Подари мне последний танец

От сирены, визжащей по всей станции, голова уже раскалывается, но, к сожалению, замолкать она не намерена. Коридоры залиты красным аварийным светом, ведь на станции код Дельта; электричество давным давно сломано, так что приходиться бежать, полагаясь лишь на свет от КПК и еле мерцающих лампочек на стенах. Вдобавок ко всему этому я тащу за собой каталку, на которой лежит окровавленный умирающий НР. Мария, моя коллега-бармен, бежит впереди, вскрывая ломом шлюзы. Именно она придумала в этом хаосе бежать в её каморку за барной стойкой, где мы в итоге и оказались. Тут темно и жутко. Впрочем, как и на всей станции. Я снимаю с лица кислородную маску и, тяжело дыша, отбрасываю пустой газовый баллон, затем подкатываю каталку с Научным Руководителем к стенке и срываю с себя КПК, начиная сканирование. Маша что-то нажала, и в комнатушке загорелся слабый белый свет. Я ненадолго зажмурилась, и не успела я открыть глаза, как она уже трясёт меня за плечо, протягивая экстренный медикамент. Недоуменно поморгав секунды две, я хватаю его, молча вкалываю в пострадавшего и кладу пустой шприц, при этом посмотрев итог сканирования. Крови меньше половины, срочно нужно переливание… В накатившей новой волной панике я снимаю с себя сумку и роюсь в ней. Да черти! Где лекарства?! Я же вначале смены брала с собой таблетки! В сумке из полезного нахожу только свой аварийный набор и мешок для трупов… Нет, мешок бесполезен, я же его спасу. Обязательно спасу… В уголках глаз собираются предательские слёзы. Небрежно вытерев их рукавом и отолкнув в сторону вещмешок, я переключаюсь на пояс и карманы одежды в надежде найти нужные медикаменты, но даже там нахожу только баночки с таблетками. — Да какого же хрена?! — невольно выкрикнула я, поняв, что во всей моей экипировке нет ничего, что могло бы остановить или восстановить кровь главы. Да даже бинтов больше нет! Сжав зубы, я снимаю с себя медицинский халат и начинаю рвать его что есть силы. Нужно хотя бы наложить повязку, быстрее! Где-то за спиной я слышу скрежет закрывающегося шлюза. Обернувшись на мгновение, я увидела, как бармен закрыла за нами проход в каморку. Честно говоря, она тоже выглядела неважно, но для меня на первом месте был умирающий сотрудник, так что я вновь переключилась на НРа, продолжая рвать свой халат. — Давай помогу, — проговорила Мария между тяжёлыми вдохами и приподняла пациента, дабы я могла перевязать раны. — Спасибо, — тихим, дрожащим голосом ответила я, обматывая тело главы кусками плаща. Я уже перевязала тело и раненую руку, но кровь продолжала течь, она не останавливалась… Маша отпустила тело обратно на каталку и отошла в сторону, а я почувствовала огромное чувство стыда, словно кто-то смотрел мне прямо в душу и припоминал все мои грехи. По телу пошла дрожь, а на глаза навернулись слëзы. Я открыла банку таблеток с бикаридином, единственным лекарством от ран, которое у меня нашлось. Беглым взглядом осмотрев коморку, я заметила свою сумку и быстро достала из аварийного набора воду. Отпив немного, я кидаю в бутылку пару таблеток и начинаю трясти, чтобы перемешать. Набрав жидкость из бутылки в шприц, я трясущимися руками пытаюсь вколоть это главе, что, к счастью, у меня вышло. Посмотрев на свой КПК, на котором до сих пор отображалось состояние пациента, я увидела, что кровь всë ещё падает, а состояние быстро ухудшается. Я поворачиваюсь к барменше в надежде, что она сможет помочь. Она уже, похоже, отдышалась, так как стояла у стенки, испуганными глазами смотря на дверь, через которую мы пару секунд назад вбежали. Затем она посмотрела на меня. — Нужно прижечь раны, — объявила я. Маша, к моей радости, молча показала мне большой палец вверх и начала отпирать ломом другой шлюз. Я же переключилась на сумку, в надежде найти, чем можно вылечить НРа. Нет… Пожалуйста… Кто-нибудь, остановите это… Мне нужно поднять пациента и вытащить его отсюда! Боже мой… Надо делать всё быстрее. Я же врач… Я… Я же хорошая, правда ведь? Я была преданным сотрудником, как минимум свои обязанности я всегда выполняла… Так ведь?.. Неужели этого было недостаточно?! Может, я