Призрак памяти

Главврач не мог удержаться от аплодисментов, когда после гамма-дефектоскопии оказалось, что на Арк осело запредельное количество ионов кальция. При таком раскладе она бы заболела гиперкальциемией, но из-за того, что она сама кальциевая, ей ничего не угрожало. Сразу же встал вопрос: "Не осели ли осколки Кальция на других присутствующих?" Проверили Виллиомита, даже Рубидий сама себя проверила — ничего. Если бы ионы прилипали ко всем, то наверняка Виллиомит бы покрылся ими с ног до головы, но этого не произошло. Кроме того, первой "заразилась" бы Ляпис. У неё бы в первый же день возникло недомогание, однако с ней всё в порядке. Целью стала только Арк. Определённо напрашивается вывод, что "заразилась" она из-за родства с жертвой. Второй опыт, который планировал совершить Калибр, заключался в проверке "зрения" Кальция, иначе говоря, его связи с миром и Арк. Хлористой завязали глаза, закрыли уши, после чего перед ней выложили тропу препятствий. Она должна была пройти, не наткнувшись ни на что. Естественно, острых и травмоопасных предметов по типу граблей использовать не стали. Калибр же не изверг. И на удивление... Она справилась. Эксперимент повторили, предварительно запугав Антарктицит до дрожи в коленях, и... Она напоролась на каждое препятствие. Видимо, Кальций каким-то образом усиливает её эмоции, будь то положительные или отрицательные. Успокоив Арк, эксперимент повторили ещё раз. Удивительно, но будучи в обиде она прошла каждый элемент полосы препятствий гораздо быстрее, чем в состоянии спокойствия. Сняв беруши с испытуемой, спросили, кто сейчас контролирует тело. Ответ был — Кальций. *** — Так как там Морфин? — наконец-таки улыбнувшись впервые за долгое время, Антарктицит с ехидной улыбкой едва ли не заглядывала в рот Рубидию: что же она скажет? — Мгм. Хреново. Курит и пьёт в основном. Откашлявшись, Рубидий старалась выглядеть беспристрастно, но её выдавала лёгкая краснота щёк. Она переступала с одной ноги на другую, перетирая чистые офицерские сапоги. Рядом спокойно стояли белые ножки в мохнатых тапочках. — Почём знаешь? — Лично видела. — Зачем виделась с ним? Или ты нашла мне замену? — Почему ж замену... — быстрый разговор прервался тяжелым молчанием, за которым последовал разворот на сто восемьдесят и пара шагов. — Мне и... одной хорошо. — Хо-о-о... Шлепок — столкновение рук. Твёрдая, облаченная в чёрную перчатку рука правоохранительницы хватает щуплую бледную ручку, едва та успела замахнуться для удара. Зелёные глаза жмурятся, словно обиженные. — Утешаешь ублюдка? — слова Арк словно били по мозгам маленькой кияночкой. — Ты понимаешь, на кого руку поднимаешь? — боевая подруга слегка поджала губы. — Ты только подтверждаешь, что находишься в нужном тебе месте. Хлористая сделала два шага назад: — Зависимость и есть зависимость. То, что вы чувствуете, – что ты, что Виллиомит – просто слепое очарование. Оно приятно, но как же раздражает. — Извини? Ты хочешь поссориться со мной? — одетая ручка легла на грудь, на самое сердце. — Хочу тебя предостеречь от того, что произошло с этим, — Арк мотнула головой в сторону. — Но Морфин – не я, он коварнее. Он ведь тебя в свою пешку превратит. — Давно бы уже превратил, если бы захотел... И вообще, во всей этой ситауци-и-и... Теперь скорее он зависит от меня, чем я от него. — А-а-а... — улыбается. — Это ты так мстишь? Ну играй, играй... Рубидий только опустила взгляд в пол: — Ты вернёшься? — Постараюсь. *** — Арк... Скажи пожалуйста. Ты со мной специально не разговариваешь? — Виллиомит внимательно осматривал лицо своей дорогой подопечной. — Разговариваю, — безучастно ответила та, смотря словно бы сквозь мужчину. — Нет же... Милая, — в безысходности Фтористый хватает Антарктицит за руки. Ты же сам без перчаток, не стыдно ли так хватать? Бровь Арк чуть вздрогнула. — Прошу, скажи, я тебя обидел чем-то? — Ты меня не обидел, — медленно произнесли искусанные губы. — Ты меня просто бросил. — Да почему же бросил... — вздохнув, Вилли взял её руки покрепче и с каким-то обилием энергии посмотрел ей в глаза. — Я не смог помочь