Chao Rou

Последние лучи закатного солнца омывали монастырь Водных каштанов и две фигуры в длинных одеждах. Одна, в белом ханьфу, неспешно обмахивалась веером, идя по мощёной дорожке к обвешталому зданию, а вторая тихо следовала за ней. Фигура сложила веер, спрятав его в рукаве, и слегка постучала по двери. Через несколько секунд она открылась с лëгким скрипом. — Ваше Превосходительство Повелитель Ветров, — Се Лянь слегка улыбнулся и вежливо поклонился, приглашая гостей войти. Ши Циньсюань дружески ответил на приветствие и прошëл внутрь монастыря. Внутри было тепло и пахло едой. На небольшом столе посреди комнаты стояло четыре тарелки с едой, вид которой заставил Повелителя ветров поморщиться. В это время за его спиной в монастырь бесшумно просочился Мин И. — Большая радость видеть вас тут, — сказал Се Лянь и предложил им присесть, — Надеюсь, эти скромные угощения доставят вам немного радости. — Ваше Высочество, спасибо за гостепримность. Я обязательно… Отведаю ваших блюд, — худшие предположения Циньсюаня подтвербились, однако было бы неприлично отказываться от предложения Се Ляня. Как только гости сели, дверь монастыря вновь отворилась, и за ней в комнату вошëл юноша в алых одеждах. — Сань Лань, ты как раз вовремя, мы только начали. Так они приступили к трапезе. Ши Циньсюань с опаской взял что-то, отдалëнно напоминающее мясо, и отправил в рот, приготовившись к худшему. На удивление, было достаточно сносно. Мясо было мягким и обладало приятным ароматом, чем-то напоминающим запах дорогой пудры. Это странное сочетание, однако, не шло ни в какое сравнение с предыдущими блюдами Его Высочества Наследного Принца, после которых остаться в сознании можно было лишь обладая недюжинной силой. — Ваше Высочество, это восхитительно! — искренне воскликнул Ши Циньсюань. Се Лянь мягко улыбнулся. — Что вы, Ваше Превосходительство. Я всего лишь использовал пару новых ингридиентов. Пустая тарелка Мин И громко опустилась на стол. — Благодарю за угощение, Ваше Высочество, — пусть Повелитель Земли и не сказал ничего по поводу качества еды, Ши Циньсюань заметил на его лице едва уловимое удовлетворение. Они провели остаток ужина в беседах о недавних проишествиях. Повелитель ветров поинтересовался о Ци Жуне, которого наследный принц временно поселил в монастыре, на что Се Лянь туманно ответил, что проблема с Лазурным фонарëм решена. Когда солнце скрылось за горизонтом, гости уже стояли около двери. — Ещë раз спасибо за приглашение, Ваше Высочество, — попрощался Ши Циньсюань. Им с Мин И уже пора возвращаться на небеса. — Заходите в любое время, Ваше Превосходительство, вам всегда рады в монастыре Водных каштанов. Они попрощались, и Се Лянь остался один. Он какое-то время наблюдал за двумя удаляющимися силуэтами, затем удовлетворëнно вздохнул и вернулся внутрь. Сань Лань расслабленно сидел под портретом Наследного принца, прикрытыми глазами наблюдая за Се Лянем. — Гэгэ доволен сегодняшним вечером? Се Лянь кивнул ему и потянулся к столу, чтобы убрать грязную посуду, однако еë там не оказалось. Видимо, Сань Лань уже позаботился об этом. С ним было проще — намного проще, чем с Ци Жуном, и Се Лянь был уверен, что никто, кроме Хуа Чэна не подходит лучше. — Сань Ланю действительно понравился ужин? — заинтересованно спросил Се Лянь. — Еда гэгэ всегда самая вкусная, — не колебаясь ни секунды ответил юноша. Похвала Повелителя Ветров была приятной, но слова Сань Ланя пронзили самое сердце принца. Все сомнения растаяли, как иней в лучах солнца. Сань Лань действительно подходил лучше всего. Се Лянь резко подошëл к юноше в красном, оказавшись вплотную к нему. Маска небрежности слетела с Хуа Чэна, его глаза удивлëнно округлились. — Гэгэ…? Се Лянь одарил его самой искренней из своих улыбок, а затем обрушил на Сань Ланя поток магической энергии. Два пальца с силой ударили в солнечное сплетение парня, пронзив его духовным потоком. Хуа Чэн, не сопротивляющийся своему принцу, вздрогнул, все мышцы его тела напряглись, а затем так же резко расслабились. Тело демона обмякло на полу, и Сань Лань даже при желании не мог пошевелить ни пальцем. Се Лян смотрел на Хуа Чэна одновременно и