поцелуй, изменивший всё

Прошел месяц с того дня, как Миса добровольно шагнула в «ад», созданный Кацуки Бакуго. Четвертая неделя тренировок превратила Мису в тень самой себя, но в тень стальную и опасную. Её движения стали экономными, а взгляд — пустым для всех, кроме одного человека, который методично выбивал из неё остатки слабости. Тренировки не просто были тяжелыми — они были изматывающими. Каждый вечер после основных занятий в спортзале раздавались звуки взрывов и резкие команды Кацуки. Миса больше не выглядела той «аккуратной» ученицей, образ которой, как она думала, приобрела вновь. Теперь её форма постоянно была в пятнах гари, колени — в ссадинах, а на скуле расцветал желтоватый синяк, который она даже не пыталась скрыть. — Ты опять медлишь, Ведьма! — рявкнул Бакуго, сокращая расстояние в один рывок. Его ладонь, искрящаяся от пота и нитроглицерина, замерла в сантиметре от её лица. — Если бы это был злодей, твои мозги уже разлетелись бы по стенке. Чё ты ждёшь? Приглашения на чай?! Миса тяжело дышала, её плечи дрожали от усталости, но взгляд оставался ледяным и сосредоточенным. Она не отступила. Вместо этого она резко присела, пропуская его руку над головой, и, используя инерцию, ударила его локтем под рёбра, одновременно создав плотный поток воздуха, чтобы оттолкнуть его. Бакуго хмыкнул, отлетая на пару метров. Это не была победа, но это был прогресс. Она перестала бояться его агрессии. — Уже лучше, — буркнул он, вытирая пот тыльной стороной ладони. — Но замах всё равно слишком широкий. Ты открываешь левый бок, это херово, Ведьма! 

***

Звонок застал её поздно вечером, когда общежитие уже погрузилось в редкий, обманчиво спокойный шум. Миса сидела на кровати, перебинтовывая ладонь — кожа снова лопнула. Телефон завибрировал. Незнакомый номер с российским кодом. Она замерла. — …Да? — Ну наконец-то, Миса, — знакомый, хрипловатый голос пробился сквозь помехи. — Я уж думал, ты там в своих Япониях совсем зазвездилась. — Валерьяныч… — она выдохнула и прикрыла глаза. — Ты с ума сошёл, так пугать, ты позвонил с другого номера? —  Да. А ты думаешь, мне весело тебе звонить посреди ночи? — буркнул он. — Я бы и не звонил, если бы не нашёл кое-что. Она напряглась мгновенно. Слишком хорошо знала этот тон. — Что ты нашёл? На том конце повисла пауза. Короткая. Осторожная. — Слушай внимательно. По моим каналам прошла инфа. Не официальная. Не чистая. Но совпадений слишком много, чтобы игнорировать. Кто-то спрашивает про тебя. Не здесь. В других местах. Старые маршруты. Старые контакты. Её пальцы сжались на бинте. — Кто? — Имя не всплывает напрямую, — медленно сказал он. — Но стиль… почерк… Миса, это не кто-то новый. Это человек, который знал, где искать. Который знает, как ты думаешь. Пауза стала тяжелее. — Он движется не быстро, — продолжил Валерьяныч. — Но уверенно. Как будто не спешит. Как будто уверен, что ты никуда не денешься. У неё внутри что-то холодно щёлкнуло. — Ты думаешь, он знает, где я? — тихо спросила она. — Я думаю, он знает, куда ты могла пойти, — ответил он честно. — И я думаю, что Юэй — не такая уж недосягаемая крепость, как вам там кажется. Миса закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыли обрывки воспоминаний, которые она старательно держала под замком. — Я разберусь, — сказала она наконец. — Спасибо, что предупредил. — Я не для «спасибо» звоню, — буркнул он. — Просто… будь внимательна. И если почувствуешь, что воздух становится слишком тихим — это плохой знак. Ты меня поняла. — Поняла. Звонок оборвался. Миса ещё долго сидела неподвижно, глядя в одну точку. Мысли путались, накладывались на боль в мышцах, на усталость, на злость. Он идёт. Не завтра. Не сегодня. Но где-то там — да. Она медленно выдохнула. Значит, я должна быть готова.