и правда неудачный сотрудник… На мне столько чужой крови… Неужели это происходит сейчас из-за меня?.. Из-за застилавших взор слёз я уже не могла видеть содержимое сумки и, прикусив губу, старалась только плакать потише. Глаза начали болеть от слëз, которые уже не вытекали нормально. Вскоре плач перешёл в тихие всхлипы, и я неосознанно просто обняла саму себя и села на колени. — Скафандров нет. Рядом раздался знакомый голос. В смысле скафандров нет?.. Вся трясясь, я подняла взгляд с пола, на… Машу?.. — Я сбегала в хранилище ЕВА. Скафандров нет. Горелку я тоже не нашла, — повторила она ещё раз, ставя на небольшой стол в помещении какую-то бутылку и… Кажется, пару стаканов? Я посмотрела на Машу, наши взгляды пересеклись. Я всё больше убеждаюсь, что часть вины на мне… Я не знаю, что делать… Я… Я даже не могу вылечить одного сотрудника! Да… да… да, я не смогла ничем помочь при нападении, даже не сумела оттащить раненых или хотя бы помочь в лечении… Убежав, я спасла только себя… Я не выполнила свой долг врача… Не сумела спасти никого… Мой взгляд перешёл на экран КПК. Теперь он показывал, что научный руководитель мëртв. Я замерла, испугано смотря на результат сканирования. Я схватила карманный компьютер и снова просканировала главу. Нет, нет, нет… Пожалуйста… Но… Скан вновь показал, что он мëртв… — Простите… Я… Я… Простите-е-е!.. — и снова мои извинения перешли в всхлипы. Я свалилась около главы, обнимая уже мëртвое тело и чувствуя на себе новую чужую кровь. Пару мгновений спустя я уже лежала на полу, плача и сжимаясь в клубок. Будто мне это поможет. Всё равно заставить себя встать я уже не могу… У меня не получается… По ту сторону шлюза, выходящего к бару, слышится чей-то роботизированный голос. Я не сумела расслышать, что он сказал, но явно ничего хорошего. Хотя грудь всё ещё сводило вслипами, я решилась встать. Вытягиваю руки и упираюсь в пол, но всё моë тело трясётся, и подняться просто не получается. Я почувствовала чьи-то руки, крепко обхватившие меня за плечи и затылок. Мою голову отвернули от трупа. Я закрыла глаза в подобии объятий. Дрожь немного утихает, но не слёзы и всхлипы. Меня приподнимают, и в итоге я сижу, опираясь на Машу. Она впихивает мне в руки плюшевого унатха, которого мне давным-давно подарил старший брат. Вечно счастливая игрушка похожа на ящерку: салатовая кожа и огромные чëрные глаза с бликами от желтоватого света настольной лампы… ох, точно! Забавно высунутый красный язык. Я всегда умилялась ей. Я вновь всхлипываю, но на этот раз вытираю слëзы рукавом комбинезона. Похоже я скоро смогу увидеться с братом… С братом… Я чуть не заплакала вновь, благо дрожь уже почти утихла. — У меня уже давно есть одно желание, — неожиданно раздался голос моей коллеги, сидящей около меня и слегка приобнимающей меня одной рукой. Я не очень поняла, почему она вдруг неуверенно начала монолог. — Катя… — обратилась она ко мне. Я перевела взгляд с игрушки на барменшу. — Я… — она неловко потёрла шею, но, посмотрев мне в лицо, продолжила, — Уже давно я мечтала станцевать с кем-нибудь парный танец. Но, знаешь же, дискотеки на станциях не устраивают, да и вообще я редко слышу музыку во время работы, — я уже смотрела на неë с недоумением. "Да ты издеваешься?!" — хотела было сказать я, но вовремя осеклась. Может, я и не лучше неë, но, чëрт тебя побери, почти все мертвы, на станции сотрудники в красных скафандрах, кажется, их как-то называли, но сейчас я точно не вспомню. ДА ДЕЛО ДАЖЕ НЕ В ЭТОМ! Какие к чëрту танцы и музыка, когда надо спасаться?! Маша встала, убрав одну руку за спину, а вторую протянув мне. — Екатерина, не против ли вы подарить мне танец? — Она явно старалась говорить уверенно, как джентельмены из старых фильмов, но нотки страха в голосе никуда не делись. Я обречённо вздохнула и вновь посмотрела на мëртвого НРа на каталке. Может… Я не знаю… Я уверена, что на станции ещё есть выжившие, которым нужна помощь, но… Если мы выйдем отсюда, мы можем встретиться с сотрудниками Синдиката, и тогда нас однозначно убьют… Я схватилась за голову и наклонилась к холодной плитке, в голове было слишком много