угрожающе, и нежно. — Потерпи немного, Сань Лань. Сейчас я принесу всë, что надо. Принц покинул здание и через пару минут вернулся. В его руках была волшебная верëвка для небожителей, ножницы, тесак и жаровня. Он расположил жаровню на полу, запалил еë духовным пламенем, а после взял верëвку. Сань Лань с любопытством наблюдал за его действиями. — Что задумал гэгэ? — кокетливо спросил он, когда Се Лянь начал скреплять верëвкой его конечности. Касания принца вызывали у его тела дрожь, скапливающуюся между ног. Его чен встал. — Сейчас я буду готовить завтрак. С этими словами Се Лянь разорвал штаны Сань Ланя и уставился на его мëртвый орган. Принц приставил ножницы к его основанию и надавил на ручки. Лезвие легко поддалось, и под ним потекла кровь. Ножницы с лëгкостью разрезали плоть, и в последний момент член громко хрустнул и отпал. И стал Хуа Чен Ни Хуя, Ни Члена. Отрезанный орган ещë немного извивался в руках Се Ляня, который плотоядно облизывался. — Не переживай, Сань Лань, я нафарширую его маньтоу с пола. С этими словами принц призвал несколько булочек, уронил их на пол, поднял и положил на стол. Затем принц начал разрезать член вдоль, слегка надавливая тесаком на орган. На стол выделилась кровь, запачкав пальцы Се Ляня, но тот не обратил внимания на это визгливое кукарекание. Когда лезвие достигло уретры, принц остановился и развернул пенис, как скатерть. Он начал накладывать маньтоу в центр, а после завернул их в член. Это было как пирожок, только наоборот. Снаружи мясо, внутри тесто. — Смотри, Сань Лань, какое блядо получилось! — воскликнул принц, сияющими глазами глядя на член, фаршированный пирожками. Кинув блюдо на жаровню, Се Лянь с обеих сторон довëл его до хрустящей корочки, а после протянул его Хуа Чэну. — Ты первый попробуешь новый рецепт. Отрезанный, зажаренный, фаршированный член тыкался в губы Сань Ланя, но тот не мог открыть рот от потрясения. Он никогда не думал, что Его Высочество умеет жарить пенисы. Хуа Чэн не знал, радоваться ему или плакать. Гэгэ касался его интимных мест, но как теперь он сможет удовлетворить своего принца? Подумав об этом, Хуа Чэн открыл рот, решив порадовать Его Высочество дегустацией блюда. Член резко влетел ему в рот, проскользив по языку и улетев дальше, в горло, а оттуда в трахею. Пенис застрял в трахее. — Сань Ланю нравиться? — с улыбкой спросил Се Лянь. Хуа Чэн открыл рот, из которого торчал корень отрубленного члена, однако не смог издать ни звука. Толстый мясной рулет торчал между его головыми связками, мешая пройти воздуху, поэтому Сань Лань со слëзами на глазах энергично закивал. Се Лянь просиял от его реакции, и незамедлительно перешëл к следующему блюду. Он взял тесак, провëл пальцем по лезвию и, удовлетворительно хмыкнув, замахнулся им на Хуа Чэна. Тишину пронзил хруст разрубаемых суставов. Что-то с глухим стуком упало на пол. Принц поднял предмет, и несколько секунд Се Лянь и Хуа Чэн молча смотрели на отрубленную кисть в руках Его Высочества. — Я думаю, из этого выйдет отличный стейк. Огонь в жаровне усилился, и Се Лянь бросил на неë мясо. Немного подумав, принц добавил туда масла. Оно зашипело, и кожа ладони начала покрываться большими волдырями. Се Лянь с восхищением смотрел на процесс готовки, вдыхая приятный запах жареного мяса. — Думаю, пока можно заняться приготовлением десерта, — сказал принц, с трудом сдерживая желание прямо сейчас вцепиться в отрубленную кисть. Сань Лань инстинктивно подвинулся назад, когда Его Высочество присел рядом с ним, пристально глядя в глаза. Хуа Чэн едва был в сознании от болевого шока, растерянно глядя то на принца, то на жаровню. Се Лянь поднял руку и протянул еë к щеке Хуа Чена. Аккуратно касаясь еë изящными пальцами, он очертил линию от подбородка до скул, остановившись около глаза Сань Ланя. Его пальцы вонзились в глазницу князя демонов, яростно и в то же время нежно, стараясь не повредить главный ингридиент. Хуа Чэн стиснул зубы от обжигающей боли. Создавая Эмин он лишил себя глаза одним быстрым ударом, в то время как Се Лянь вытаскивал глазное яблоко медленно и аккуратно. Принц положил вытащенный глаз на тарелку и задумчиво посмотрел на него. Чего-то