От владения к любви: Путь Минга.

Минг был и оставался ревнивым собственником. Эта черта характера преследовала его как в прошлом, так и в настоящем, словно тень, неотступно следующая за ним. Ему претила сама мысль о том, что кто-то, кроме него, может находиться рядом с Джо, пользоваться его добротой, его щедростью, его открытостью. Ему не нравилось, когда Джо проявлял чрезмерную благосклонность к другим, позволяя им приблизиться к себе на недопустимое, по мнению Минга, расстояние. Он не испытывал ревности разве что к маме Джо, своей собственной семье и к его старшему коллеге по работе, Вуту, зная, что у того есть своя семья и что тот относится к Джо исключительно по-братски. Но одно лишь присутствие Сола рядом с его Джо приводило Минга в бешенство. Он готов был в любую минуту разбить его глупую рыжую голову, стереть с лица земли. Он знал, что Джо когда-то испытывал к Солу чувства, безответные чувства, которые причиняли ему боль. И вот, спустя годы, Сол внезапно осознал свою ошибку, начал испытывать чувства к Джо, но было уже слишком поздно. К тому времени Джо всецело принадлежал Мингу: его сердце, его тело, его душа - всё без остатка. Но, как ни странно, Мингу этого было недостаточно. Его раздражало, что люди тянулись к Джо, словно мотыльки к пламени, очарованные его добротой, его честностью, его искренностью. Он прекрасно понимал, что и сам когда-то поддался этому очарованию, что сам воспользовался Джо, а теперь, когда он понял, какое сокровище заполучил, он хотел, чтобы Джо принадлежал только ему, одному ему. Ему не хотелось, чтобы кто-то другой видел его улыбку, слышал его смех, его стоны и хныканья, когда тот не мог сдержать чувств, как его тело мелко дрожало во время кульминации, как он выкрикивал имя Минга. Ему не хотелось, чтобы кто-либо, кроме него, видел его слезы, слезы радости, слезы боли, слезы во время секса и не только. Все эти интимные моменты, все эти невероятные сцены должны были принадлежать только ему, Мингу, и никому другому. В прошлом Минга охватывала дикая, испепеляющая ярость при одной лишь мысли о том, что кто-то другой может увидеть Джо таким, каким он видел его, что кто-то другой может заставить его чувствовать такую бурю эмоций, довести его до состояния экстаза, заставить его выкрикивать его имя, как мантру. В нем просыпался собственник, готовый на всё, чтобы оградить Джо от чужих взглядов. Когда они наконец-то признались друг другу в чувствах и смогли разобраться в своих запутанных отношениях, Минг ощутил невероятное счастье, словно нашел долгожданный оазис в бескрайней пустыне. Но даже это счастье казалось ему недостаточным. Он вдруг вспомнил один ужасный случай из прошлого, который до сих пор преследовал его в кошмарах. По просьбе , почти приказу Тонга, поддавшись своей ревности и желанию контролировать Джо, Минг запер его в своем доме, в отдельной комнате, приковав цепью к кровати. Он сделал это, чтобы не допустить Джо на кастинг, чтобы тот не смог занять роль, которую так желал получить Тонг. Но главным мотивом поступка Минга был страх, дикий, животный страх потерять его. Он не хотел, чтобы Джо и Сол играли в одном фильме, это бы означало, что они будут проводить много времени вместе, что у Сола появится возможность снова подкатить к Джо, попытаться вернуть его. Охваченный безумием, Минг оглушил Джо ударом биты по голове и приковал его, всерьез намереваясь удерживать его у себя против воли. Тогда он, словно безумец, твердил Джо: "Скажи, что ты хочешь, и я дам тебе всё, что пожелаешь. Я дам тебе любую роль в любом фильме, какой ты выберешь". Минг не лгал, он действительно был готов отдать Джо всё, исполнить любое его желание, купить его любовь и преданность. Но в своем эгоистичном стремлении владеть Джо он не понимал, какую невыносимую боль причиняет ему, лишая свободы выбора, превращая его в пленника своей страсти. Чтобы вырваться из оков, Джо пришлось прибегнуть к обману, притворившись смирившимся с участью пленника. Сладкими речами и ложными обещаниями он усыпил бдительность Минга, заставив его поверить в свою покорность. Воспользовавшись его минутным замешательством, Джо ловко перехитрил его, выхватив цепь и заковав теперь уже самого Минга. И, оставив его в недоумении и ярости, сбежал из этого дурдома. Оставшись один в темной комнате, закованный в цепи, Минг ощутил всю глубину отчаяния и предательства. Ярость переполняло его, но он понимал, что сам виноват в произошедшем. Собрав всю свою волю в кулак, он предпринял отчаянную попытку освободиться. Боль была невыносимой, но желание вернуть Джо, искупить свою вину, было сильнее. С хрустом выворачивая палец, он снял с себя цепь и, шатаясь от боли и слабости, вырвался на свободу. Но было уже поздно, Джо не успел на кастинг, его мечта была разрушена. Вут, узнав о случившемся, был в ярости, он назвал Минга куском дерьма, которому никогда не следовало появляться в жизни Джо, и он кажется уже был готов согласиться с этим. Вспоминая этот эпизод из прошлого, Минга захлестывало чувство жгучего стыда за своё эгоистичное и жестокое поведение. Он понимал, что его Джо – это настоящий дар небес, сокровище, которое он едва не потерял по своей глупости. Его Джо был просто идеальным: добрый, милый, заботливый, бескорыстный, трудолюбивый и невероятно красивый. Как можно было не захотеть забрать такого человека себе, владеть им безраздельно? Минг и сам не знал ответа на этот вопрос. Но, судя по рассказам Джо о его прошлой жизни, о том, как он часто занимался сексом с первым встречным, Минг понимал, что Джо не составит труда найти кого-то другого вместо него, если он вдруг решит уйти. Эта мысль жгла его изнутри, вызывая приступы ревности и неуверенности в себе. Именно поэтому он и поставил Джо условие, чтобы тот ни с кем не связывался, особенно с этим проклятым Солом, который продолжал маячить на горизонте их жизни. Джо тогда сразу же согласился на его условие, без колебаний и возражений. Это немного успокоило Минга, давая ему право на небольшую долю ревности. Когда Джо потом спросил его, ревновал ли он тогда его к Солу, Минг не смог дать четкого ответа, лишь тихо пробормотал "мгм". Но Джо не расслышал его, он хотел услышать признание в ревности из его уст, хотел получить подтверждение того, что Минг дорожит им. Да и самому Джо нравилось, когда Минг его ревновал, ведь это значило, что он небезразличен ему, что он боится его потерять. Но сейчас, в настоящем времени, Минг поклялся себе, что больше никогда не причинит боли Джо, что он посвятит свою жизнь тому, чтобы сделать его счастливым. Поэтому он старался подавлять свою ревность, обуздывать свои собственнические инстинкты, сдерживать свои порывы, хотя это и требовало от него огромных усилий. И лишь изредка, когда какой-нибудь урод слишком настойчиво пытался сблизиться с Джо, Минг, с напускным спокойствием в голосе, спрашивал: "Что это за урод? И почему он пытался тебя обнять?". Но один лишь взгляд в глаза Джо, его мягкая улыбка, наполненная любовью, верностью и нежностью, мгновенно успокаивали его, напоминая о том, что Джо всегда принадлежал ему, и он никогда не позволит никому отнять его. И Джо вовсе не возражал против такой мысли, напротив, ему нравилось осознавать, что они принадлежат друг другу, что их сердца бьются в унисон, что их судьбы сплетены воедино.