тебе, потому что мало что смыслю в медицине... Что такого в том, что я передал тебя специалистам? — Ты взял меня всю, разбил, и даже косу забрал, — Арк тихо рассмеялась, покачав головой. — Зачем стричь меня налысо? Потому что так велено? А своей головой подумать не смог? Глаза Виллиомита расширились. Она уже говорила эту фразу. Однако тот первый раз, когда она произнесла эту фразу... нет, не она, а одна добрая, милая сердцу девушка воспроизводила её пухлыми губами. С какой нежностью и учтивостью была сказана эта фраза в тот первый раз, и с какой обидой и горечью она прозвучала сейчас. То, из-за чего Виллиомит влюбился, внезапно стало резать его сердце ржавым ножом. — Хах... — Фтористый опустил голову. — Арк, а чем ты думала, когда убивала медсестёр? А когда прыгала из окна? Ты правда думала, что я войду в акростазис с твоим трупом? Или что Морфин глаза закроет на твои безумства? — Он за меня в ответе. Я его медсестра, так что да, — то, с какой уверенностью говорила Хлористая, заставило Виллиомита оробеть. Соглашаться с этой глупостью... — Арк... Это неправильно. Нельзя просто так убивать людей... — мужчина ласково погладил руки своей любимой большими пальцами. — Почему нет? Только потому что это законом запрещено? Мало ли что запрещено, всё равно все делают свои грязные дела. Вы вместе с Морфином меня бросили. Только вот Морфин это сделал потому что испугался меня, а ты?.. Лицо Виллиомита отражалось в пустых глазах Арк. Такое ошарашенное, покинутое... А вокруг словно горел огонь, только вот чей — вопрос. — Не бросал! Хлористый Кальций, я всё ещё люблю тебя и буду защищать до самого конца! — все слова были произнесены с такой серьёзностью, что у Хлоридки сжалось сердце. Она попыталась выдернуть руки из-под ладоней "защитника". — Забудь. Мне от тебя ничего не надо, просто забудь меня. Всё, что забрал, можешь выкинуть, — Арк отвернулась от мужчины, стыдясь смотреть ему в глаза. Казалось, если она продолжит смотреть на него, то растворится в ничто. — Как я могу?.. Милая... — Виллиомит осторожно пытался развернуть девушку за плечо, но та скинула его руку. — Ради своего же блага, просто забу- Резко развернув к себе Антарктицит, Фтористый упёр руки по обе стороны от неё в стену. Жар, иррадиирующий от него, едва ли не был виден. Хлористая прижалась к стене, но страха не было: всё-таки она знала, чего от него ожидать. — Арк! Я знаю, что ты сейчас не в себе, ещё и эта история с Кальцием... Но я обещаю тебе, я тебе помогу- — Время кончилось. Спать пора, — внезапно в коридоре объявилось третье лицо. Главврач прошёл мимо парочки, улыбаясь. — Виллиомит, ты помнишь, где гостевые? — Да... — отстранившись от "местного жителя", пожарный выпрямился и с сожалением посмотрел на свою любимую. — Чудно! Тогда я провожать тебя не буду! *** На следующий день Рубидий с Виллиомитом покинули психиатрическую больницу, а ещё через день Калибр взял Арк под ручку и повёл встречать экипаж их старых друзей. Хлористая однако всё думала о Виллиомите. Она прямым текстом сказала ему бросить её, а он упирается... Впервые в жизни Арк приходится встречаться с таким упрямством. — Ты о Вилли думаешь? А что ты о нём думаешь, расскажи? — Калибр решил слегка пошептаться, пока подъезжала паровая карета. — Он сумасшедший. Он настолько меня любит, как заверяет, что продолжает твердить, что спасёт меня. Будто одержимый, — Арк говорила с некой грустью, но Калибра её ответ наоборот развеселил, отчего тот даже присвистнул: — Он был очень горяч вчера, не так ли? — Позавчера. — Неважно. В любом случае... Милая, он даже меня уговаривал лечить тебя лучшими врачами, чтобы ты поскорее выписалась отсюда. Он даже заплатил... — горько ухмыльнулся главврач, а Хлористая встрепенулась. — Ещё и заплатил! У него точно что-то не так с головой... — Ты не веришь в любовь? — Вы меня тоже любите, но что-то горы за меня не сворачиваете. — Ты здесь на вольных хлебах, милая. Машина подъехала с гулким шумом поршней, а когда остановилась, стало заметно, как сильно она тряслась от работы двигателя. Так себе, конечно... Хотя эта карета была значительно