явно не хватало. Стеклянная радужка приятно блестела в свете закатного солнца, но этого было недостаточно для возбуждения аппетита. Однако, Се Лянь всë детство провëл среди лучших мастеров искусств Сяньлэ, и имел развитое чувство прекрасного. Даже с такими скудными ингридиентами он знал, чем разнообразить десерт. Принц вновь взял ножницы, вытер их об белое ханьфу, и взял свободную руку Хуа Чэна. Сьедаемый болью в пустой глазнице разум Собирателя цветов уже не осознавал реальность, и Сань Лань резко отдëрнул руку от Его Высочества. В глазах Се Ляня на секунду застыло удивление, сразу сменившись раздражением. В глубине души он всегда знал, что все верующие в корне эгоистичны. Падение Сяньлэ открыло ему глаза — люди молились Наследному принцу пока тот отвечал на их просьбы, и тут же отвернулись, когда Се Лянь не справился. Хуа Чэн был другим лишь на первый взгляд. На словах он готов был пожертвовать всем для своего принца, однако на деле отказывался становиться ингридиентом. Се Лянь приставил ножницы к крайней фаланге пальцев Сань Ланя и яростно сжал рукоять, перерубая суставы Хуа Чэна. Короткий кусок пальца вместе с ногтëм отвалился, упав на пол монастыря. За ним последовал следующий, и следующий, и следующий, пока на оставшейся ладони Сань Ланя не осталось ни одного целого пальца. Принц выдохнул. Его пальцы расжались, выпустив покрытые тëмной кровью ножницы. Се Лянь глубоко дышал, чувствуя, как недавняя пелена ярости постепенно сходит на нет. Вспомнился аппетитный стейк из ладони и десерт из глазного яблока, фаршированный член и тушенка из Ци Жуна. Ци Жун вообще ни на что, кроме тушенки не годился. Принц быстро сгрëб обрубленные фаланги Сань Ланя и начал распологать их на блюде вокруг глаза. Закончив, он посмотрел на получившийся десерт. Блестящая глазница смотрела в небо, куда показывали пять стоявших рядом фаланг, вызывая у смотрящего мысли о Верхних небесах и саморазвитии. Это напомнило Се Ляню беззаботные года его юности до первого вознесения. По щеке мусорного божества скатилась одинокая слеза, впитывая в себя засохшую кровь на лице. Но времени на ностальгию не было. Се Ляня ждало главное блюдо, и нужно было закончить его, пока ингридиенты ещë свежие. Он поднял доску в полу монастыря и вынул из-под неë шампур длинной почти с рост принца. — Приготовься, Сань Лань. Сейчас будет очень важный момент. Лежи смирно, чтобы главное блюдо не испортилось. Хуа Чэн рассеяно кивнул головой, не понимая, что от него хотят. Се Лянь сжал шампур в потных ладонях и подошëл поближе. Пинком ноги он перевернул Сань Ланя на бок и, стащив с него остатки штанов, принц приставил шампур к анусу князя. Холодное лезвие, покрытое маслом, легко вошло в Хуа Чэна на несколько сантиметров. Се Лянь продолжал вводить шампур в прямую кишку Хуа Чэна, пока тот не уткнулся в что-то твёрдое. Нахмурившись, Се Лянь безрезультатно пытался направить вертел в другую сторону. Собиратель цветов под кровавым дождём чувствовал, как что-то острое толкается у него внутри, однако пока это было несравнимо с болью от других увечий. — Гэгэ…пожалуйста… — едва слышно прошептал Хуа Чэн. В оставшемся глазу призрака тлела надежда на пощаду. Се Ляня удивило такое поведение его самого преданного верующего. — Но Сань Лань, я ведь хочу кушать, — невинно сказал он, — Иногда я не наедаюсь пирожками с пола. Сердце Хуа Чэна тяжело заныло от жалости к мусорному божеству: всё-таки его принц заслуживал самого лучшего. Сань Лань смиренно закрыл оставшийся глаз, и из-под ресниц скатилась одинокая слеза. Его Высочество тепло улыбнулся и погладил слипшиеся от крови волосы Хуа Чэна, второй рукой ухватив шампур и рванув его вперёд. Сань Лань закричал и начал биться в агонии. Острый край разорвал прямую кишку призрака, входя в тонкий кишечник. Хуа Чэн беспорядочно извивался от раскалённой магмы, которую будто разлили внутри него. Се Лянь навалился на Собирателя цветов, пытаясь удержать его на месте. Острие шампура уткнулось в внутреннею стенку живота, и теперь из-под кожи Хуа Чэна выпирал обтянутый кожей вертел. Принц наклонился к его уху и прошептал: — Бедный, бедный Сань Лань. Потерпи ещё немного, жаровня