Когда-то зимой у дорожных путей

      Зима. Уже темно.       Не смотря на жуткий холод, женщина, в одной лишь ночной рубахе, стояла перед паровозом, держа свою дочь за руку рядом. Девочка была тепло одета.       Напротив, совсем рядом с локомотивом стоял мужчина, в белой одежде с золотыми вкраплениями.       — Ты же вернёшься, да, вернёшься? — почти плача спросила женщина, подойдя к своему мужу. Её лёгкое хлопковое платье просвечивало и развивалось на ледяном ветру. — Обещай, что вернёшься, Клифф! Женщина вплотную подошла к мужчине, упав лицом ему на грудь. Хотелось расплакаться, крепко-крепко обнять и никуда не отпускать. Но уже поздно. Клифф лишь поцеловал свою жену в лоб, а после, пригнувшись, поцеловал в лоб и дочь.       — Лилит, позаботься о маме, — прошептал он дочери. Снова встав, он ещё раз поцеловал жену, в губы. — Верочка, родная моя, я клянусь, что вернусь живым. Ждите меня.       Локомотив громко загудел. Отбывает. Запрыгнув на платформу у последнего вагона, мужчина помахал семье. Паровоз поехал. Медленно уезжал, отдаляясь, отдаляясь... Вскоре было видно только жёлтые огоньки света из окон. Но и те быстро скрылись меж деревьев.       Вера, стоя молча и уверенно, заплакала. Её муж, с которым она уже не первый год вместе, уехал. Уехал пытать людей. И не факт, что он вернётся целым. Слезы текли сами по себе. Как бы женщина не вытерла красные глаза, ручей не переставал течь. Белое просвечивающее платье всё ещё развивалось на ветру, оголяя ноги чуть ли не до самых бедер. Длинные светлые волосы растрепались всё на том же ветру. Холодно и страшно.       Маленькая девочка, Лили, их дочь, ещё совсем ничего не понимала. Ей три года. Она не понимала, куда уехал её отец. Хотела с ним поиграть, подёргать за каштановые волосы, посмеяться вместе и послушать очередную сказку перед сном. Но вместо этого у неё осталась лишь мать, без остановки рыдающая прямо сейчас.       — Ма! Ма! — потянулась малышка к ногам матери, стараясь обнять её. Вера подняла дочь на руки, начав её укачивать. Бедная девочка, бедная женщина, бедные они, оставшиеся без любимого и любящего человека.       — Пошли, Лиля, тебе пора спать, — прошептала Вера, целуя девочку мокрыми потрескавшимися губами в лоб. «Лиля». Только мать называла Лили так. Но это не важно. Малышка отзывалась.       Красным босыми ногами мать пошла по снегу, так и режущему нежную кожу. Холодно, темно и больно. Сейчас всё, что осталось у женщины, что ей поистинне дорого — дочка, ничего не понимающая, совсем юная и наивная.