солидней скорой, как минимум за счёт дорогих материалов обшивки. Даже узоры на колёсах были... Дверь открылась, и из салона чинно вышел весьма видный темноволосый джентльмен в чёрном пальто с высоким воротом и с ярко-красной брошью на галстуке, изображающей цветок мака. Он развернулся к двери и протянул руку, дабы помочь спуститься второму пассажиру. Однако предложение было отклонено в форме, должной унизить достоинство господина – его шлёпнули по руке, и какой-то мужской голос пробубнил что-то резкое, издали не было ясно, что. Джентльмен ухмыльнулся и шагнул в сторону, давая дорогу. По ступенькам спускались дрожащие лакированные туфли, да ещё и так спешно, что в итоге каблук пролетел мимо ступеньки, и выходящий споткнулся, едва ли не полетев вниз. Следует отдать должное: господин с цветком мака любезно подставил свою руку, чтобы этот некто не упал. Неуклюжий пассажир был одет в длинный чёрный шерстяной плащ, а на лице его была белая маска, едва ли не сливающаяся с цветом кожи. На его плечи спадали гипсово-белые прямые ломкие волосы. Немного постояв, опираясь на руку помощи, аноним выпрямился и опять что-то буркнул. Наверняка мужчину оскорбило, что тот джентльмен применял к нему "дамский" этикет. Хотя случай тут был несколько иной: человек в маске двигался довольно дёргано, а конечности его потрясывались. Наверняка помощь в таком состоянии была бы не лишней. После из кареты показались знакомые светлые волнистые волосы: Глицин! Арк даже воспряла духом, радостно вздохнув. Но через мгновение её лицо застыло, а в голове повис вопрос: "Как могли ехать в одном экипаже Опиум и Глицин, если последний всегда был против Морфина?.." Тем статным джентельменом и был Опиум. Тот самый мафиозник, старый как Химмир. Шесть тысяч лет – это нехилый возраст. А если учитывать, что большая часть веществ появилась только в последнем столетии, то можно предположить, как мало было веществ изначально и что он за свою жизнь повидал. Правда, наверняка он уже и забыл. — Здравствуйте, мои дорогие! — с распростёртыми объятиями Калибр подошёл к Опиуму. Они поцеловались в щёки и обнялись, как закадычные друзья. После Бромный сразу же обратился к анонимному гостю. — Здоров, черт, как ты? — Ага, привет, — двое обменялись рукопожатием, благо каждый носил перчатки. — Всё как обычно, колени болят, голова болит, руки трясутся, но делают. — Бедный. Ну да ладно, иди с мамой здоровайся. Хлористая как раз подошла на моменте, когда два миллионера Химмира обнимались. Аноним даже слегка отшатнулся, когда понял, что тот, кто перед ним – действительно его мать, а не просто похожий на неё псих. — Матушка, твои волосы... — мужчина подошёл ближе и осторожно тронул коротенький ёжик на голове Хлористого Кальция. — Меня не спрашивали, дорогой. И ты ничего не спрашивай, — тихо сказала Арк и обняла родную фигуру. Давно в её голосе не было слышно тех высоких ноток, что появлялись, когда она кокетничала или просто говорила о том, что нравится. Бледный гость в маске прижал свою мать крепче, слегка покачиваясь с ней в объятиях. Его имя нельзя было называть публично – мальчик был в розыске. "Ювелир" – такое прозвище носил Сульфат Кальция, Алебастр. Маньяк, который делал из трупов скульптуры, украшения, а после продавал их коллекционерам... Пока Бромид Калия привечал Глицина, расспрашивал его о дороге, к Арк подошёл Опиум: — Ну здравствуй, зайчик, – с таким голосом сложно остаться незамеченным. Бархатистый и низкий, а главное – любезный голос тут же приковывал всеобщее внимание. Родственникам пришлось оторваться друг от друга, чтобы Арк поприветствовала гостя как следует. Не успела Хлористая протянуть руку, как Опиум жестом остановил её и покачал головой. Сведя брови, Хлористая подошла к алкалоидному ближе и поцеловала его в губы. За маской не было видно реакции Алебастра, однако шумный вздох выдал его недовольство. — Что же, вы, наверное, устали с дороги, замёрзли. Давайте попьём чаю, — коварно улыбаясь своей привычной улыбкой, Калибр указал на двери элементштадтской психиатрической больницы. Едва оказавшись в кабинете главврача, Алебастр