Carpe diem - Лови момент!

Гном задумчиво поскреб в затылке, так и эдак разглядывая нагрудник. Больше всего смущал его не размер, а две внушительные выпуклости. Кузнец Крис Кастер многое на своем веку повидал, не зря значился прекрасным мастером своего дела, но даже он растерялся, когда ему принесли этот нагрудник и попросили сделать из него нормальный доспех. Высокий и ладный парень, хорошо сложенный, изящный, словно девушка, спрятал недовольный взгляд за длиной челкой светлых волос и кивнул в ответ на вопрос. Да, именно это и нужно. Переделать доспех, чтобы он были ему по размеру. На языке так и вертелось «С кого ты снял этот броне-лифчик?!», но мастер Крис сдержался. Вздохнул, повертел добротно сделанную броню так и эдак, присматриваясь, постучал с обратной стороны, убедившись, что размер у хозяйки был ничего так, и еще раз вздохнул, отчаянно чеша в затылке, точно пытаясь вычесать оттуда какую-нибудь умную идею. — Ну, значится так… из этого нормальный, полновесный нагрудник не получиться, даже если я, пардон, все выпуклости сделаю вогнутостями. Широк ты в плечах, парнишка, хоть и худой… Давай так. Найдешь мне хороший металл, я перекую тебе эту, э-э… вещицу… — Мифриловый щит подойдет? — с готовностью откликнулся клиент и тут же шлепнул на прилавок огромный щит из чистого мифрила. У Криса глаза на лоб полезли. — Э-э… ну да, но ты уверен? Я ж его с концами… — Уверен. — Как скажешь. А Топор Стихий тебе не нужен? Можно купить в моей оружейной лавке… — Нет, благодарю. После того, как все мерки были сняты, оставив гнома осмыслять заказ и придумывать, как его осуществить, светловолосый юноша вышел из мастерской. Его прекрасное, еще не полностью утратившее детские и милые черты лицо по-прежнему немного хмурилось даже несмотря на то, что все прошло гладко, и новый нагрудник должен быть готов в течение пары дней. Он остановился уже на улице, где отовсюду слышался громкий перестук молотков и грохот молотов побольше, шипение и гул механизмов, и задумчиво качнулся с носка на пятку и обратно. Доспехов, семейных, старых, перешедших по наследству от какой-то воинствующей в прошлом бабушки, было жалко. Но гном был прав, раздавшиеся плечи и все такое… смотрелся юноша в них крайне потешно, да и двигаться стало неудобно. Хотя в этом, наверное, виноват изменившийся центр тяжести, к которому он до сих пор не привык, из-за чего тело казалось совершенно чужим, неуклюжим, и было непонятно, как исправить это. — А мне вот нравилось, — послышалось откуда-то со спины, и парень обернулся. Прислонившись к стенке кузни, заложив руки на груди и согнув одну ногу в колене, стоял краснокожий демон. Очень даже симпатичный для своей расы, миловидный, медно-рыжий и с глазами лавового оттенка, с острыми ушками и маленькими рожками на лбу, под самыми волосами. Темные, темнее кожи родимые пятнышки, точно пежины у лошади, большие и мелкие, россыпью покрывали его высокий лоб, рисуя на нем сердечко, сходящееся острым кончиком меж бровей. Демон, ногой оттолкнувшись от стены, подошел к юноше и на вопрос «Что тебе нравилось?», ответил с томным придыханием: — То, как ты выглядела в своих старых доспехах. С такими стройными и мускулистыми ногами, кольчужная юбочка — просто оружие массового поражения… — но, поскольку серые глаза за светлой челкой подозрительно сверкнули, тут же спохватился: — Извини. Не злись, я просто хотел подбодрить тебя… ты все еще очень красивая, даже в таком виде, Амели. Поверь, уж я-то знаю, о чем говорю. И воинственная принцесса без страха и упрека, так отважно ринувшаяся покорять чужой мир, совсем по-детски сморщилась от огорчения, будто готовясь заплакать, что было ей совсем несвойственно — плакать из-за всякой ерунды. Она всегда была спокойна и невозмутима, чтобы не происходило, даже немного замкнута, но в последнее время привычное самообладание и присутствие духа изменили ей. Выдержки не хватало со всем этим развернувшимся дурдомом, хоть вправду плачь. Агварес хотел бы ободряюще положить ей руку на плечо, даром что теперь она была даже выше его на пару пальцев, а то и вовсе обнять, постаравшись утешить, но в таком случае она в равной степени могла и распустить сопли, и отпинать демона, или все сразу последовательно — её высочество ненавидела представать слабой и плакать на людях. А при демонах тем более. Королевское воспитание, чтоб его… Потому Агварес просто легонько потрепал её высочество по волосам, быстро и совсем по-простецки, дабы с его стороны это ни в коем случае не выглядело как жалость. — Не куксись, а то нос опять распухнет. В какие только передряги ему не доводилось встревать из-за женщин, начиная прятками под кроватью и заканчивая дуэлями, но утешать малолетних человеческих принцесс, совершенно внезапно и неизвестно отчего проснувшихся наутро принцем, ему еще не приходилось…

***

А было все так. Однажды утром, после ночевки в замке Тронт, по приглашению герцога Де Лавера, все крыло, где располагались апартаменты гостей, сотряс испуганный визг. Вскочивший прежде, чем проснуться, Агварес с некоторым затруднением, но все же опознал голос своей госпожи. Он и представить не мог, что эта настоящая валькирия в короткой юбке, гроза всех негодяев, повергающая врагов в трепет стальным блеском серых глаз и сиянием острого меча паладина, может так визжать. Шутка ли — ни демонов, ни вампиров, ни жуткого некроманта с его армией мертвых не испугалась, а тут… да что могло случиться?! Демон поспешил узнать, тем более что перед дверью в спальню, в коей ночевала принцесса, уже образовалась толпа обеспокоенных слуг и подоспевшая стража. А из-за двери доносились разбитые плачем крики, грозящие первого, кто попытается войти, укоротить на целую голову. Служанки испугано жались к стенке, стражники совещались, стоит ли выламывать дверь, а кто-то из старшей прислуги боязливо стучал в нее, вопрошая, что случилось и нужна ли помощь. Понаблюдав с минуту эту забавную картину, демон проворно растолкал народ и подвинул старичка в ливрее дворецкого от двери, любезно и крайне убедительно прося всех разойтись. Как видите, принцесса жива и здорова, никто не покусился ни на её жизнь, ни на честь, просто сильно не в духе и не стоит раздражать её этим столпотворением еще больше. А после коротко стукнул в дверь и громко проговорил: — Моя прекрасная леди, это Агварес. Я могу войти? На сей раз вместо приказа убраться к чертям, с некоторой заминкой, но все же прозвучало: — Ладно. Но только ты!.. — голос был какой-то странный, приглушенный, будто севший на тон, и демон заключил, что прекрасная леди наревелась до соплей. Негромко щелкнул замок. Дождавшись, пока слуги разбредутся, Агварес осторожно тронул дверь за ручку, приоткрывая на чуть-чуть, только чтобы проскользнуть внутрь. В спальне, вопреки опасениям, вовсе не царил разгром, только вешалка с доспехами опрокинулась. Агварес посмотрел на сбитое кучей одеяло и решил, что принцесса закуталась в него, потому направился к кровати. Однако, когда за спиной повторно щелкнул дверной замок, закрываясь на ключ, демон остановился и обернулся. А там, закутавшись в простыню по самый подбородок, только что голые ноги торчали, стоял рослый светловолосый парень, встрепанный, шмыгающий носом и с раскрасневшимися от слез глазами. Серыми, стального