О, дивный мир...

— Как мы с тобой вышли из леса, ты помнишь? — устало спрашивает Мария. Она даже не знает имени своей возлюбленной. Есть только прилипшее прозвище — Жихарка, которое ей дали опекуны. Но та его не любит. И пока не знает, чем заменить. Жихарка зевает, прикрывая рот рукой, и с тяжелым сердцем отвечает: — Я помню. Конечно, как забыть, одна-единственная тропинка, которая увела вдаль от всего, что было знакомо долгие годы. Один путь на двоих, что рассмотрели в друг друге людей, наделенных речью и разумом. Лес позади, как и его обитатели. Мария не знает, как объяснить медведя, которого в один день перестала понимать. Ее друзья-звери стали просто дикими животными, бессловесными и тупыми, а избушка на окраине леса — обычным шалашом из веток. Жихарка, когда-то девочка-маугли, подобранная воробьем и котом во младенчестве, не может понять того же самого, а также не в силах объяснить себе лису, которая пыталась увлечь ее игрой. Нора — обычная дыра в земле, без всяких удобств. Были ли их приключения подсознательным ужасом или просто фантазией? Нет ответа. — Я уже начинаю забывать, при каких обстоятельствах встретила тебя… Кажется, давно, — признается Мария, содрогаясь как от шока, ведь действительно не помнит. Жихарка усмехается и тянется ее обнять, объясняя: — Пока не исчезла. Мария жмурит глаза, выравнивая дыхание. Тепло девушки, обвившей ее руками, ощутимое и успокаивающее. Два платочка на головах, что еле держатся, два расписных сарафана. Не подходит это все к серой, зимней опушке с деревьями-чудовищами, покрытыми не то инеем, не то тающим снегом, и еле заметному на небе солнцу, которое, словно в насмешку, уже закатывается за горизонт. Мария утыкается Жихарке в плечо, после чего, потянув за один край ее платок, предлагает: — Давай снимем? Жихарка соглашается, выпуская Марию из объятий. Платки им малы. Малы и их убеждения. Теперь доставать своей гиперактивностью некого, потому что все их знакомые и друзья стали такими, как задумано природой. Какая может быть гиперактивность при смертельной опасности? То-то же. Шутка когда-то юных разумов или волшебство, отрицаемое наукой, перестали действовать. Не время докапываться до истины. Надо учиться понимать иной мир, за лесом. А прежде всего — друг друга. Мария без понятия, куда им идти вместе с Жихаркой. Это так просто на первый взгляд: прибиться к людям, найти себе полезное занятие, стать частью реального мира… В любом случае, пути обратно уже нет. В домах обеих встретят дикие твари, не признающие, не понимающие, которые уже не смогут о них позаботиться. И обе не поймут их рычания, скулежа, чирикания и тому подобного. Жихарка и Мария смотят в темень, расстилающуюся от плотно стоящих друг к другу деревьев, которой раньше не замечали, держась за руки. Скорбные выражения лиц у обеих. Прощаются с прошлым. Отпускают наивность. Мария, насмотревшись, обращает теплый взгляд к Жихарке: — Спасибо, что ты есть у меня. Жихарка приближает свое лицо к ее губам, а потом неумело втягивает в поцелуй. Первый, на который она отваживается в своей жизни. Мария с секундами притягивает ее за талию ближе к себе, поглощенная новым для нее открытием — страстью. Рушится радуга представлений об идеальном, до основания крошатся их жизни. Им нравится. Оторвавшись друг от друга и усмехнувшись, обе не оборачиваются назад, слаженно уходят вдаль, оставляя позади себя как темноту, так и ласкающий свет. Настают сумерки. Сказка, названная детством, закончилась — началась жизнь.