летящей походкой устремился к окнам, чтобы их зашторить. Опиум не удержался: — На улице и так пасмурно, ты хочешь, чтобы мы в темноте сидели? Здесь и так уже интимная атмосфера. Хлорид Кальция съёжилась, по её спине пробежали мурашки. Она специально надела на эту встречу именно смирительную рубашку — одолжение для Калибра, да и... может быть... если повезёт, то Опиум хоть немного испугается её. А может, ему совестно станет? — Так у нас лампы горят, ха-ха, Опиум, не угрожай ты так, — Калибр рассмеялся, элегантно прикрывая рот рукой. — Закрой рот, — Гипсовый поднял указательный палец. Все присутствующие замолчали: скорее от неожиданности, чем по просьбе. — Здесь щель у двери. Можно ли тряпкой какой-нибудь закрыть, а то все наши разговоры прослушать можно... — Усмири свою паранойю! Все равно никто не будет интересоваться, — Маковый джентельмен развёл руками. — Не скажи. Ниприд подслушивал уже, — осторожно сказала Арк. — Вот именно! А вот этот индивид – так вообще спокойно стоит среди нас и никто его нам не представит! — Алебастр вскинул руку, указывая на пустоту рядом со своей матерью. Калибр помотал головой, вздыхая: — Не переживай, это призрак. Его только кальциевые видят. ... Опиум тихонько попивал чай, пока Калибр беседовал с ним на личные темы, кого-то обсуждал. Арк же всё это пропускала мимо ушей. Она молча сидела, прижавшись плечом к своему сыну, а тот её приобнимал. Когда они сняли верхнюю одежду, Арк заметила, что рубашка на Алебастре висела чересчур свободно. Размер был что надо, однако Кальциевый был так худ, что походил скорее на вешалку, чем на человека. И лишь когда вся компания переместилась из-за стола на диван, Алебастр наконец осмелился снять с себя маску. Хлористая тут же встревожилась: каким бледным был её сын, как впали его глаза... Но тот отмахнулся от неё: "Я альбинос, каким, кроме белого, я могу быть?" Но Арк всё равно беспокоило его состояние — на её взгляд, он выглядел слишком болезненно. А чего следовало ожидать от наркомана со стажем? По крайней мере, когда он обнимал свою мать, его тощие пальцы не дрожали. — Так что же теперь будем делать с нашей дорогой Арк? — Опиум покачал головой. — Сэр, Вы так добры, что обсуждаете это в моём присутствии, — прошептала Арк, не поднимая глаз. — Ваш сын настоял. Он очень за вас переживал. — Да потому что наедине ты заговор состроишь, я уверен! — оскалился Алебастр, его белые ресницы задрожали. — Я-то уж думал, что за двадцать лет ты начал мне доверять, — горько усмехнулся Опий, отпивая чай. — Я никому не доверяю, особенно мужчинам. — Ну, ну, успокойся, а то заберу тебя на принудительное лечение, — отшутился Калибр. — Забирай, ради Флога. Мне уже на пенсию пора. — Размечтался, — ухмыльнулся Опиум. — Во козлина, — Алебастр одним словом бесстыдно разрушил этикет светской беседы и как ни в чём не бывало откинулся на спинку дивана вместе с Арк. Калибр и бровью не повёл – он привык к развязности языка Сульфата Кальция, а Опиум и вовсе широко улыбнулся: — Так вот. Друг мой бромный, скажи, долго ль Антарктицит осталось ждать до полного выздоровления? — Честно говоря, она, в общем-то, не больна. По крайней мере, такой болезни нет. Хотя мне следовало бы это запатентовать... — главврач задумался. — Но ты не собираешься её выписывать? — Я бы хотел оставить её ещё на какое-то время здесь. Мне интересно, что будет дальше с её призраком. Можно ли ближе к сути? — Мы бы хотели, чтобы Арк осталась у вас. — внезапно ворвался в разговор Алебастр. Опиум кивнул: — Да. Удивительно, что мы здесь сошлись во мнении, но мне не хочется иметь дома звезду, за которой будет бегать толпа журналистов. — Я теперь популярна, да? — горько улыбнулась Хлористая. — Когда-то я хотела быть популярной. — Ничего хорошего в популярности нет, — фыркнул Гипсовый, прижав мать к себе, словно желая уберечь. — Сказал звезда-Ювелир, — весело посмеиваясь, Опиум прикрыл глаза. — Так потому и говорю... — Гм. Оставить здесь... Это не сложно, правда надо убедить одного человека, — голос Калибра стал серьёзнее. — Меня? — Антарктицит устремила на врача остекленевший