оттенка. — Ты кто такой и что здесь… — начал было демон, впервые на собственной шкуре познав, что такое «застать любовника за побегом», и потому неожиданно разозлившись сему нахальству, но его перебило горестное: — Агварес!.. Это я! — Воскликнул юноша, для убедительности еще раз хлюпнув носом. Он стоял босиком на холодном каменном полу, даже не думая, что так можно застудить пятки, неловко мялся, сдвинув коленки и кутаясь в простыню. Демон застыл на месте, словно окаменев, даже не моргая, а потом… — Ох ты ж бога твою в душу мать… чтоб меня Бездна поглотила!.. Это… Самаилова задница, да как?.. — только и смог выдохнуть он. — Я не знаю-у-у-у-у-у!.. Я проснулась!.. а оно само-о-о-о-о!.. — на одной ноте протянула принцесса. И бухнулась на пол, поджав ноги под себя и готовясь разреветься в голос. Агварес с ужасом осознал, что не знает, что делать… нет, он, конечно, умел успокаивать безутешных и расстроенных девиц, но немного оригинальным образом, потому что девицами они были только на словах, а оттого способ немного не годился. И это явно не тот случай, когда проблему можно решить комплиментами или музыкой, даже будь у него под рукой синтара или муруолльская флейта. — Нет-нет, только не плачь, пожалуйста!.. вставайте, госпожа, не стоит сидеть на полу, — растерянный Агварес подал сразу обе руки и помог подняться. — Вот так, давайте успокаивайтесь, а потом расскажете по порядку, что «оно само». Однако, рассказ получился коротким и запутанным, поскольку принцесса сама толком ничего не понимала. Придя в себя после такого пробуждения и даже устыдившись своего позорного крика, девушка передумала плакать и падать в обморок, как делают юные капризные и изнеженные барышни. Вместо этого сидела, закутавшись в одеяло по самый нос, и сердито хмурилась, периодически утирая сопливый нос. Даже разозлилась слегка, да не на кого было, кроме себя самой. — Ну что ж, давай рассуждать логически… — вздохнул демон, пристроившись на краешке рядом, и ободряюще положил руку, кажется, на лодыжку, легонечко похлопав. Под одеялом было непонятно, но вроде нога, нижняя её часть. — Ты что-нибудь подозрительное в последнее время ела или пила? — Амели покачала головой, насупившись еще сильнее. — Тогда, может, брала странные или непонятные вещи в руки? Регалии никакие не надевала? Тоже нет, хм… а что с местной ведьмой, не забегала к ней недавно? Или тот некромант из шахт тебя проклясть не мог? Хотя да, согласен, куда уж ему с такими жалкими силенками… но ведь может быть, верно? — Думаешь, это проклятье?.. — Ну если вы, моя прекрасная леди, ничего волшебного не потребляли, то только это остается. Сомневаюсь, что укус оборотня мог бы дать такой эффект… — Никто меня ни кусал! — Охотно верю, моя госпожа, на вас же посеребренные доспехи со святым крестом, какой оборотень осмелится. Видишь, все не так плохо, нужно только найти, кто это сделал, и снять проклятье. — Но я представления не имею, кто и когда мог это сделать!.. — Давай спросим у магов, — предложил Агварес. — Ты упоминала, что где-то тут эльф живет… можно его озадачить. — Ты что!.. — ужаснулась принцесса. — Он же смеяться будет!.. Нет, ни в коем случае! Демон скептически приподнял бровь. — Но кому-то рассказать все равно придется, раз уж ни у тебя, ни у меня класс не тот. А маги разбираются в таких вещах. Моя прекрасная госпожа, неужели вы боитесь? — спросил он, и незамедлительно получил пяткой в бок. В дверь снова постучали, и обеспокоенный герцог Де Лавер, которому уже успели доложить о происшествии, осторожно поинтересовался, все ли в порядке у его спасительницы. Амели тут же нырнула под одеяло с головой, уже оттуда пробурчав, чтобы оруженосец сделал с ним что-нибудь. — Моя госпожа, вы бы с желаниями поосторожнее… — ухмыльнулся Агварес. — А то я много чего могу с ним сделать. — Ну просто скажи, чтобы ушел, что все нормально. Не пускай сюда. — Как пожелаете, — он поднялся с постели и, не открывая двери, предельно честно доложил, что принцесса не желает никого видеть по причине дурного настроения и неких сугубо женских житейских проблем, а в остальном все просто прекрасно. Герцог ненадолго замолчал, пытаясь сообразить, что ехидный рогатый имел в виду, а сам Агварес использовал эту паузу, чтобы увернуться от подушки, прилетевшей в спину. Запустив пуховое изделие назад, внимательно выслушал вопрос его светлости касательно завтрака и обернулся к Амели за ответом. — Пусть сюда принесут, — демон охотно передал и это. — А еще скажи, что сразу после завтрака мы уедем, и провожать нас не надо. Герцог удалился, пожелав её высочеству скорейшего выздоровления, а Агварес — побыстрее выбираться из постели, если она правда хочет отправиться в путь сразу после завтрака. Принцесса вдохнула и признала, что хочешь — не хочешь, а вылезть из-под одеяла придется, и постаралась сделать это с максимальным достоинством, на которое способен рослый и поджарый парнишка в порвавшейся на спине меж лопаток ночной рубашке с бантиком. И так позора натерпелась на год вперед, подняла такой крик, а чего, собственно, испугалась? Ну подумаешь, зеркало приврало… не пристало воину так визжать. Демон отвернулся исключительно за тем, чтобы не захихикать, а то обидится еще. Принцессы, они такие, никогда не угадаешь, как отреагируют, а если у них вдобавок еще и рука тяжелая… Он уже собирался уходить, когда Амели тихо подошла со спины и дернула его за рукав, едва слышно проговорив куда-то в пол и низко опустив голову, при этом слегка покраснев: — Агварес… а я… мне… мне в туалет надо. Я не знаю, как… Первое, что сделал демон, выбравшись из покоев принцессы и отойдя за угол — побился немного головой о стену. Просто от полноты чувств. После потер заболевшие рожки, ощупав кончики, не сбились ли о камень, вдохнул и закрыл лицо ладонями, борясь с желанием нервно рассмеяться. Ситуация получалась до того странной, дикой и несуразной, что он впервые подумал о том, на кой черт ему это надо… сидел бы дальше в пещере, дразнил вампира от скуки, а теперь вот… расскажешь кому — не поверят! Агварес задумчиво почесал подбородок, поскреб коготочками между угловатыми наростами под челюстью, собираясь с мыслями, хмыкнул и отправился стрелять обувку у бравых лучников из гарнизона герцога. Демон сильно сомневался, что принцесса сможет впихнуть свою новую мужицкую ножку в девичий сапог, даже с учетом безразмерной шнуровки. Но оказалось, что упрямство, или сказать точнее, целеустремленность её высочества он явно недооценил — в сапоги она все-таки втиснулась, провернув тот невозможный подвиг, что был не по силам сестрам Золушки. Нижняя часть доспеха тоже налезла, как ни странно, все-таки даже в мужском обличии у принцессы сохранился намек на талию. Бедра стали ужé, лишились соблазнительной округлости, а ноги были по-мальчишечьи угловатые и подтянутые. Позолоченная кольчуга пришлась чуть меньше по размеру, чем нужно, но все же наделась с некоторым усилием, обтянув могучий торс, как перчатка, да и наплечники при желании можно было приладить, несмотря на ощутимо развитую мускулатуру — новоиспеченный принц вполне мог демонстративно поиграть бицепсами, и все дамы были бы его. Но вот с нагрудником вышла беда. Прям беда. Агварес все свои силы бросил на то, чтобы удержать на лице