И свет померк

      Апрель восемьдесят девятого выдался на редкость промозглым. С озера тянуло сыростью. Даже с жаром внутреннего пламени было зябко. Макао запахнул плащ, белый, с синей эмблемой Хвоста Феи на спине.       Ботинки вязли в сыром песке пологого берега. Редкие пучки травы цеплялись за подошву, мешая идти. Спалить бы эти сорняки к зерефовой матери, свободно преодолевая оставшееся расстояние. — Снова совет дергает? — не поворачивая головы интересуется Лара и порывается встать. В её голосе ни тени недовольства, Макао больше угадывает не озвученное «как же они достали», чем улавливает настроение волшебницы. — Нет, сиди, — Макао отрицательно мотнул головой, положив руку на узкое холодное плечо. Не по погоде тонкая рубашка едва ли греет. Лара недовольно дернула плечом, сбросила нежелательное прикосновение.       Макао намек понял — "Принцесса" не в настроении. Вопрос только, когда она была-то в хорошем расположении духа? Когда притащила «Мистган», сверкая глазами и улыбаясь в лучших традициях повелителя душ — безумно и пугающе широко? Нет, тогда она больше играла на публику, чтобы они все не задохнулись в унынии после очередного провала с поисками. Так когда же принцесса в последний раз улыбалась искренне и открыто?       Память молчит, сколько её не тряси. Макао знает, что Лара, как волшебница контроля чувств, может подобно зеркалу отражать чужие эмоции, пряча за ними свои собственные. Но могло же быть так, что в последний раз по-настоящему принцесса радовалась в восемьдесят четвертом!       Лара сдавленно усмехается. Мрачно так, что впору было подумать, что во фляге нечто высокоградусное. Бледное лицо волшебницы застывает с до дрожи знакомым выражением лица. Не хватает только фамильных дреяровских кустистых бровей, и один в один будет Лексус. Тот тоже частенько цедил какую-нибудь сладкую ерунду с таким видом, будто близкого друга поминает.       Макао медленно моргает, отгоняя невеселые мысли. Никаких сравнений с похоронами! Если уж он, гильдмастер Хвоста Феи, не будет верить в своих товарищей, то остальные маги совсем расклеятся! Макао сел рядом с волшебницей на небрежно брошенную вместо покрывала шубу. Варварство, конечно, но не на мокром песке же сидеть. — Сегодня папе могло бы исполниться тридцать… — глухо сообщила Лара не отрывая взгляда от собирающейся в небольшие волны ряби на воде.       Макао замер, неверяще глядя, как Лара приложилась к фляге, отсалютовав блеснувшей у самого горизонта молнии. Сильный травянистый запах целебной настойки создавал отвратительный коктейль в сочетании с привкусом тины и сырого песка. — Что значит могло бы исполниться? — голос Макао дрогнул, срываясь на хриплое карканье. Кулаки поневоле сжимаются. Чутье, взращенное годами неспокойной жизни гильдейского волшебника, ворочается и скулит побитой псиной, предчувствуя нечто недоброе. — Я… — Лару передернуло, но она продолжила, упорно не глядя на гильдмастера, — … так устала ждать и надеяться на чудо. Я… — короткий вздох, глаза у неё сухие. — Больше не хочу тратить миллионы драгоценных на бессмысленные поиски. Не думаю, что они смогли пережить нападение дракона бездны.       Макао выдохнул сквозь стиснутые зубы. Ветер пробежался по берегу, взъерошив тронутые редкой сединой волосы, но он этого не почувствовал. Макао смотрел на Лару, на то, как её пальцы сильнее сжали флягу, будто в этом простом жесте можно было найти хоть какое-то утешение. — Ты же знаешь, что «принцесса» — это уже не насмешка, а титул? — голос Макао звучал ровно, слишком ровно.       Лара усмехнулась. В светлых глазах волшебницы ничего, кроме холода остро заточенной стали. Упрямая, как и её драконистый папаша, она всё решила, и теперь не переубедишь. — Знаю и именно поэтому не хочу больше притворяться, что свет надежды не померк. — глухо хохотнула Лара, легко поднимаясь на ноги. — Мы давно шагаем в кромешной тьме, мастер. Пора обратиться к свету будущего, а не вглядываться в призраков прошлого!       Высокая, выше самого Макао почти на полголовы. Она не кричала, даже голоса не повышала, и от этой надрывной интонации мурашки ползли по спине. — Финансово это будет катастрофой, — Макао устало провёл рукой по лицу. — Ты же знаешь, что гильдия не может потерять такие суммы.       Лара недовольно закатила глаза. — Знаю и мы не будем пересматривать наше соглашение, — уверила Лара. — Лучше потратьте эти деньги на благо гильдии, мастер.       Макао шумно выдохнул, запустил пальцы в волосы, но ничего не сказал. Тишина зависла между ними, тягучая, давящая.