взгляд. — Может быть и тебя, но я говорю о Виллиомите. — Я могу порешать этот вопрос, — тут же влез Алебастр. — Это твой... Кто же он тебе... Он внук брата Арк, — Калибр загрузился знаниями родословной кальциево-фтористой семьи. — Я знаю. Он ведь всё-таки и дальний родственник, и один из последних ухажёров мамы. — Как ты жесток, — улыбнулся Калибр. — Этот Виллиомит очень хочет выздоровления Арк, он даже мне платил... — Разве так трудно заставить его передумать? Не вижу проблем, — Опиум помахал рукой, показывая своё легкомыслие. — Не всё так просто, родимый, — покачал пальцем Калибр и закинул ногу на ногу. — Он государственное лицо. Инспектор. Его брат, Фтор, в свои 9 лет уже не раз попадался на хулиганстве и вандализме. Раз за разом Виллиомит его отмазывал... У них складываются хорошие отношения. Предположительно, в будущем Фтор-таки вступит в эту "галогенскую банду", у него будет влияние... Брат Фтора сможет попросить младшего, чтобы тот... Ну, как минимум, выкрал Арк? Насолил больнице? Кто знает... — Мне кажется, я живу среди параноиков, — вздохнул Опиум. — Ничего ты не понимаешь, это важно! — встрепенулся Алебастр. — Фтор, безусловно, опасен, но надо сфокусироваться на Виллиомите... Стоп, мам, ты разве сама не хочешь здесь остаться? — Не хочу, — Арк помотала головой, заставив всех присутствующих унять свои амбиции. Сама же виновница "торжества" выглядела отстранённо: её взгляд был расфокусирован, а речь была направлена куда-то в неопределённое пространство. — Здесь акростазиться нельзя, здесь скучно... — Во дела, — Опиум сложил руки в замок. — Так это же тоже легко решается. Просто, если ты выйдешь... — Давайте не будем лишать свободы воли моих пациентов, — повысил голос Калибр. — Как это понимать? Кали, тебе что, сложно её удержать? — наклонил голову Маковый, изображая обеспокоенность. — В прямом смысле и понимать, ты же знаешь, что я не люблю вертеть хвостом. — Ах, ваша прямолинейность... Прошу простить, психиатры теперь слушают мнение пациентов? — в ответ на слова Опиума Калибр слегка сощурился. — Понимаете, я уважаю Арк. Наверное, проблема в этом, — речь Калибра звучала так твёрдо, что Хлористая прижалась к сыну ближе. — Что же... Думаю, вы немного не осознаёте моего дискомфорта от нахождения госпожи Антаркцитит в моём доме, — Опиум выпрямился. — Антарк-ти-цит, — поправил речь Алебастр. — Ей это не важно. Иначе говоря... Ах, погодите, Морфин не говорил? Он Вас уволил. Вы ничем не обязаны перед нашим домом. — Уволил?.. Ах... Может, тогда вернуться в Шпатенгоф... — тихо пролепетала Хлористая. — Хочешь уехать из Элементштадта?.. — напрягся сын. Видя, как сжалась на плече Арк тонкая рука, Опиум ухмыльнулся. — А где мне жить? Только вернуться на родину. — Может, переедешь к своему этому любовнику? Повисла неловкая пауза. Калибр быстро заморгал с таким глупым выражением лица, что даже Хлористая улыбнулась. — Вот видите, как всё хорошо решается! — хлопнул в ладоши Опиум. — И этот любовник доволен, и мой дорогой Алебастр спокоен, и Арк есть где жить. — Я не... — Гипсовый сам пожелал не договаривать. — Раз уж мы всё решили, то давайте сходим в баню! Я веники собрал, и крапивные, и можжевеловые, — весело объявил Калибр... Сложилось впечатление, будто он ждал, когда сможет это сказать! — О, было бы славно! Давно мы вместе не гуляли, — Опиум в нетерпении встал. — Хорошо, тогда пойдёмте! — Калибр тут же соскочил с дивана. — Я не пойду, я отключусь от жара, — Алебастр же не хотел вставать. Он все ещё не выпускал Арк из объятий. — Если умрёшь, тебе только лучше будет. Пойдём, я не буду тебя заставлять вениками махать — сам вас выстегаю! — хоть Маковый и посмеивался, его тон определённо намекал на то, что отказывать ему нельзя. Альбинос посмотрел на свою мать. Он хотел поговорить с ней наедине, не хотел расставаться так скоро, но опять вынуждают! Арк подняла голову и заглянула в глаза Алебастру. Казалось, ими он кричал о помощи – столько боли было в них. Но, сжав зубы, он отпустил женское тело, встал и побрёл вслед за остальными мужчинами, на ходу натягивая маску на измождённое лицо.