю нагнулся к Нилу, пытаясь забрать дебильную ухмылку того поцелуем. Соприкосновение губ было требовательным, без участия языка, и для кого-то может показаться, что в нем не заложено чувств. Хотя этот кто-то глубоко ошибется, ведь оба парня понимали: все происходящее пропитано искренностью и любовью. Ощущение близости данного момента давало осознание, что Эндрю проиграл. В этой схватке Нил одержал победу: Эндрю первым не выдержал и поддался искушению, сам же упустив свои правила и нарушив свое обещание. Для белого это была редкость; такие случаи можно по пальцам пересчитать. Кто бы мог подумать, что Эндрю может проиграть? Да еще и в собственной игре? Не может быть! Но рядом с этим рыжим происходили исключения. Рыжий сам был исключением в жизни Миньярда; только к нему он чувствовал и принимал трепещущие сердечные чувства. Только он мог самовольно касаться и только он заслужил полное доверие. Нил охотно ответил на поцелуй, выгибаясь в пояснице, чтобы быть ближе к Эндрю. Вскоре он облизнул нижнюю губу парня сверху и прошептал прямо в губы: — Ты противоречишь сам себе, — опять ухмыляясь, прошипел Нил. — Думал, хоть неделю продержишься, а ты... — Сильно много думаешь, — прорычал блондин, проводя носом по виску рыжеволосого и опускаясь ниже, закусив мочку уха парня. Свободной рукой Эндрю провел от бедра Нила к резинке шорт, двигаясь выше пупка; блондин гладил живот рыжего, почувствовал родные шрамы подушечками пальцев и все больше оголяя пресс нижнего. Мимолетное касание сосков привело к секундному чувству экстаза: соски Джостена были одним из самых чувствительных мест; одно касание будоражило Нила настолько глубоко, насколько сильно он выгнулся в спине. Эндрю, покрывая шею маленькими засосами, совсем не обращал на боль от прокола языка; все действия были с предельной осторожностью, но прокол был свежим, и как же нетерпелось его обладателю проверить новые ощущения. Оставлять самое сладкое на потом совсем уж не хотелось... Кончиками пальцев Миньярд провел обратно вниз, заставляя тело Нила покрыться мурашками. Двумя пальцами зацепил резинку шорт, опуская ниже и открывая обзор на черные боксеры, скрывавшие напряжение Нила. Завел пальцы под них обнажая пах и.. — БАБАХ! — послышался звук разбитого стекла из кухни и быстрое топанье четырех лапок в попытках скрыться от места преступления. — Блять — процедил Эндрю, одновременно поворачивая голову в сторону кухни; момент был испорчен, это понимали оба парня. Эндрю встал с дивана и направился осмотреть убытки. Разбилась какая-то ваза, подаренная Эбби парням при переезде. — Нил, прибери тут после своих кошек — терор посуды котами проходил не в первый раз. В основном Адольф недожидался своего ужина и так привлекал внимание хозяев или же по-своему мстил им. В общем, неважно; способ котов был действенным. — Я в душ — в добавок сказал Миньярд, окончательно скидывая все хлопоты на второго.