спокойное и невозмутимое выражение, хотя расхохотаться хотелось нестерпимо, даже при всей серьезности проблемы. Ну не налезал он на нее, не налез бы в любом случае, даже если втянуть живот, грудная клетка не уменьшится, и расхождение с ладонь, не меньше, между пластинами даже отсутствие груди не может компенсировать!.. Но упрямая принцесса все равно пыталась стянуть ремешки, хоть и понимала, что это бесполезно, просто от отчаянья. Демон быстро закрыл за собой дверь, подошел к Амели, так и эдак вертящейся перед зеркалом в попытке оценить масштаб безнадежности затеи. — Не надо, ты поранишься… — Агварес накрыл её ладони своими, с грустью отмечая, что они стали больше и намного грубее по сравнению с руками принцессы, даже с учетом того, что она постоянно упражнялась с мечом. — Но куда я без доспехов!.. — Они все равно малы. Вот, наденьте это пока, после мы что-нибудь придумаем, — и демон накинул ей на плечи длинный объемный плащ, как будто отнятый у какого-то вампира. В него можно было закутаться целиком, а капюшон ниспадал до самого носа. — Не вздумайте мазать лицо, это все равно ничего не исправит, зато вы будете похожи на какую-нибудь циркачку. — Агварес, я не могу в таком виде показаться своим воинам. — И что предлагаете? Оставить их в замке? — Давай, ты ими пока покомандуешь? — предложила принцесса, заставив его задохнуться от изумления. — Что, всеми сразу? — опешил Агварес. — Да я же надорвусь!.. Амели печально вздохнула, натягивая край капюшона ниже. Залезть под одеяло и спрятаться от всего мира, чтобы тихо поплакать, захотелось с удвоенной силой, но она еще раз напомнила себе, кто она такая и что негоже рыцарю-паладину отступать перед трудностями. — Ладно, я сама… пойдем, оруженосец, – и даже плащ, что без проблем помогал владельцу укрываться в тенях, не смог скрыть этой царственной величественной стати. Как бы она ни выглядела… с чем бы ни столкнулась… это останется неизменным: её гордость и достоинство. Но на самом деле трудности возникли вовсе не с собранной принцессой армией: все наемные солдаты восприняли наспех придуманное объяснение о болезни её высочества, из-за которой у нее изменился голос и она вынуждена скрывать свое лицо, с поразительным флегматизмом. Загвоздка возникла тогда, когда Амели подошла к своему дракончику, дремлющему под деревом в герцогском саду. Принцесса привычно окликнула его, подозвав свистом, достала яблоко, чтобы угостить, и дракончик тут же радостно ринулся навстречу, однако, на полпути неожиданно затормозил, тяжело приземлившись пузом на землю. Подозрительно припал на передние лапы, вздыбив гребень и тихо зарычав на протянутую к нему руку, а после раздраженно махнул хвостом, развернулся и убежал назад, спрятавшись за кустом. Растерянная принцесса так и осталась стоять с яблоком. А потом вспомнила, что говорил король Фридрих о молодых драконах: они чрезвычайно влюбчивы, столько же, сколь и преданы тем, кого признают хозяином. Маленький питомец просто не узнал её, тем более в этом дурацком плаще… а правда, чего она так стесняется? Боится, что о ней подумают? Ну пусть посмеют!.. Принцесса решительно содрала с себя плащ, сунула эту темную переливающуюся тряпку демону и отправилась заново знакомиться со своим подарком. Она подошла к изгороди, под которой прятался шустрый дракончик, присела на корточки, с ужасом отмечая, что кольчужная юбка с проклепанными птеругами и защитными пластинами по бокам безбожно мала и того гляди задерется выше признаков пола, и еще раз, настойчивее позвала питомца по имени. Когда тот высунул немного жутковатую и приплюснутую мордочку, то велела подойти. Дракончик опять зарычал, угрожающе показывая все свои немалые зубы, и, пригибаясь и виляя хвостом, бочком начал обходить свою хозяйку стороной. Амели вытянула руку вперед раскрытой ладонью, стараясь не думать, что будет, если он её укусит, твердо посмотрела прямо в оскаленную пасть. В ответ вновь раздалось рычание, и дракон задумчиво повернул голову на бок, разглядывая замершего перед ним человека темным глянцевым раскосым глазом, и растопырил перепончатые уши, вслушиваясь в голос и хищно раздувая при этом узкие ноздри. Принцесса замерла с протянутой ладонью, терпеливо ожидая, когда мелочь решится подойти ближе и понюхать её. А решился дракончик далеко не сразу. Заскучавший Агварес уселся прямо на дорожке, положив под зад плащ, подпер голову кулаком и успел уже задремать в такой позе, когда принцесса решила изменить тактику. Переложила яблоко в другую руку и вновь протянула её, яблоком вниз. Кажется, её голос питомец все же признал, все же он не так сильно изменился, просто стал немного ниже. Спустя еще какое-то время голодный дракончик осторожно приблизился, пригибаясь к земле и трогательно морща носопырку, обдал горячим дыханием пальцы, после быстро вырвал яблоко, схватил своими короткими лапами, при этом несильно царапнув запястье. Амели едва удержалась от того, чтобы отдернуть руку, когда челюсти щелкнули в опасной близости от пальцев — дракончик сразу сунул еду в рот и энергично зачавкал, брызжа соком во все стороны. После благодарно ткнулся носом в ладонь, но погладить себя не дал, быстро слиняв на дерево. Принцесса со вздохом поднялась, заключив, что большего от него пока не добиться, не сразу, по крайней мере. Ну хоть не покусал и не сжег, как тех грабителей, что пытались украсть дракончиков с фермы короля Фридриха, может со временем привыкнет. А может и не понадобиться вовсе, если это в самом деле проклятье, и маги смогут его снять… — Оруженосец! Агварес вздрогнул, локоть поехал с колена, и демон чуть не ударился об него подбородком. — Да, моя прекрасная леди… ой, или уже не леди, а сэр-рыцарь?.. Сэр Амиль, к вашим услугам! — Не паясничай. Поднимайся, нужно отправляться. — Как пожалейте… а дракончик? Пусть здесь пока побудет? — Ага, сейчас. Пойдет с нами, куда денется, — принцесса пожала плечами. Крылатая бестия и правда уже слезла с верхней ветки, и теперь с интересом наблюдала за смутно знакомым человеком из-за ствола ближайшего дерева. Любопытные и очень умные для такого малыша глаза внимательно следили за каждым движением. Он был не просто домашним животным, а разумным магическим существом, настоящим грозным драконом, пусть еще и маленьким, а потому решил разобраться, почему этот человек, хоть и выглядит совсем иначе, но пахнет, как хозяйка, а ощущение исходящей от него силы и вовсе один в один. — Видишь?.. — кивнула Амели. — Это же дракон, не какая-то собака, а они умные, должен сообразить, в чем дело. — Воля ваша, госпожа, воля ваша… Куда направляемся? — Мне нужны новые доспехи. Так я ходить не буду. А потом… потом будем искать ответы. — Ну, — демон поднялся и отряхнул плащ. — Тогда я предлагаю наведаться на Элону, раз уж на Вероне не осталось нормальных магов. Вы однажды уже были в Академии, там вас знают. — Но узнают ли?.. в таком-то виде, — вздохнула принцесса. — Однако, сначала доспехи. И штаны. Найди мне нормальную одежду, демон! И не смей хихикать! — Ни в коем разе, – Агварес опустил глаза, пряча улыбку, и наткнулся взглядом на голые коленки её высочества. — Позвольте сказать, мой господин, в этой юбочке ваши ножки выглядят чертовски аппетитно. Амели проигнорировала его с поистине королевским достоинством.