только начала разгораться. Придерживая вырывающегося Хуа Чэна за лодыжку, Се Лянь направил шампур вглубь его тела, нанизывая призрака на вертел. Острие легко прошло сквозь тонкую кишку и уткнулось в толстую. Се Лянь нахмурился, чувствуя, что шампур не проходит дальше, и повторил предыдущий манёвр. Приложив силу, он толкнул вертел дальше. Послышался хруст дробящихся костей, и ладонь принца почти вошла в анальный проход Хуа Чэна. Нанизанное на шампур тело задрожало от боли, однако не смогло сдвинуться с места. С нечеловеческой силой Се Ляня шампур превратил в кашу внутренние органы Сань Ланя и, раздробив рёбра, теперь торчал из-под ключицы призрака. Из-за пробитых лёгких он больше не мог кричать, и из рта призрака вырывался только сиплый хрип и потоки крови. Пусть финальный результат он и представлял немного иначе, принц выдохнул, гордый проделанной работой. Теперь оставалось только прожарить его самого верного последователя на медленном огне, и блюдо будет готово. Се Лянь поднял нанизанного на шампур Хуа Чэна, как вдруг его пронзило озарение. — Сань Лань, я ведь забыл добавить приправу! — воскликнул принц и вытащил из-за пазухи кольцо, висящее на цепочке. Сжав его в кулаке, он превратил украшение в порошок. Нет ничего вкуснее призрака, жаренного с собственным прахом. Се Лянь лëгкими движениями посыпал всё ещё живого Хуа Чэна приправой. К сожалению, Сань Лань не мог видеть, какую радость доставляет процесс маринования Его Высочеству, однако принц мог простить ему это. Когда всё тело Хуа Чэна было покрыто его прахом, Се Лянь поднял шампур и добавил огня в жаровню. Пламя ярко вспыхнуло, осветив вечерний монастырь ярким оранжевым светом и отразившись в невинных, по-детски чистых глазах Наследного принца. Се Лянь ухватил вертел двумя руками и занёс его над пламенем, жаря тело Сань Ланя так же, как другие жарят зефир. Бледная кожа Хуа Чэна покраснела, заставив того инстинктивно дрожать. Принц опустил шампур чуть ниже, и на мёртвом теле начали расцветать яркие волдыри. В помещении запахло жареной свининой. Голодный Се Лянь жадно вдохнул этот аромат, чувствуя, как во рту скапливается слюна. Ему уже не терпелось попробовать все блюда, что вышли из-под его руки сегодня, и принц добавил ещё духовной энергии в жаровню. Когда взвившийся огонь лизнул покрытое прахом тело, Хуа Чэн захрипел от боли. В некоторых местах кожа целиком слезла, открыв для пламени мышцы, однако не это причиняло князю невыносимые мучения. Духовное пламя выжигало пещинки праха, которых касалось, и вместе с ними медленно сгорала и душа Хуа Чэна. К запаху жареной плоти добавился ещё один, едва уловимый, но невероятно аппетитный. Именно из-за него блюда с прахом считались таким деликатесом. От сладкого запаха глаза Се Ляня расширились, потеряв всякую невинность и превратившись в глаза хищника. Руки принца задрожали, и его непробиваемый самоконтроль дал трещину. Се Лянь дёрнул шампур на себя и вонзил зубы в недожаренное мясо. Даже сырое, оно было великолепным. Слюна принца потекла по телу Хуа Чэна, и Се Лянь с рыком рванул назад, вырывая из бедра князя сочный кусок плоти. Аромат жареного праха стал невыносим, и Его Высочество мечтательно пережевывал мясо, забыв о остальном мире. В реальность его вернул только ещё более резкий запах гари, поднявшийся от жаровни. Се Лянь торопливо уменьшил огонь и отдёрнул шампур от углей, надеясь, что мясо не сильно пострадало. К счастью, это был всего лишь запах волос Хуа Чэна, которые поймали на себя искру и загорелись. Принц потушил огонь и посмотрел на тело. То, что осталось от Сань Ланя уже не двигалось. Видимо, Собиратель цветов под кровавым дождём умер, пока Се Лянь наслаждался сочным куском мяса с его бедра. Зато как удачно получилось прожарить его останки! Наследный принц с гордостью смотрел на ароматную золотистую корочку, мякоть, блестящую от жира и горячий пар, исходящий от тела. Принц отрезал маленький кусочек и положил в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Мясо таяло во рту, и Се Лянь был искренне горд собой. Ему не терпелось угостить этим блюдом своих друзей. Кто знает, может среди них он найдёт ещё более вкусный ингридиент?