***

Неделю спустя Зал  в два часа ночи был освещен лишь дежурными лампами. Бакуго не спрашивал, почему Ведьма притащилась на тренировку в такое время. Он просто пришел следом, когда девчонки заметили, что Мисы нет в её комнате. — Слишком широко! — его голос эхом ударился о бетонные стены. Миса едва успела выставить воздушный щит, когда взрыв Бакуго опалил ей предплечье. Она не вскрикнула. Только стиснула зубы так, что челюсть свело судорогой. Она сразу же пошла в контратаку, целясь ему в солнечное сплетение коротким, резким ударом, которому он сам её научил. Кацуки перехватил её запястье. Его ладонь была горячей, почти обжигающей. Он рывком дернул её на себя, заставляя потерять равновесие. — Ты сдохнешь через три дня в таком темпе, — прорычал он ей прямо в лицо. — Ты не спишь, ты жрешь как птица, и ты дерешься так, будто завтра не наступит. Чё за херня, Ведьма? Миса тяжело дышала, глядя ему в глаза. В её зрачках не было страха перед ним. Там было что-то другое — темное, лихорадочное. Она думала о Кине.  И она думала о «Нем». О том, кто скоро придет, чтобы забрать то, что считает своим. И она знала: если она не станет монстром сейчас, она не защитит единственное дорогое ей существо. — Это не твоё дело, Бакуго, — выдохнула она, пытаясь высвободить руку. — Продолжай. Бей. Бакуго почувствовал, как внутри него что-то неприятно кольнуло. Это не было сочувствие — он ненавидел сочувствие. Это было раздражение, смешанное с непонятным, давящим чувством в груди. Она была одержима. И эта её одержимость заставляла его самого постоянно думать о ней. — Драться с тем, кто хочет сдохнуть — пустая трата времени, — бросил он, резко отпуская её. — Свали из зала. — Ты не понимаешь, Кацуки... — тихо сказала она. — У меня нет времени на сон. Бакуго замер. Она впервые назвала его по имени так — без вызова, почти с мольбой. Его сердце пропустило удар, а ладони самопроизвольно сжались в кулаки. Он почувствовал, как в нем закипает ярость. — Мне плевать, что у тебя там за секреты, Ведьма!, — он схватил её за плечо, не давая уйти. — Но если ты выйдешь против того, кого так боишься, в таком состоянии — ты проиграешь. Я не для того тратил на тебя свое время, чтобы ты слилась какому-то статисту! Миса посмотрела на его руку на своем плече. В этот момент она поняла, что Бакуго стал для неё чем-то большим, чем просто наставником по мордобою. Он был единственным, кто видел её настоящую ярость.  — Он не статист, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал. Бакуго хотел спросить «Кто?», но Миса уже отстранилась и быстро пошла прочь. Он остался стоять в пустом коридоре, глядя ей вслед. В его голове пульсировала одна мысль: что за хрень вообще происходит? Кацуки еще не осознавал, что это не просто профессиональный интерес. Это было начало чего-то, что он не сможет контролировать взрывами.

***

На следующее утро в классе воцарилась странная атмосфера. Бакуго сидел, закинув ноги на стол, и его взгляд был прикован к затылку Мисы, которая снова что-то лихорадочно записывала в тетради. — Эй, Бакуго, — Каминари наклонился к нему, понизив голос. — Ты чего на неё так пялишься? У неё там что, мишень нарисована? — Заткнись, Искристый, пока я тебе лицо не поджарил, — не оборачиваясь, отозвался Кацуки. — Серьезно, бро, — влез Киришима, потирая затылок. — Ты за последние две недели не взрывал никого, кроме неё на тренировках. Мы тут ставки ставим: то ли ты нашел достойного противника, то ли тебе просто нравится проводить с ней по пять часов в день в закрытом зале. Бакуго медленно повернул голову. Его лицо было спокойным, и это было пугающе. — Она... она тренируется так, будто готовится к войне, — произнес он тише обычного. — А вы, придурки, только и можете, что языками чесать. Мина Ашидо, сидевшая через ряд, обменялась многозначительным взглядом с Тсую.  — Он даже не понимает, что защищает её, — прошептала со смешком Мина.

***

После уроков Миса столкнулась с Бакуго в коридоре. Она выглядела измотанной.  — Вечером? — коротко спросила она. Кацуки прищурился. Он видел, как дрожат её пальцы, когда она поправляет сумку.  — Нет. Сегодня ты спишь. Иначе никаких больше тренировок, — он сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство, как делал это сотни раз на спаррингах. Но сейчас это не ощущалось как начало боя.  Миса подняла на него взгляд. В глубине её глаз на мгновение мелькнула слабость. Ей хотелось сказать ему. Сказать, что сроки поджимают. Что «Он» прислал первое предупреждение. Что Кин в опасности. Что она боится не смерти, а поражения. Но она молчала.