***

Принцесса удрученно смотрела на собственный меч, слишком легкий и слишком короткий для её новой руки. Это, наверное, была самая подлая пакость, которую могло подсунуть изменившееся тело. Нет, да даже осознавать, насколько неуклюже она ходит и неуверенно держится теперь в седле, ибо неудобно и непривычно, было не столь обидно, как это!.. С этим оружием было связано слишком многое, чтобы просто так выбросить его, заменить чем-то… да и нечем, по большому счету. Не топором же, в самом деле, который настырный гном пытался всучить с неугасающим энтузиазмом… Со стороны это смотрелось столь живописно, что демон, взобравшись на крышу кузни, мечтательно наблюдал за тренировкой, подперев подбородок кулаками, и откровенно любовался. Еще бы, ведь было на что посмотреть!.. вся та милая полянка у озера неподалеку от кузницы мастера Кастера уже была истоптана в попытках заново освоить собственное тело. После лишь небольшой верховой поездки принцесса ужаснулась, насколько умудрилась умаять бедное животное, ну точно неопытный наездник. С этим надо было что-то делать, и срочно, как раз выдалось свободное время – пока не будут готовы доспехи, она все равно никуда не пойдет. Поэтому Амели упражнялась до пота на той лужайке у озера, так что рубаха уже вся промокла, а на оставленной на камне у берега кольчуге можно было жарить яичницу — так она нагрелась под солнцем. Агварес в который раз вздохнул, сетуя на то, что до принцессы никак не дойдет, что теперь-то она может совершенно спокойно снять рубашку, в такой-то теплый летний денек, и потешить тайного наблюдателя своим атлетическим торсом. Впрочем, когда повлажневшая от пота ткань липла к телу, соблазнительно обрисовывая мускулы, то это будоражило фантазию едва ли не сильнее. Демон слез с козырька, спрыгнув прямо перед дверью в кузницу, постучал и просунул голову в образовавшуюся щель: — Уважаемый мастер Крис Кастер… а можно мне, ничтожному, покопаться вон в том ящике с подержанным и негодным хламом?.. Занятый работой гном молча выставил упомянутый ящик за дверь и захлопнул её перед самым носом хвостатого изверга, что надоел за прошлый день хуже некуда. Даже хуже тещи. Как Агварес и полагал, среди испорченных заготовок, которые уже не было смысла переплавлять и пускать в переработку, и прочих сломанных вещей отыскалось нечто, что при небольшой скиде сошло бы за клинок. Неважный, конечно, куда там, совершенно негодный, но им вполне можно было пользоваться. А еще этот меч был совершенно тупой, но так даже к лучшему, рассудил демон, так можно не бояться поранить, максимум от пропущенного удара будут синяки. — Моя сиятельная госпожа, — демон, ослепительно улыбаясь, приглашающе качнул мечом в опущенной руке. — Если вам угодно… лучший фехтовальщик и дуэлянт Демониса к вашим услугам. — Агварес, — принцесса смутилась его неожиданному появлению, машинально утерла пот в лица, при этом задрав полы рубашки до самых ребер, после спохватилась, что ведет себя неподобающе, и смутилась еще сильнее. — Мне как учителю танцев больно смотреть на это… вы совершенно утратили чувство равновесия и баланс, так необходимый для фехтовальщика. И вы неправильно двигаетесь, не учитывая длину рук. Сетуете на меч, хотя прежде всего плохому танцору мешают его собственные ноги… Мешали и ноги, и руки, и все остальное… а в особенности — демон с его издевательскими подначками! — Ну же, Амели… не нужно так зажиматься, ты же не корова на льду, хотя должен признать, и те себя увереннее чувствуют. Это твое тело, не какое-то чужое, твое собственное, и ты должна его хорошенько почувствовать, — хлоп! Коварная ржавая железяка пришлась плашмя по бедру. Чувствовала-то она его отлично, каждое отбитое место. — Моя прекрасная леди, неужели вы решили сдаться?.. — Еще чего!.. когда я тебя достану!.. — С нетерпением жду этого… о-оп!.. — и принцесса получила по ладной попке, где тупое лезвие оставило след из красноватой шелухи. — Ну нельзя же так кидаться на врага, ты что, варвар?.. Согласен, идея повалять тебя на травке дюже заманчива, но все же поднимайся. — Прекрати!.. ты специально насмехаешься? — Разумеется, специально. Заставь меня прекратить, моя леди. Ты паладин или где? — Прихватила демона на свою голову… — Предпочту завладеть чем-нибудь более… ммм, вот это уже лучше… стоп, Амели!.. читать молитву не обязательно! — А я на удачу! — мстительно ответила принцесса. И сотворила перед собой святой знак. — Чтобы попадать получше, с божьей помощью! — Какое коварство! Ну держись теперь! — Это мои слова, демон! Через несколько дней новенькие сверкающие доспехи были готовы — кузнец Крис Кастер постарался на славу и был доволен больше всех. Однозначно признал лучшей своей работой, и опосля примерки сознался, что не трогал старый нагрудник, а выковал новый — мороки меньше. Он вообще-то опасался, что для такого жилистого, что поджарый матерый волк, парнишки цельнолитый доспех, похожий на кирасу, только короче, будет тяжеловат, но он пришелся впору. Выглядел этот светловатый молодой человек, за последние дни обросший мягкой юношеской щетиной, в таком сверкающем нагруднике с выбитым святым крестом на груди как настоящий праведный герой из какой-нибудь легенды. За обманчивым милым и изящным видом скрывалась немалая сила, в чем Крис убедился на собственных костях – радостный клиент так стиснул гнома в объятьях от полноты чувств, что ребра затрещали. А ведь гномы всегда считались крепкими существами, чтобы его так запросто помял какой-то недоделанный рыцарь… Благодарность юного паладина вылилась в золотых монетах сверх оговоренной цены, и мастер Крис, пребывая в благодушном от того настроении, вдобавок охотно расставил и подогнал по размеру старую кольчугу, добавив несколько рядов колец. Из остатков мифрила получилась пара тонких, но прочных пластин для защиты ног, и гном на месте приладил к ним ремешки, чтобы крепить к широкому клепаному поясу и застегивать на бедрах. И герой вышел на славу, а уж каким страстным пылом горели глаза цвета стали… меч вот только, меча подходящего не хватало. Но им можно обзавестись и по пути. — Оруженосец, а ты чего прячешься? — Рога чешутся. — В смысле? — Ну а кто просил этого гнома столько крестов набивать?.. С непривычки, был бы хвост, и он бы зудел… не обращай внимания, сиятельная госпожа, потом пройдет. — Агварес, на людях — ни слова про «госпожу»! — Почему же? — Потому что, пока мы не выясним, что к чему, никто не должен знать! Маленький синий дракончик увлеченно игрался, пытаясь поймать солнечного зайчика, отраженного от отполированного нагрудника. Прежде чем отправляться в плаванье, принцесса пожелала закончить начатое и освободить замок Энигтон, дабы узнать от официальной фаворитки Демениона о его