Ятрофобия - ненавижу

Она дрожала, закутанная в полотенце, когда он вернулся с аптечкой. — Давай по-хорошему, Арина, — его голос был ровным, но это было только затишье перед бурей. — Нет. — Ты знаешь, что я не отступлюсь. Она упрямо молчала. Арсений вздохнул, опустил аптечку на тумбу и сел рядом с ней на кровать. — Я не хочу этого делать, но ты вынуждаешь меня, — его пальцы скользнули по её запястью, прежде чем он резко сжал его, прижимая её руку к кровати. Нет! Не смей! — голос её дрожал, переходя в истеричный визг. — Арсений, пожалуйста, нет! Она задыхалась, чувствуя, как паника сжимает горло, как адреналин заливает каждую клетку тела, заставляя сопротивляться до последнего. Но он был сильнее. — Тише, — его голос звучал так, будто он уговаривал не её, а себя. — Пусти! Пусти меня, чёрт тебя дери! — она забилась ещё сильнее, но он уже перехватил её руки, легко прижав к кровати. — Арина, — строго. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но его пальцы сжались на её запястьях, лишая последнего шанса на спасение. — Не надо… — голос её сорвался, почти затих, когда она увидела шприц в его руке. Прозрачный цилиндр, наполненный чем-то холодным и чуждым. Острая игла, готовая проткнуть её кожу. К горлу подступила тошнота. — Арина, тебе станет легче, — Арсений говорил ровно, но его хватка не ослабевала. — Перестань пугать себя. Она замотала головой, горячие слёзы потекли по щекам. — Не могу… — едва слышно. Её трясло, дыхание сбилось, а грудь судорожно вздымалась, будто в ней не хватало воздуха. Арсений тихо выругался, а потом резко перевернул её на бок, прижимая её руки к её же груди и накрывая своим телом. — Ты заставляешь меня делать это, зайка, — его дыхание коснулось её уха, обжигая. — Ненавижу тебя, ненавижу тебя! — Арина дернулась, но он только сильнее вдавил её в матрас. Она почувствовала, как прохладный спирт мазнул по её коже. — Нет, пожалуйста, нет! — она уже почти рыдала, умоляя, выкручиваясь, дрожащая от страха. — Тише, малышка, — его голос стал мягче, почти ласковым, но хватка не ослабла. Её грудь сдавило, когда острая боль пронзила бедро. Она закричала. Не столько от боли, сколько от страха, от осознания, что всё уже произошло, что ей не сбежать. Он держал её, пока её тело не перестало судорожно дёргаться, пока из её губ не вырвался последний всхлип. — Всё закончилось, — тихо сказал он, убирая шприц. Арина слабо дернулась, но у неё больше не было сил бороться. — Ты чудовище… — её голос был тихий, осипший. Арсений провёл ладонью по её горячему лбу. — А ты — маленькая упрямица, которая довела себя до такого состояния, — он наклонился ближе, его губы скользнули по её виску. — Я тебя вылечу, зайка. Даже если тебе это не нравится.