То, что приводит в ужас

***

            Поздно. Спасения нет. Бессмысленно цепляться за силу, за волю, за что бы то ни было. Все, кого он знал, кого любил, либо погибли, либо находятся на грани. Слёз не осталось – одна лишь высушенная, кровоточащая рана в душе. Как же он, должно быть, жалок в своём человеческом обличье, с заблокированными навыками, лишённый даже возможности обратиться в слизь.       Тело Шизу – лишь оболочка. Обычно отрубленные конечности, любая царапина – всё заживает мгновенно, кровь заменяет голубая энергия. Но здесь всё по-другому. Он не может даже частично использовать перевоплощение, это полностью человеческое тело. Невосприимчивость к боли мертва, ничего не работает. Даже Великий Мудрец затих.       Страх за друзей – это ледяной ком, сжимающий сердце, он сильнее любой физической боли. Его держат в неведении, не говорят о потерях, о состоянии жителей. Лишь бросили в лицо: "Мы заглянули в твой городок, суету навели", и кто-то добавил, добивая: "Камня на камне не оставили, теперь никто не помешает".       Римуру заперт в подвале, прикован к стене стальными наручниками, врезающимися в запястья, оставляя кровавые борозды. Ногти на ногах вырваны с корнем, ноги переломаны в нескольких местах, кандалы сковывают движения, заставляя стоять, не давая возможности даже повиснуть. Пальцы рук почернели от ударов, окоченели от холода. По всему телу – зияющие, кровоточащие порезы от ножа. Одежда истерзана в клочья. Кровь сочится из разбитого носа, на шее – багровые следы от пальцев и зубов. Но всё это – ничто по сравнению с муками совести, сжигающими изнутри.       Что я наделал? Зачем попёрся в этот Фалмус? Из-за меня… из-за меня страдают мои друзья… Чёрт…       Хотелось кричать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Слёзы снова навернулись на глаза, он был готов выть от бессилия. Шион, Шуна, Бенимару… Все они, жители, отданные под его защиту, стали жертвами. Это всё его вина! Именно он – причина этих страшных мук, обрушившихся на него и его семью. Нет ему прощения. Надо было думать дальше, предвидеть…       — Долго ещё упрямиться будешь? – голос Чужака вырвал его из бездны отчаяния. Римуру вздрогнул и болезненно простонал. Истерзанные руки и сломанные ноги отозвались огнём. Он поднял глаза на седовласого парня, ухмыляющегося с дьявольской усмешкой. — Если не расскажешь, пытки продолжатся.       Страх исчез. Это чем-то похоже на апатию. Кажется, он даже привык к боли. За последние две недели он пережил столько, что сопротивляться стало бессмысленно. Вряд ли они смогут придумать что-то ещё более ужасное.       Две недели назад Римуру прибыл в Фалмус, чтобы встретиться со старым другом. Но, по всей видимости, его приняли за кого-то другого. Схватили и пытают, выбивая информацию о какой-то девчонке. Сначала он сопротивлялся, говорил, что ничего не знает, но его не слушали. Более того, откуда-то узнали, что он – правитель монстров. И теперь уничтожили большую часть его народа, а кого-то, как и его самого, взяли в плен.       — Я вам тысячу раз говорил… Не знаю я ни о какой девчонке! – вырвалось у него, каждое слово пропитано яростью и презрением, но сквозь них пробивалась горечь.       — Оу, так ты ещё можешь говорить? – протянул парень, растягивая губы в жуткой улыбке. — Где она?… Ладно, всё равно ничего не добьюсь. Тогда начнём.       Он приблизился и медленно повёл кончиком меча по коже, оставляя за собой кровавый след. Внезапно, не выдержав, он вонзил остриё на пару сантиметров дальше. Боль пронзила тело, и накатило дежавю. Он вспомнил, как умирал в прошлой жизни. Животный страх сковал мышцы, к горлу подступил комок. Инстинкты кричали: "Беги!", но тело не слушалось. Человек раз за разом наносил порезы, боль разрывала плоть, но Римуру не сопротивлялся. Сил не осталось даже на рыдания. Он вновь начал терять сознание, когда перед глазами возникла… Шизу.       Темпест распахнул глаза от изумления. Измученная тяжкой судьбой девушка, отдавшая своё тело на покой, та, что была предначертана ему судьбой, стояла перед ним. Седовласый палач отступил на второй план. Сейчас он видел только её. В её тёмных глазах не было упрёка, лишь теплота. Шизу подошла ближе, прикрыла его глаза своей ладонью и прошептала: "Будь счастлив".       Звонкий крик. Римуру просыпается в холодном поту, всё тело сводят судороги, в ушах стоит звон. Опять. Кошмар преследует его уже долгие годы. Это было на самом деле. Его схватили и пытали на протяжении трёх недель. Каким-то чудом ему удалось сбежать и отомстить Фалмусу, да и они сами нарывались. Слова похитителей оказались ложью. Никто не тронул его друзей. Только его. Сбивчивое дыхание прерывает знакомый голос.       — Снова кошмар? – Римуру поднимает глаза и встречает взгляд алых глаз, наполненных теплом и тревогой. Гай знает о его снах. Еще бы ему не знать. Именно он обычно помогает унять бушующие эмоции и дарит спокойный сон.       Чаще всего Римуру засыпает один, а просыпается уже с ним. Он списывал это на государственные дела правителя целого континента. Но для демона это стало традицией: ждать, пока любимый заснет, и только потом ложиться рядом. Эффект неожиданности давно пропал. Теперь слизь просыпается, ожидая увидеть рядом красную шевелюру.       Этот случай врезался в память Римуру. Ещё бы – едва ли человеческая психика способна вынести такое. Это было то, что он чувствовал на протяжении двадцати трех дней. Страшные пытки теперь возвращаются по ночам, заставляя его вздрагивать от собственной тени.       Гай придвинулся ближе и обнял за талию, прижимая сильнее. Да, он никогда не умел утешать словами, но становилось спокойнее. Всегда становилось. Понимание того, что сейчас ему ничего не угрожает, приходит медленно, но верно. Он достаточно силён, чтобы его не смогли обидеть. Но воспоминания о собственной слабости и пережитом давит на грудь. Стабильно несколько раз в месяц ему снится повторяющийся кошмар. Иногда меняется человек, место, орудие пытки. Но каждый раз он отчётливо чувствует боль. Каждая клеточка его тела кричит о спасении. В этот момент он настолько теряет желание жить, что готов на всё.       — Спокойной ночи, — почти неслышно прошептал Кримзон, почувствовав, как расслабляются мышцы любимого. Дыхание выровнялось, и Римуру провалился в глубокий сон, который унёс с собой всю боль, скопившуюся в душе.