планах. Как показала практика, лучше бы она оставила общение с леди Магнет на потом, ибо следующий же бой её высочество начала в такой ярости, что без всяких заклинаний раскатала бедного противника ровным слоем по полю боя… Даже демон не решился язвить по этому поводу, больше занятый внезапно прорезавшимся чувством ревности. Что это с ним случилось, ведь он раньше никогда не чувствовал её уколов, не беспокоился о таких вещах, а тут, накатило до зубного скрежета… Агваресу очень не понравилось, как во время разговора со своими спасителями у этой женщины эдак ненавязчиво сползало платье с точеного плечика. Вот уж верх наглости, при живом-то любовнике, и пяти минут не прошло, а она уже строит глазки его… его… ну пусть сейчас не леди, а очень даже красивому рыцарю, от того не легче! Демон был готов самым идиотским образом буквально вцепиться в волосы этой профурсетке, потому что «благородный сэр-рыцарь» ничего не делал и лишь скромно отводил глаза. Вот Агварес и ляпнул в лицо этой не первой свежести леди, что здесь нет никого, кого бы заинтересовали её сомнительные прелести, так что нечего пыжиться, пытаясь привлечь мужчину, словно торговка телом, коль уж ничего больше предложить не в силах… — За что?! — горестно взвыл демон мгновением позже, хорошенько получив по рогам. — Не смей так разговаривать с благородной дамой! — Да из нее леди, как из меня!.. — Агварес, замолчи! — Боже-боже, что такое ужасное создание делает рядом с молодым паладином?.. Вам стоит обратиться в храм, и его изгонят, сэр Амиль, пока не стало поздно… не пятнайте себя связями с этой мерзкой тварью, — елейным голоском произнесла леди Магнет, обходительно касаясь могучего плеча рыцаря и эдак невзначай приобнимая за локоток, что бьющий все смелые фантазии бюст едва не выскочил из декольте. И юный паладин, невольно заглянув туда, словно в глубочайшую пропасть, поспешно вперил взгляд в полоток, неудержимо краснея. — От твари слышу! — злобно отозвался демон, тут же прилепившись с другой стороны, и быть рыцарю словно меж пресловутых двух огней, но высокое воспитание не выдержало первым. Стряхнув их с рук обоих, словно те ничего не весили, названый сэр Амиль, разметав демона и леди Магнет по углам, тяжелым шагом покинул комнаты. И пока женщина собирала свои юбки и лопнувший-таки лиф, Агварес успел первым и бросился следом. Опомнившись от ревностного дурмана, он с ужасом подумал, в каком, должно быть, смятении прибывает его принцесса, впервые осознав, что чувствует мужчина, несколько месяцев не видевший женщин вообще. Ну или здоровый двадцатилетний парень в самом разгуле гормонов, когда к нему довольно откровенно прижимается красивая дама, которая не то, чтобы не против, а всеми своими прелестями за приятное времяпровождение… И демон содрогнулся, представив, что ему сейчас придется объяснять, что это такое восстало в штанах и как его назад успокоить, преодолевая смущение и возмущения, но только не свои, а юной благовоспитанной девушки. На Элону, немедленно! Не хватало, чтобы она такими темпами еще и собственные предпочтения сменила, пойдя на поводу банальной физиологии, ибо когда молодой организм начинает требовать свое, ему чаще всего плевать, что об этом думает голова, здравый смысл и все благородное воспитание. Профессора же эльфийской Академии Магии и вовсе окончательно расстроили принцессу. Они её вообще не узнали. — Добро пожаловать, дитя, — привычно приветствовал гостей профессор Дамбиор. — Я уверен, что ты стремишься к знаниям и обладаешь немалым магическим потенциалом. Наш Лекторий открыт для всех одаренных юношей… — Я в курсе, благодарю, — рослый светловолосый парень в мифриловых доспехах подбоченился, недовольно прищурившись. — Более того, у меня есть диплом вашего Лектория, вами же подписанный… вы меня совсем не узнаете, профессор? — Разве мы встречались раньше, дитя? — Меня зовут Амели. И я очень надеюсь, что поможете мне понять, почему я выгляжу вот так. Профессора пришлось довольно долго уверять в этом, ибо он оказывался верить в подобное и был убежден, что такое вовсе невозможно. Понадобилось не только рассказать о первом посещении Лектория и показать диплом, но еще и доказать, что именно она его получила, еще раз пройдя экзамен, и только после того, как ему показали дракончика, профессор Дамбиор согласился, что юноша говорит правду… Однако, он понятия не имел, каким образом можно превратить девушку в парня, и повторил все то, что уже говорил демон о еде и напитках, и об артефактах… он знал, как можно на время превратить кого-то в барана, заколдовать и лишить разума, но о таких проклятьях старый маг не слышал. Пришлось позвать для консультации магистра Метеуса из другого отделения Академии Магии, и опять доказывать уже ему, ибо умудренные профессора оказались на диво упертыми и схожими в своих суждениях о том, что может быть, а что не может. А затем они начали спорить о совсем сложных вещах, большей частью непонятных человеку другого класса. Когда же Амели не совсем вежливо снова обратила на себя внимание, после некоторых уточняющих вопросов и короткого обследования, оба мага с сожалением развели руками. Они не знали, что и почему, а уж тем более как исправить. Один утверждал, что это вполне может быть проклятье, просто другой незнакомой школы магии, второй твердил, что таких проклятий не бывает, а будь оно даже иной школы, они бы его увидели… Агварес, присутствие которого терпели исключительно по просьбе принцессы, не удержался и прошелся в нескромных выражениях по величине интеллекта «великих чародеев», а так же их самомнению, за что его пообещали ошпарить парочкой святых заклинаний. И хоть профессора так и не пришли к единому выводу, бесспорно сошлись в одном — само пройдет. — Это вам что, простуда, само проходить?! — разозлилась принцесса, у которой закончилось терпение и вся невозмутимость. — Скажите хоть что-нибудь определенное! Хотя бы когда! — Может, через несколько дней… — неуверенно предложил один. — Или недель… — с сомнением добавил второй. Амели демонстративно закатила глаза. И в бессильном гневе отправилась громить орков, потому что, во-первых, все равно надо было, раз уж опять занесло к эльфам, сейчас ей это было вполне по силам, умения и армия существенно выросли с прошлого раза. Ну а во-вторых, хоть на ком-то можно будет спустить пар… Встреченная на бесчисленных тропинках Элоны демоница Ульдара, которую неизвестно что привело сюда, с восторгом налетела на красавца-паладина, намереваясь окрутить его, и отхватила больше всех. Как же Агварес рвался оторвать ей хвост и, гм, то что спереди повыше!.. Его поведение вообще было непредсказуемо, демона словно бросало из крайности. Стоило на горизонте появиться хоть одной представительнице