мыслей. — Если вы желаете, моя миледи, могу даже музыку включить. Хотя... как будто мы спасёмся. Если и осуществлять предсмертные желания, то именно сейчас, а не когда от нас останется горстка пепла. Я тихо хихикнула и вновь посмотрела на Машу. У неë на лице была неуверенная улыбка, уголки её губ подрагивали. Я отложила плюшевого унатха, которого ещё несколько мгновений назад прижимала к себе, и встала. Барменша сняла с себя сумку и запустила туда руку. Я попыталась заглянуть, заинтересовавшись, что она решила поискать, но она успела достать… я потёрла глаза, от недавних слёз всё расплывалось… Наушники? Я думала, она просто включит музыку на КПК, зачем они ей? Дама, пригласившая меня на танец, подошла и надела мне на голову это непривычное на станции устройство, после чего переключилась на КПК, что-то там нажимая. Пока было время, я снова попыталась вытереть лицо, но, посмотрев на руки, наконец-то заметила, что они были все в крови. Не представляю, как я сейчас выглядела, особенно учитывая, что, скорее всего, одежда давно пропиталась кровью, а я вытирала слёзы этой же одеждой… От размышлений меня отвлекла включившаяся в наушниках музыка. Я подняла взгляд на Марию. Она прокашлялась в кулак и протянула руку мне, приглашая на танец. Посмотрев на пол и на свои ноги, я собралась с силами… И шагнула к ней, беря протянутую руку. Неожиданно Маша притягивает меня к себе, кладёт вторую руку мне на плечо, и мы начинаем кружиться. Я слегка прикрываю глаза и стараюсь выровнять дыхание. Пальцем я отстукиваю ритм на наших сплетённых руках. Я начинаю понимать, почему с ней никто не решался идти на парный танец — спустя пару мгновений она наступает мне на ногу, я вздрагиваю и немного отшатываюсь от коллеги. На её лице я замечаю неловкую улыбку. На мгновение сбившийся ритм снова звучит на костяшках её пальцев. Мы вновь кружимся в тёмной коморке, где единственный источник света — тусклая лампа на столе, а единственные живые существа — мы двое. Постепенно дрожь в теле уходит, и я даже позволяю себе полностью выпрямить спину, а не крутиться, слегка склонившись и постоянно с волнением осматривая коморку. Не отводить стыдливо взгляд, а смотреть прямо в зелёные глаза моей партнëрши по танцу. Я наконец кладу свободную руку ей на талию, от чего её рука на моём плече ощутимо вздрагивает. Конечно, поначалу музыка, выбранная Машей, нагнетала лишь больше страха, но сейчас она мне уже нравится и даже звучит… м… наверное, волшебно?.. От неё по сердцу разливается безмятежное спокойствие. На глаза вновь наворачиваются слëзы, но я уже не чувствую, что хочу сложиться клубочком на полу и плакать. Маша что-то говорит, на её лице проступает волнение. Она останавливает танец, но не музыку… Я вытираю лицо руковом униформы и вновь поднимаю взгляд на Марию, по моему лицу растекается слабая улыбка. Она вздыхает и вновь кладëт одну руку мне на плечо, а другой берëт мою, и мы продолжаем кружится в танце, на опустевшей станции, где для нас не осталось никого, кроме друг друга.

Хех… Честно говоря, когда Маша решила начать приватную дискотеку, это было как-то жутко, но сейчас… Это даже романтично. Хотя лампа, стоящая на столе вместе с бутылкой вина, слабо освещала помещение, это не волновало меня, а, может, и нас обеих. Мария приобняла меня и придвинулась ближе, не боясь испачкаться в крови, пропитавшей мою униформу. Я неуверенно улыбнулась, смотря на тревожное лицо Маши, которая неловко улыбнулась мне в ответ. Музыка в наушниках было такой приятной и успокаивающей, что я хотела навечно остаться в этом моменте. Неожиданно улыбка на лице моей дорогой коллеги сменилась выражением испуга, она остановилась и уставилась на шлюз, ведущий в бар. На пару секунд показалось, что всё замерло, кроме музыки, неизменно льющейся из наушников, после чего Маша схватила меня за плечи и, вновь улыбнувшись, что-то проговорила, смотря мне прямо в глаза. Она наконец-то выглядела такой счастливой, будто мечта всей её жизни наконец осуществилась. Я неловко хихикнула, снимая наушники, решив узнать, что такого она сказала, что настолько осчастливило её в нашей ситуации.