прекрасного пола, даже пусть с рогами и хвостом, Агварес превращался с совершенно невыносимую и хамскую агрессивную тварь, но и в остальное время он был просто невозможен. Из него и раньше водопадом сыпались комплименты, поистине непрекращающимся потоком, восхваляющих статную фигуру, глаза, голос и благородство принцессы, так сейчас он словно превратился в одну из тех дам, очарованных новым обликом Амели, на которых сам крысился при каждом удобном случае. Дошло до того, что он даже ляпнул, что помимо битвы есть и другой способ снять напряжение, и дамы для того вовсе не нужны, нечего на них даже смотреть, на этих полуголых дриад в одежде из листиков… Демон всему научит, ради здоровья принцессы, физического и душевного, которая совершенно запуталась в собственных чувствах и пребывала в крайне взвинченном состоянии — ну он же лучше этих навязчивых баб! Что им там, медом намазано? Пусть на своих тощих эльфах виснут! И её высочество действительно не выдержала, сорвавшись на своем оруженосце, высказав ему все, что думала, да так, что бедного Шивариуса, воспитателя юной принцессы, хватил бы удар, услышь он такие слова из уст девушки. Впрочем, когда здоровенный парень орет на демона, который втянул голову в плечи и боязливо косится на тяжелую руку паладина, даже высокопарная ругань вполне сойдет за яростную молитву… Агварес обиделся и замолчал вообще. Амели до вечера ходила за ним, прося не дуться так по-детски и убеждая, что он тоже виноват, нечего было вести себя так отвратительно. В конце концов, она просто изловила демона за шкирку и хорошенько встряхнула, благо силушка позволяла, и пообещала опустить на землю только после того, как они принесут взаимные извинения. Это подействовало. В итоге, все же сжалившись над демоном, принцесса милостиво разрешила ему и дальше изъясняться в любви, но только наедине, взамен стребовав обещание при посторонних вести исключительно пристойно и не позорить образ благородного рыцаря. В ответ на вопрос призналась, что подобное влечение к «этим древесным духо-бабам» находит несколько ненормальным, поскольку в душе она все же девушка, несмотря на все эти приставшие мужицкие привычки. Это даже немного успокоило демона, и он заметно воспрянул духом, вместо ругани и издевок вновь принявшись сыпать комплиментами, которые скорее были бы приятны девушке. А сэр-рыцарь заметно им смущался, но вот занятное дело, даже не возражал — завуалированные и незаметные ухаживания, адресованные именно принцессе, а не её внешнему виду, явно имели успех. Отшумела битва за освобождение замка Анорион. Сразу после этого, забрав тело главаря орков, как и было обещано, дабы доставить его на родную землю, Амели отправилась на поиски королевы эльфов. Вообще-то, принцессу даже не особо удивило, что и здесь её ждали, согласно пророчеству Анхеля… Прекрасная Илиана начала свою величественную речь еще из-за двери в свои покои, где её заперли орки, со слов: «Спасибо тебе, Дитя Пророчества. Я знала, что ты придешь…» Однако, стоило ей получше разглядеть, кто выпустил её, как эльфийка осеклась на полуслове и так и не договорила. Амели хлопнула себя ладонью по лбу. — Ну вот опять!.. Почему все так реагируют? Подумаешь, немного не того пола… Неужели во всем волшебном мире ни разу никто не слышал историй о таких чудных превращениях и не знает, что в таких случаях следует делать? — Я слышал, — откликнулся Агварес откуда-то сзади. — Правда, там принцесса превратилась в лягушку… и вроде фигурировал некий принц, не помню точно. И был поцелуй, вот это помню точно! — Да ну тебя, демон!.. Ваше величество, выходите. Вы свободны. — Кто ты, дитя?.. — подала голос королева эльфов. — Да Амели я, Амели, — ответила принцесса, смахивая густую орочью кровь с лезвия размашистым жестом, энергично встряхнув меч. — Ну, точнее Амиль. Пока, в силу временных обстоятельств. Ой, осторожно, не споткнитесь… тут трупы по всему замку валяются, так что под ноги смотрите. — Как же так… — пробормотала растерянная королева, провожая удаляющуюся статную спину паладина несколько ошарашенным взглядом. Семенящий следом демон еще и успевал по пути незаметно шмонать убитых орков на предмет чего-то ценного, собирая трофеи. — Неужели древо сновидений ошиблось в предсказании?.. Несчастные и замученные фрейлины королевы эльфов были просто безутешны: предстать перед таким красавцем-героем, пусть и простым человеком, но в подобном потрепанном и неприглядном виде… а в довершение, он же даже не глянул на спасенных придворных дам, нисколечко не заинтересовался! Все шушукался со своим мерзким демоном! Даже потом, когда девушки привели себя в порядок, и свою королеву заодно, наведя красоту, ведь не обратил на прекрасных юных фрейлин никакого внимания. Быстро и по делу расспросил королеву о пророчестве, потом о своем пропавшем наставнике, о плененном короле эльфов, и сразу же направился дальше, не соизволив отдохнуть после тяжелого боя. Хотя его приглашали. Демон на выходе из тронного зала совсем обнаглел и нахальнейшим образом показал девушкам темно-красный раздвоенный язык. — О, боги, ну что они все как с цепи сорвались? — негодовала принцесса. — Правда, мне уже начинает надоедать… — А ты представь себя со стороны. Молодой и сильный красавец-мужчина без малого пяти локтей росту, рыцарь в сияющих доспехах, спасающий девиц из заключения… Мммм… Бедные, бедные эльфиечки, вы поразили их в самое сердце, моя обольстительная госпожа. — Кажется, теперь я понимаю, почему мой наставник так не любил балы и официальные мероприятия — придворные дамы висли на нем точно так же, — вздохнула её высочество. — Боги, ну и дурдом… — А вы скажите им, если в следующий раз будут строить глазки, что предпочитаете мужчин. Мнится мне, бедняжки этого не переживут… — Агварес! Опять? Это уже перебор. — Нижайше прошу прощения, моя леди… ревность застилает мне глаза, я бессилен. Ведь вы и меня сразили наповал, с первой нашей встречи, и ваш прекрасный образ засел в моем сердце. Ах, налюбоваться не могу, как ветер треплет ваши светлые волосы, а как сверкают ваши прекрасные глаза!.. никогда не встречал таких восхитительных юных особ. — Скажешь ведь, хоть стой, хоть падай. — Только правду, моя госпожа, истинную правду. Для меня вы всегда останетесь прекрасной леди. А падать лучше прямо в мои руки, я буду несказанно рад поймать вас в свои сети… — Разбежался, демон! Единственной равнодушной к внешнему виду собеседника оказалась звездочет по имени Астер Блесс, но ту кроме упавшей звезды вообще ничего не интересовало. Дамы, столь страстно увлеченные далеким сиянием звезд и наукой, обычно мало интересуются мужчинами, как бы красивы они не были, потому демон и здесь вышел бесспорным победителем в битве за чужое сердце.

***

Сказку о принцессе-лягушке демон все-таки рассказал. Поднапряг память и поведал эту нехитрую историю на ночь своей возлюбленной леди, сидя около постели, укрытой теплыми шкурами, в её каюте. Корабль пристал к берегу в одной из бухт земель ящеров, но сходить на сушу принцесса не особо торопилась. Похихикав, Амели подогнула под себя одну ногу и подперла подбородок кулаком. — А я знаю эту историю. У меня дома… ну то есть, совсем дома, в Дарионе, было что-то подобное. Мне мой наставник рассказывал, во времена его молодости это случилось, правда, там все произошло не так… — А как? — оживился демон, разворачиваясь и кладя локоть на постель, и в ожидании уставился на принцессу. — Мм, сейчас… как же его звали?.. Правитель Арлании, граф Аргус как-то захотел жениться, и не просто так, а подавай ему зачарованную жену. Я не знаю, кто и что ему наговорил, но натаскал он себе из болота лягушек, посадил в подвал и все ждал, какая из них от поцелуя станет принцессой. Потом мой наставник к нему зашел, так граф и его запряг таскать лягушек с болота. Там он и встретил Феанору, настоящую заколдованную девушку, и она ему популярно растолковала, что хоть тысячу лягушек перецелуй, а без любви ни одна из них не станет девушкой и не останется ею навсегда. Тогда мой наставник её пожалел и вместо того, чтобы сунуть в мешок и притащить графу, передал её слова. Граф был не дурак, купил у знахарки приворотное зелье, и все у него получилось. А остальных лягушек мой наставник назад, на болото унес… он, кстати, женился на Феаноре после этого, и она действительно из лягушки превратилась в принцессу. Хотя, за ней еще долго водилась любовь к комарам, а от плохого настроения и капризов она порой превращалась назад… в общем, забавная история, и со счастливым концом, как положено. — О! Я вспомнил еще одну версию, — развеселился демон, с пола заскочил на кровать и устроился рядом с принцессой в такой же позе, подогнув одну ногу под себя и опершись локтем на стену. — Кто же мне это рассказывал?.. архитектор путей, что ли?.. хотя у нас вроде не было общих любовниц… Или я слышал это при дворе своего прежнего хозяина? Да не важно, в общем, — заключил Агварес, заметив, как личико принцессы брезгливо сморщилось при слове «любовницы». Во множественном числе, вот ведь лопух, и кто за язык тянул?.. как в первую встречу, вот уж вспомнить стыдно, такого наговорил о своих любовных похождениях, как будто больше нечем было хвастаться перед столь очаровательной аборигенкой. — Была еще такая история. Однажды какой-то злой полоумный маг заколдовал принцессу и превратил её в лягушку, а после распустил слух, что если её поцелует молодой красивый принц, то она снова превратится в принцессу… Демон рассказывал так живо, будто сам там был и видел своими глазами пресловутую охоту на этого ненормального волшебника. Которого так и не поймали, кстати. Хотя, конечно, история разорения государства сама по себе смешной не была, но Агварес умудрился подать её очень даже забавным образом. О том, как бедный безутешный король просадил всю казну и богатства королевства, заманивая изнеженных чужеземных принцев на балы и приплачивая за лобзание, а принцесса все никак не расколдовывалась, и как потом он рассвирепел и просто вышвырнул несчастную лягушку в окно. И как однажды ночью в двери отчего дома постучалась слегка позеленевшая, но живая и вполне человекообразная принцесса, которую совершенно бесплатно расколдовал неизвестный представитель лягушачьего рода предложением лапки и нереста… — Хихикаешь?.. — усмехнулся демон. — А принцесса, говорят, до сих пор не совсем в своем уме — все смотрит мечтательным взором в сторону болота. — Да, вот это настоящая любовь. Считается же, что в сказках всегда есть доля правды, может и в самом деле, истинная любовь снимает злые чары… — Ну так что, целовать тебя? — Агварес игриво прищурил один глаз и склонил голову на бок. — Шуточки у тебя… — А я серьезно. Ну же, что ты снова скуксилась, моя леди? Не веришь моим словам?.. что же, я слишком часто говорил о том, сколь сильно очарован вами, что стал как тот мальчик, кричавший о волках? Или все дело в моей репутации, в тех грубых слухах, по вине которых я оказался в той непростой ситуации, отданный буквально на съедение вампиру?.. моя госпожа, это наглая ложь!.. все было совсем не так! — Ну, положим, как было на самом деле, мне известно, — Амели невольно усмехнулась, а Агварес пожалел, что не прикусил тогда язык. Ну правда, нашел, чем хвастаться!.. тем, как прятался под кроватью генерала Саргатаса, спасаясь от его же расправы за неверность чужих жен. — Моя госпожа! — состроив жалобную мордочку, страдальчески взвыл демон. — Смилуйтесь, ведь это все давно в прошлом!.. Путешествуя с вами, разве я не изменился в лучшую сторону? Я даже дал обещание впредь сдерживаться в своих поступках и желаниях и с честью держу его по сей день. Вы так благотворно на меня влияете, моя леди, что я того гляди и вовсе праведником заделаюсь… — Аха-ха, ну надо же! Демон-праведник, думай что говоришь! — Я буду стараться! — и Агварес клятвенно стукнул себя в грудь. — Ради вас — что угодно! Амели колебалась. В последнее время этот демон, производивший впечатление легкомысленного и ненадежного праздного повесы, действительно показал себя совсем другим. Даже несмотря на то же беззаботное поведение, откровенные шуточки и прочие издевки… Сказать по правде, так именно эти хиханьки и хаханьки помогли принцессе не потерять самообладания и присутствие духа в ситуации, что с ней приключилась. Она не была уверена, что справилась бы сама, а тот факт, что демон вел себя, как и прежде, будто ничего не случилось, помог справиться со страхом. А ведь ей действительно было страшно… когда впервые увидела себя в зеркале, или когда многомудрые эльфийские волшебники сказали, что не знают, что делать… принцесса просто не показывала виду, как привыкла, как её воспитали. Потому что принцессу, а уж тем более командира подданные и подчиненные никогда не должны видеть заплаканной, испуганной, неуверенной и так далее, по списку, поскольку именно она отдает приказы и именно у нее они черпают собственную силу и уверенность. Принцесса привыкла быть сильной. Но иногда так хотелось побыть просто девушкой… побыть слабой… и демон, который постоянно напоминал ей не о том, что она должна, а о том, какая она красивая и как ему нравится, был к месту в самом прямом смысле слова. Кто бы, кроме него, мог назвать не по годам серьезную и решительную воительницу в доспехах «моя прекрасная леди», хотя больше подошло бы обращение сэр-рыцарь?.. Кто мог напрочь забыть о субординации и столь игриво и фривольно вести себя с принцессой? Он, конечно, считал её особенной, и что она заслуживает особенного отношения, но вовсе не так неприкосновенна, чтобы бить подобострастные поклоны в метре от нее и лишь восхищаться издали… Гораздо приятнее подойти ближе, взять за ручку и томным шепотом высказать комплименты, глядя в прекрасные глаза, что своим блеском затмевают даже сияние бриллиантов Правительницы Девятого Дома… — Моя госпожа, смею ли я надеяться, что вы взяли меня с собой не просто из сострадания? — Можешь, — разрешила Амели, по привычке заправляя волосы за ухо, и улыбнулась собственным мыслям. Пожалуй, жалость и сострадание — это последнее, что он вызывал. Скорее любопытство, интерес… вот ведь несуразное создание, необузданное и страстное, как и все демоны… желанное. Агварес вызывал желание. И совершенно иное, не как незабвенная леди Магнет. Принцессе было сложно осознать это, поскольку до сих пор подобные мысли и чувства не беспокоили её, не будоражили тело и душу — не до того было, в рыцарской школе тому нет места. Её высочество не хотела думать и не хотела признавать, что, может быть, ну самую малость, совсем чуть-чуть, но все же влюбилась, потому что от этого чувствовала себя слишком уязвимой. Доверять демонам столь нежные чувства было бы глупо. О какой неземной любви могла идти речь?.. максимум, Агварес был способен дать банальную земную, на этой же самой постели, вульгарную и такую же несерьезную, как он сам. Это сбивало. Он вроде бы и нравился ей, но в тоже время и нет, а это превращение, так некстати… черт возьми, вот стоит только чему-то сделаться нереальным и недоступным, так оно сразу начинает казаться таким значимым, что все сомнения моментально улетучиваются из головы! — В самом деле?.. — демон просиял, схватив и сжав ладонь принцессы, и сделал блаженное лицо, а глаза просто загорелись чувственным огнем. — Это сделает меня самым счастливым инкубом на свете! Дозволено ли мне будет считать, что это нечто большее, чем просто жалость к несчастному, побитому судьбой демону?.. Ведь дразнится же, нарочно! Бесстыдно кокетничает, шельмец рогатый, и что с ним делать?.. да что с ним вообще можно сделать? Сидит и улыбается, что получается у него просто очаровательно, отблески живого огня свечи пляшут в темных глазах, и при столь скудном, самом что ни на есть интимном освещении его красноватая кожа выглядит словно маслом помазанная. Амели несколько раз повторила себе, что не стоит опускать взгляд ниже ключиц, даже пусть там ничего предосудительного, кроме торчащих в разные стороны коленок, не видно, но все равно, приличная девушка не должна так пялиться… а она же приличная девушка, но, наверное, хотя бы потрогать можно?.. Не удержавшись, принцесса раскрыла ладонь и легко преодолела сопротивление чужих пальцев, сжимавших её руку, чтобы коснуться груди, прикрытой дай-то боже одним слоем ткани. Тоненькие тесемки на плечах демона, на которых держалось полотно туники, кажется, могли порваться в любой момент, если дернуть посильнее. — Ну что ж с тобой поделаешь, таким несчастным… — вздохнула принцесса, отмечая, что демон вовсе не такой хлипкий и щуплый, каким кажется. Видимо, отлитая мускулатура его старой кирасы все же немного соответствовала действительности. А еще она обнаружила, что ей нравится исходящее от демона тепло, которое чувствовалось прямо сквозь яркую ткань. Даже пусть маленькая изящная рука смотрелась бы на его груди куда уместнее, нежели эта большая лапища, но уж как есть. Само пройдет, ага, как же… думать, что это останется так навсегда, было горько и неумолимо печально, как о несбывшейся мечте. — Меня надо любить, нежить… и никогда не бросать, — тут же с готовностью откликнулся Агварес, как бы невзначай пересаживаясь ближе и касаясь ладонью чужого колена. — Ты, похоже, обнаглел, демон. — О, еще нет! Иначе я бы вас уже целовал, моя прекрасная Амели. — Я не давала разрешения. — А оно нужно лишь тем, кто спрашивает. — Ты забыл? Я сейчас физически немного не того пола… — Ох, Амели… тоже мне, проблема! Подумаешь, это всего лишь тело! Некоторые вон, вообще лягушек и пиявок целуют, а они склизкие, холодные и противные. А я вижу перед собой очень красивого и привлекательного юношу… — демон распоясался настолько, что легко прошелся коготочками под подбородком, лаская, и привстал на коленях, наклоняясь к лицу принцессы. Его улыбка в самом деле завораживала, а такое щекотливое прикосновение породило целую ватагу колких мурашек на руках и на пояснице. — Такого чистого и непорочного, едва ли осознающего свою чувственность, что это сводит меня с ума… ты как неприступная крепость, и все, что мне дано, лишь ждать милости свыше, изнывая от страстного нетерпения. Святая благочестивая сила, окружающая тебя, ранит, словно шипы терний… Пронзительная сила, оберегающая Дочь Богов, слепящая и низвергающая в равной мере, сколь и притягательная для таких созданий, как он… Огнем горевшая вокруг статной фигуры в доспехах, с яростным пылом неиствующей в окружении врагов, разящей их своим мечом. Но бояться этой красоты демон считал чудовищным кощунством, сколь бы хрупкими до этого огня не оказались крылья мотылька, им же привлеченного. Он полюбил эту силу так восторженно, как бывает только в первой настоящей любви. И если отважную воительницу со столь светлой душой хотелось соблазнить, прельстить собой, то доблестным воином хотелось соблазниться и увлечься самому… Рыцарем, нещадным и самоотверженным, на чьем светлом нагруднике алые брызги крови кажутся пламенеющими рубинами… Эти благородство и гордость, присущие лишь особе королевской крови, в сто крат ярче засияли, оправленные в храбрость, стойкость и бесстрашие, в мужественную стать и силу. Упустить это сокровище демон не согласился бы ни за какие коврижки. —…оттолкни меня, если хочешь, ведь я не властен над тобой, благородный рыцарь-паладин, и тогда я взвою в агонии непреодолимого желания. Агварес благоговейно прикрыл свои красноватые, темные, словно раскаленный жидкий камень, истекающий из трещин в земле, глаза и замер в ожидании хотя бы малого потворства, что сродни безумию. Его пальцы, легкие и изящные, с теми же любовью и старанием, с которыми перебирали струны, старались сыграть на чужой душе, одаривая нежной лаской. От чувствительного местечка за ухом, огладив большими пальцами линию подбородка, найдя невероятно восхитительной и притягательной мягкую, похожую на пух, тонкую щетину, украсившую это молодое возмужалое лицо, лишь некими чертами напоминающее лицо принцессы из далекого мира. И дальше, вдоль крепкой шеи, едва ощутимо царапая выступивший кадык, наконец опустив ладони на плечи, коснувшись выступающих в вороте рубашки ключиц. Агварес провел руками по этим твердым сильным плечам, стараясь уловить тот момент, когда мышцы под его пальцами напрягутся, готовясь оттолкнуть нечистую тварь… и совершенно опешил, когда широкие ладони, ни разу не девичьи, неуверенно прошлись по его спине, от пояса и выше, собирая след за собой складки туники. Самой малой толики попустительства оказалось достаточно. С силой толкнув, демон повалил «свою леди» на спину, шустро забравшись сверху, и с неожиданным для себя самого жаром прижался к мускулистой груди, распахивая рубашку. Оперся на локоть, заведя руку под голову, стиснув пальцами светлые русые волосы, и наклонился вплотную к лицу. Горячо выдохнул, прижавшись губами к уголку рта, выказывая свое желание, одновременно скользнув рукой за край полы рубашки, пройдясь ладонью по рельефу на ребрах и всему боку, обняв в талии, властно прижав к тебе или сам прижимаясь, кто разберет… и томно прошептал, практически не отрываясь, глянув в пронзительные глаза цвета стали: — А сейчас как ты себя ощущаешь?.. девушкой?.. или все же мужчиной?.. И в тот же миг сам оказался прижатым к кровати. Совершенно неожиданно и быстро, что под ложечкой екнуло, и демон весь затрепетал от этого восхитительного чувства чужой власти над собой, чужой силы, моментально сломившей всякое сопротивление. А собственных сил в прижатых над головой руках не осталось вовсе. — Ох, кто бы мог подумать… — тихо пробормотал Агварес, борясь с желанием выгнуться под тяжелым телом и прижаться к торсу, выставленному на обозрение раскрывшимися полами рубашки. Не сдержался и со стоном изогнулся дугой. — Давно я не оказывался в таком занятном положении, ммм… с тех самых пор, как подруга жизни генерала Саргатаса обнаружила меня в их спальне, решив, что я ожидаю там её, а не её мужа-лицемера… — и рванулся изо всех сил, приподнимаясь на локтях, дабы наконец дотянуться и с полным на то правом приложиться к этим желанным губам поцелуем…

***

Утренний шум перемежался не только с шелестом волн, покачивающих приставший в гавани корабль, не только с криками птиц и ревом ящеров в питомнике, но и довольным радостным визгом под самым ухом. Агварес страдальчески сморщился, понимая, что никакое иное истязание все равно не сравнится с осознанием того, что со всеми этими путешествиями и битвами он совершенно потерял квалификацию как любовник, поскольку был абсолютно без сил. Вот позор-то, и куда делась вся выносливость, которой он заслуженно гордился?.. Чувство было, словно не прекрасный рыцарь подарил ночь непотребной и беспутной любви, а толпа пьяных гномов-шахтеров избивала его до самого рассвета… — Агварес! Агварес, миленький, проснись! Смотри!.. Смотри, что случилось!.. Заспанный и уставший демон не глядя хапнул возмутительно бодрую в такую рань принцессу и уложил рядом, на спутанные простыни и подушки, придавив рукой и ногой, чтобы не вздумала опять трясти за плечо. Не открывая глаз, удивленно двинул бровью, хмыкнул и передвинулся, пристроив щеку на одной груди, а вторую нахально облапил ладонью. Мягко-то как, приятненько, хоть начинай довольно урчать… Мускулистое и сильное плечо, на котором можно заснуть после любовных подвигов, это, конечно, здорово, но нежная кожа, лакомые округлости и упругая девичья грудь все же лучше. — Спи, рано еще. Умотала ты меня, твое высочество… чему вас там учат в рыцарской школе, что и дракона заездите, хотел бы я знать…